Любимый супруг

      Ван Цзи встал с первыми лучами солнца, но бодрости никакой не было: он полночи не мог уснуть из-за мыслей, которые одолевали его.              В последнее время Вэй Ин начал вести себя совсем как Мо Сюань Юй. Он стал отстраненным, задумчивым. От всех его ответов исходил какой-то напускной холод.              Он все чаще уходил из цзинши, гулял по Облачным Глубинам, иногда запирался в библиотеке. Зато каждый день он ходил вместе с Сы Чжуем к кроликам.              Ван Цзи не понимал, почему У Сянь даже не смотрит в его сторону, хотя первое время все было хорошо. Почему Вэй Ин вдруг стал таким угрюмым и холодным? Может, он сделал что-то не то? Наоборот, Ван Цзи всеми силами старался угодить Вэй Ину, но это будто бы еще больше огорчало его.              Лань Чжань подозревал, что брат обо всем уже догадался. Дело в том, что по самому Ван Цзи трудно было не заметить: он стал куда более активным, в него будто бы вдохнули жизнь, потому что все то время, что был мертв Вэй Ин, Лань Чжань тоже не был живым а, скорее, находился в пограничном состоянии между жизнью и смертью.              Лань Чжань всегда обращался к брату за советом: все же он был старше, а потому рассудительнее и опытнее. А в делах любви Хань Гуан Цзюню ой как нужна была помощь, потому что за все годы жизни он так и не познал ее во всем ее существе.              Си Чень принял брата в ханьши. Они оба прошли к столику и сели, пока что не разговаривая: Ван Цзи не был к этому готов. Лань Хуань заварил зеленый чай и разлил по чашкам.              — Брат… — мягко произнес Ван Цзи, глядя, как маленький зеленый листочек плавает в светло-зеленой жидкости с приятным ароматом мяты.              — Да, Ван Цзи? — также мягко ответил мужчина, переживая за Лань Чжаня всем сердцем: выглядел он крайне встревоженным и подавленным.              — Вэй Ин стал сторониться меня последние шесть дней. Как только он вернулся, все было совсем не так.              Лань Си Чень даже не удивился словам брата. Он тоже был не дураком, и как и Лань Чжань сложил дважды два: тот жертвенный круг на берегу, потеря памяти и полное изменение характера Мо Сюань Юя.              — Ты что-нибудь сделал? — спросил глава ордена, отпивая немного чая.              — Нет.              Си Чень крепко задумался. Он недостаточно хорошо знал Вэй У Сяня, чтобы предполагать, почему он мог вести себя подобным образом.              — Брат, ты уверен, что не касался его?              Лань Чжань смутился, отчего кончики его ушей покраснели. Бесстрастное лицо вмиг напряглось.              — Я не касался его.              — Ха-а… Попробуй выпить с ним. Но сам… Сам лучше не пей, однажды Не Мин Цзюэ дал мне попробовать алкоголь… Ничем хорошим это не кончилось. Дядя позже мне рассказал, что никто в клане не умеет пить.              Ван Цзи задумался. Конечно же, это все против правил ордена. Однако ради Вэй Ина Лань Чжань предал собственный клан. И если потребуется сделать это снова, он, не раздумывая ни секунды, сделает это.              — Я понял тебя, брат. Благодарю за мудрость.              Си Чень мягко улыбнулся, но ничего не ответил, однако в его взгляде мелькало сомнение. Ему не нравился Вэй Ин так же сильно, как и Мо Сюань Юй. За что боги так жестоки? Он окончательно ушел в свои мысли, вспоминая покойного названого брата…       

***

      Лань Чжань делал вид, что пьет, однако он выливал в рукав ханьфу все вино. Ужасный, мерзкий прием, на его взгляд, но если так он сможет понять, в чем дело, он готов был на что угодно.              Вэй Ин исправно пил и ему, кажется, очень даже нравилось. Он говорил о какой-то чепухе, пытаясь своей болтовней уничтожить неловкость, возникшую меж ними.              — Ван Цзи, я не думал, что ты так хорошо умеешь пить! — удивленно воскликнул красный Вэй Ин, улыбаясь.              — Мгм, — ответил Лань Чжань, решив, что бутылки вина в Вэй Ине вполне себе достаточно, потому как две — это перебор.              Лань Чжань встал, а потом подсел к У Сяню, хотя раньше они сидели друг напротив друга.              — Ван Цзи? — немного пьяно произнес Вэй Ин, а потом вздрогнул, ощутив ласковое прикосновение к своей руке — Хань Гуан Цзюнь накрыл ее своей ладонью.              Лань Чжань заглянул в серые глаза. Да, это не тот Вэй Ин, лицо которого он вспоминал в кошмарах. Но это лицо теперь принадлежало не осточертевшему Мо Сюань Юю, а его возлюбленному — У Сяню.              Ван Цзи опустил взгляд на пухлые губы, раскрытые, влажные, такие красивые и желанные. Вэй Ин нервно сглотнул, сразу же поняв этот страстный взгляд, подернувшийся туманной поволокой.              У Сянь застыл, когда Лань Чжань склонился над ним. Он ощутил горячее дыхание на своей щеке и этот потрясающий запах сандалового дерева.              Ван Цзи крепче сжал его руку, будто бы спрашивая разрешения, но, не дождавшись его, наклонился еще ниже, почти касаясь губ.              Вэй Ин резко отвернулся, отчего вместо поцелуя получил смазанное прикосновение губ Ван Цзи к щеке. У Сянь, плотно сжав губы, выдернул свою руку и тут же встал на ноги.              — Прости, — шепотом произнес У Сянь, быстро шагая к своей комнате. Войдя внутрь, он оперся спиной о дверь и съехал вниз.              Обняв себя руками за ноги, Вэй Ин уткнулся лицом в колени, тихо рыдая. Как же это ужасно: обманывать человека, да еще такого прекрасного и доброго!              Этот поцелуй предназначался не ему. Вся эта забота, нежность и любовь — не для него, не для Вэй У Сяня! От бессилия хотелось выть и кричать.              «Какие у них были отношения? Они спали вместе? Мо Сюань Юй отвечал ему взаимностью? Судя по словам Сы Чжуя, он был в себе большую часть времени… Выходит, они все же любили друг друга. Лань Чжань любил его!» — Вэй Ин добивал себя своими мыслями, отчего горячие слезы лились с еще большей скоростью, впитываясь в белоснежную ткань ханьфу.              — Эти поклоны отдавал не я… — тихо шепнул У Сянь, стягивая с себя ленту. Это не принадлежит ему. Вэй Ин — не супруг Ван Цзи!              Он не имеет права носить эти белоснежные одежды, лобную ленту, он не имеет права жить в этом доме, не имеет права принимать тепло и любовь Хань Гуан Цзюня. Потому что он не Мо Сюань Юй. Он не тот, кого Ван Цзи любит на самом деле.              У Сянь вытер рукавом слезы, не в силах справиться с опьянением. Он настолько был расстроен, что не хотел жить в этом треклятом теле: прямо сейчас был готов наложить на себя руки.              Его удерживало понимание того, что Лань Чжань не справится с этим: смерть близкого человека всегда очень больно ранит. Вэй Ин уже прошел через это, и он не выжил, он позволил себя уничтожить, позволил мертвецам разодрать его тело на мелкие кусочки. И в конце концов что от него осталось, от Старейшины Илин? Ничего.              Вот и Вэй Ин боялся, что после смерти Мо Сюань Юя у Лань Чжаня ничего не останется. Хотя, если так посудить, тот уже мертв: Ван Цзи просто еще не знает об этом. И У Сянь должен постараться, чтобы он никогда об этом не узнал.              Вытерев слезы с глаз, Вэй Ин поднялся с пола. Он быстро распахнул верхний ханьфу и небрежно кинул его на полку, залезая в постель.