(Maybe I Love You) We're Too Young For That

you’re leaving me breathless like i’m falling for the first time — moonzz

[ настоящее ]

— Ты куда? — Чонгук поднимает глаза, как только Тэхён встаёт со стула, и прослеживает его путь через всю комнату. — Э-э... — Тэхён останавливается на полпути и озвучивает первое, что приходит ему в голову. — На... встречу. Касаемо праздничного альбома. Это ложь, на самом деле. Он просто хочет отдохнуть от попыток склеить несколько демо для своего сингла — желательно в одиночку, чтобы он не отвлекался, пока разбирается с мыслями. И сомнительный выбор для лжи — он прекрасно догадывается, каким будет следующий вопрос Чонгука. — Можно мне с тобой? — Эм, — Тэхён колеблется. — Нет? — Почему нет? — Чонгук удивлённо моргает. — Я тоже в нём участвую. — Ну, — Тэхён выдумывает на ходу. — Там будут только продюсеры. — А кто ещё пойдёт? — Эм, Юнги, Намджун, Хосок, — он начинает громко перечислять имена. — Люди... которые, ну, знаешь, продюсируют других людей. — О, я тогда спрошу у них, — Чонгук выуживает свой телефон. — Всё должно быть окей. — Нет, подожди, — Тэхён совершенно уверен, что Хосок и Намджун ещё подыграли бы ему, но Юнги наверняка выставит его задницу напоказ. — Ох… Чонгук выжидающе смотрит снизу вверх, отчего его глаза снизу подсвечиваются телефоном. Тэхён вздыхает и напрягает свой мозг в поисках иного оправдания, но так ничего и не находит, поэтому: — Хорошо, ты можешь пойти. — О, славно, — Чонгук взволнованно вскакивает и быстро натягивает своё пальто. — Шучу, — быстро произносит он, притворяясь, что смотрит на свой мобильный. — Собрание отменено. — Оу, — хмурится Чонгук. — Что? — Я... эм, — Тэхён медленными шажками крадётся к двери, — всё равно выйду. — Куда? — В магазин, — кричит Тэхён из коридора, быстро направляясь к лифту. Чонгук в три шага сокращает расстояние и становится рядом с Тэхёном, быстро рассекая коридор и вставляя ногу между дверей лифта, не давая тому закрыться. — Я ведь всё ещё могу пойти с тобой, так? Мне тоже нужно кое-что купить. — Эм, нет, — говорит Тэхён, нервно постукивая пальцем, пока лифт спускается в вестибюль. Он быстро выскальзывает из лифта, когда тот приземляется, и натягивает капюшон на голову, прежде чем открыть входную дверь. — Только продюсеры? — Это же бессмысленно, — Чонгук вздрагивает, когда на них обрушивается порыв ветра. — Ой, бля холодно. — Это, эм, имеет смысл, если подумаешь лучше, — Тэхён быстро оглядывается по сторонам, прежде чем ускорить шаг. — Я думаю, и это всё ещё бессмысленно, — Чонгук не отстаёт и спешит следом. Его сапоги хрустят по снегу, когда он следует за Тэхёном вниз по тротуару к круглосуточному магазину, расположенному на углу перекрёстка; дыхание клубится белыми облаками. — И вообще, я уже здесь, так что нет смысла возвращаться. — Делай, что хочешь, — качает головой Тэхён, когда они проходят через двери, и идёт за прохладительными напитками. Чонгук на шаг позади за ним морщит нос, когда Тэхён вытаскивает из холодильника литровую бутылку Mountain Dew. — Серьёзно? Ты пьёшь эту дрянь? — Перестань осуждать меня, — Тэхён поворачивается на каблуках и протискивается мимо Чонгука, направляясь за лапшой быстрого приготовления. — Я пью, что хочу. — Ты что, не слышал фразу «твоё тело — храм твой»? — Ну, значит, он построен для богов кофеина и сладких газировок, а сейчас у меня как раз час молитвы, — ворчит Тэхён. — Так что убирайся с глаз моих, ты не уважаешь мою религию. Чонгук фыркает и ступает следом: — Только не говори, что ты собираешься купить рамён. Это вредно для тебя. — А что, если я скажу тебе, что собираюсь заварить его в этом? — Тэхён вертит в руках Mountain Dew. — Это отвратительно, — Чонгук делает паузу. — Подожди…. Ты ведь не серьёзно, правда? — Нет. Даже слегка обидно, что ты на секунду поверил. — Я имею в виду... — Чонгук смотрит на снэки, которые Тэхён подхватывает с полки. — Это тянучка? — Оставь меня в покое. Мне это нужно для снятия стресса, — Тэхён прижимает своё сокровище к груди и закатывает глаза. — А теперь иди и купи ту херню, что хотел. Разве ты не за этим пришел? — Оу, — глаза Чонгука стреляют в сторону прохода. — Да. — Буду ждать тебя у выхода, когда закончишь, — говорит Тэхён, прежде чем шагнуть в сторону лапши. Он берёт самую дешевую пачку, а затем направляется к кассе, бросая свои покупки на прилавок и вынимая бумажник. Но подняв глаза на кассира, он едва не роняет всё на пол. Прямо перед ним был Еболицый МакГи с приветом из прошлого и смахивающий на ночной кошмар. Это первый раз, когда Тэхён видит его со дня объявления окончательного состава группы. Он выглядит даже более потрёпанным, чем тогда: с мешками под глазами, неухоженными волосами и шрамами от прыщей по всему лицу. Исчезли уверенность и наглость, которые были у него, когда он был трейни, сменившись сутулостью и скрытой усталостью, видной в том, как он пробивает покупки Тэхёна с заученной до зубов фразой, обязательной всем работникам кассы: «Вы нашли всё, что Вам было нужно?» — глядя на чужие покупки и произнося это с нескрываемой незаинтересованностью. Неясно, узнает ли он Тэхёна — он ещё не поднял глаз, ожидая, пока Тэхён заплатит, — но просто для уверенности, Тэхён потуже затягивает шарф вокруг лица и сводит к минимуму количество слов, которые произносит в ответ. — Ага, — Тэхён вставляет свою карточку. — Вам будет нужен чек? — Конечно. Еболицый нажимает на нужную кнопку и скучающе ковыряет ноготь, ожидая, пока тот напечатается. И вдруг Тэхёну кажется странным, что из всех круглосуточных магазинов в Сеуле Еболицый выбрал единственный, расположенный рядом с BigCube. Это как-то на грани мазохизма — выбирать место работы в шаге от места, что разрушило его мечты. Тем, что, по-настоящему, должно быть, сыпет соль на рану, был стенд с Чонгуком в натуральную величину на стене позади Еболицего, на котором Чонгук держит какую-то закуску и одобряет её. Задорно ухмыляющееся картонное напоминание об успехе Чонгука, которое, вероятно, преследует Еболицего в течение всех его одиноких часов. — Внутри, — Еболицый бросает чек и протягивает пакет Тэхёну. — Спасибо, — Тэхён хватается за ручки и тянет на себя. И тут Еболицый смотрит прямо на него, не отпуская чужой пакет. — Эм, — Тэхён снова безрезультатно тянет и повторяет: — Спасибо? На затылке встают дыбом волосы. — Давно не виделись, — произносит Еболицый, и тонкая улыбка трогает его губы. — Ну и как оно? — Хм, — Тэхён тянет пакет в третий раз. Его сердце начинает бешено колотиться, и он осматривается краем глаза в поисках Чонгука. — О чём ты? — В BigCube, — повторяет он. — Как оно? — Эм, отлично, — снова тянет Тэхён, но Еболицый всё не отпускает. — Я рад за тебя. — Оу... спасибо. — Потому что так хотя бы у одного из нас, — мягко продолжает Еболицый так, будто говорит о погоде. — Ты ведь разрушил мою жизнь, знаешь. И глубоко в сердце Тэхён знает, что это так. Тот факт, что Еболицый сейчас здесь и обслуживает его на еле живом кассовом аппарате, когда мог бы тусить с моделями и крупными шишками в Макао, исключительно вина лишь Тэхёна. И поскольку Тэхён всегда был слишком мягок, даже после всего, что сделал Еболицый и слов Чимина и Юнги о том, что всё было оправдано, видя последствия, Тэхён не чувствует себя оправданным. — Ох, — бормочет Тэхён, делая шаг назад. — Я... Мне очень жаль. Правда. Это заставляет его чувствовать себя виноватым до глубины души. Потому что до самого конца судьбы Чонгука и Еболицего не зависели от того, как выпадет жребий. Тэхён сам наставил оружие и выстрелил, и он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что… — Правда? Да неужели? Фантастика, — ухмыляется Еболицый. — Потому что это самое малое, что ты можешь делать — сожалеть. Я до сих пор не простил тебя, надеюсь, ты понимаешь. — Я… — И я никогда, блядь, этого не сделаю. … вся тяжесть несчастий Еболицего падёт на него. — Эй, Тэхён, — слышится голос Чонгука. — Ты где? Сверкая глазами от узнавания, Еболицый резко поднимает голову, и Тэхён, чувствуя волну тревоги, молится, чтобы Чонгук пошёл другой дорогой. Очевидно, никто его не слышит, потому что один удар сердца спустя, из прохода выходит Чонгук, поворачивая голову в сторону и повышая голос. — Ты не знаешь, где… Тэхён не осмеливается обернуться, когда видит на глазах бледнеющее лицо Еболицего. — Хм, — Чонгук смотрит вниз на пакет, а затем на Еболицего с пустым выражением лица. — Я вам помешал? — Ну, нихрена себе, — поражённо хохочет Еболицый. — Разумеется. Ну, разумеется ты тоже будешь здесь и будешь таскаться за Тэхёном, как хренов пёс. Это снова похоже на старые добрые времена, такая ностальгия. Хотя удивлён, что ты настолько туп делать это, особенно после того, как... — А? — Чонгук поднимает глаза, и на его лице написано полное замешательство. — Мы знакомы? — Знакомы ли? Какого хрена? — Еболицый выглядит примерно таким же ошеломленным, как чувствует себя Тэхен. — Прекрати, блядь, свои игры, Чон… — Эй, остынь, парень, — Чонгук резким движением вытягивает руку вперёд и выдергивает из его рук пакет, становясь перед Тэхёном и в защите вскидывая ладони вверх. — Я здесь не для того, чтобы ввязываться в драку. — Как будто ты сможешь меня одолеть, — ухмыляется Еболицый. — Ты выглядишь пиздецки слабым. — Спасибо, чувак, — Чонгук усмехается. — За что? — За комплимент. — Это был не комплимент. Чонгук продолжает, будто даже не слышит его: — Я ценю это. Эта любовь и поддержка дарят мне мотивацию. Тэхён закашливается, а Еболицый мгновенно хмурится: — О чём, нахрен, ты говоришь? — Я всё время говорю так на интервью, да и в принципе имею это в виду, даже если мне и говорят какие-то оскорбления, — Чонгук чешет затылок и продолжает бессвязно говорить так, будто не слышал ни слова. — Джин, мой менеджер, всегда говорит мне, чтобы я прекратил это делать, но я действительно хочу, чтобы Вы знали, правда, это самая полезная часть этой работы, ну, когда ты айдол… Глаза Еболицего сужаются. — ... получать любовь от таких фанатов, как Вы. Тэхён пристально смотрит на Чонгука. — Что? — Еболицый смотрит на него с недоверием. — Мне нравится общение с Вами, ребята, — Чонгук на мгновение замолкает и многозначительно смотрит на своё отражение за спиной Еболицего. — Я имею в виду... Вы ведь мой фанат, верно? Вероятно, Вы фанат, если принесли с собой это на работу. Еболицый оборачивается и пристально смотрит на стенд с минуту: — Твою мать, что? Это из магазина… — Всё в порядке, — Чонгук достаёт шариковую ручку из кармана пальто, наклоняется и подхватывает подставку. — Не надо стыдиться. Я понимаю. Он весьма привлекательный парень. Я бы сделал то же самое. Еболицый просто распахивает рот, когда Чонгук продолжает неаккуратно подписывать стенд и похлопывает его, закончив и передавая его в руки Еболицего. — Подарок, — Чонгук подмигивает и щёлкает пальцем. — За то, что Вы такой большой поклонник. И с этими словами Чонгук хватает Тэхёна за руку и выбегает прямо из дверей магазина. Тэхёну требуется минута, прежде чем он, наконец, соображает выдернуть свою руку из хватки Чонгука и скоро вернуться с ним на безопасную территорию BigCube. И только когда они оказываются в лифте, Тэхён наклоняется, чтобы перевести дух. — О боже, блять, — фыркает Тэхён. — Что только что произошло? Чонгук пожимает плечами, засовывая руки в карманы пальто. — Я сделал чей-то день? — Я не думаю, что это... хм... — Тэхён настороженно смотрит на Чонгука. — Подожди, ты, правда, не узнал его? И Чонгук с ухмылкой вспыхивает: — Конечно, узнал. Я не помню его настоящего имени, но Юнги сказал мне, что ты называешь его Еболицым МакГи. — Тогда что это было? Ну, там, сзади? — Я просто издевался над ним, — Чонгук снова пожимает плечами. — Это было даже забавнее, чем мериться с ним успехами. Особенно притворяясь, что не помню его. Думаю, это выбесило его больше всего. — Ты так разозлил его… Я даже на секунду подумал, что он ударит тебя, — фыркает Тэхён. В груди разливается тепло, и он не может точно определить, отчего и что это, но предполагает, что благодарность и, как ни странно, гордость... и что-то ещё, вынуждающее его желать... — Да, он классно разозлился, — Чонгук выходит из лифта, как только двери открываются. — Но просто для справки, в драке я бы точно надрал ему задницу. — Я уверен, — Тэхён следует за ним. — Я серьёзно, — говорит Чонгук, рысцой подбегая и с легкостью поспевая следом. — И, честно говоря, если бы он пошёл дальше, чем просто схватил пакет, я бы… — Конечно, — фыркает Тэхён. — Такой крутой парень. — Я серьёзно, — все следы усмешки исчезают с лица Чонгука, сменившись сведёнными к переносице бровями. — Я бы, блять, ударил его… — Только не с теми заголовками, которые ты бы создал, — качает головой Тэхён. — Возможно, я бы ещё немного подумал об этом. — Возможно? Звучит достойным для одобрения Джина. — Он бы мной гордился. — Разве? Я знаю, что Юнги бы гордился, но Джин? — когда они входят в студию, Тэхён угрожающе поднимает телефон. — Не уверен, но мы всегда можем проверить. Чонгук бледнеет. — Пожалуйста, не рассказывай ему. — Я испытываю сильное искушение. — Пожалуйста, — умоляет Чонгук, падая на диван и складывая ладони вместе. — Ладно, ладно, — вздыхает Тэхён, закрывая дверь и запирая её на ключ лёгким движением руки. — Не буду. Ясно, что Чонгук это замечает. Полными вопросов глазами он мечется от дверной ручки к подходящей к нему фигуре колеблющегося Тэхёна, задерживая вероятное понимание, которое покоится на его языке. И Тэхён не знает, что заставляет его желать сделать это, или, точнее, он не знает, что заставляет его делать это — подкрепляемое чувством необходимой благодарности Чонгуку больше, чем просто словами, напряжение последних нескольких недель каскадом выливается в потребность, которую он не может игнорировать. Он останавливается прямо перед Чонгуком, осознавая, как близко они находятся и как тихо становится, когда Чонгук неуверенно смотрит на него в ответ. Тэхён бормочет: — Да, эм, я просто хочу сказать... И резко наклоняется, хватаясь за футболку Чонгука и целуя его. Он закрывает глаза, чувствуя бешено колотящееся сердце и поразительную ясность ума. Поцелуй становится глубже, чем он намеревался, быстрее, и, возможно, этому способствует и Чонгук, тянущий его вниз, пока Тэхён не падает неловко сверху. Между ними никаких слов, лишь звуки губ, шорох одежды и скрип кожи дивана под ними. Голодные, нуждающиеся, отчаявшиеся — все эти термины, которые сказал бы Тэхён, были довольно точными определениями того, какими они были. Недели лавины воздержания привели их по итогу к этому: нужда, блуждающие руки и языки и… — Эй, — внезапно прерывает его Чонгук, откидываясь назад с мутными тёмными глазами, и шепчет: — Можно тебя кое о чём спросить? Сердце бешено колотится, а волосы растрёпаны. Сгорбившись над Чонгуком, Тэхён, немного ошеломленный, выдыхает в ответ: — Да? — Мне просто любопытно, — Чонгук протягивает руку и проводит ладонью по волосам Тэхёна, задумчиво нахмурив брови. — У... у тебя что-то, эм, — он опускает взгляд, прежде чем снова посмотреть на Тэхёна. — У тебя что-то в кармане или ты просто рад меня видеть? Тэхён чуть не врезается головой в стену, когда Чонгук подкупающе хихикает. Ну что за, блять, парень. — Это мой телефон, — коротко говорит Тэхён, выуживая его из кармана и поднимая для доказательства, прежде чем бросить на кофейный столик. — Эм, — Чонгук прикусывает губу, сдерживая намёк на гаденькую улыбку, выглядывающую в уголках, и многозначительно сдвигает ногу вверх. — Это определенно не твой телефон. Чувствуя тепло на лице от приливающей краски, Тэхён быстро слезает с ног Чонгука (также и потому, если честно, что он...). — Нет, погоди, — смеётся Чонгук, протягивая руку и хватая Тэхёна за запястье. — Я пошутил. Это был твой телефон. Это был только твой телефон. Извини, он просто впился мне в ногу, и она уже начинала побаливать, так что я... — Слишком поздно, — Тэхён вырывает руку из чужой хватки. — Ты испортил весь настрой. — Извини, вернись, — Чонгук хватает Тэхёна за запястье. — Я всё исправлю. — Слишком поздно, — Тэхён снова отдёргивает руку. — Ты уже облажался. Это был твой единственный шанс. — Подожди, — ухмылка тут же соскальзывает с лица Чонгука, — ты серьёзно? Тэхён собирался продолжить комедию, но он видит, как на самом деле встревожен Чонгук: — ... нет. — О, — Чонгук в ответ расплывается в совершенной на его лице улыбке. — Значит, ты хочешь сказать, что будет ещё один… — Итак, эм, — Тэхён его быстро обрывает, — то, что я хотел сказать раньше, было, эм, спасибо. За то, что было в магазине. — Ох, эм, да, — Чонгук проводит рукой по волосам, откидывая чёлку назад и распределяя её пальцами по лбу. — Всегда пожалуйста? Тэхён издает стрёмный лающий смешок, о котором тут же сожалеет. — Ох да, а ещё... — Чонгук бросает взгляд на свой телефон. — Вообще-то мне скоро надо будет уходить на фотосессию, — Чонгук потирает нос. — Но... эм... ты не хотел бы… — М? — Может, зайдешь ко мне сегодня вечером? — Чонгук отворачивается, краснея, — мы можем просто... Нетфликс посмотреть или что-то такое, и... и ... — Почилимся? — спрашивает Тэхён, прежде чем подумать лучше. А потом он понимает: — О, подожди… — Эм, — к этому моменту Чонгук почти пылает. — Это ты сказал, не я. — Это звучит как... — Тэхён начинает пробираться к двери, мысленно прикидывая, сколько шагов ему понадобится, чтобы добраться до туалета. — Это звучит как план. — Круто, — Чонгук на него не смотрит. — Я, эм, выйду на минутку, и сразу вернусь, — и Тэхён выскальзывает за дверь.

[ перемотка назад — 3,5 месяца до дебюта ]

Тэхён очень быстро осознаёт, что сблизиться с Чонгуком — это действительно эффективный способ поиметь Еболицего. И Тэхён понимает это, потому что, несмотря на отсутствие изменений с точки зрения результатов оценки у Чонгука, Еболицый начинает уделять его выступлениям особо пристальное внимание, спокойно и расчётливо наблюдая за ним со скрещенными руками, хмурым взглядом и поджатыми губами. Разумеется, Тэхён, как воплощение эмпатии, использует это в ту же минуту, когда понимает, и крутит нож так сильно, как только может, бросаясь обнимать Чонгука всякий раз, когда тот заканчивает, и чрезмерно хвалит его. Одаривая преувеличенной похвалой, он взъерошивает его волосы и обнимает рукой за шею, приближая лицо как можно ближе к лицу Чонгука, и шепчет на ухо какую-то рандомную чушь так, словно рассказывает какую-то тайну (обычно это что-то вроде: «Эй, Чонгук-а, ты знал? Сегодня облачно, вероятность дождя 36%»), или чересчур громко говорит о своих планах на выходные. Особенно, когда этот говнюк рядом. Это забавно, потому что представляет собой развлечение на два фронта: наблюдать, как Еболицый каменеет, а Чонгук по-настоящему волнуется, заикается и краснеет на кончиках ушей при каждом, хоть мало-мальски, интимном взаимодействии. Всё это — до абсурдности фальшивое и намеренно противное шоу скиншипа, которое начинается с простого нахождения слишком близко к Чонгуку и прижимаясь к нему теснее, когда между ними и ближайшим их соседом появляется пространство (от этого его уши каждый раз краснеют до лёгкого розового оттенка), и заканчивается спонтанными коала-объятиями со спины (отчего уши краснеют уже сильнее). В эти моменты Чонгук каждый раз пытается стряхнуть его, но тогда, наконец, наступает финальная стадия тактильного контакта — смертельный захват и переплетённые пальцы, на что Чонгук (его уши от этого становятся полностью малиновыми) неуклюже и, словно в попытке сломать, дёргает его за руку. Волнение Чонгука, может, и привлекло бы внимание Тэхёна, не наблюдай он идентичную ситуацию каждый раз, когда тот находился вне своей стихии. Вот, скажем, когда Чонгук начал собирать свою первую настоящую компанию 97-лайн-друзей среди шумных трейни из вокального класса, смотрящих на него как на озарившую их надежду. Или когда те кружат вокруг него на тренировке и осыпают комплиментами, или вот, как сейчас, когда один из них берёт голову Чонгука в захват и дурашливо потирает ему костяшками затылок — всё это заставляет Чонгука также волноваться. Тэхён подозревает, что его новый социальный круг начинает как-то укреплять доверие Чонгука к публике, и довольно скоро во время оценок он раскрывает ту сторону своей личности, в которую Тэхён был какое-то время посвящён — любящего соревнования ребёнка с очаровательной улыбкой, — что объективно мило, и, ну, в результате, играет именно так, как и рассчитывал Тэхён. Чонгук начинает привлекать взгляды и внимание оценщиков, отчего за его дурачеством с друзьями на другом конце комнаты регулярно следит несколько пар заинтересованных глаз. Что же касается Еболицего, кроме мимолётных взглядов, то Тэхён, если честно, не особо понимает, действует ли на него эта стратегия, пока в один из дней тот не решает сделать ход. — Эй, Тэхён, ты свободен в эти выходные? Потому что если да, то мы должны позависать, знаешь, — однажды спрашивает Еболицый, неаккуратно протискиваясь между Тэхёном и Чонгуком и прислоняясь к стене в образе а-ля горячий говноед. — Извини, я занят, — Тэхён тут же сбивает его с ног в третий раз за эту неделю и кивает головой в сторону Чонгука, который поднимает глаза от телефона и сверкает знаком мира. — У нас заход на Букансан. — Да, — Чонгук кивает, блаженно не подозревая о том, какие сюжетные линии лежат в основе происходящего. — Будет классно. — О, — Еболицый даже не потрудился скрыть свою хмурую физиономию и продолжает, не смотря ни на что. — Как насчет следующей недели? — Я дам тебе знать, — Тэхён натягивает на лицо фальшивую улыбку. — У тебя уже есть планы? — Пока не знаю. — Будет вечеринка, на которую ты должен заглянуть, если будешь рядом. Я и ещё несколько человек пойдёт, у нас есть приглашения. Там в основном будут лишь новички индустрии, продвигающиеся айдолы, но, говорят, может заглянуть и G-Dragon. Будет клёво, и ты сможешь отдохнуть от, — Еболицый бросает взгляд на Чонгука и шепчет так громко, будто тот его не слышит, — бэбиситтинга. Чонгук застывает. — О да, — удовлетворённая ухмылка расползается по лицу Еболицего, когда он замечает это. — Тебе правда стоит начать крутиться среди тех, кто хотя бы выбирается в люди. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён прищуривается, но этот придурок, не понимая намёка, продолжает напирать. — Я просто чувствую, знаешь, — начинает Еболицый, и Тэхён уже ощущает то дерьмо, к чему это может привести, — глядя на то, с кем ты околачиваешься, ты мог бы заняться… И Тэхён надеется, что либо у этого уёбка хватит ума не произносить это, либо Чонгук не обратит на его слова внимания, потому что Тэхён как наяву видит, что вся его работа катится насмарку. — ...чем-то получше. Чонгук резко вдыхает через нос, и что-то в Тэхёне надрывается. Видя, как Чонгук отводит взгляд и скрывает лицо за падающей на глаза чёлкой, происходящее сейчас — выше тайных умыслов Тэхёна. И тогда Тэхён хватает Еболицего за грудки, притягивая к себе ближе, и полувозбуждённо шепчет на ухо: — Эй, ответишь мне на один вопрос? — Эм, д-да? — Еболицый нервно кусает губу и слегка розовеет, отчего Тэхён в этот момент хочет ударить его в лицо по-настоящему. — Мне бы очень хотелось знать, — глаза Тэхёна внезапно вспыхивают, и он шипит, отталкивая его от себя, — ... в чём, блять, твоя проблема? — Уоу, что? — Еболицый издаёт нервный смешок и вскидывает ладони вверх. — Эй, расслабься. Я делаю тебе комплимент, серьёзно, я просто говорю, что ты, типа, супер удивительный и всё такое, и ты не должен тратить своё время на таких детей, как… — Эй, — обрывает его Тэхён. — А как насчет того, чтобы ты нахуй заткнулся? — Я имею в виду, — он фыркает и указывает пальцем на Чонгука. — Ты, правда, считаешь, что он стоит твоего… — Какую часть фразы «заткнись нахуй» ты не понимаешь? — Ту часть, где мне говоришь это ты, — ухмыляется Еболицый. — Хотя мне следовало ожидать, что человек из какого-то захолустья — мусор. Тебе повезло, что ты такой горячий, потому что даже будучи таким никчёмным, твоё лицо всё компенси… — Эй, не говори, н-не говори о нём так, — вдруг вмешивается Чонгук, широко раскрыв глаза и понизив голос. — Эй, малыш, отъебись, — отмахивается от него Еболицый и снова поворачивается к Тэхёну. — Даже если ты такая деревенщина, я всё равно готов дать нам шанс… — Дать нам шанс?! — Тэхён прищуривает глаза и взрывается смехом. — Как, блять, самоуверенно. Это звучит так, будто мне что-то надо от тебя. — А надо бы, ведь у меня есть будущее, — он глядит с недоверием. — Вот почему я говорю тебе бросить этого неудачника и дать мне показать тебе, как охуенно можно провести время по-настоящему. Если бы ты только позволил мне… — А ты, скажем, — Тэхён теряет дар речи, — себя когда-нибудь слышал, или ты тупо озвучиваешь первую мысль, проскочившую в голове? Потому что, ради твоего же блага, надеюсь, второе. — Извини... что? — Еболицый прищуривается. — Повтори-ка? — Конечно, — Тэхён наклоняется вперёд. — Или позволь, лучше, перефразировать. Ты хоть понимаешь, насколько пиздецки тупо звучит исходящая прямо сейчас из твоего рта дичь, ведь, — шепчет Тэхён, скидывая бомбу, — ты мне не нравишься. Вообще. Пойми уже этот ебучий намёк. — Не нравлюсь?! — он фыркает, доставая свой телефон. — Тогда кто, по-твоему, так увлечённо переписывался со мной на прошлой неделе?! Тэхён прячет смех в ладони. — Джин. — Джин?! — Еболицый сначала недоверчиво вскидывает взгляд, пока осознание не стирает с его лица гримасу. Он резко нажимает кнопку вызова, и тишину разрывает гудок, пока его не переключают на голосовую почту. «Приве-е-ет, это Джин. Мне нужно кое-куда сходить и кое с кем увидеться, поэтому, пожалуйста, оставьте своё имя и свой любимый цвет после…». — Ага, — хмыкает Тэхён. — Поэтому решай, что хуже: знание, что тем, кому ты отправил фотку своего члена, был не я, или что я всё ещё знаю, какой твой член на самом деле крошечный. Еболицый принимается бормотать: — В конце концов, я-я всё равно тебя тра… — Эй, Чонгук, пошли, — Тэхён встаёт и кивает в сторону двери. — Это уже становится пустой тратой времени. — Эм, ладно, — Чонгук осторожно обходит Еболицего и спешит за Тэхёном. Как раз перед тем, как они выходят за дверь, Еболицый, достаточно громко, чтобы они услышали, подаёт голос : — Тебе лучше начать следить за своей ебучей спиной. — Как страшно, — Тэхён горько смеётся. — И что ты собираешься делать? Знаешь, — он мутным сознанием понимает, что ему и правда стоит остановиться, прежде чем он раскроет все свои карты, но это не так и просто, когда ты зол, и слова сами срываются с языка, вылетая прочь, — после того, как ты, блядь, разрушил моё будущее, мне больше нечего терять. — Оу, — улыбается он, не выдавая своим видом ни капли стыда. — Значит, ты узнал. И Тэхён не уверен точно, какой реакции он ожидал от Еболицего, или какой реакции он вообще хотел, но точно не такой. Еболицый хихикает даже не с нулевым раскаянием, а словно с какой-то гордостью. В грудь ударяет волна чистого гнева. Отшатнувшись назад, он краснеет, и, закусив губу, сдерживает словесные удары, которые хотелось бы нанести — он даже не уверен, что сможет выдать что-то складное и разумное. — И вообще, я разговариваю даже не с тобой, ведь, как ты верно заметил, будущего у тебя нет, — Еболицый поворачивается к ним, сужает глаза и указывает на Чонгука. — Я разговариваю с ним. Чонгук отходит назад и тихо бормочет: — Ну, п-попробуй. — Не волнуйся, — кричит им вслед Еболицый, и Тэхён принимает это за сигнал к бегству, направляясь с идущим позади него Чонгуком по коридору и игнорируя направленный им в след голос. — Я попробую. Тэхён, с грохотом распахивая дверь, возвращается в студию прежде, чем успевает опомниться, и падает на стул, закрывая лицо руками. Намджун на мгновение поднимает голову, выражая непонимание глазами, но Тэхён только качает головой, чем заставляет его хмуриться и опустить взгляд вниз — верный признак того, что тема ещё не закрыта и он спросит об этом позже. Мысли волнами разочарования и гнева бьются словно приливы и отливы, и столько вещей заставляют его сожалеть, что он даже забывает о присутствии Чонгука, пока не чувствует осторожное похлопывание по спине. — Ты в порядке? — неловко переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Чонгук и прижимает руки к груди, как тираннозавр, будто не зная, куда ещё их деть. — Да, извини, — Тэхён падает головой на стол. — Я потерял самообладание, мне не следовало. Жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Эм, нет, всё в порядке, — снова похлопывает его по спине Чонгук. — Хм, вообще-то я хотел сказать спасибо. Я правда оценил это. — Не благодари меня, — бормочет Тэхён. — Я только всё похерил. — Не думаю, что ты... — Я нарисовал тебе на спине огромную мишень, — Тэхён вяло смотрит в пол. — Давай, блять, скажи мне, что я ничего не испортил. — Честно, — Чонгук пожимает плечами. — Меня всё вполне устраивает. Думаю, что лучше иметь людей, охотящихся за мной, чем быть недооцененным. По крайней мере, теперь они чего-то ждут от меня. — Этот парень псих, — Тэхён бросает на него взгляд. — Не знаю, понял ли ты это. — Я понял, — в глазах Чонгука сверкает решимость. — Он ведь в листе сокращений для BTD, так? — Да. К несчастью. — Отлично, — произносит Чонгук, хрустя костяшками пальцев и неуверенно улыбаясь Тэхёну. — Ещё не поздно просить о частных уроках? Потому что сейчас я и правда хочу его уничтожить.

***

Хоть и уже немного поздно выполнять весь план Тэхёна, в последнюю минуту он всё же успевает привлечь довольно впечатляющую разношёрстную команду «тренеров». Целая армия BigCube в действии: Намджун для уроков рэпа, Хосок для танцев, Чимин для прогона всех практик трейни, которые Чонгук получает в день, Джин для... уверенности, а Юнги для репетиции «оценки». Большинство уроков проходят гладко. Намджун обладает терпением истинного святого, пытаясь обучить Чонгука концепции «ритма и рифмы», а любящий преподавать Хосок Чонгука с самого начала немного пугает своей восторженностью. Чимин же быстро выходит с ним на контакт, завязывая дружескую беседу об особенностях жизни трейни, а Джин использует свои собственные методы в попытке растормошить Чонгука и вытащить его из раковины. (Те самые, на которых Джин заставлял Чонгука кричать на зеркало со словами: «Кто здесь красавчик? Я красавчик», — пятьдесят раз подряд, пока его не удовлетворял результат и вызванный автоматизм чужих мыслей. Эффективность несколько сомнительна, но весело было однозначно.) Но было и одно исключение. Юнги. И, конечно же, Тэхён знал, что будет непросто, как только они с другом об этом заговорят. Ему нужно будет просто не обращать внимания на его «Сваливай», и по принципу «толкни и ныряй» ворваться утром к нему в студию. — Привет, — объявляет Тэхён о своём прибытии. — Чего тебе? — хмыкает Юнги, и Тэхён кривовато улыбается. — Я всё думал, а сможешь ли ты… — Нет. — Ты даже не знаешь, о чём я собираюсь спросить. — А мне и не надо, — Юнги поворачивается и с прищуром смотрит на Тэхёна, который выпячивает нижнюю губу, дуясь. Через мгновение Юнги стонет и машет рукой. — Ладно, и что же? — Не мог бы ты дать уроки Чонгуку? С точки зрения оценки, например. Это не займёт много времени, но он нуждается в помощи с этим, и так как ты находишься в комитете, я подумал, что… — Ну, честно говоря, — Юнги прокручивает колпачок от ручки меж пальцев. — Я склоняюсь к тому, чтобы ответить «нет». Я уже помогаю в административной части, и не хочу тратить больше необходимого времени. Но я дам тебе шанс изменить моё мнение: что мне за это будет? — Порыв альтруизма в помощи нуждающемуся? — Я делаю пожертвования на благотворительность. — Я могу угостить тебя ужином? — Тэхён смущённо улыбается, а Юнги качает головой. — Несколько раз? — Я пиздец как ненавижу преподавать, так что тебе придется компенсировать не только то количество времени, которое это займет, но и то разочарование, которое я буду испытывать, занимаясь этим. Где-то... — Юнги смотрит на потолок, — год. — Оу, да, нет, — Тэхён прикусывает губу и на мгновение задумывается. И тут его осеняет: — Это будет гигантским средним пальцем дяде Еболицего. — А? — Ты только представь: если он собьёт Еболицего с ног, это будет серьёзным ударом по его дяде, — Тэхён засовывает руки в карманы. — И твоя роль, вероятно, самая важная, поскольку мы оба знаем, как хреново Чонгуку даются оценки. Юнги делает глоток своего кофе, а затем бормочет: — Я подумаю... Через час Юнги соглашается, отправив сообщение, и Тэхён уговаривает его прийти в тот же вечер. Чонгук, который был в середине вокальной тренировки, заметно нервничает, когда в дверь входит Юнги с ноутбуком в руках и сразу же останавливается. — Не обращай на меня внимания, — Юнги плюхается в кресло и открывает ноутбук, взмахивая рукой: — Продолжай и просто занимайся своим делом. Я буду давать комментарии. — Оу, ладно, — Чонгук опускает микрофон. — Я должен сделать что-нибудь конкретное? — Пробегись по своему оценочному репертуару, — Юнги утыкается носом в ноутбук. — Должно быть достаточно. — А, ладно, — Чонгук поёт несколько нот, а потом медленно затихает, видя, как Юнги смотрит лишь на экран. После неловкого взгляда между Тэхёном и Юнги, он спрашивает: — Разве Вам не нужно, эм, видеть меня? Юнги поднимает голову: — Разве тебе не нужно сегодня петь? — Ну да, но... — У меня есть уши. — Ох, но... эм... — Чонгук замолкает, а Юнги прищуривается. — Знаешь, у меня есть, без обид, но, настоящая работа, — Юнги поднимает свой ноутбук. — Так что пока ты не начнешь делать что-то стоящее, я буду работать в многозадачном режиме. Чонгук смотрит на Тэхёна в поисках помощи, но тот пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — Хорошо, — Чонгук снова подносит микрофон к лицу и начинает петь. — Ты занижаешь, — тут же выкрикивает Юнги, не поднимая глаз. — Ох, ну, ладно, — Чонгук опять поднимает микрофон и продолжает петь. — Ты всё ещё занижаешь. — Ох, — Чонгук начинает в третий раз. — Когда я говорю, что ты занижаешь, — недоверчиво поднимает глаза Юнги, — я подразумеваю, что это, блять, надо исправить. Это критика, а не долбаное наблюдение. — Ох, п-простите, — Чонгук выглядит напуганным до потери сознания. — У него прекрасный слух, так что его это правда беспокоит, — вздыхает Тэхён и закрывает лицо рукой. — Эй, Юнги, ты не мог бы немного сбавить напор? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — Тэхён резко поворачивает голову в сторону Чонгука, чьи глаза настолько широко распахнуты, что кажется, будто он переживает кризис. — Он всего лишь ребёнок. — И? Когда он тянет это дерьмо во время оценок... Тэхён его перебивает: — Да ладно тебе. Вы, ребята, даже близко не подходите к тому, чтобы встать на его место. — Нет, но... — Юнги смотрит прямо на Чонгука и поднимает бровь. — Ты правда думаешь, что другие оценщики легко пропустят его только потому, что он юн? Они пиздец суровые, и да, я знаю это, потому что читаю их замечания. Так что, — Юнги поворачивается к Чонгуку. — Я оставлю это на твоё усмотрение, хочешь ты, нет, чтобы я приукрасил реальность. Только знай, что то, что я делаю — даю самую честную обратную связь, которую только можно. И если бы я был на твоём месте, то есть трейни в самом низу списка из кучки… Тэхён протестует: — Юнги… — Н-нет, всё нормально, — Чонгук его перебивает; его глаза всё ещё широко распахнуты. — Эм, я бы предпочёл знать, что люди на самом деле думают… — Вот видишь, — ухмыляется Юнги Тэхёну. — Он всё понимает. — Да, я бы и правда хотел это знать, — продолжает Чонгук. — Думаю, это будет очень полезно. Спасибо, Юнги. — Кажется, мне нравится этот парень, — Юнги убирает ноутбук и откидывается на спинку стула, махнув Чонгуку рукой. — Продолжай. Тэхён громко кашляет в кулак. — П-подлиза. — Ну... — Юнги откидывается назад, поднимает руки и сцепляет их за головой. — Это работает. Эй, ребёнок, на самом деле, знаешь что… Если поостаёшься на этой неделе допоздна, я научу тебя, как завоевать несколько сердец среди Комиссии. — Правда? — Да. Всё, что тебе нужно будет сделать, это сказать: «Тэхён — отстой». — Тэхён — отстой, — тут же говорит Чонгук, посмеиваясь, прежде чем извиняющимся взглядом посмотреть на Тэхёна. — Этот парень замечательный, — начинает хихикать Юнги, и Тэхён, глубоко обиженный, хмурится.

***

Остальная часть практики проходит менее гладко: Чонгук делает свою работу, а Юнги периодически вмешивается, отчитывая его с требованием исправления, — но в конце концов, Чонгук, хоть и выглядит эмоционально истощённым, показывает заметные улучшения. — Ты можешь идти, Тэхён. Я хочу немного поговорить с Чонгуком, — Юнги машет рукой Тэхёну, который кивает и начинает собирать свои вещи, и поворачивается к Чонгуку, как раз когда Тэхён выходит за дверь: — Завтра после тренировки у тебя есть время? — Эм, а может в четверг? Мы с собирались посмотреть фильм с Тэ… — Отменяй. — Я… — Отменяй. — Но… — Если тебе нужна помощь, то отменяй. А если собираешься работать вполсилы, то хорошо, но я ухожу. — Н-нет, я ничего вполсилы не делаю, просто… — Ты не врубаешься, да? — Юнги раздражённо трёт лицо. — Эй, ребёнок, я скажу прямо. Порви с прошлым собой и работай усерднее. Если не хочешь делать этого, то уходи сразу, потому что дальше будет только сложнее. — Я хочу... — Реальность такова, что даже будучи таким талантливым парнем, твоё положение неважное по двум причинам: твои хуёвые оценки и девятнадцать других талантливых парней, которые хотят пробиться больше тебя. И хотя я ничего не могу поделать со вторым, — с этим придётся разбираться тебе самому в свободное время, — с первым я могу помочь. — Я-я просто... — Послушай, если ты будешь продолжать в том же духе, то вылетишь через месяц, я тебе это гарантирую. Несколько по-настоящему влиятельных людей не являются твоими фанатами, а ты только и делаешь, что подкидываешь им под ноги причины тебя выгнать, — говорит Юнги. — Ну а сейчас, знаю, эта новость тебя не очень волнует, скорее всего, потому что я не такой, как Тэ, то есть не тупица, и понимаю, что у тебя есть свои, хм, мотивы или как ты их там называешь, чтобы остаться здесь… — Нет, я... Всё не так, как ты думаешь… — Даже не пытайся. У меня есть глаза и работающая интуиция, и... Да, вижу, точно, я прав. — Эм, пожалуйста, ничего, эм, не говори... — Я и не собираюсь, — фыркает Юнги. — Честно говоря, мне и дела до этого нет. — Ох, т-тогда... хм… — Тогда тебе, наверное, интересно, к чему я клоню? — ... вроде того? — Моя точка зрения такова: я забочусь о том, чтобы он заботился о том, чтобы ты реально заботился о том, как успешно попасть в BTD и сдвинуть Еболицего. А для этого тебе нужно начать относиться к этому серьёзно и перестать валять дурака. Тебе следует направить всё внимание на главный приз, потому что, могу сказать, если ты попадёшь в BTD, — я акцентирую внимание на этом «если», — то у тебя появится реальный шанс дёрнуть за рычаг и выиграть то, что ты действительно хочешь, а не занимаясь этой бессмыслицей… И Юнги захлопывает дверь.

***

После этого Чонгук становится почти одержим практикой и начинает всё позднее и позднее засиживаться в тренировочных залах вместе с Хосоком и Чимином (а иногда и Юнги), пока не доходит до часа, когда широко зевающему Тэхёну приходится уходить первым. До него вдруг доходит, насколько он привык возвращаться домой вместе с Чонгуком, — понимает он на пути домой, когда находится в одиночестве в последнем вагоне метро и держится рукой за поручень, отвлекая себя телефоном. В его груди поселяется странное чувство чего-то недостающего. Улучшения происходят не сразу. Чонгук ещё две недели получает разочаровывающие оценки, прежде чем они начинают замечать хотя бы толику прогресса. И Тэхён может знать, что это принесёт Чонгуку лишь большую нагрузку, ведь нет ничего хуже снижения результатов после того, как ты отдал делу все силы и только получил хоть какой-то рывок. Конечно же, нет худа без добра — Тэхён учится быстро поднимать Чонгуку настрой, спасая того от страданий за игрой в Overwatch или в залах игровых автоматов. И даже когда Чонгук начинает действительно отлично выступать, перешагивая через свои волнения, дабы представить твёрдую хореографию и стабильный вокал, судьям мешают их толстенные линзы предвзятости от прошлых менее звёздных в течение долгих месяцев результатов, и это оказывается сложнее, чем Тэхён ожидал — впечатлить их. Но, в конце концов, дела становятся лучше. Улучшения проявляются с малого — когда Чонгук получает настоящий комплимент во время ежемесячных оценок впервые за долгое время («Твоя работа ногами просто супер», — говорит ему хореограф), отчего он практически весь день светится и настолько широко улыбается, когда ударяется грудью со своим недавно обретённым другом-трейни, что Тэхён замечает, как стилист-нуны начинают между собой шептаться («Вон тот парень, как его зовут? Гляди, как он счастлив, такой очаровашка, что за фигня?»). И тогда улучшения начинают набирать оборот. В качестве доказательства, Чонгук всё ближе и ближе на пути к формированию собственной подгруппы, и к концу месяца Юнги сообщает Тэхёну, что тот успешно поднялся с «первого на вылет» до «имеет потенциал». А через два месяца это окупается. — Они перевели меня в топ, — слегка пошатываясь от головокружения, объявляет Чонгук, когда они вечером пятницы после тренировки направляются в недавно открывшийся рамён-шоп. — А? — Тэхён изгибает бровь. — Поздравляю, ты уже практически прошёл. Ты попал в топ-8, чёрт возьми, это потрясающе. — Посмотрим, смогу ли я остаться, — смеётся Чонгук. — И вообще, я хотел сказать тебе, что с понедельника должен приступать к этим спец урокам, так что... — Мы можем остановить частные, — Тэхён понимающе кивает. — Да, я как раз собирался это предложить. — Ох, — лицо Чонгука слегка вытягивается. — Я не собирался этого говорить, но да, в этом есть смысл. — А что ты хотел сказать? — Я… — Чонгук смотрит под стол. — Я хотел пораньше отпраздновать это, с тобой и… — быстро добавляет Чонгук, — с другими, так как у меня больше не будет столько свободного времени. — Мы можем отпраздновать, когда ты и правда одержишь успех, не торопи события, — Тэхён смеётся. — Но я заплачу за сегодняшний ужин, так что можешь считать это своей наградой. Глаза Чонгука светятся. — Окей. — А ещё, — продолжает Тэхён, запихивая в рот комок лапши. — Куда бы ты хотел пойти на следующей неделе? Я думал о художественном музее. — Ох, эм, насчёт этого, — Чонгук смотрит в сторону. — Я хочу, но некоторые трейни собираются поехать на выходные на Чеджу, и пригласили меня. Я подумывал о том, чтобы поехать с ними, но могу всё отменить… Ох. Чиминовы трейни-приколы. Верно. Конечно же пригласят и Чонгука. — Нет, подожди, что? Ты определённо должен поехать, — Тэхён наклеивает на лицо маску с улыбочкой, чувствуя, как в груди разрастается чувство, далёкое от радости. Он проглатывает его: — Звучит очень весело. Я буду здесь все выходные. — Ты уверен? — Ага, — машет рукой Тэхён. — Не беспокойся обо мне, я что-нибудь придумаю. — Ладно, — Чонгук с удовольствием возвращается к еде. — Есть идеи, чем займешься вместо этого? — Наверное, я всё-таки схожу в художественный музей, но пока не знаю. — Один? — хихикает Чонгук. — Нет, — усмехается Тэхён. — Я не настолько одинок. — С кем же тогда? Это и правда хороший вопрос. По привычке он бы просто назвал Чонгука, долго не задумываясь; Чимин тоже собирается в эту поездку на Чеджу, а остальные друзья-трейни Тэхёна были заняты тренировками. Намджун, Хосок и Юнги в эти выходные заняты работой над дебютным альбомом; и он уже сказал Минхо и нескольким другим, что не свободен, так что остаётся только… — Скорее всего, с моделью из YG? Если он где-то поблизости. И кстати, об этом — я, наверное, должен у него спросить, — Тэхён строчит ему сообщение, и парень почти мгновенно отвечает. Тэхён удивлённо моргает. — Ох, это было быстро. — Ты с ним ещё общаешься? — бормочет Чонгук в свою лапшу. — Ага, — ухмыляется Тэхён, глядя на присланный парнем стикер. Когда он снова поднимает взгляд, Чонгук мрачнеет. — Я думал, он тебе не нравится. — Он оказался лучше, чем я предполагал. К тому же, он недавно снялся в своей первой дораме — это, честно говоря, единственная причина, по которой я согласился на второе свидание. Чонгук резко вскидывает голову, хмуро морщась: — Ты ходил с ним на второе свидание? — Ага, примерно две недели назад? С тех пор я был ещё на парочке, — Тэхён пожимает плечами. — Но если оставить это в стороне, то чем больше мы... эм... тусовались, тем больше я рассматривал возможность дать ему реальный шанс. Никогда не думал, что действительно поймаю чувства к другу по перепи… Чонгук роняет палочки для еды, и они с грохотом падают на пол. — Я имею в виду… другу… эм, другу по переписке? Извини, этот язык, — смеётся Тэхён над тем, как взволнованно выглядит Чонгук. Опека над детьми это, и правда, нечто. — Я всё время забываю, какой ты ещё юный. Чонгук нагибается, чтобы поднять палочки, и бормочет от пола: — А я всё время говорю тебе, что уже не такой и юный. И я знаю, что такое друг по перепихону. — Конечно, конечно, я всё ещё не хочу обсуждать это, знаешь, — Тэхён снова смотрит на телефон и ухмыляется, прежде чем перевернуть его и, прикрыв улыбку, показать Чонгуку. — Ой, Иисусе, смотри, он написал самую стрёмную фразу в мире: «Нам не нужно идти в музей, потому что ты уже произведение искусства». — Отстой. — Я знаю, но, блин, это работает. Он всё продолжает отправлять их, и каждое из них будто раскалывает моё сердце. — Клёво. — Он только что прислал ещё одну, — продолжает Тэхён и читает дальше. — «У тебя есть ручка? Но вообще это неважно, ведь твоя ручка будет в моей»*, — Тэхён хихикает, картинно прижимая ладонь к груди, и закрывает глаза, когда Чонгук снова садится. — Чонгук, помоги лишь раз, я не должен чувствовать своё поражение. — Гадость, — бормочет Чонгук. Тэхён приоткрывает один глаз: — Ты не романтик, да? — Нет, не совсем. — Ты поймешь, когда станешь старше, — Тэхён высовывает язык. — Нет, — ворчит Чонгук и хмурится сильнее. — А ещё я не хочу говорить о твоей личной жизни. — Извини, извини, я остановлюсь, — смеётся Тэхён, а Чонгук — нет. До конца ужина Чонгук молчит, быстро доедая, и просто пялит в свой телефон, пока ждёт, пока Тэхён закончит. Когда они молча направляются к станции метро, Тэхён неловко оглядывается по сторонам, а Чонгук остаётся мамочкой. Тэхён списывает это на типичную усталость трейни и не слишком задумывается об этом, вместо этого тратя время на планирование в телефоне своего субботнего свидания. Когда они добираются до станции, ссутулившись на скамейках в ожидании поезда, Чонгук наконец заговаривает. — Ты бы вообще стал его рассматривать, если бы не та дорама? И это вроде как последнее, что Тэхён ожидает от Чонгука в качестве первых слов после молчания, и они его немного озадачивают: — Что ты имеешь в виду? — Ты бы всё ещё встречался с этим парнем, не будь он знаменит? — Я думал, ты не хочешь говорить о моей личной жизни. — Я и сейчас не хочу. — Я совсем запутался. — Не думай об этом слишком сильно. — Ты странный, — произносит Тэхён, когда, прежде чем покачать головой, Чонгук хмурится сильнее, — но честно? Скорее всего, нет. Чёрт, я говорю так поверхностно, но слава делает его намного привлекательнее. Чонгук на мгновение замолкает, прежде чем заговорить снова, и когда он подаёт голос, то теребит подол своей рубашки: — Я не думаю, что больше хочу ехать на Чеджу. — Почему? — Потому что я хочу больше попрактиковаться, — Чонгук прикусывает губу. — И потому что ты... — Из-за меня? — Тэхён снова смеется. — Да, потому что я не хочу, чтобы ты был… — Сам по себе? Как мило, — Тэхён взъерошивает волосы Чонгука, и тот отталкивает его руку. — Но со мной всё будет в порядке. У меня уже назначено свидание, помнишь? Даже если ты не поедешь, я всё равно не собираюсь отменять его, так что не делай этого ради меня. — Но… — Честно говоря, мне следовало бы поблагодарить тебя, — смеётся Тэхён. — Я бы, наверное, не стал искать себе компанию, не будь моя суббота свободна. Чонгук смотрит в землю. — Ох, правда. — Сегодняшний день на пути к званию самого лучшего. Он только что сказал, что пригласит меня на вечеринку, где будет Богом. Чёрт, если отношения с ним будут похожи на это, то я почти согласен. Я и не подозревал, что у него такие связи. — ...Богом это прошлогодняя новость. — Прошлогодняя?! — задыхается Тэхён в притворном изумлении. — Ты давно смотрел Ответ? — Да. — Богом там ведущий! — Я знаю. — И ты всё ещё не впечатлён?! — Да, я знаю, что я сказал. — Твои стандарты, — Тэхён качает головой и хихикает. — Они такие, блин, высокие. Господи, после того, как ты дебютируешь, тебе лучше пройти весь путь до списка А, не меньше, и тогда никто поблизости не будет достаточно для тебя хорош. Особенно, когда ты начнёшь заводить отношения или мутить с кем-то. — Это не так, — Чонгук смотрит на землю. — Правда не так. — Конечно, — недоверчиво фыркает Тэхён. — Говорит парень, на которого Богом не производит никакого впечатления. — Хочу сказать, что хоть я и знаю, какой он успешный актёр, это не значит, что он мне нравится. Во-первых, он старый, а во-вторых, совершенно иной… — Так с кем бы? Ты никогда не говорил мне, с кем бы замутил, — Тэхён, с привычным ему любопытством, наблюдает за тем, как Чонгук начинает теребить свою футболку. — Гипотетически. Выбери кого угодно. Мёртвого или… а хотя погоди, нет. Точно живого, только живого, иначе было бы странно. Чонгук на мгновение замолкает. А потом: — Почему ты продолжаешь интересоваться? — Простое любопытство, — пожимает плечами Тэхён. — Я хочу знать, кто соответствует твоим невероятным стандартам. — Они вовсе не невероятны, — сразу же отвечает Чонгук. — Может, и маловероятны, но... — Вот дерьмо, — Тэхён прижимает кулак ко рту и ухмыляется. — Похоже, тут задействован кто-то особенный. Погоди, это та девчонка-трейни? Я слышал, она претендует в новую гёрл-группу и она довольно симпатичная… — Нет, — вдруг огрызается он, и на его лице проскакивает чистое раздражение. Чёрт, слабое место? — Прости, прости, — Тэхён осторожно поднимает руки. — Ты не обязан мне ничего говорить, я просто дразню тебя, я перестану. — Всё нормально, прости, это моя вина, — мямлит Чонгук. — Я всё равно хочу больше потренироваться. Мне это необходимо. Тэхён не лезет. — Забудь о тренировках, один уик-энд ничего не изменит. Тебе стоит сблизиться с остальными, они могут стать твоими ближайшими товарищами в будущем. — …ладно. — Ага, — говорит Тэхён и сочувственно похлопывает Чонгука по спине. — И я бы воспользовался любым шансом развлечься до дебюта, потому что Юнги говорит, после твоя жизнь превратится в Ад.

***

[ перемотка вперед — настоящее время ]

У Чонгука уходит двадцать секунд, один удар и девять ругательств, прежде чем он успешно открывает дверь. И Тэхён знает это по тому, как его рука слегка обеспокоенно замирает посреди стука, прежде чем Чонгук приоткрывает дверь и, прислонившись к косяку, выглядит так круто, словно никакой катастрофы и не было, а Тэхён это всё себе вообразил. — Ты в порядке? — Тэхён приподнимает бровь. — Да, просто споткнулся о стул, — Чонгук ковыляет на кухню. — Так что, эм, — Чонгук хлопает какими-то шкафами, пока Тэхён вешает пальто на крючок, — хочешь что-нибудь выпить? — Конечно, а что есть? — Хм, вода и пиво, — Чонгук слегка приоткрывает холодильник и звенит бутылками, подцепляя шкафчики указательным пальцем, — и, эм, ещё пиво. — А ещё? — Тэхён подкрадывается и заглядывает через плечо Чонгука. В холодильнике почти ничего нет, только косметика, россыпь рецептурных лекарств, головокружительное количество алкоголя и то, что выглядит как… — Полкоробки бананового молока, — указывает Чонгук и смеётся. — Я открыл её только вчера, так что, если хочешь... Наверное, оно ещё свежее. — Спасибо, но я пас, — Тэхён морщит нос и отступает, прислоняясь к стойке. — Вода — это хорошо. А можно мне её подогреть? Если это не слишком затруднит. Здесь довольно холодно. — Да, конечно, эм, как же мне... Думаю, могу разогреть её в микроволновке или типа того, — Чонгук закрывает холодильник, доставая чашку. И чуть с проклятиями не роняет её, неуклюже подхватывая как раз перед падением на кафель. — Ты можешь что-нибудь посмотреть. — Уверен? — Да, я знаю, как пользоваться микроволновкой, — фыркает Чонгук, наполняя чашку. — Я не настолько отстранён. — Твой холодильник почти пуст. — То, что я больше не готовлю, вовсе не означает, что я забыл, как работает микроволновка. — Уверен? Чонгук корчит ему гримасу и саркастически кривится, открывая микроволновку. — Нет, ты прав, я не знаю как. Ты меня поймал. — Печалька, — смеётся Тэхен и шаркает к дивану, плюхаясь на него, и переключает на какую-то дораму. На экране появляется СППАГ, с преувеличенно пафосным выражением лица рассказывающая о своих надеждах и мечтах. Чонгук присоединяется к нему мгновение спустя, поставив чашку на журнальный столик с осторожностью. — Она горячая. — Ну, блин, нет. Чонгук выглядит слегка обиженным. — Просто предупреждаю. — Да, извини, спасибо, ты самый лучший, — хихикает Тэхён, наклоняясь вперед и подхватывая чашку. Он уже собирается сделать глоток, как жидкость, напоминающая раскалённое подобие тысячи Солнц, чуть касается его губ, вынуждая выплюнуть обратно: — Ох, блять, горячо. — Знаешь, — Чонгук смотрит на него без всякого сочувствия. — А я ведь только что об этом сказал… — Да, да, ты был прав, — вздрагивает Тэхён. — Ай. — Тебе нужен лед? — Нет, со мной всё будет в порядке, — Тэхён снова переводит взгляд на экран, наблюдая, как СППАГ крадётся прочь, а её любовный интерес преследует её. — Что о ней думаешь? — Она ничего, — Чонгук поглядывает на Тэхёна. — А что? — Не знаю, — Тэхён отводит взгляд. — Она просто супер влюблена в тебя. — Да? Я бы не сказал. — По крайней мере, из того, что я видел, — Тэхён хватает подушку и прячет в ней свой хмурый взгляд. — Оу, — усмехается Чонгук. А потом добавляет, приподняв бровь: — Ты ревнуешь? — Что? — Тэхён прижимает подушку к груди. — Нет. — Похоже, что так оно и есть. — А я говорю, нет, — Тэхён швыряет подушку Чонгуку в лицо, и тот легко её ловит. — Неужели? — Чонгук снова поднимает брови. — Ужели, — Тэхён хватает ещё одну подушку и швыряет в него. — Ладно, — говорит Чонгук, когда, глядя на него, ловит вторую. — Потому что она... довольно милая. Тэхён чувствует вспышку раздражения. — Так значит, ты действительно считаешь её милой. — Ну да, как бы, только посмотри на неё. — Я смотрю. — Значит, ты не согласен? — Без комментариев. — Без комментариев? Это значит «да» или значит «нет»? Я бы лично сказал… Тэхён внезапно встаёт и садится верхом на Чонгука, вцепившись пальцами в его ворот и закрывая ему обзор телевизора. — Ох, эм, ну здравствуй, — Чонгук откидывается назад и колеблется, прежде чем осторожно обхватить Тэхёна за талию. — Как насчёт того, чтобы ты не говорил о ней так, — выдыхает Тэхён, — когда я здесь? Это бесит, пиздец. — Это ты начал, — Чонгук кидает взгляд Тэхёну за плечо. Тэхён ещё крепче сжимает воротник Чонгука. — А теперь я прошу тебя прекратить. — И что ты собираешься с этим делать? — Чонгук наклоняется вперёд, опуская взгляд на губы Тэхёна. — Я заставлю тебя остановиться. — Как же? — Я просто сделаю это. — Как? Ведь она такая… — Эй, — Тэхён дёргает Чонгука за ворот и шепчет с притворной угрозой: — Что я только что сказал? — Я не слушал, — и хоть Чонгук невинно хлопает глазками, глядя на Тэхёна, его широкая ухмылка сразу же обнажает его фасад. — Ведь она... И вот тогда Тэхён целует его по-настоящему, заставляя замолчать, и, продолжив с момента, где они остановились в прошлый раз, ускоряется и скользит ладонями под его футболку. — Вау, кто-то возбуждён, — бормочет Чонгук, отстраняясь. — Да, — дабы скрыть своё смущение Тэхён переходит к атаке, сознательно двигаясь на его коленях. — Ты. — Чёрт, — промаргивается Чонгук, поправляя штаны. — Хм, да, виновен. — Я мог бы, эм, — Тэхён переводит взгляд на обивку дивана чуть правее глаз Чонгука. — ... Я мог бы позаботиться об этом для тебя. — Позаботиться? — глаза Чонгука расширяются. — Что ты имеешь в виду? — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Я понимаю? — Да. — Вообще-то нет, потому что я тормознутый, — Чонгука выдаёт блеск в глазах. — Объясни по буквам. И Тэхён закатывает глаза, выпутываясь из объятий Чонгука, и пытается сохранить видимость спокойствия, чувствуя, как на самом деле колотится его сердце. Он подталкивает одну из ног Чонгука своей и пренебрежительно отмахивается, вставая на колени. — Ох, — произносит Чонгук без какого-либо удивления. — Да, так что поторопись, — Тэхён толкает Чонгука локтем в колено. — Эм, — Чонгук раздвигает ноги, внезапно слегка смутившись, — ты не обязан этого делать… — Ты, — Тэхён делает паузу, — не хочешь, чтобы я это делал? — Нет, нет, поверь мне, я... я хочу, но, эм, уоу... — глаза Чонгука расширяются, когда Тэхён протягивает руку и расстёгивает молнию. — Окей. И в единении со своевременностью стука своего сердца, Тэхён на мгновение отбрасывает все разумные объяснения и просто следует его зову, снимая оставшиеся барьеры, закрывая глаза и опускаясь вниз. Ощутив вкус тепла и соли, Тэхён слышит на заднем плане, как Чонгук бормочет что-то бессвязное задушенным голосом и осторожно зачёсывает чёлку Тэхёна со лба, сжимая волосы в нежной хватке. Он понимает, что тот близко, когда Чонгук замолкает, а хватка вплетённых в его волосы пальцев усиливается, так что он держит ритм и оказывается немного не готов к тому, что Чонгук вдруг заговорит — его глаза тёмные, хватка крепкая, а голос низкий. — Хочешь перебраться? — Чонгук мотает головой в сторону, вероятно, своей спальни. — Да, — Тэхён поднимает голову и тяжело дышит. — Конечно. И он не совсем понимает, как им это удаётся: будучи одним сплетением губ и конечностей, каким-то образом найти путь к цели. Тэхён ударяется спиной о простыни, и Чонгук на мгновение отстраняется, чтобы стянуть футболку через голову, отбрасывая её в сторону, где она в конечном итоге приземляется на ряд аккуратно выстроенных книг и прочего разнообразия бумажных предметов, стоящих на полке; прямо из-под рукава футболки выглядывает состаренный крафтовый конверт. И когда одежда отлетает в стороны, они снова возвращаются к тому, чтобы напиваться друг другом и доводить до иступления. Чонгук покрывает грудь Тэхёна поцелуями-бабочками, медленно поднимаясь наверх, когда Тэхён, дабы сохранить настрой, глушит в ладони смешок, увидев на руке Чонгука невинно расположенное нечто. — Кто-то боится щекотки, — бормочет Чонгук Тэхёну в ключицу. Тэхён качает головой и, бросив ещё один взгляд на руку Чонгука, хихикает снова и выдаёт чистую ложь: — Нет, эм, я просто подумал о кое-чём смешном. — Оу, — Чонгук переходит на шею Тэхёна, вынуждая того задрожать и вцепиться в чужую спину сильнее. — Посвятишь меня? — Хм, — Тэхён в третий раз смотрит на руку Чонгука и наконец разражается искренним смехом, сворачиваясь калачиком и закрывая лицо рукой. — Что смешного? — Чонгук, явно забавляясь, слегка приподнимается на локтях и выжидающе смотрит на Тэхёна. — Что это за хрень, — Тэхён указывает на самую уродливую татуировку, которую он когда-либо видел — тонкую линию выцветших чернил, которая смутно напоминала, как если бы птица обосралась, а потом этим кто-то захотел бы написать автопортрет вслепую. — Погоди, что? — выражение лица Чонгука превращается в замешательство, когда он смотрит вниз на свою руку и слегка прикрывает её, защищаясь. — Понимаешь, на этой неделе я не смог позаниматься на тренажёрах… — Нет-нет, с твоей рукой всё в порядке, — Тэхён отрывает пальцы Чонгука от его бицепса и указывает ими на татуировку. — Это. Что это за хрень? Неужели она всегда была здесь? — А, — Чонгук опускает руку и смотрит вниз. — Да. С тех пор как мне было, сколько, шестнадцать? — Правда? — Тэхён присаживается, шурша простынями, и пристраивается, чтобы рассмотреть поближе. — Думаю, она достаточно высоко под большинства твоих рукавов. — Ага, — Чонгук пожимает плечами. — А когда нет, то они замазывают её этим дерьмом, как его, тональником. — Что это вообще? — Тэхён наклоняет голову и тычет пальцем в бицепс Чонгука. — Чайка, — говорит Чонгук, и на его лице проступает сожаление. — Предполагаемая. — Где ты её сделал? — Тэхён восхищается мастерством работы. — И что важнее — почему ты за неё заплатил? И кто это придумал? Какого чёрта, у меня столько вопросов. — Хм, один мой друг купил тату-машинку и принёс её на вечеринку, чтобы опробовать. А я был достаточно пьян для решения, что позволить кому-то сделать мне тату — хорошая идея. Ну и да, — Чонгук указывает на свою руку, сжав губы в тонкую линию, — вот результат. — Почему бы тебе просто не свести её? — Тэхён снова хихикает. — Извини, я просто так... типа... что это вообще? Чонгук пожимает плечами. — Напоминание о более простых временах, приятное воспоминание о вечеринке, да и просто забавно — что-то в этом роде. — О, — Тэхён плюхается обратно на подушку, глядя на Чонгука полузакрытыми через чёлку глазами, и протягивает руку, чтобы провести пальцем по его груди, гаденько хихикая. — Это так мило. На лице Чонгука мелькает какое-то выражение, но когда Тэхён моргает, оно исчезает: — Это хорошо? — Конечно, — Тэхён щёлкает Чонгука под подбородком. — Я ценю это. Чонгук моргает: — Я думал, ты говорил, что тебя не привлекают милые. — Что? — брови Тэхёна удивлённо сдвигаются к переносице. — Когда я это сказал? — Хм-м, — Чонгук наклоняется и возобновляет действия над шеей Тэхёна. Через некоторое время он неубедительно бормочет, тепло выдыхая Тэхёну на ухо: — Не помню. Это мог быть кто-то другой. Тэхён уже собирается возразить, как Чонгук пальцем оттягивает вниз резинку его трусов, и с бьющимся в предвкушении сердцем он решает, что закрыть глаза и запечатать губы Чонгука — гораздо лучшее использование времени, чем продолжать какие-то исследования. Чонгук доводит Тэхёна до края сначала движением рта, затем зажатой в кольцо ладонью, а после вытащенным из выдвижного ящика тюбиком, за которым следует короткое колебание, кивок и дразнящие пальцы. Они смотрят друг другу в глаза, и полностью готовый Чонгук замирает с искренним вопросом в глазах, которые мечутся туда-сюда в поисках ответа, что очень несвоевременно, думает терпеливый, но глупый Тэхён, будучи таким заведённым и растянутым, ведь он точно сейчас не в состоянии думать ни о чём вообще. Ни о чём, кроме того, чтобы его… — Что ты там делаешь? Не останавливайся, — Тэхён тяжело дышит, и пряди волос лезут ему в глаза, когда он пристально смотрит на Чонгука. В ушах колотится сердце. Он словно в тумане, и может думать лишь о том, что хочет — нет — нуждается в том, чтобы Чонгук просто, просто, просто, просто взял и... — и тогда Чонгук заставляет спину Тэхёна выгнуться, заломить брови и вцепиться пальцами в подушку позади. — Ох, блять… И их предыдущий разговор полностью ускользает из его памяти, но, честно, откидывая голову назад и раскачиваясь на матрасе, задыхаясь и выдыхая в такт, Тэхён действительно не в лучшем положении, чтобы думать о чём-либо вообще.