(Maybe I Love You) We're Too Young For That

turn the music up a lil louder, yeah — lil wayne

[ перемотка — восемь лет назад ]

— М, ага, — бубнит Тэхён в телефон, зажав устройство между лицом и плечом, и пытается открыть дверь в квартиру, одновременно балансируя с велосипедом подмышкой. — Ну, тебе, наверное, всё-таки лучше поспать. — Я не могу, — механическим голосом от фиговой связи говорит Чонгук, щёлкая по экрану. — Решение будет принято примерно через двенадцать часов и... О, нет. Нет, нет-нет-нет, БЛЯТЬ, — звук, смахивающий на проигрыш и отлетевшую гарнитуру к стене, разрезает связь щелчками. — О боже, я был так близок к победе. — Отстойный отстой, — тихо фыркает Тэхён, когда, наконец, отпирает дверь, толкая её передним колесом велосипеда. — Эй, а разве у тебя там не два часа ночи? В гостиной горит свет, и доносятся голоса большего количества людей, чем живёт с Тэхёном в одной квартире. Это довольно необычно для такого времени суток, так что, снимая ботинки, он напрягает слух, но не может разобрать слов. — Я так нервничаю, что даже не хочу просыпаться, просто... — Чонгук теряет запал. — Просто я очень хочу сделать это, понимаешь? — А, — Тэхён прислоняет велосипед к стене и с прищуром вглядывается в сторону гостиной, слыша приглушенные голоса Хосока, Намджуна и Юнги. — Я правда надеюсь, что всё получится. — Спасибо, — ворчит Чонгук и смолкает на минуту, прежде чем продолжить. — Извини, что продолжаю говорить об этом, но это… это просто... это не как... Я рассчитываю на успех, но вроде как знаю, что буду чувствовать себя ужасно, если меня на этом этапе выгонят. Особенно сравнивая с тем, что было несколько недель назад. — Почему ты так говоришь? — недоумённо моргает Тэхён, делая шаг вглубь квартиры. — Потому что я так близко, — просто отвечает Чонгук. — Это словно... занять второе место. Быть десятым — это типа отстой, но поскольку ты и так далёк от звания первого, это не так обидно, ты просто этого не заслуживаешь. Но когда ты второй... это... чёрт возьми. Ха-ха. Это было бы хуже всего. Потому что это всё равно, что быть в шаге от первого места. Просто… для меня это всегда словно огромное «а что, если», понимаешь? — А. — Типа, что, если бы я сделал больше? Оправданно дико печально. — О, — выдавливает из себя Тэхён, чувствуя бурлящую в животе тревогу. — Да. Особенно потому, что я... — Чонгук делает паузу. — Я никогда ещё не желал чего-то так сильно. — Я… — это всё, что Тэхён может сказать. — Извини, но я ничего не могу тебе обещать. — Да. Знаю. Повернув за угол, он делает Чонгука тише. — Привет, — кивает Юнги, качая пяткой в носочке, положив ноги на угол кофейного столика. За ним сидят Намджун и Хосок, склонившиеся над листком бумаги, лежащим в центре стола, а ещё дальше, у обеденного стола, — Джин, безразлично проверяющий свой телефон и ковыряющий зернышки риса. Это похоже на военную комнату, с тактическими картами, разбросанными по всему столу, тремя ноутбуками, открытыми и светящимися, опасно балансируя на разных поверхностях и на краю стола. Намджун и Хосок поднимают глаза только чтобы коротко кивнуть Тэхёну в приветствии, а после вновь переключаются к бумагам, обмениваясь приглушёнными шепотками. Юнги подхватывает свой ноутбук и начинает что-то быстро в нём печатать, замирая лицом в паре сантиметров от экрана. — Эй, Чонгук, — тихо произносит Тэхён в трубку. — Мне придётся повесить трубку. — А?.. — Чонгук кажется слегка встревоженным, прежде чем его обрывает Тэхён, заканчивая разговор. Он осторожно огибает группу на цыпочках, подкрадываясь к ним, и краем глаза наблюдает за происходящим, прежде чем проскользнуть на кухню и сесть рядом с Джином. — Привет, — говорит тот, не поднимая глаз. — Привет, — вторит Тэхён и понижает голос. — Что происходит? — Разработка стратегии по переубеждению на голосовании, — пожимает плечами Джин и кладёт в рот горсть риса. — О, — отвечает Тэхён, глядя в пол. Он хочет спросить, но не может подобрать нужных слов и ломает голову, как бы получше это сформулировать, когда Джин заговаривает снова. — Чимин уже вошёл, — говорит Джин, кладя телефон на стол и просматривая открытый Инстаграм. — Чонгук — нет. — Ох, погоди-ка, — и облегчение, которое Тэхён испытывает после новости о Чимине, тут же исчезает. — Что значит «Чонгук — нет»?.. — Это и неясно, — вздыхает Джин, потирая нос. — Еболицый с друзьями наверняка проголосуют против него, но есть хотя бы три человека, которые ещё не решили. Так что вот... — Джин указывает на троих, сгрудившихся у дивана, — …мы и собрались. Разрабатываем стратегию, чтобы повлиять на их решение. — О, — говорит Тэхен в четвёртый раз, борясь с последующим вопросом. — Ага, — подтверждает Джин, словно прочитав его мысли. — Аргументы в пользу его включения в группу — потенциал, возраст, танцевальные способности, влияние в социальных сетях. Аргументы от Еболицего-старшего — что надо держать его в стороне, — это его осечка во время последнего выступления. Но потенциал у него остаётся за ролью лидера или центра будущей группы. — Будущая группа? — Тэхён удивлённо вскидывает брови. Может быть, это и есть план Б. Руки чешутся потянуться к телефону, чтобы рассказать обо всём Чонгуку. — И да, и нет, — Джин опирается на руку. — Если всё пройдёт хорошо, то да. Если нет, то нет. — ...О. — К тому же, — Джин делает паузу, глядя на фотографию, прежде чем быстро нажать «Нравится» и вернуться к пролистыванию ленты. — Если ты спросишь меня, то знай, что даже если у него получится, они его вытолкнут. Сердце Тэхёна резко падает в груди. — Подожди, почему? — Новая кровь. Они только что взяли тринадцатилетнего парня из одного из тех шоу выживания. У него тот же тип, — пожимает плечами Джин. — А еще Еболицый-старший не любит Чонгука, потому что он явно заручился поддержкой тех парней, — Джин указывает пальцем на компанию. — И благодаря тому, что и сколько он подстроил — всё это не кажется многообещающим. Ах да, а ещё, — тебе сказали? — они выяснили, почему тебя не подпускают к работе над альбомом. И может, осознание тормозит та небрежность в тоне Джина, но Тэхёну требуется моргнуть не менее четырёх раз, чтобы его по-настоящему накрыло, ударив в живот. — Что? — слабым голосом спрашивает он. Джин впервые поднимает на него глаза, и хотя его голос звучит ровно, жалость в глазах и морщинки на лбу передают все искренние эмоции. — Ты же знаешь, что Еболицый-старший вроде как член совета директоров, верно? Потому что его компания вкладывает большие деньги в BigCube. — Да. — И ты знаешь, что этот шведский продюсер работает примерно над… 70% всего альбома? — Да. — Оказывается, компания Еболицего-старшего инвестирует в лейбл этого шведского продюсера. Но может, это совпадение, — Джин почёсывает голову, в его глазах заметна пустота, а в голосе слышится лёгкий намёк на раздражение. — А может, и нет. — Понятно, — слабым голосом произносит Тэхён. — И я понятия не имею, сможете ли вы, ребята, обойти это. Но нет худа без добра. Хотя это и не так уж здорово, но, по крайней мере, туман рассеялся, и мы знаем, с чем столкнулись, — Джин кивает. — К тому же, полагаю, раз мы заговорили о тебе, то стоит обсудить и ту новость, — я к ней кстати присмотрелся, — о последних обновлениях, что там вообще творится и как нечто подобное затронуло людей до вас двоих при схожей ситуации. — Ну и, — Тэхён нервно постукивает по столу. — Каков вердикт? И факт того, что Джин даже не смотрит ему в глаза и отвечает не сразу, вполне можно оправдать ложкой риса, которую Джин запихивает сейчас себе в рот. Но лишь отчасти, так что ногтями Тэхён, сам того не замечая, всё же впивается в кожу на ладонях. С каждой секундой молчания лишь сильнее. — Хм, — осторожно начинает Джин, вытирая рот салфеткой. — Хорошая новость в том, что никто — ни между собой, ни публично — не связал этот слух с вами, ребята, даже близко. Фактически, общественность подхватила зацепку из другого, реального случая, который произошёл в другой компании. Тэхён с облегчением откидывается на спинку стула. — И основываясь на прецеденте, вторая хорошая новость заключается в том, что есть лишь малая вероятность, что на Чонгука это повлияет отрицательно. И вторая волна облегчения ударяет Тэхёна прямо в грудь. — Плохая новость в том, — Джин теребит край салфетки, — что подобные противоречивые новости, — или слухи, если хочешь, — влияют на последующее отношение… так сказать, к работе с теми, кто был вовлечён в такой скандал. Я рассматривал схожие ситуации, и никто из тех, кто не имел на момент подобного скандала достаточного влияния, никогда более не возвращался в индустрию по-настоящему. Так что ты на очень тонком льду. Тонком, как бритва. И он станет тоньше, как я предполагаю, соверши Чонгук хоть один реальный прокол. — Я вижу, — Тэхён вытаскивает дрожащими пальцами телефон. — Так что вот тебе мой совет, — Джин рвёт салфетку. — Я знаю, как сильно ты хочешь уничтожить Еболицего и помочь Чонгуку. И... судя по обсуждениям, которые я слышал, — Джин бросает взгляд на сидящих в гостиной парней, — возможно, сегодня и у тебя появится возможность поучаствовать в этом. Но они… — кивает он в сторону дивана, — ...если честно, понятия не имеют, что у тебя сейчас на уме на самом деле. Так что моё предложение, ради твоего же блага, в том, чтобы не приближаться ко всему этому и на расстояние десяти шагов.

***

Позднее той же ночью его будит жужжание телефона и яростный стук устройства о поверхность деревянной тумбочки и стакан с водой, который с каждым ударом едва не опрокидывается на пол. Тэхён едва успевает взглянуть на светящиеся 2:39АМ, отпечатанные на экране, прежде чем приложить мобильный к уху. — Ч-чего..? — зевает Тэхён в трубку, засовывая руку под шёлковую пижаму, чтобы хорошенько почесать лопатку. — Привет, — отвечает Юнги низким, приглушённым и странно спокойным голосом. — Нихрена ты рано, — голова Тэхёна поникает от усталости. — Что ты хотел? — Мне нужно, чтобы ты как можно скорее притащил сюда свою задницу. — Сюда? — он в замешательстве моргает. — В офис. Тэхён резко выпрямляется, а смесь тревоги и интриги закручивает в голове шестерёнки. — Зачем? — Я объясню, когда приедешь. Просто... хм, постарайся приехать через пятнадцать минут. Тэхён сонно спрыгивает с кровати, зажав телефон между щекой и шеей, и вслепую ищет в темноте среди груды одежды на полу пару джинсов. И именно тогда, когда он выуживает их, просовывая руку через штанину, дабы расправить ткань, в сознании загадочно вспыхивают маячком слова Джина. В груди зудит достаточно беспокойства, чтобы зависнуть на добрые несколько мгновений, пока он не приходит в себя. — Эм, что вообще происходит? Ответа не следует, и Тэхён сразу соображает, что Юнги уже не у телефона, а говорит с кем-то другим. Его слова звучат приглушённо, и половина фраз теряется, пока внезапно громкость его голоса не возвращается. — М, ага, ладно, окей... — Юнги всё ещё говорит так, словно обращается к кому-то другому. — Извини, Тэхён, мне надо идти. Просто приезжай сюда как можно быстрее. И прежде чем Тэхён успевает ответить, Юнги уже вешает трубку.

***

Это просто любопытство, — думает Тэхён, подходя к дверям лифта; по парковке дует полуночный холодный ветер. Правильно? Он здесь, чтобы наблюдать. По крайней мере, так он себя оправдывает, нажимая кнопку вызова и чувствуя от этого, прежде чем сделать шаг назад, острый тактильный щелчок по указательному пальцу. В висках стучит беспокойство, а в голове беспрерывно гремит предупреждение голосом Джина. Пока он не вмешивается, всё должно быть окей. Да? Он просто понаблюдает. Ведь так? Двери распахиваются, и он входит, нажимая на кнопку. Лифт тут же с грохотом закрывается и начинает движение к седьмому этажу, цифры неуклонно растут по пути к месту назначения. Тэхён хрустит костяшками пальцев и, проверив своё отражение в зеркальной поверхности лифта, поправляет воротник на рубашке. Кабина останавливается. Когда он выходит, коридор пуст, и оживлённый стук подошв Тэхёна эхом отдаётся в тишине, пока он идёт к единственной двери со светом, видным через трещину в проёме. Вдруг та с грохотом открывается, и из лучей света вылетает Юнги с хмурым выражением лица. Бормоча проклятия себе поднос, он захлопывает за собой дверь и, проведя ладонью по волосам, наконец, поднимает глаза и делает паузу. На его лице расцветает облегчение. — О, чудно, — кивает он. — Ты здесь. — Да, — осторожно говорит Тэхён. — Так что происходит? — Сейчас мы проводим голосование. Тэхён моргает и чувствует, как в ушах начинает звенеть. — Что? — Мы проводим голосование. На последнее место в BTD. Чимин уже попал, а у Чонгука и Еболицего ничья. — О… оу, — Тэхён делает шаг назад, сцепляя руки впереди. — Так… а я тебе зачем? — А ты как думаешь? — Юнги приобнимает Тэхёна за плечи и ведёт в комнату до того, как он начинает сопротивляться. — Разрешить ничью. — Подожди-ка, — сердце Тэхёна делает остановку, а руки становятся липкими, когда он отчаянно подбирает достойную отмазку, но так ничего не придумывает. — Я голосую? — Да? — Юнги смотрит на него. — Зачем ещё ты здесь? Затем, прежде чем он успевает произнести хоть слово, Юнги толкает его за дверь. Смахивает на попадание в логово зверя, — тяжело сглотнув, думает Тэхён, когда к нему сразу же приковываются двенадцать пар глаз. Намджун и Хосок сидят за столом переговоров, опустив глаза, в окружении нескольких руководителей и прочих лиц, принимающих решения. Среди них у Тэхёна была удача разговаривать, может быть, максимум раза два. А во главе стола расположился дядя Еболицего — седеющий мужчина лет сорока, бездельничающий на своём месте, сложив руки перед собой; выражение его лица определенно темнеет, когда их глаза встречаются. — Это ещё кто? — Еболицый-старший указывает пальцем на Тэхёна, глядя, правда, на Юнги. — Тэхён, — не колеблясь, отвечает Юнги, а после выдвигает стул рядом с Хосоком и толкает Тэхёна в плечи, вынуждая сесть. — Он продюсер, работал над альбомом 2HOM. — Я даже никогда не слышал о нём, — говорит Еболицый-старший так, словно Тэхёна тут нет. — Ну а стоило, — говорит Юнги, возвращаясь обратно на своё место. — По большему счёту, он включился в работу с 2HOM, чтобы самостоятельно составить график. Но независимо от того, давайте вернемся к обсуждению? — Конечно, — Еболицый-старший откидывается на спинку стула, упираясь расчётливо Тэхёну прямо в глаза. — Но что мы ещё можем обсудить? — он постукивает по пачке бумаги перед собой. — Мы ходили по кругу в течение последних трёх часов, и думаю, я ясно дал понять, какой из двух должен, в конце концов, оказаться в группе. Тэхён опускает взгляд на профили, лежащие перед ним. Документы на Еболицего и на Чонгука. Он быстро просматривает профиль Чонгука, очарованный тем, как все его достоинства оцифрованы и обобщены, аккуратно собраны в сложенную бумажную форму. Его физические данные, его рост, его возраст, его ИМТ, его группа крови, его проблемы со здоровьем. В папке вложены фотографии его лица и всего тела с разных ракурсов, с макияжем и без. Также здесь есть и страница анализа каждой оценки его танцевальных навыков и вокальных, которые он получал с тех пор, как присоединился к компании; важные моменты за разные промежутки времени обведены кружками и выделены, и, прежде чем Тэхён успевает перевернуть страницу, его мысли перебивает голос Еболицего. — Думаю, все должны вспомнить не забыть избавится от… личных предпочтений, — Еболицый-старший обводит всех взглядом, останавливаясь на Юнги на секунду дольше остальных, — которые кто-то испытывает к кандидатам. Стоит думать лишь о той инвестиции, в которую действительно стоит вкладываться. Мы здесь, чтобы собрать лучшую команду из лучших парней, чтобы дать этой группе наилучшие шансы на успех. Мы здесь не для того, чтобы возвращать услугу. — Как дохуя лицемерно и жирно. Он топит за своего ебучего племянника почти всю сраную ночь, — бормочет Юнги, прежде чем Намджун его затыкает. — Да вы только гляньте на это, — Еболицый-старший небрежно просматривает файл Чонгука, останавливаясь на странице с оценками и зачитывает. — Нервный. Имеет огромный страх сцены. Не может постоянно выступать перед толпой. Это не второстепенная вещь, которую мы должны игнорировать, это последовательная модель непрофессионального поведения ребёнка, который не готов к… — Он, ну, он больше не такой, — автоматически отвечает Тэхён, прежде чем понимает, что вообще делает. Прожектор резко переходит на него. Тэхён нервно сглатывает, и сжимает в руках ткань пиджака почти в смертельной хватке: — Хм, я имею в виду, просто… п-посмотрите на последние несколько оценок. За последние несколько месяцев? Он значительно улучшил свои результаты. Я считаю, что он начал получать самые высокие оценки по вокалу и танцам за последние несколько недель, и... да. Просто... — Тэхён неловко сжимается. — Просто, пожалуйста, посмотрите. Глаза Еболицего-старшего сужаются, но он подчиняется, поджимая губы, когда просматривает страницу. — Возможно, так и есть, — наконец признаёт он с неохотой после минут молчания. — Но это лишь за месяц. Давайте сопоставим это с моим племянником, — Еболицый-старший подхватывает файл с профилем Еболицего-младшего, — который неизменно демонстрирует высочайший уровень со дня присоединения к компании. Которые он показывал — сколько? — годы? Полемика неуместна. — Эм, — Тэхён нервно постукивает ногой, сжимая штанины кончиками пальцев. — Это, конечно, правда, но думаю… я думаю, важнее взглянуть на возможности роста… особенно беря в расчёт то, насколько Чонгук юн… — Да, ну и разве возраст это не очередной минус? — Еболицый-старший сужает глаза. — Он слишком молод. Он не зрелый, и, что более важно, он не готов. — Ему шестнадцать, он достаточно взрослый, — быстро защищает его Тэхён, — и, кроме того, его юность может быть преимуществом, он снижает средний возраст группы всего на один год, и это может понравиться более юным фанатам. — Ну, на самом деле, стоит учитывать ещё кое-что, — прерывает его руководитель, глядя прямо на Тэхёна через стёкла своих очков. — Мы можем сохранить его на роль лидера нашего следующего бойз-бэнда. Как Вы и говорите, он очень талантлив, и думаю, что несколько лет развития принесут ему пользу. За столом начинают шептаться в знак согласия, некоторые кивают головой, их поддержка рушится на глазах. Сердце Тэхёна едва не ухает вниз. — Но нет никаких гарантий, верно? Это станет для него огромным эмоциональным ударом. Он же не знает, что вы просто решаете «отложить» его для следующей группы, это разрушит его мечты, — он начинает звучать немного более отчаянно, а его голос заметно повышается, когда он оглядывается на союзников и находит их всё меньше. — И не то чтобы я сомневался в способностях этой группы, но что, если не будет следующей? — Вот почему мы сейчас пытаемся создать лучший, — мягкость в голосе Еболицего-старшего контрастирует с его пышущими гневом глазами. — План в том, чтобы не потерпеть неудачу, а чтобы не потерпеть неудачу, нам нужны лучшие. Это то, что я имел в виду, когда говорил «отделить себя от личных предпочтений», — руки Еболицего-старшего шумно падают на стопку брошенных профилей — кучку из двадцати с чем-то трейни, которые явно не прошли сокращение. — У всех этих детей есть мечты. Тот факт, что они есть у Чонгука, в основном требование, а не особенность. Если он хорош, он пройдёт сокращение в следующий раз. Если нет, тогда, ну, — Еболицый-старший кивает сам себе, поджимая губы в самую гаденькую из возможных улыбочку. — Так тому и быть. Тэхён видит вспышку красного цвета. — Многие из более ранних результатов были результатом того, что он не мог влиться в новую среду и сосуществовать с одними незнакомцами, это не его вина. С его огромным потенциалом… — Потенциал? — Еболицый-старший скидывает бумаги на пол, и Тэхён отшатывается. — Это конечный отбор, если Вы ещё не поняли, а не предварительный. Как Вы можете оправдать использование ребенка, у которого есть кривая обучения, когда мы могли бы выбрать кого-то, кто уже отполирован и обладает такой же или более высокой квалификацией? Как мы можем ожидать, что он будет вести себя профессионально, когда его поставят на интервью с теми, кого он не знает, или забрасывать его в страны, в которых он никогда раньше не был? Он ненадежен, вот что всё это говорит мне… — Я думаю, что если Вы будете работать с ним, то увидите огромную выгоду, — говорит Тэхён, и Хосок рядом с ним мгновенно напрягается. — Скажем, если Вы посмотрите на время и его недавний успех, то знайте, это результат на… Глаза Еболицего-старшего резко сужаются. — Что ты… — Извините, сэр, прежде чем Вы продолжите, — перебивает его Юнги, пассивно-агрессивная липкая улыбочка расплывается на его лице. — Могу ли я напомнить Вам, что Тэхён — это решающий голос? Думаю, к нему стоило бы обращаться учтивей, а не так, словно Вы его разорвёте на части. — Как-как обращаться? — он заходится лающим смехом, откидываясь на спинку стула и приковывая взгляд к Юнги. — А какой смысл? Какой именно смысл? — Что Вы имеете в виду? — улыбка Юнги не дрогает. — Я знаю, что вы, ребята, это сфальсифицировали. Вы политизировали процесс, — Еболицый-старший обводит рукой комнату, останавливаясь прямо на Тэхёне. — Этот парень собирается голосовать за Чонгука, за тем ты его и привёл. Он здесь не для того, чтобы принять участие в настоящих дебатах или вести реальные споры о том, почему мой трудолюбивый племянник — идеальный кандидат. Он здесь, чтобы включить твоего кандидата в группу. Нет смысла пытаться убедить его, потому что он уже принял решение. Я проиграл. И я принимаю это. — Тогда зачем вообще спорить? Еболицый-старший указывает пальцем на яростно печатающую что-то в своём ноутбуке женщину в углу комнаты и усмехается. — Для протокола. Потому что, когда Чонгук потерпит крах и в результате из-за него вся группа пойдёт ко дну, я хочу, чтобы было известно, что, во-первых, это я был тем, кто знал об этом, во-вторых, что я предупреждал об этом, а в-третьих, что я не буду нести никакой ответственности за этот выбор вообще. Затем он откидывается на спинку стула, и становится так тихо, что кажется, эту тишину может резать ножом. Примерно через минуту один из руководителей произносит: — Так мы готовы к голосованию? — На самом деле, — Намджун резко встаёт, — мне нужен перерыв. И Тэхён улыбается с облегчением. Сейчас он, правда, даже не может встать из-за остатка адреналина, текущего по венам, и дрожания рук после своих слов. Он наблюдает за тем, как все, кроме одного, встают и выходят за дверь, ожидая почти до последней минуты, чтобы встать, крепко сжав телефон в руке. Он не делает и полушага, когда его ловит чья-то рука ровно перед тем, как он выходит за дверь, и, обернувшись, он видит Еболицего-старшего, чьё выражение наигранно безэмоционально. Он смотрит на него тёмным взглядом. — Я могу Вам помочь? — спрашивает он, безуспешно пытаясь скинуть чужую руку. — Да, — просто говорит тот более сладеньким тоном, чем подразумевают его слова. — Я был бы осторожен на твоём месте. — Что Вы имеете в виду? — Тэхён вздрагивает. — Я соврал, — он наклоняется ближе и шепчет на ухо: — Я точно знаю, кто ты. И точно знаю, чего ты хочешь. И я точно знаю, в какое дерьмо ты попал. Так что будь очень, блять, осторожен и подумай головой. Потому что это касается не только Чонгука или твоих друзей. Это о тебе. И того, что ты на самом деле хочешь. Тэхён замирает. — Я-я, я не знаю, что Вы... — У нас есть ресурсы, чтобы похоронить проблему, — он достаёт из кармана свой смартфон. — Всё, что нужно, это один телефонный звонок. Просто подумай об этом. Подумай о том, что я хочу, и подумай о том, что хочешь ты. Это не должно быть взаимоисключающим. Во рту пересыхает. — Хочу сказать, секрет в том, что тот скандал не о вас, ребята, — Еболицый-старший смеётся, — но… Как и всегда, в самый неподходящий момент загорается телефон Тэхёна с чётко видимым именем Чонгука на экране и начинает вибрировать. — …мы оба знаем, что, в конечном счете, всё решает суд общественности, не так ли? — он бросает взгляд на вибрирующий телефон Тэхёна, качая головой, и вновь заливается смехом, прежде чем повернуться и двинутся к выходу. — Но кажется, мне и не нужно вмешиваться, и ты и без чужой помощи хорош в установлении ловушек для самого себя. Удачи во всём, я искренне надеюсь, что когда-нибудь у тебя получится что-то создать. Типа твоей песни для 2HOM, да? Это было и правда очень хорошо. Просто… — Еболицый-старший отряхивает пиджак от невидимых пылинок. — Да. Как-то, знаешь, подумав, я решил забрать свою угрозу. Делай, что хочешь, правда. Да мне и начхать на моего племянника, это лишь одолжение сестре. И мне начхать, сможет ли Чонгук пройти, мы всегда можем просто расторгнуть его контракт, если он станет слишком обременительным. Но знаешь, на что мне по-настоящему не начхать? Тэхён смотрит на него ошеломлённо. — На дешёвых инстаграм-эскортников из компании Большой тройки, которые собственноручно ведут себя на смертный приговор их карьеры и подгаживают мне планы, — фыркает Еболицый-старший. — Понимаешь? Так что просто не стоит, и я дам тебе то, что ты хочешь. А потом он разворачивается и просто уходит дальше по коридору, сворачивая за угол. Это тупо не кажется реальным. И, возможно, именно поэтому Тэхён какое-то время и онемев стоит там, уставившись на трещины на полу, прежде чем понимает, что его телефон всё ещё гудит, прерывая тишину, и имя Чонгука вновь вспыхивает на экране. Звонок заканчивается, сменяясь уведомлением о трёх пропущенных вызовах, прежде чем экран затухает, и телефон начинает звонить вновь. Тэхён поспешно перехватывает его покрепче, проскальзывает в конференц-зал и принимает вызов в надежде, что никто не увидит. — Эм, привет? — спрашивает Тэхён тихим голосом, зажмурившись, и прислоняется к стене. — Привет! — Чонгук звучит весело, и на фоне слышатся звуки оживлённой улицы. — Хочешь футболку? — Что? — в неверии спрашивает он. — Футболку! Это такая глупая причина, чтобы позвонить, и Тэхён резко ударяется затылком о стену, чувствуя в груди что-то вроде растущего внутри раздражения. — Эм, да, конечно. Думаю, да. — Хорошо, какую именно? Есть с линией штата; с флагом; с «I», символом сердечка и Лос-Анджелесом; с… Сразу за дверью, на периферии зрения Тэхёна, за матовым стеклом появляется тень, лицо приближается и всматривается между щелей проёма, и Тэхён прячется от чужого взгляда. — Эм, — бормочет Тэхён. — Выбери что угодно. — Их всего три, — усмехается он. — Это не так сложно. — Мне всё равно, правда, — шипит Тэхён, пока тень движется, а ручка двери опускается. — И у меня нет времени на это. — Всё нормально? — вдруг спрашивает Чонгук с явными нотками беспокойства в голосе. — Да, — шепчет Тэхён, когда дверная ручка опускается до конца. — Но мне нужно идти. — Оу, ладно… И Тэхёну удаётся завершить звонок прямо перед тем, как Хосок проскальзывает за дверь. — Ох, — вздыхает он с облегчением. — Это лишь ты. — Лишь я? — Хосок приподнимает бровь. — Боже, что ты здесь делал? — Чонгук позвонил, — Тэхён вытаскивает стул и падает на него. — Просто про сувениры спросить, но я уверен, что если бы кто-нибудь, кроме вас, ребята, поймал меня, это выглядело бы так пиздец как плохо. — О, чёрт, да, — ругается Хосок, вытаскивая стул и присаживаясь. — И говоря о Чонгуке, я пришёл поговорить с тобой о собрании. — О чём именно? Хосок глубоко вздыхает. — Тебе нужно воздержаться. — Воздержаться? — Тэхён уставляется на Хосока. — Зачем мне это делать? — На этом уровне это почти полностью политика, — начинает Хосок. — И если честно, различия между Еболицым и Чонгуком, по факту, настолько незначительны, что на данный момент это тупо уже фаворитизм. — Но, — выдавливает Тэхён, его руки начинают дрожать, когда наступает реальность. Он согласен. Дерьмо. Он действительно согласен. Но возможно, самое малое, что он может сейчас сделать, так это по-настоящему довести Чонгука до конца. — Ты знаешь, что даже для этого потолок Чонгука выше, он, правда, лучший кандидат, просто ему нужно больше времени… — Вот именно, — Хосок хлопает рукой по столу. — Он не готов сейчас. И если ты не готов принять бремя последствий, если это не сработает, — когда это не сработает, — например, если Чонгук испортится, если группа развалится, если песня провалится, у тебя нет стажа, чтобы защитить себя, а Юнги и Намджун могут. Или, ну, что, если Чонгук сломается, ментально или эмоционально, как ты собираешься жить с этим? Ты берёшь на себя больше ответственности, чем сам думаешь. Забудь о том, что ты не сможешь продюсировать после этого в BigCube, — это затянет тебе удавку на шее навсегда. — Я... я знаю, — Тэхён заламывает руки, отгоняя растущее чувство вины. — И? — Но я должен, Хосок, — говорит Тэхён, опуская голову. В глубине души он знает, что Хосок прав. — Я... Он очень сильно этого хочет... — То, что он этого хочет, не означает, что он к этому готов. — …и это я затащил его во всё это дерьмо, это я дал ему надежду, и я не могу быть тем, кто в конечном итоге отберёт её. — Прошлое есть прошлое, — качает головой Хосок. — Если бы я был тобой, то не стал бы вмешиваться. Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Если не готов потонуть на этом корабле, то не ебись с настолько высокими ставками. Типа, да, я знаю, что ты не любишь говорить об этом и том, что ещё злишься на Еболицего за то, что он сделал… — Стоп, — Тэхён вскидывает руку. — Это не из-за этого, но я бы и впрямь был бы не прочь подрезать ему кры… — Хватит, тебе нужно двигаться дальше, — Хосок щипает себя за переносицу. — Живи мирно и сосредоточься на своём пути. И забудь тот факт, что он тогда провернул ту херню с тренером по вокалу и… Подождите-ка. — С тренером по вокалу? — Тэхён хмурит брови. — Ну да? Тренером по вокалу, который сказал тебе, что ты недостаточно хорош. Вспомни времена стажировки. — Притормози. Я знал, что он подгадил мои синглы, но, — глаза Тэхёна сузились, — что за нахер он сделал с моим тренером по вокалу? О чём ты говоришь? — Ну, знаешь, когда он ещё до твоей первой оценки… — и Хосок резко выпрямляется, с заметно накатывающим на него осознанием и волнением вглядываясь в его глаза по очереди. — Подожди-ка, ох, чёрт, ты не знал. — Чего я не знал? — он занижает голос, наклоняясь ближе. В каждом слове сквозит явная угроза. — Хосок. О чём ты говоришь? — Да правда не парься, — Хосок поправляет воротник, нервно сглатывая. — Я-я расскажу тебе после… — Прямо. Сейчас. — Тэхён. — Серьёзно. — Тебе нужно двигаться дальше, — умоляет Хосок, сжимая губы в тонкую подрагивающую в волнении линию. — Думаю, я заслуживаю знать все факты, — Тэхён выпрямляется в своём кресле. — Но… — Это касается меня, — глаза Тэхёна вспыхивают. — Я заслуживаю знать. Хосок закрывает глаза и медленно выдыхает через рот. — Я скажу, но при одном условии. Не позволяй этому влиять на твоё решение. — Нет. — Хотя я не уверен, что так оно потом не будет, — бормочет Хосок себе под нос, а после глубоко вздыхает и начинает: — Итак, Еболицый...

***

Тэхён возвращается последним, закрывая за собой дверь и замирая спиной ко всем, прежде чем медленно повернуться. Все устроились по периметру стола и не мигая смотрят прямо на него, когда Тэхён занимает своё место. В ушах звенит от оцепенения, а новый уровень неясно леденящего тяжёлого гудения обволакивает его сердце. Но он поразительно спокоен. Он поднимает глаза, глядя твёрдо и решительно прямо на Еболицего-старшего, который смотрит на него с бесстрастием и безразличием. — Итак? — пренебрежительно машет рукой Еболицый, и Тэхён чувствует волны подступающего гнева. — Каков приговор? — Я... — начинает Тэхён. — Я многое принял во внимание. И я готов сделать выбор. И как только слова Хосока всплывают в сознании, его кровь закипает. — Итак, Еболицый, — говорит Хосок, — зная, что ты не уверен в своём голосе, подкупил твоего преподавателя по вокалу, чтобы за месяцы до финального экзамена он начал влезать тебе в голову и вбивать в неё мысль, что у тебя нет шансов попасть в группу. Чтобы спровоцировать твой нервный срыв и дать ему возможность занять твоё место. — Мой выбор принимает во внимание именно его потолок для потенциала, — говорит Тэхён, глядя на свои сложенные руки, и, закрыв глаза, Хосок отворачивается с мрачным выражением лица. — А также его страсть и драйв. — Он сделал это, потому что отчаянно хотел заполучить место, и был зол, зная, что именно твоя окончательная оценка была по большему счёту фиктивна… — А во-вторых, его сила как вокалиста, его сила в социальных сетях и универсальность, которую он привносит в команду. — …или, скорее, коронация — более подходящее слово для этого. Поскольку всё, что тебе нужно было сделать, это просто появиться. Потому что на тот момент ты даже близко не стоял к сокращению. На самом деле, всё было наоборот. — Это главные качества, которые делают этого человека подходящим кандидатом для меня, — говорит Тэхён, наклоняясь вперёд и глядя прямо в глаза Еболицего-старшего. — Ты уже был выбран в качестве первого участника BTD. — И именно поэтому я голосую за Чонгука.

***

Чонгук

24 августа

— Я ща свихнусь!! — Сдллэт — Сделал это — бляяллялбля — Еббляблябля — я сделал это

Хаха слышал — Поздравляю, ты очень много работал для этого — Я горжусь тобой —

— Я так — Бляллбл — Я привезу тебе вторую футболку — Праздничную — Какую хочешь? — Ты не ответил, так что я купил самую стрёмную — Которая с I <3 LAㅋㅋㅋㅋㅋ

О хаха спасибо —

— А ещё я вернусь завтра — Когда тебе отдать?

Мм — может, не на следующей неделе ха-ха —

— Ох — Тогда когда?

Ещё не знаю —

— Ох, ну ладно — Дай мне знать! — А ещё я хочу тебе кое-что сказать

25 августа

— Я приземлился — Чёрт, это был долгий перелёт — Так, когда ты свободен?

О, хорошо, надеюсь, ты долетел спокойно — Я по правде в Тэгу — Прости —

— Подожди, что, правда? — Когда вернёшься?

Пока не уверен —

— Ох — Ладно — У меня всё ещё твоя футболка!

26 августа

Ты можешь оставить её у Намджуна ха-ха — Я заберу потом —

— Я хочу отдать её тебе лично

27 августа

— Слышал, ты вернулся!

28 августа

Да хаха —

— Мы уходим на промо через неделю — Так что если у тебя есть время, дай мне знать — Я всё ещё хочу сказать тебе кое-что

Ах ахха — Просто напиши мне? — Или позвони, я думаю —

— Я бы лучше сказал это лично

30 августа

— Когда ты свободен?

Завтра? —

— Хорошо! — Куда хочешь пойти?

31 августа

Правда прости я не смогу —

— А хорошо — В другой раз?

Я так не думаю — Прости — Удачи в промо, знаешь —

— ха-ха — Спасибо

12 сентября (3:10pm)

— Привет — Мы с Чимином собираемся — [ссылка прилагается] — Не хочешь присоединиться?

12 сентября (7:30pm)

— Не уверен, получил ли ты моё последнее сообщение — Но не хочешь присоединиться?

28 сентября

— Думаю, что видел тебя в Starbucks ㅋㅋㅋ — Я помахал, но ты меня не заметил

1 октября (5:13pm)

— Геазижжпхнп — Мы собираемся выйти на сцену для нашего дебюта — Я так нервничаю — [изображение прилагается]

1 октября (5:47pm)

— О Боже — Это была катастрофа ㅠㅠ

29 октября

— Привет! Как поживаешь?

5 декабря

— Привет, давненько не общались — Свистни, если будешь рядом лол

***

[ перемотка — 8 лет спустя ]

Фраза «Давай-ка поговорим», как правило, не сулит ничего хорошего. Фраза «Давай-ка поговорим о твоём (типа) бывшем» — даже хуже. И ровно в ту минуту, когда фраза «давай-ка поговорим о Чонгуке» срывается с губ Чимина, Тэхён, лежа спиной на полу, с бесстрастным выражением лица понимает всю мудрость пословицы «с глаз долой, из сердца вон» и отворачивает голову, пока не натыкается взглядом на стену вместо лица своего чутка сердитого лучшего друга. — Как насчёт «нет»? — предлагает Тэхён с надеждой. — Конечно, а почему бы тогда тебе не послушать одну сказку? Тэхён хмыкает — Не стоит. — Отлично, — Чимин делает глубокий вздох. — Итак, жил да был один парень… — Я сказал, — Тэхён бросает на него красноречивый взгляд, — нет. Серьёзно. И когда я говорю «нет», это значит именно «нет». Я не хочу её слышать. — Ну, отстойно, — фыркает Чимин. — Потому что я всё равно расскажу. Тэхён закатывает глаза. — Так какой смысл был меня спрашивать, чего я хочу? — Обычная вежливость? Не знаю. Но в любом случае, жил да был один парень. — Уже похоже на довольно хреновую историю. — Заткнись и слушай, — Чимин наносит быстрый удар Тэхёну по рёбрам. — Мы закончили на парне, да? — Да, — стонет Тэхён, схватившись за бок. — А ещё ты упоминал... — Я сказал, слушай, — Чимин пинает его снова. — Жил да был... — Да, это. — Жил… — Ага. — …да был… — Клёвая сказка. — Один парень, — выпаливает Чимин, выглядя таким разгневанным, что Тэхён, наконец, замолкает. — И у этого парня было дофига тараканов для него одного, и он понятия не имел, чего на самом деле хотел, а только почувствовав, что всё накаляется, вместо сражения убегал. — Миленько. — Ну, типа, каждый раз. — Буквально? — Да, каждый чёртов раз. — Похоже, мой тип. — Ага, согласен. Особенно с тех пор, как он частенько разочаровывался. Причём, в основном, совершенно предотвратимо. — Здорово. — Но нет. — Останусь при своём мнении. — Нет, я определенно не согласен. — Ну, а я останусь при своём и соглашусь с тобой не соглашаться. — Ты не можешь согласиться, если я не принимаю твоё согласие. — Просто взгляни на меня. — Что? Нет. Ты не можешь. Буквально. Потому что ты не можешь в одностороннем порядке согласиться с чем-то, где соглашение подразумевает обоюдное согласие или не… — Ты отвлёкся от сказки. — Всё, — Чимин моргает. — Конец. Парень заканчивает грустно и разочарованно. — Всё? — Тэхён усмехается. — Это, и правда, довольно хреновая сказка. — Ну да, согласен, — пожимает плечами Чимин. — Но она основана на жизни реального человека. Хочешь узнать имя? — Я уже знаю, — Тэхён поворачивает к Чимину голову и смотрит снизу вверх. — Это я. — Какая интуиция, — Чимин вскидывает брови и усмехается. — А хочешь услышать вторую часть этой сказки? — Ты имеешь в виду ту часть, где я умираю в печали и одиночестве? — Тэхён прищуривается. — Потому что спасибо, но… нет, спасибо. — Она не об этом, а об удивительных друзьях этого парня. — У меня есть друзья? — Да, — Чимин приподнимает его голову. — И им надоело смотреть, как он летит вниз по недостроенному железнодорожному мосту. — Знаешь, какое у меня есть для вас решение? Не смотреть. — Это довольно сложно, когда ты продолжаешь мне предоставлять место в первом ряду, — Чимин смотрит на него. — И хуже всего то, что ты не единственный, кто делает это. Вы даже не знаете, как больно наблюдать за вами и… Грудь Тэхёна прошибает боль, и, прежде чем он успевает стереть болезненную гримасу с лица, Чимин её замечает. — Да-а, вы, ребята, так похожи, я говорил? По сути, вы похожи на одного и того же человека, и уничтожаете себя почти одинаковым образом. Считаете, что Любовь Всей Вашей Ебаной Жизни тоже бы… — Ладно, смотри, — Тэхён приподнимается на локтях и хмурится. — Только потому, что у нас была интрижка, не значит, что он даже отдалённо близок к тому, чтобы быть любовью всей моей жизни. Думаю, себя я люблю немного больше, чем… — Да неужели? — Чимин вскидывает бровь. — Да, — острит Тэхён, и, когда Чимин не опускает брови, добавляет: — И, кроме того, я полностью забыл его. Чимин на мгновение замолкает, его глаза задумчиво сужаются, а после он вновь открывает рот: — Хорошо. Ожидая спора, немного озадаченный Тэхён повторяет с вызовом: — Да. — Хорошо, — Чимин пожимает плечами. — Клёво. — Клёво, — Тэхён медленно опускается вниз, с подозрением глядя на Чимина. — Почему ты так смотришь на меня? — Чимин щурится. — Я просто не могу поверить, что ты сдаёшься. — Во что верить? Это так. Я за. — Да, я знаю. Просто странно, что ты так легко, — Тэхён взмахивает рукой, — отпускаешь это. Так просто. — Прояви немного уважения, — Чимин лишь заливается смехом и, немного потеребив свой телефон в руке, неожиданно садится рядом. — Ох, да, подожди, ты слышал новости? — О чём? — О нём. — О ком «о нём»? — отбивает Тэхён излишне, по его собственному мнению, быстро. Чимин на мгновение делает паузу, а затем выстреливает: — Чонгуке. Это так глупо, что даже упоминание его имени способно погнать сердце Тэхёна на типичную тренировку по завоеванию золотой медали по гимнастике, а он даже ничего не может с этим поделать, начиная пробегаться по всем возможным сценариям, способным включать сочетание «Чонгук» и «новости». — Мне всё равно, — он изо всех сил старается звучать беспечно. — В самом деле? — Чимин поднимает брови, предположительный сигнал будущего пиздеца. — Потому что он только рассказал мне, — буквально вчера, — что начал встречаться с одн… — Что? — вырывается изо рта даже прежде, чем он вообще успевает подумать, и сердце невольно падает прямо в живот; брови уже опускаются в смятении. Чимин медленно расплывается в зловеще самодовольной ухмылке, и всё, что может сделать Тэхён, — это в страхе наблюдать за этим. — Что за реакция? — Чимин хихикает. — Я думал, тебе всё равно. — Я… дерьмо, — Тэхён закашливается, пытаясь восстановить самообладание. — Мне и всё равно. Я хотел сказать... оу, правда? Клёво. Хорошо для него. Отлично для него, на самом деле. Вау, какой мужчина. — Ты, кажется, и правда забыл его. — Я, — Тэхён отворачивается от Чимина, глядя вместо этого на штукатурку на стене. — Я стараюсь изо всех сил. — Правда? Не похоже. — Да, я стараюсь, — Тэхён угрюмо принимается ковырять свой ноготь. — Иди ты. — Нет, иди ты, за то, что разбил сердце парню, в которого был влюблён, — Чимин направляет на Тэхёна испепеляющий взгляд. — Просто вот: какого хрена, чувак? Ты всем сделал ноль одолжений, и меньше всего — себе самому. А ещё, сделав это, ты поступил как настоящий мудак… — Окей, я не знаю, что он тебе сказал, — понизив голос, Тэхён резко садится и прищуривается; разочарование сгорает в первых вспышках гнева. — Но, во-первых, я уверен, что он не поделился той частью, где перешёл в режим полного мудака и продолжал давить на меня всю долбаную неделю после того, как я изначально сказал ему, что не хочу ничего, блять, серьёзного, а во-вторых, всё было не так просто. Из всех людей ты должен понять… — Да, я понимаю, — жёсткие линии лица Чимина смягчаются — жалость обтачивает волнами углы. — Но вы, ребята, делали друг друга такими счастливыми. В груди стучит сердце, пока Тэхён пытается найти слова для ответа. В той суматохе, что роится внутри, победителем так ничто не выходит, так что он просто смотрит безучастно в стену. — И, — продолжает Чимин через мгновение, — вот поэтому я и недоволен в этот раз... — Почему недоволен только ты один? — Тэхён возвращается к жизни и хлопает рукой по полу. Достаточно сильно, чтобы Юнги оторвал взгляд от телефона. — Чимин, они преследовали меня. — Да, — Чимин опускает глаза и сжимает руки. — Я знаю, но… — Но? — Тэхён с недоверием усмехается. — Почему я должен так жить? Вы, ребята, говорите так, будто это просто нормальные отношения, и я должен тупо пойти на это, потому что они заставляли нас чувствовать себя положительно, и потому что он хороший парень или ещё какая херня, но все, кажется, игнорируют ту часть, где то, кем он является, развело всё это безумие, в котором они… они… они рылись во всём том дерьме, что, как я думал, я похоронил. И всё это даже до того, как медиа вообще за это взялись. Ты же видел, что они сделали с Национальной Любовью, а у меня нет даже толики иммунитета от СМИ, всё это просто… Я сумасшедший, да? Или этого не достаточно для него, чтобы от меня, блять, что-то просить? — Да, я… — Чимин внезапно вздыхает, опуская плечи. — У меня нет решения. И я, на самом деле, с тобой согласен. — Так в чём тогда, блять, проблема? К чему вообще этот разговор? — Я имею в виду… ладно, — Чимин глубоко вздыхает и складывает руки. — Нужно многое разложить. С чего же начать? Думаю, да. Разумеется, было огромное количество дерьма, которое ты бы не смог контролировать, но я искренне верю, что ты врёшь себе, если думаешь, что справился со всем наилучшим образом. — О каком, нахрен, лучшем ты говоришь? — Для себя, — тихо вставляет Чимин. — Обычно я не обращаю внимания на такое, — тем более, что ты прав, и ситуация далека от чёрно-белой, — но я наблюдал, как ты сбрасываешь поезда с утёсов с того самого дня, как тебя встретил, и думаю, было бы неплохо, будь ты с самим собой честен. Ты не можешь просто продолжать сжигать мосты и убегать. — Я… — Я имею в виду, что, углубляясь в суть проблемы, тут в принципе и нет ничего нового, верно? Как то, что это достигло критической массы. Всё та же долбаная проблема, с которой ты всегда сталкивался. Ты начинаешь всё без какого-либо реального плана или мысли — вроде той, что вообще произойдёт, когда ты начнёшь отношения… — Отношения? Мне казалось, что мы просто трахались, я понятия не имел, как он себя ощущал. Я даже не планировал, чтобы люди об этом, блин, узнали… — Вот тебе три факта: ты стал близок с тем, кто тебе признался, — Чимин загибает палец, а затем и второй. — У этого человека есть культ последователей, — Чимин медленно загибает третий. — И ты не можешь говорить, что когда-либо действительно беспокоился о том, чтобы прекратить всё и серьёзно задуматься о возможных последствиях любого из того, что ты делал в попытке «справиться», пока ущерб, которого ты боялся, уже не был нанесён. Тэхён замолкает. — Понимаешь, это часть твоей проблемы. Ты впадаешь в какую-то дичь, не задумываясь о том, насколько сложными могут быть последствия, пока течение не начинает становиться опасным, а ты просто уходишь баклуши бить, пока твои проблемы не возрастают и не достигают критической массы, сокрушая тебя. И в то время, как это происходит, ты даже не пытаешься решить это или поговорить с кем-то, вместо этого прикидываясь, что всё хорошо, а потом тупо убегаешь в последнюю минуту, прежде чем всё взлетит на воздух, — Чимин начинает считать на пальцах. — Вроде того, что случилось на оценке — ты сбежал. Или что случилось, когда ты помог Чонгуку попасть в BTD, а теперь это. — Но я… — Видишь ли, меня, как друга, это очень огорчает, — продолжает он. — Потому что это всё равно, что смотреть, как ты бьёшься головой о стену снова и снова, и снова и снова, блять, при этом громко интересуясь, почему у тебя болит голова. Это как… ха-ха… возможно, я бы чувствовал себя иначе, пытайся ты хоть что-то с этим сделать. Но ты никогда не делаешь. Ты лишь продолжаешь совершать одну и ту же ошибку — вбивать себе в голову какую-то ересь, не продумывая её по-нормальному, извлекать выгоду без учёта последствий, а потом ещё удивляться, когда все начинают на тебя ругаться. А затем ты сбегаешь, пока всё не стало действительно хреново, а потому никогда ничему и не учишься. Это расстраивает, правда. Особенно... — Чимин колеблется. — Особенно, когда ты вовлекаешь других людей и в конечном итоге причиняешь им боль. Тэхён смотрит в сторону. — По правде говоря, иногда мне хочется, чтобы ты отверг его в ту ночь, — бормочет Чимин. — Интересно, были бы вы, ребята, счастливее друг без друга. Особенно, когда я вижу, насколько несчастными стали вы оба с тех пор, как расстались, и насколько непримиримы вы сами по себе. — Несчастными? — Тэхён усмехается; неуверенность в собственных словах звенит в ушах неискренностью, и поэтому ради облегчения он добавляет немного честности: — Я — может быть. Но он выглядел так, словно совершено в поря... — Да, по телевизору, вероятно, но несколько месяцев после Гавайев спустя он был… — Он выглядел так, будто вполне оправился в объятиях своей новой девушки, — Тэхён его быстро прерывает. — Знаешь, по сравнению со мной, она просто рывок вперёд, — глухо смеётся Тэхён, подтягивая ноги ближе к груди, чтобы попытаться сдержать растущую боль. — Прыжок в ВИП-сектор, где он сделал себе настоящее имя. Я даже видел несколько его выступлений в варьете, он выглядел вполне себе счастливым. И, да, ладно, я признаю, что ещё не совсем отошёл от этого, но ясно, что он пошёл дальше. Думаю, всё, что он потерял со мной, ему воздалось в десятикратном размере, так что... — Он сильный парень, конечно, — тихо говорит Чимин. — Но ещё он и довольно хороший актер. Ты реально проебался. Не знаю, понял ли ты это. — Я... — Тэхёна подводит голос. — И ушёл он из-за тебя. Думаю, что любой, у кого есть глаза, сказал бы это, — Чимин делает паузу, глядя куда-то в сторону, а после возвращается глазами к Тэхёну, начиная с осторожностью: — Он был так влюблён в тебя, что… несмотря на всё, что случилось… он всё ещё очень тебя любит. Сердце Тэхёна подскакивает к горлу, прежде чем ему удаётся словить его и отогнать дрожащим голосом: — Это не смешная шутка. Чимин выглядит очень уставшим. — Это не шутка. — В таком случае, ты называешь его мазохистом? — Нет, я называю его кретином. Ну а ещё я не думаю, что ты представляешь, кто ты для него. Например, как много ты для него значишь, что именно ты для него сделал. Или как сильно ты рисковал своей шкурой ради него, о чём он знает. Особенно, когда … — Любой на моём месте сделал бы это, — Тэхён перебивает его. — Даже ты мог бы поиграть в дерзкого подростка, жаждущего мести, и предоставить ребёнку пару уроков пения и танцев, чтобы посмотреть, сможет ли он трахнуть систему. В этом нет ничего особенного. — Ты знаешь, что я не об этом, — Чимин заглядывает прямо в душу. — Ты всё время притворяешься, будто никогда не делал этого, но на самом деле ты отказался почти от всего, чтобы подарить ему место в BTD. — Я сделал это, наставлял его, не потому, что хороший человек, а потому что хотел наебать систему, ты знаешь это, ты там был. — Хорошо, да, я говорю о голосовании. Но давай-ка поговорим и о той менторской херне, потому что ты звучишь так, словно сам себя дурачишь, полагая, что это не что иное, как часть какого-то замысловатого плана Большой аферы, — Чимин закатывает глаза. — Послушай, ты девять месяцев нянчился с ребёнком, которого случайно подобрал, когда едва мог справиться с самим собой, и пять из них не было никаких гарантий, что у него будет шанс, не говоря уже о том, что он захочет этого. Ты тусовался с этим парнем, чтобы он чувствовал себя как дома, пригласил его в нашу компанию, чтобы подарить ему поддержку, а затем убедил нас обучить его, когда у нас почти не было на это времени. Кто вообще так делает, а? А во время оценок ты не спал примерно до четырех утра каждый долбаный день, держа свою чёртову руку над телефоном… — Это было не каждый день. — Это было на самом деле каждый грёбаный день, — фыркает Чимин. — Я знаю это, потому что ты не давал мне уснуть. Учитывая всё то дерьмо, которое нависало над тобой, будь я на твоём месте, то никогда бы не сделал и половину того, что сделал ты. Я про этот твой план мести, — что угодно, — но ты пошёл намного дальше необходимого ради уничтожения Еболицего в подготовке этого ребёнка. Ты создал этого монстра сам, охренеть как балуя его. Даже, вероятно, больше, чем его родители. Это, плюс голосование, чтобы его включили в BTD, всё то дерьмо, что заставило его встать с ног на голову. Ты можешь о себе так не думать, но для него ты чуть ли не святой. Так что иди и верни его, потому что я ненавижу видеть вас, ребята, такими, как сейчас. Вам суждено быть вместе, правда, это как… — Ну, — Тэхён сжимает подол рубашки в руках, скручивая ткань в своей побелевше-костяшковой хватке, и делает на какое-то время паузу для раздумий. — Послушай, даже если я-я… я гипотетически хотел бы, то он всё ещё, наверное… он бы не. Он до сих пор, наверное, ненавидит меня за то, что я сделал, и это не стоит того… — Ох, да ёбушки, — Чимин начинает притворно бить воздух. — Я только, блять, что сказал тебе, что он… он, блять, влюблён в… я так… блять… вы, ребята… такие… невыносимые. Вы двое такие, блять, тупые, что я просто не могу. Мне нужна поддержка, — Чимин резко поворачивается и рявкает на дремлющего Юнги. — Я пытался. Теперь твоя очередь. — А? Что? — сонно бубнит Юнги, только проснувшись. — Теперь твоя очередь говорить, — Чимин взмахивает рукой и начинает кружиться в кресле. — Измени его долбаный разум. — Ох, — Юнги хмурится, сонно моргая — Хм. О чём я должен говорить? — Ты знаешь, — шипит тот. — О чём мы говорили до того, как пришли сюда. — О, — произносит Юнги; на его лице всё ещё написано замешательство. — Эм, оу, — лицо Юнги внезапно загорается, и он поворачивается к Тэхёну. — Итак, мы, эм, уходим из BigCube. Хочешь присоединиться? — Э-э, что? — Тэхён, вздрогнув, встаёт. — Что за нахер? Уходите? Куда? Чимин стукает Юнги. — Не то! — Ох, чёрт… эм? — Юнги машет рукой и прищуривается, глядя вдаль. — О-о-оу, подожди-ка, блять. Ты хотел, чтобы я поговорил о то-о-ом. — Да, — шипит Чимин. — Мы говорили об этом буквально пятнадцать минут назад! — Ой, — Юнги сворачивается в клубок, потирая руку. — Почему ты делаешь это так драматично… — Подождите, вы, ребята, серьёзно уходите, типа, что? — вставляет Тэхён. — С каких пор? — На самом деле, это просто саблэйбл от BigCube, — бормочет Юнги. — Но у нас свой собственный офис и всё такое. Я пришлю тебе по почте детали, но эту идею одобрили буквально пару часов назад, так что это может занять некоторое время… — Подожди, у кого «у нас»? — протягивает руку Тэхён. — Мы, — указывает Юнги на себя и Чимина. — А ещё Намджун и Хосок. И погоди, ох, да, Джин тоже… — Джин? — сердце Тэхёна пропускает удар. Что-то похожее на микс опасения, смешанного с границей надежды, поднимается по горлу, вынуждая сглотнуть, дабы сдержаться. — Так если Джин уходит, то и он тоже…? — Пока не ответил, но мы отправили предложение, — говорит Юнги, а затем берёт свой кофе и делает глоток. — Если это решающее условие, то мы обсудим это позже, но сейчас, думаю, мне нужно поговорить о чём хочет, чтобы я поговорил, Чимин. — Ладно, — Тэхён смотрит на него с осторожностью. — Итак, хм-м, — Юнги какое-то время поглаживает подбородок, прежде чем вскинуть палец вверх. — С чего же начать? Как насчёт этого: хватит быть сучкой. Тэхён, слегка ошеломленный (полу)необоснованностью атаки, тупо моргает; его челюсть едва не отвисает. — Ты просто трус, если честно, — усмехается Юнги. — И правда не заслуживаешь Чонгука, не так ли? Ты даже не сучонок, а сука. Большой сучонок… подожди-ка, ха, — Юнги поворачивается к Чимину. — Является ли «большой сучонок» технически оксюмороном? Или… — Окей, смотри, — у Тэхёна на виске начинает пульсировать венка. — Я даже не хочу возвращаться к нему, и да, после того, что я сделал на Гавайях, я, вероятно, не заслуживаю его, но говорить, что я не заслуживаю его, потому что я сука? Что? — Неужели это не так? — Юнги моргает. — Я… — Тэхён настолько ошеломлён резкостью Юнги, что теряет дар речи. — Нет? — Я так не думаю. Опять же, он боролся за тебя с самого начала. Всё же, что сделал ты после его дебюта, это сбежал. Выглядит как небольшой дисбаланс, правда? — Он боролся за меня? — фыркает Тэхён. — С каких пор? — Ну, например, когда вспыхнул тот скандал, который развела Heart King после вашего дуэта с Cozy Conversations, — начал считать Юнги пальцы. — И это далеко не всё, лишь то, что первым в голову пришло, и… — Я ценю всё это, — слабо говорит Тэхён. — Но, честно говоря, ничего из этого не меняет моего мнения об отношениях со знаменитостью… — Да, да, я услышал тебя в первый раз, — Юнги машет рукой. — Что же тогда ему нужно было сделать ещё? Чтобы ты изменил своё мнение и доверился ему, а? Чтобы он лекарство от рака нашёл или что? — Мне нужна, — Тэхён сжимает руки в кулаки и, наконец, признается: — Мне нужна уверенность в том, что когда всё будет плохо, по-настоящему плохо, он не… он не… — Он не поступит как УГМ? — мягко вставляет Чимин. — Да, — Тэхён опускает голову. — Хз. Просто… разумеется, я считаю его отличным парнем, правда, и то его сообщение для Heart King… Но даже несмотря на него, он никогда не, ну, не знаю. Хочу сказать, что случись что-то и правда хреновое, очень хреновое для него, я не могу представить себе, чтобы он... — Тэхён сглатывает и добавляет тихим голосом: — Он пройдёт через всё это вместе со мной. — Итак... я позаимствую страницу из книги Чимина, — встревает Юнги и делает глоток кофе. — Хочешь услышать одну сказку? — Эта сказка такая же фиговая, как и сказка Чимина? — Получше, — фыркает Юнги. — Помнишь, после дебюта BTD, когда те стали популярными, у тебя настали по-настоящему хреновые времена, потому что Еболицый-старший пытался медленно прикончить тебя, чтобы вытеснить? Не позволяя тебе участвовать в каких-либо проектах? И ты ещё собирался объявить, что уходишь и уезжаешь домой? — Да? — Тэхён теряется. — И мы ничего не могли сделать, верно? А потом, чудесным образом, Намджун и я спасли тебя в последний момент? И ты получил свою заглавку, которая выстрелила с ошеломительным успехом? — Да? — Тэхён всё ещё чувствует потерянность. — Что, если я скажу тебе... что мы, на самом деле, и не занимались решением этого дерьма? За исключением договорённости о встрече. От того, что все наши аргументы проваливались, нас даже не слушали. — Что ты имеешь в виду? — он хмурит в замешательстве брови. — То, что мы старались изо всех сил, но наши труды даже вмятину не проделали в их броне. Голова Тэхёна начинает пульсировать. — Тогда как вы..? — Ну, для начала, в этом участвовали не только я и Намджун. На самом деле, нас было трое, и мы, втроём, делали всё, чтобы тебе помочь. Втроём? Юнги опускает взгляд в пол и улыбается. — Я не думал, что он на это способен, но он взвалил на себя всю нашу работу, как шизанутый маньяк. Он… Нет, — в ушах начинает гудеть, — это не мог быть он. — …он грозился уйти, если тебе не дадут шанс. Потому что Pdogg тупо попусту трепался, Еболицый-старший кричал, сломя голову, а Намджун буквально сломал стол. И вдруг этот ребёнок падает на колени и начинает, прямо на полу, склонив голову в полном поклоне, умолять HitmanB. Лишь из-за этого они и изменили своё мнение. Это была дикость. Безумие. И, ох, да… Это также оказался и тот день, когда я понял, в чём твоя ценность как продюсера… — Подожди, — хмурится Тэхён. — Это звучит как-то грубо. — Ах, дерьмо, я не это имел в виду, я хотел сказать… — Юнги щиплет себя за переносицу. — Как же..? Я думаю, у нас четверых, как продюсеров, свои сильные стороны. И это хорошо. Мы не должны быть одинаковыми. И твоя… твоя сила в том, что ты способен окружать себя хорошими людьми, или, скорее, ты заставляешь людей делать что-то для себя. И это поразительно, правда. У тебя тоже есть своё мастерство. Не пойми меня неправильно, но думаю, что эта индустрия намного больше, чем просто владеть какими-то умениями. Это о людях, которые остаются с тобой до конца. Потому что, — только подумай об этом, — как продюсеры, мы продаём музыку людям, мы продаём людей людям, мы продюсируем для людей, и каким-то образом ты способен устанавливать по-настоящему крепкие отношения с лучшими. Так что, хоть у тебя может и не быть лирики, такой как у АрЭма, или идеального тона, как у меня, или стиля, как у Хоби, у тебя есть связи, и я думаю, что это может быть самым сильным активом из всех. Потому что, ну, какая успешная поп-песня останется с тобой до конца? Песня, которая нравится многим людям от артиста, которого любят многие, а при тебе, по крайней мере, один из таких, — тех, которые так крепко приклеены к ладони, что даже при всём желании не избавиться. Так что да, окажись я на перепутье, то боролся бы за него, потому что когда он мог больше всего потерять, он готов был бросить всё ради тебя. Таких людей трудно найти, я думаю. Это как минимум. — Ох, — слабо говорит Тэхён, пытаясь всё обработать. — Вижу. — Итак, я заставил тебя изменить свою позицию? Тэхён задерживает дыхание. — Кто «он»? И Юнги заливается смехом. — А ты как думаешь?

***

bridge: shelter

i could never find the right way to tell you have you noticed i’ve been gone — porter robinson

[ перемотка — 8 лет назад, вскоре после дебюта ]

Немногие помнят, что BTD не стали успешными сразу. Разумеется, «не успешность» — это лишь неплохой способ сказать, что их первый альбом, по всем показателям, пробил плинтус. Было продано чуть меньше тридцати тысяч экземпляров, а это, особенно если принимать во внимание поддерживающую его маркетинговую кампанию, просто кошмарный показатель. Поп-исследователи позднее объяснили это, указав на ряд факторов: неудачный момент для выпуска, который оказался зажат сэндвичем между двумя именными альбомами, позднее ставшими двумя самыми большими провалами десятилетия; факт произошедшей через неделю после их дебюта забастовки Гильдии сценаристов, затормозившей все трансляции музыкальных шоу на добрых два месяца; тот факт, что заглавный трек, который курировал лично Еболицый-старший, абсолютно проебался; а также тот факт, что их задавило скандалом о плагиате костюмов весь месяц промо, потому что один из коорди оказался ленивым куском дерьма и одел их в почти идентичные аутфиты лидирующего на тот момент бойз-бэнда. Это был идеальный шторм. Или иначе — неудачное стечение обстоятельств. И это полностью разрушило BTD. «Тяжело смотреть» — даже преуменьшение. Особенно это чувствовалось, когда были выпущены фотографии с их первого фанмитинга, потому что, независимо от того, под каким углом фотографы пытались сделать снимки, всё равно было видно, что на сцене людей больше, чем в зале. По мере того как недели тянулись, а дела становились всё хуже, а не лучше, моральный дух среди мемберов падал. Дело дошло до того, что пятого члена пришлось отговаривать от отъезда в последний момент, с ручкой в руке и матерью рядом, когда кулак сжимал лямку рюкзака, а сам он жмурился, пока стискивал пальцы сильнее. Его пробивала дрожь, когда представитель BigCube с отчаянием шептал ему в ухо пустые обещания. И Чонгук, если можно так выразиться, боролся. С трудом. Он, казалось, был не в ладах с самим собой и чувствовал себя неуютно в собственной шкуре. Он начинал заикаться во время интервью, забывал строчки во время исполнения песен и портил хореографию так сильно, что в то время как его фанаты находили её стабильной, нетизены делали обратное. Это привело к тому, что он на короткое время затрендился как «айдол без каких-либо навыков», неопровержимым доказательством чего служили подборка видео, где он спотыкается на сцене, и ужасные кадры неуклюжего недотёпы с испугом в глазах и неуверенностью в ногах, что бродит по сцене, расползлись по всему интернету. Для всего интернета его борьба сократилась до одноминутного обзора всех самых кульминационных моментов. Дело в том, что Тэхёну наплевать. Правда, это скорее смахивало, как если бы у него и вовсе не осталось способности к эмоциям, поскольку он знал, что его судьба неразрывно связана с судьбой Чонгука, и каждый раз, когда на глаза ему попадалась аналитика, он, как наяву, чувствовал удавку, что затягивалась в эти моменты немного сильнее на его шее. В глубине души он даже мог наблюдать кукарекующее злорадство Еболицего-старшего, когда работа иссыхает до ничего, а его единственный источник надежд канет в лету. Хосок — Привет — Мне очень, супер жаль — Но я не могу поставить тебя на свой микстейп — Я очень старался — Но — Не могу, они не позволят мне

Всё нормально — Я вроде как знал это —

— Знаешь, что будешь делать?

Поеду домой, наверное — Хз — Я устал — Но да — Спасибо в любом случае — За всё —

Пропущенный звонок от Хосока (2)

На самом деле, он даже ничего не чувствует, когда это происходит, поскольку это лишь очередной гвоздь в гроб его мечты, который уже давно заколочен. Или, вернее, уже дыхание смерти, которое он ждал, когда понял, что в Сеуле у него ничего и не осталось, и делать здесь больше нечего, кроме как собрать вещи и уехать. А может, он что-то и чувствует и ему всего лишь трудно вспомнить, когда те единственные воспоминания о ночи упираются в грязную стену снаружи его многоквартирного дома, где он стоит неподвижной статуей несколько часов, склонив голову, на которую падают капли дождя, стекая по чёлке, и впитываются в одежду, пока в одной его руке зажат в тисках телефон. Жаль, он не водонепроницаем. Оказывается, его телефон был не единственным, что в ту ночь попортил дождь. Всего в нескольких километрах, на сцене во время университетского фестиваля, BTD заплатили за своё участие, дабы показать или дождь, или блеск. И даже если вода заливала публику и сцену, а их возможности были ограничены и танцевальная рутина оказалась далека от неподвижной, команда с чего-то решила, что выступить для них будет важно. Они и выступили. И это была катастрофа. И даже не из-за их шатких танцевальных движений или их нестабильного живого выступления, которое вышло в итоге. Дело даже не в том, что их в тот день одели в белое, и дождь намочил их костюмы, сделав те более прозрачными, чем предполагалось, или что их микрофоны перестали работать в середине выступления, выставляя на всеобщее обозрение зависимость вижуала от фанеры любому, у кого есть уши. Роковая ошибка была в том, что когда Чонгук шагнул влево, ему следовало сделать шаг вправо, из-за чего он налетел прямо на Чимина. А после, в последующей неудачной попытке поймать отчаянно размахивающего руками Чимина, он случайно толкнул его прямо через край сцены. И та самая, долбанная, уже получившая недавно травму нога Чимина зацепилась за напольную колонку и отправила его в полёт навстречу гравитации, прокрутившись под неестественным углом. А потом перепуганный Чонгук спрыгивает прямо вниз, чтобы помочь ему, пока остальные трое лишь смущённо смотрят на них, продолжая неловко танцевать под музыку и сбивчивый шёпот толпы, продолжавшийся, пока песня не закончилась, а они не покинули сцену. Как бы то ни было, вначале разразилась фанатская война недовольных соло-стэнов. Когда в интернете опубликовали пресс-релиз с печальным фактом, что Чимин не сможет выступать из-за своей травмы, нетерпеливые соло-стэны Чимина, уже разгневанные тем, что на выпуск новостей ушло целых шестьдесят минут, разъярились от того, что они интерпретировали, как «нечестную игру со стороны Чонгука». И то, что первоначально было истолковано в фандоме, как несчастный случай, медленно переросло в какую-то эхо-камеру, повествующую о зависти и саботаже озлобленного маннэ, пытающегося украсть центр внимания у невинной феи группы. В публичном форуме даже разыграли карту с «типичной местью айдола», которого Злодей BigCube всегда прикрывает и благоволяет ему (о чём свидетельствовал, как минимум, выбор его (по мнению Чимин-стэнов) совершенно несправедливо центром). Разумеется, фанаты Чонгука, возглавляемые Heart King, страстно с этим не соглашались. И то, что изначально было просто ничем не сдерживаемыми чувствами, касаемо неудачного падения, быстро обострилось и переросло в битву представителей двух давно враждующих сторон. Топливо для и между стэнов двух мемберов. Недовольные фанаты с растущей яростью перебрасывались взглядами, а хэштеги их, и вовсе, были настолько жгучи и ядовиты, что способны были затмить солнце. В то же время, фанкамы с падением Чимина и отчаянными попытками Чонгука спасти его начинают распространяться за пределы фандома. С большей симпатией, рассказ о скользкой сцене, вызвавшей столь досадную ситуацию, начинает передаваться от пользователя к пользователю в геометрической прогрессии, пока однажды это не взрывается миллионом просмотров. К BTD сразу же возрастает интерес, их акции расцветают, а симпатия их затапливает. Этот момент был практически рождён, чтобы стать эмоциональной порнографией всей хореографии. Ну ещё бы, разрушительная история серьёзного новичка и его трудолюбивого хёна, столкнувшихся на скользкой от дождя сцене. Противоречия из-за чрезмерной работы, детский труд, присущая натуре айдолов некоторая вредность и непоколебимость, фандом — в истории закручено всё. И это оказалась самая, что ни на есть, подходящая история для наблюдения за ней со своих диванов, испытывая при этом даже какие-то эмоции, может, даже слёзы с тихим: «Ах, я и правда это почувствовал», — выражая поддержку в гневных комментариях, статьях, хэштегах и ретвитах. И так гонка вооружений превратилась из истории простых ноу-неймов в достаточно предотвратимую трагедию десятилетия. И это оказалось спасением для BTD — чудом оказаться завирусившимися. Среди прочего, одна из их песен, псевдо-баллада под названием Teamwork Makes the Dream Work, вернулась в чарты (и осталась) в рамках кампании от фанатов — новых и старых, — чтобы, очевидно, передать послание Чимину и Чонгуку о том, что большинство их фанатов их обоих поддерживают. В результате, они оказались повторно приглашены на музыкальные шоу для выступления с их песней, а на прошлой неделе даже одержали победу, которую запечатлели в заключительном ролике, не забыв заснять и остальных трёх мемберов, которые лишь неловко хлопали и ошалело часто моргали; Чонгук стоял немного с краю. По его щекам текли слёзы, пока он наблюдал за падением ленточек и конфетти, осыпавшихся им на головы, и тогда Чимин подбежал к нему, также с блеском в глазах, и поймал в объятия, скрывая от камер и зрителей. И Тэхён очень хорошо помнит, где находился в тот момент: он сидел на кровати в своей полусобранной комнате и укладывал последний томик манхвы в коробку, помеченную для отправки в Тэгу через несколько дней. — Как что ощущается? — Юнги появляется в дверях и, прислонившись к косяку, кивает в сторону экрана. — Как гордость, полагаю? Хоть один из нас сделал это, — Тэхён достаёт скотч и агрессивно отрывает кусок зубами. Юнги поднимает бровь, очевидно, неубеждённый. — Честно говоря, я чувствую себя по-настоящему счастливым за него, — снова пытается Тэхён, стараясь придать тону больше искренности. Возможно, это правда, но с тяжёлым сердцем трудно что-либо чувствовать. — Ты не выглядишь так, будто счастлив. — Я имею в виду, — говорит Тэхён, обводя комнату взглядом, и горько смеётся. — У меня сейчас дохрена и больше тараканов, но да, я могу пообещать тебе, что буду. — Хорошо, — Юнги изгибает брови. — Ты же знаешь, что можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, верно? Тебе не нужно уезжать. — Спасибо, — Тэхён берёт коробку в руки и поднимается с кровати. — Но, думаю, все признаки указывают на то, что я, и правда, не предназначен для этого. — И ты просто уезжаешь. Тэхён чувствует пульсацию в висках и делает паузу. — Я думаю, что лучше всего это описать как переоценкой моих вариантов. — Но это то, что ты делаешь — уезжаешь и сбегаешь. — Ну, я пытался с одиннадцати лет, и нигде не вышло, — Тэхён бросает коробку на пол. — И дело не только в BigCube, я обращался и в другие агентства, но я продолжаю получать одно и то же сообщение, где говорится, что я почти достаточно хорош, но не совсем. — А я думаю, что с 2HOM ты доказал, что ты лучше, чем достаточно. — Спасибо, — смеётся Тэхён, открывая другую коробку. — Но высшее руководство так не считает. — Нахуй высшее руководство. Это всё равно всё субъективно. — Даже если я согласен, — Тэхён прикусывает губу, — когда ты находишься на другой стороне, то ничего не можешь с этим поделать. — Наверное, — Юнги скрещивает ноги и смотрит, как Тэхён начинает собирать с полок свои фигурки. — Так, что ты хочешь? — оборачивается и спрашивает Тэхён после добрых пяти минут молчания. — Пришёл, только чтобы посмотреть на меня? — Как бы волнительно это ни было, — фыркает Юнги, — нет. У меня есть новости. — Какие новости? — Репак BTD расширяется. Это будет полноценный альбом с тринадцатью новыми песнями, — Юнги смотрит на Тэхёна. И Тэхён чувствует то болезненное ощущение, как его надежды растут, туман в сердце мазохистски проясняется, и он лишь недоверчиво моргает. — И? — Есть средства для работы с большим количеством продюсеров. — И? — Мы постараемся, чтобы ты был в их числе, — говорит Юнги, вытаскивая свой телефон. — Так что, если ты готов задержаться ещё на две недели, это было бы здорово. — Но у меня билет на поезд без возможности возврата. — Прими эту потерю. — Моя мама ждёт меня дома. — Скажи ей подождать. — Мне нужно начать учиться CSAT. — Почему ты не можешь сделать это здесь? — Здесь слишком холодно, — начинает оправдываться Тэхён. — Я не хочу больше оставаться в Сеуле. Ненавижу это в этом городе. И я хочу увидеть мою собаку. Не знаю, я просто не хочу снова возлагать надежды. Я устал от шансов без результатов. — Купи куртку? — Юнги пожимает плечами. — Хватит это ненавидеть? Пообщайся с собакой по фейстайму? Не слишком ли велики твои надежды? Хрен знает. Если ты реально не хочешь этого, то мы не будем настаивать. Проще, если мы этого не сделаем. Намджун, правда, собирается начать собрание по этому поводу, так что, — говорит Юнги и щёлкает что-то на экране своего телефона, а после чего подносит его к уху. — Позволь я позвоню ему прямо сейчас и остановлю… — Нет… — вырывается изо рта, прежде чем он даже успевает это сообразить; его рука вытянута вперёд, а глаза широко распахнуты. Юнги опускает телефон, и на его лице застывает понимающая ухмылка. Тэхён поправляет верх и нервно кашляет. — В смысле, делай, что хочешь. — Хорошо, — Юнги изгибает бровь и отталкивается от дверного проёма. — Я собираюсь присоединиться к Намджуну и буду несколько часов на совещании, но когда я вернусь, — он обводит пальцем комнату, — всему стоит оказаться на своих местах.

***

Игра в ожидание — худшая игра. Та настороженность и бдительность, пробудившиеся в ту секунду, когда Юнги вновь зажёг пламя под его задом, превращают для Тэхёна каждый звонок и каждую вибрацию телефона, каждое электронное письмо в едва не останавливающее сердце событие. Это та часть, которую он ненавидит больше всего — сидеть в чистилище и чего-то ждать. Никаких гарантий, никаких крайних сроков, лишь обновления от Намджуна, у которого нет ничего нового, чем он мог бы с ним поделиться по возвращению с собраний. Каждый раз, когда Намджун входит в двери их общей студии, он качает головой едва ли не в поражении. По мере того, как проходят дни и, в конце концов, недели, оптимизм начинает угасать, и постепенно вкладки браузера, в которых раньше были окна с музыкальными блогами и графиками, превращаются в билеты на поезд и занятия в Тэгу. Может, идёт уже третья неделя, как он готов объявить Юнги о своём отъезде, изо всех сил стараясь достойно выразить это в сообщении, когда в дверь раздаётся тихий стук. Тэхён смотрит вверх, встречаясь глазами с Намджуном, на чьём лице сияет широченная улыбка, а в руках легко примостился ноутбук. — Приветули, — Намджун поднимает руку, небрежно скрючивая пару пальцев в приветствии. — Что такое? — Тэхён садится чуть прямее. — Есть время? — Ничего, кроме, — почёсывает он голову. — Что случилось? — Секундочку, эй, — произносит Намджун, высунув голову обратно в коридор. — Ты хотел войти? — слышится неразборчивый ответ, и Намджун неловко замирает на какое-то время, небрежно опираясь о дверной косяк. — Ты уверен? ...ну, ладно. Я закрою дверь тогда. Возвращаясь вниманием к Тэхёну, Намджун начинает: — Мы... — он бросает взгляд в сторону двери и в нерешительности замирает, — ...Мы включили тебя в альбом. — Вы, ребята... что? — хрипит Тэхён не в состоянии поверить в то, что услышал. — Мы включили тебя в альбом, — повторяет Намджун, на этот раз более уверенно. Улыбка возвращается на его лицо, и он по-дружески ударяет Тэхёна по спине: — И не куда-то там. На заглавный трек. Мои поздравления. Он хочет поблагодарить его или сказать что-нибудь классное, вроде: «Давай сделаем это», или «Спасибо, мужик», или «Бля, да!», но слова застревают у него в горле, и Намджун едва успевает поймать его, прежде чем Тэхён падает коленями на пол, прижав ладони к лицу, когда тяжесть и апатия, которые он копил большую часть года, смываются, а сам он падает на плечо Намджуна и заходится в неконтролируемых рыданиях. И когда Намджун поглаживает его по спине, а он вытирает глаза о его хлопковую рубашку, он не слышит тихого шороха того, кто на мгновение появляется в дверях и так же тихо уходит.

***

[ перемотка — 8 лет спустя ]

Завируситься оказывается довольно неплохо. Движимая загруженным в сеть выступлением и последующими отрывками GIF-файлов (всё более низкого качества) его слезливых последних нот, песня Тэхёна взлетает на вершину чартов за одну ночь, и в течение следующего месяца песня и его профиль набирают довольно большой скачок фалловеров. В результате же он может видеть, как его довольно скудный рекламный график расцветает от нескольких выступлений в кафе до последовательного расписания музыкальных шоу в паре с мероприятием для встречи с фанатами. Его фандом взрывается. Обнаружив, что его продюсерский послужной список не только длинный, но и впечатляющий, люди начинают приветствовать его, как спящего «Короля» и «Легенду», разводя вокруг его фигуры ажиотаж и воспевая госпелы о рождении новой звезды. Довольно скоро, стадным эффектом, прибывает толпа, битком набиваясь к нему в поклонники от засухи в сфере «талантов». Она вызвана барабанным боем его успеха и развязывается массовым уходом поп-любителей в земли обетованные, в которых они в последствии превозносят его в Следующую Новую Звезду и начинают сплочаться за него, как за последнюю мессию настоящей стервозной музыки. И, как и многие из его завирусившихся предшественников, его окрещают несколькими прозвищами. То, что набирает наибольшую популярность, — это «Плачущий ангел» (Crying Angel), потому что многие люди, очевидно, думают, что всё это выглядело убедительно, буквально «небесно» (и он, ну, плакал, когда это случилось). Этим можно быть вполне довольным, и даже если звучит оно скорее как имя какого-то грустного стриптизёра или название ржавой яхты — а не прозвище восходящего R&B-исполнителя, — на самом деле оно неплохое, правда, ведь могло быть и хуже. Вероятно, самое лучшее, что вышло из всего этого, — то, что Намджун лично пригласил его принять участие в своей нашумевшей песне года — ежегодном веселом проекте в формате «типа-DJ-Khaled-трек», в котором он решил раскрутить все возможные наркоманские музыкальные тропы и разбил пять своих самых модных друзей из музыкальной индустрии по разным функциям, и всё это, в принципе, лишь потому, что Намджун, ну, мог себе это позволить. И поэтому наряду с Юнги, Хосоком и Чимином (и какими-то неописуемыми звуковыми сэмплами от Джина), Тэхён собрался и выдал что-то наподобие: «йе-а, глоточек-круточек, мы здесь, чтобы веселиться» — исполненное примерно тремя разными стилями, но с одинаковой по значению лирикой. Он не слышит трек до самой публикации, но, как и всё, что делает Намджун, это выходит заедающая конфетка. Единственным сюрпризом становится ранее неизвестный ему пятый голос — Чонгука голос. Из всех людей, которые оказываются вплетены в припев и звучат хором, Тэхён слышит и различает его голос ярче остальных и услышал бы и за сотни километров. И пока одна часть Тэхёна чувствует, что он вроде как не может больше слушать эту песню, не чувствуя себя при этом немного кошмарно, другая часть Тэхёна признает, что Чонгук улучшился примерно вдвое с Remember Me, и звучит смехотворно, смехотворно прекрасно. Само собой разумеется, что песня, как нельзя лучше именуемая в явном поклоне её музы «Мы — лучшие» (We the Best), становится хитом. Это мгновенный номер один, с чем пластинки разлетаются направо и налево; трек звучит в каждом магазине, где трубит через колонки, его подхватывают ряд рекламных роликов, и его включают в каждую дораму, на сценах, где герои изъявляют желание повеселиться или громко выражают насколько они хороши (или, как минимум, этого вполне достаточно, чтобы дать необходимый кивок трендам поп-культуры). Каких-либо реальных планов по продвижению у них так-то и не было, и из-за того, что у каждого были свои графики — появление на музыкальных шоу казалось невозможным, но агент Намджуна выбивает место на Sketchbook — музыкальной программе, сочетающей в себе ток-шоу и шоу в формате живой музыки, где гости, как правило, — неожиданность, так что довольно скоро Тэхён оказывается за кулисами, где просто прохлаждается в своём сценическом костюме и наблюдает за другими, дабы скоротать время. Все заняты своими ритуалами перед выступлением: Намджун в углу, склонившись над телефоном, репетирует свои партии, Юнги свернулся калачиком на диване, а Хосок оживленно болтает с Чимином и Джином (которым недавно заинтересовались нетизены, как Горячим Менеджером, ставшим некоторым мемом, а в последствии выступившем, как неожиданное камео, получив эпизодическую роль). И каждый из них выдерживает бурю стилистов, которые порхают вокруг, как бабочки, и исправляют их макияж и причёску. Разумеется, Тэхён понимает, что одного парня не достаёт — самого большого имени в их списке участвующих в записи, — и что нервирует, так это абсолютная неинформированность, придёт ли Чонгук вообще. Он знает, что это только его проблема, и он легко может спросить об этом кого угодно, но в незнании присутствует толика блаженства (даже если его беспокойство с каждым мгновением только нарастает). У него остаётся минут пятнадцать, и, не в силах выносить растущее предвкушение, он выходит из зелёной комнаты, чтобы посидеть в коридоре и подышать свежим воздухом. Он находит скамейку в нескольких шагах от себя, плюхается на неё и утыкается лицом в телефон, просматривая коллекции различных дизайнерских брендов с Недели Моды, пока разговор из зала ожидания не привлекает его внимание. — …типа того, — Первый Голос делает паузу. — Я, блять, так ненавижу его. — Кого? — Второй Голос звучит удивлённо. — Чонгука? — ...да. Тэхён поднимает глаза и мгновенно находит источник: сидящие спиной к нему две девушки из зала ожидания напротив. Дверь открыта ровно настолько, чтобы он мог видеть в зеркале их лица — две относительно безымянные айдолы-девушки из такой же относительно безымянной группы. Он знаком только с одной из них — «Вторым Голосом» или «Трагически Проигнорированной», — талантливым вокальным центром, которая крайне недооценена и, кажется, просто не сумела раскрутить свой огромный потенциал. Первый Голос, с другой стороны, находится настолько ниже радара Тэхёна с точки зрения знания всех айдолов, что он даже не удосуживается вспомнить её имя. И говорит она так оживлённо, дико жестикулируя своими руками, что гигантский бант, закреплённый в её волосах, трясётся, а она всё жалуется, да настолько громко, что Тэхён может слышать её даже через наушники, прежде чем он убавляет громкость. Трагически Проигнорированная смеётся, скептически вскидывая брови: — Правда? Я слышала, он очень милый. От друга моего друга, так что не цитируй меня, я видела его лишь на расстоянии. — Ну, это ложь. На самом деле, он тот ещё кусок дерьма. И странный, как пиздец. — Вау, да что он тебе сделал? — Да не мне, — Первый Голос отмахивается. — А ей. — Ох. Эм. Окей, что он сделал «ей»? — Он... подожди-ка… ты вообще в курсе, как они расстались? — Нет? — Трагически Проигнорированная моргает. — Как? — О господь, блять, боже, не говори никому, что я тебе рассказала, — Первый Голос одним лёгким движением откидывает волосы. — Итак, прошло несколько месяцев после того дерьма с Диспатчем, и всё успокоилось. Вроде как. Она была ещё немного в шоке после той реакции, которую вызвала та новость, и она как бы и не права, всё такое, но она предполагала, что всё это сделает их отношения, знаешь, как бы крепче или что-то в этом роде. Но она ошибалась. — О чём ты? — Он начал... ух, — Первый Голос хмурится и закатывает глаза. — Как же это сказать? — Он типа начал быть груб с ней? — Не, на самом деле он был очень милым, — Первый Голос качает головой, а затем ворчит: — Она не переставала писать мне об этом. Холил её, бля, и лелеял, подарки отправлял почти каждый день, вся такая херня. Ох, и да, на месяц их отношений он пригласил её в тот парк, памятный, посадил на ту же скамейку, где предложил встречаться, воссоздал момент. — Ух ты, прямо под открытым небом? — Ага. — Чёрт, он звучит как парень без уёбищности. Что за парк? Там была супер толпа или… — Знаешь тот знаменитый парк на реке Хан с красивыми деревьями, который есть во всех списках «лучших мест для свиданий»? Да, тот самый, она ещё сказала, что это было похоже на сказку. Отвратительно, на самом деле. — Да, — Трагически Проигнорированная тяжело вздыхает. — Хотя, если честно, это звучит очень мило. Если бы... Минхо сделал что-то подобное... — Тьфу, ты и Минхо, просто дай ему намёк. Но вернёмся к истории, там действительно картина та ещё, — Первый Голос взмахивает руками. — Итак, через четыре месяца она просыпается однажды утром, а он что-то слушает, — она делает паузу для эффекта. — О-окей? — не понимает Трагически Проигнорированная. — Разве это не странно? — спрашивает Первый Голос, барабаня пальцами в нетерпении. — Странно? — Ой, подожди, извини, я упустила детали. Пять утра, он сидит, сгорбившись, в наушниках и… спит. — А? — Да, именно так, в какой-то момент ночью он просто проснулся и сел слушать музыку… — Ну, он певец, так что, если честно, это не… — Ой, подожди, подожди, — Первый Голос зажимает её нос и вскидывает руку, сверкая на свету ногтями. — Одну и ту же долбаную песню на репите. — Хорошо, это немного странно. — Даже не распространённую песню. Лишь черновой вариант. — Черновой вариант? — Да, только черновик, незавершённый проект. Его недавно выпустили, кстати, трек называется... Talking to... to... чёрт, не могу вспомнить. Что-то сложное, по-видимому. Но ладно, не в этом соль. Он как будто спит, слушая этот трек снова и снова, бог знает сколько вообще, она крадёт у него один наушник и начинает слушать, — вроде ничего такого, — но потом она замечает, что он как-то хмурится во сне и бормочет какую-то чушь вперемежку с именем его… — Подожди, нет... — Трагически Проигнорированная ахает. — Его бывшего? — Именно, — Первый Голос щёлкает пальцами. — И вдруг он, ну, начинает плакать. — Прямо плакать-плакать? — Окей, не прямо плакать, а так, чутка слезу пустил, но всё равно. Её это так шокировало, что она прям разволновалась и, разумеется, разбудила его. А он открывает глаза и тупо уставляется на неё. В каком-то замешательстве. Даже словно с разочарованием… — Ауч. — Да, я знаю. Прикинь, а? Она реально не знает, что делать, поэтому она, типа, пытается ему глаза вытереть, и первым, что он произносит, становится: «Прости». Не «спасибо», а «прости». И она типа: «Что?». А потом он такой: «Я не был с тобой честен», — и снова засыпает. — О мой бог, — Трагически Проигнорированная прикрывает ладошкой рот. — Мне так плохо за неё. — Наутро он ничего не помнил, так что она подумала, что у него просто был кошмар. Но потом всё начало портиться: он не отвечал ей сразу же на сообщения, перестал уделять ей внимание, а затем, спустя неделю, просто взял и бросил её. Она сказала, что даже какого-то предупреждения не было, он сделал это тупо в машине, когда высаживал её. Он всё время смотрел в свой телефон, пока они были на ужине, мало говорил, а потом, за секунду до того, как она вышла из машины, он взглянул ей в глаза впервые за вечер и такой: «Я не заслуживаю тебя». А она такая: «Чё?». А он такой: «Мне очень жаль». — Нет. Опять? — Да, а потом он говорит: «Серьёзно, дело не в тебе, а во мне, но думаю, мы должны расстаться», — драматично повествует Первый Голос. — Она сказала, что какое-то время ничего не могла ему ответить, но потом, наконец, спросила его, почему, но он ничего не сказал, и тогда она спросила, потому ли это, что он все еще любит своего бывшего… — Охренеть, вот это у неё яйца. А он что? — Он сказал: «Нет», — но она сказала, что он не мог смотреть ей в глаза. Поэтому она не выдержала и убежала, а он её по плечу похлопал, прикинь. Она сказала, что чувствовала себя идиоткой, потому что была единственной, кто плачет. — На её месте я бы тоже плакала. Разве она не была в него влюблена? — Да, — Первый Голос внезапно понижает тон, и Тэхён напрягает слух. — Особенно потому, что он был у неё первым... — Во всём? — Трагически Проигнорированная выглядит потрясённой. — Типа, вообще во всём? Первый Голос энергично кивает. — Но ей же лет двадцать? — она качает головой. — Это не может быть правдой, разве они не начали встречаться только в этом году? — Нет. Оказывается, у них есть какая-то история. Ну, это больше похоже на то, что у неё есть история, когда он никогда её и не замечал, вроде. — О боже, — Трагически Проигнорированная ахает. — Я и понятия не имела. — Да, она очень спокойна по этому поводу, — Первый Голос закрывает глаза. — Но они познакомились ещё, когда были трейни, а она была в BigCube, прежде чем перешла в другое агентство. Они оба пришли примерно в одно и то же время, оба были в начале застенчивы и ладили из-за их взаимного тихушничества. Затем однажды, случайно, почти за одну ночь он становится очень разговорчивым и уверенным в себе. Она посчитала его таким классным, и именно из-за этого и, цитирую, влюбилась. — Хм. Я бы сказала, что это мило, если бы не знала, чем всё это закончится. — Да. А чтобы сделать ещё хуже, Чонгук, казалось, всегда был занят кем-то другим. Внутри компании. — Ох, не-е-ет, любовный треугольник? — Да, но она сказала, что Чонгук продолжал быть очень мил. И это отстой, потому что он был очень мил с ней во время тренировок и когда они общались, но ровно в минуту, когда на горизонте показывался другой парень, он прекращал игру. Как бы, он не был груб, но он бы бросил всё и пошёл к нему, не задумываясь. Знаешь же, что с ним у неё был первый поцелуй? — Только потому, что ты об этом упомянула. — Ой, у-у-упс, да, я забыла. Как бы там ни было, это случилось на той вечеринке у него дома, ага, незадолго до его дебюта. Всё шло очень хорошо, она разговаривала с ним всю ночь, типа, без остановки несколько часов подряд, и даже, наконец, выбила у него его номер, а затем, во время игры в «Правда или Действие», она осмелилась поцеловать его. — Ох, нет. — Итак, её сердце бешено колотится, они целуются, и это словно лучший момент в её жизни, потому что он улыбается ей прежде, чем это произойдёт, это мило, и Чонгук закрывает глаза, все ликуют, поскольку знают, что она влюблена в него больше всех, а она счастлива так сильно, что, кажется, может умереть. Она мне сказала, что это был буквально лучший момент в её жизни, пока… не раздался звонок в дверь. И вдруг волосы на шее Тэхёна встают дыбом, потому что что-то в этой истории кажется чертовски знакомым. — И вот, Чонгук встаёт, чтобы открыть дверь, — продолжает Первый Голос. — А там парень. — Не-е-ет, — Трагически Проигнорированная стонет. — Почему он вообще пришёл? — Кто знает? Она точно не знала, но Чонгук исчезает с ним в своей комнате до конца ночи, а когда она находит их, Чонгук просто сидит и в темноте наблюдает за тем парнем, пока тот лежит без сознания. — Ну, может, он был хорошим другом… — Парень просто спал, ничего критического. — Откуда ты знаешь? — Она сказала. — Хм, — девушка кривится. — Окей. Я имею в виду, если честно, то это показывает его как хорошего парня… — Согласна, конечно. Но для неё? Это как, о боже, как если бы ты была на вечеринке, и всё такое... И вдруг появляется Чеён, и Минхо исчезает вместе с ней… — Заткнись, — судя по звуку, она ударяет другую по руке. — Я... поняла. Наверное, я понимаю. Всё равно чувствую себя за неё плохо. — Я тоже. Она, честно, должна была бросить его ещё тогда, потому что кому нужен парень, у которого уже явно есть номер один? Но она просто сдала ему в аренду часть своего сердца на-бля-всегда. Она была на седьмом небе от счастья, когда он, наконец, пригласил её на свидание в начале этого года. И совершенно раздавлена, когда он, в итоге, разорвал всё. — Дерьмо. Вау. Я понятия не имела, что всё это происходит. Не могу поверить, что она рассказала тебе всё это, она ведь обычно очень скрытная, верно? — Ага, — и вдруг Первый голос бормочет: — Пожалуйста, никому больше не говори. Я просто доверяю тебе, и мне нужно было рассказать, чтобы ты сняла эту тяжесть с меня, потому что я так чувствую... ох, это всё, — Первый Голос стонет. — Но она в большинстве своём доверяла только мне. — Подожди, ты что, единственная, кто в курсе? — Трагически Проигнорированная чуть отстраняется. Первый Голос кивает. — Ух ты, — девушка откидывает чёлку с глаз. — Если честно... исходя из всего этого, кажется, что у тебя есть шанс. — На что? — А ты как думаешь~? — Трагически Проигнорированная ухмыляется и толкает Первый Голос локтём. — Я же знаю, как ты к ней относишься. Поэтому-то ты так на него злишься? Потому что, честно говоря, не похоже, что он относился к ней плохо. Просто она ему не очень нравилась. — Заткнись, — Первый Голос краснеет. — Он всё ещё засранец. — Я чувствую, что ты просто пристрастна. Рискнёшь? Похоже, есть такая возможность. — Нет, — Первый Голос закрывает руками лицо. — Сейчас действительно неподходящее время, она всё ещё переживает разрыв. И я не хочу быть заменой. Если это случится, я хочу, чтобы это случилось, потому что она видит меня такой, какая я есть, понимаешь, о чём я? — Да, я, наверное, согласна с тобой. — Чувствую себя ужасным человеком, — она закрывает лицо руками, отчего её голос через пальцы становится приглушённым. — Потому что она пострадала. И... Я не думала, что он ей подходит, и, надо отдать ему должное, думаю, он тоже это понимал. И я знаю, что из-за того, что она так сильно гналась за ним, она превратила его в сказочного принца и упустила из виду тот факт, что он никогда не был так увлечён, как она. Но считать её заменой — нет. Заменой. Блять, да она такая охуенная, что должна быть первым номером для каждого. И поэтому, когда они расстались, и она сказала мне… Я была, блять, счастлива. Типа, я знаю, что мне не следовало бы… — Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — Трагически Проигнорированная кладёт руку ей на плечо. — В целом ситуация хреновая. — Да. А знаешь, что ещё хреново? Велика вероятность, что сегодня они оба будут здесь, потому что оба участвуют в песне АрЭма. И хоть я и хочу ударить Чонгука по лицу, если он появится, я всё равно должна притворяться, что ни о чём не знаю. Так что мне придётся довольствоваться лишь наблюдением за его страданиями, потому что бывший его тоже здесь. — Подожди, что? — Трагически Проигнорированная наклоняется вперёд. — Подожди, о боже... ты знаешь, кто его бывший? — Хм, — она хмурит брови. — Это... Он тоже участвовал в новой песне АрЭма, хотя я никогда раньше о нём не слышала. Его имя… — Тэхён? — вдруг раздаётся из коридора крик Чимина, высунувшего голову из приоткрытой двери. Первый Голос тут же резко оборачивается, широко раскрыв глаза, и весь её вид приобретает вид застывшего в свете фар оленя, когда взгляд её замирает на его фигуре. — Да? — он встаёт, отряхивая штаны, и вскидывает бровь в направлении Первого Голоса, видя, как она готова взорваться. Трагически Проигнорированная это замечает и вдруг тоже оборачивается, выпучив глаза и тыча локтем в рёбра другой, как только узнаёт, кто это. — Мы выходим через пять минут, — кивком головы сообщает Чимин. — Возвращайся и приготовься. — Хорошо, — Тэхён кивает и отворачивается. Чимин придерживает для него дверь, когда он возвращается, и все там (кроме одного) уже одетые и готовые к выходу: их микрофоны закреплены в штанах, а на ушах болтаются гарнитуры. Витает что-то наподобие приглушённой нервозности, смешанной с небольшим волнением, когда их загоняют за кулисы, а голос ведущего, Ю Хичуля, с его вступительной речью промежутками прерывается, когда Тэхён, как обычно, пытается успеть подготовится к выходу в последнюю минуту. — Готов? — спрашивает Хосок с усмешкой на лице и хлопает Тэхёна по спине. — Настолько, насколько это вообще возможно, — нервно усмехается он, глядя, как Намджун вдруг выбегает на сцену, а толпа удивлённо вскрикивает. — Ты будешь великолепен там, — и заливается смехом, когда Джин выбегает на сцену. Затем он тоже выходит, следуя за Юнги, а Чимин, ухмыляясь, идёт за ним по пятам. А потом Тэхён делает глубокий вдох, настраивает микрофон и выходит следом за ними. Толпа взрывается дикими криками, когда он появляется в поле зрения и выдаёт свою партию, а после мчится к краю и хлопает столько пятюней, сколько только может. Довольно скоро его роль заканчивается, и он просто возится на сцене, прыгая на спину Чимина, взъерошивая волосы Юнги, кланяясь перед Юнги в извинении, с вызовом ухмыляясь позади Хосока. И вот. В один момент он отлично проводит время, танцуя перед фанатами, собираясь протянуть руку и ткнуть Намджуну пальцем в щёку, а в следующий уже чувствует неслабый удар в плечо, от которого, оглушившись, падает на землю, ударяясь об пол довольно болезненным образом. И к тому времени, когда он встаёт и приходит в себя, он уже понимает, что на сцене стоит седьмой человек. И это вызывает намёк на небольшой сердечный приступ. Потому что на сцене стоит Чонгук, — его человек, — человек во всей своей сценической славе, поющий от всего сердца, присев перед сходящей с ума толпой. Он снова встаёт и начинает выкрикивать подзадоривающие бэки, в то время как Юнги выплёвывает ещё один куплет. Он явно проводит лучшее время в своей жизни, раззадоривая толпу, дурачась и напевая рандомные части песни, пока подпрыгивает близко к краю сцены, даже ни разу не взглянув в сторону Тэхёна. Это даже не имеет особого значения, потому что Тэхён словно забывает, что он — часть шоу, — и просто смотрит, как загипнотизированный, как Чонгук всего-то делает своё дело, и чувствует при этом слишком много для своего сморщенного сердца, чтобы справиться. Его чувства и разум перегружаются, брови в замешательстве хмурятся, а странная ухмылка грозит зацепить уголки его губ. В груди бешено колотится сердце. А затем, так же быстро, как Чонгук появился, он и исчезает, проскальзывая к задней части сцены, а после сворачивая налево и растворяясь в темноте.

***

— Ты был великолепен, — выдаёт Чимин, перехватывая Тэхёна и загоняя в тупик, как только они выходят со сцены. Намджун ещё там, разговаривает с Ю Хичулем, и пока остальные пьют воду и мельтешат вперемешку с персоналом, его голос сливается со смехом толпы, гремящим над микрофонами на заднем плане. — Нет, ты был лучше, — говорит Тэхён, обводя взглядом комнату, совершенно не высматривая определённого парня. Жаль, что Чимин всё равно это замечает. — Его здесь нет. — Кого нет? Чимин бросает на него взгляд. — Кого? — Я не понимаю, о чём ты, — разыгрывает он скромность, а потом вдруг вспоминает: — А ещё я принёс футболку, ты забыл на днях забрать её. Не мог бы ты её сегодня вернуть? — Чонгука? Ты принёс её сюда? — Да, мы не увидимся ещё неделю, поскольку я уеду в тур на школьный фестиваль. — Оу, наверное, — Чимин моргает, а затем вздыхает. — Но, да, конечно, ты выполнил свою часть сделки. — Славно, — Тэхён выскальзывает из-под руки Чимина и убегает дальше по коридору. — Спасибо. Я вернусь через минуту. В коридорах довольно тихо, если не считать нескольких сотрудников, которым он кланяется по пути в гримёрку, быстро проходя мимо открытых дверей и лифтовой зоны, пока не делает поворот и не замирает, как вкопанный. Потому что виднеющаяся впереди опущенная голова — это точно один шаркающий с засунутыми в карман руками и натянутым на макушку капюшоном Чонгук. — Блять, — бормочет Тэхён себе под нос, сбавляя скорость и останавливаясь, когда начинает тащиться за Чонгуком. Ну, не совсем следом за Чонгуком, он просто направляется к своей цели, а Чонгук, по какой-то причине, тоже, кажется, идёт в том направлении. Это… Это в принципе неловко — застрять позади человека, идущего со скоростью черепахи, — но что более неловко, так это дверь, в которую он пытался попасть, а она всего в десяти шагах от того места, где идёт Чонгук; ну и что самое неловкое, так это что этот человек, идущий впереди, ну, именно Чонгук. Затем, вдруг, Чонгук останавливается посреди коридора и резко оборачивается, глядя прямо Тэхёну в глаза. — Зачем ты меня преследуешь? — спрашивает Чонгук, пристально оглядывая его с ног до головы. В его голосе нет злобы, но и нет настоящего вопроса, на самом деле нет ничего эмоционально значимого вообще, и если бы не тот факт, что они не разговаривали большую часть года, Тэхён немедленно воспринял бы это как шутку. Но да, вот в чём дело — это первый раз, когда Чонгук смотрит в его сторону, первый раз, когда Чонгук говорит ему хоть слово, первый раз, когда Чонгук стоит перед ним осязаемо, реально, а не будучи очередным сном. Так что Тэхён тупо моргает. — Эм, что? — Зачем ты меня преследуешь? — переспрашивает он. — Я... нет? — Тэхён чуть отклоняется и указывает дальше по коридору. — Я просто иду в гримёрку. Взгляд Чонгука прослеживает за пальцем Тэхёна, а через мгновение он вскидывает бровь. — Разумеется. — Я серьёзно, — прищуривается Тэхён, начиная раздражаться. — Я не преследую тебя, мы просто идём в одном направлении. — Верно, — Чонгук снова вскидывает бровь и возобновляет движение по коридору. И Тэхён знает, что ему правда не следует заглатывать наживку, но он вроде как ничего не может с этим поделать и топает за Чонгуком по пятам, настаивая: — Я серьёзно! Я просто иду в том же направлении. — Окей? — он смотрит только вперёд. — Разве я сказал, что ты не? — Нет, но... — Тэхён чуть не врезается в проходящую мимо ПА (Персонального ассистента), извиняясь перед ней, прежде чем снова подбежать к Чонгуку. — Я вижу, ты мне не веришь. — Хорошо, — Чонгук остаётся невозмутим. — Я тебе верю. — Я… — Так ты не мог бы перестать преследовать меня? — Твою мать, — недоверчиво смеётся Тэхён, вскидывая руки вверх. — Ты можешь хоть раз повести себя как взрослый? — Нет. — Я... — Тэхён подавляет свой внутренний крик. — В чём твоя грёбаная проблема? — Оу, — Чонгук закатывает глаза. — Опять поговорим об этом? — Мы будем продолжать этот разговор до тех пор, пока ты будешь продолжать… — Отлично, — Чонгук останавливается прямо перед дверью гримёрки с прикреплённым на ней поверх деревянной облицовки листом смятой бумаги с нацарапанным сценическим именем Намджуна. — Потому что ответ всё тот же. — Ты о чём? Чонгук смотрит на него с минуту, полуприкрыв глаза; его руки засунуты в карманы, а рот вытянут в прямую линию, пока он не заговаривает снова: — Моя проблема всё ещё ты. И всё, что может сделать обалдевший от такого Тэхёна, это лишь смотреть, как Чонгук проскакивает за дверь. Тэхён действительно пытается дать ему пространство. Неловко расхаживая взад и вперёд по коридору, время от времени проверяя телефон, он даёт Чонгуку целых десять минут, чтобы взять всё, что ему нужно, и уйти. И только после того, как он заглядывает в маленькое окошко и видит, что Чонгук просто сидит там, ссутулившись на диване и скрестив ноги, подпирая голову рукой, с вставленными в уши беспроводными наушниками, он, наконец, сдаётся и просто входит, не забыв раздражённо фыркнуть. Чонгук даже не поднимает на него глаз, когда открывается дверь, — его внимание полностью сосредоточено на телефоне, его глаза опущены, а большой палец периодически щёлкает что-то на экране, и Тэхён вздыхает, когда на цыпочках подходит к своей сумке и засовывает внутрь руку. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает вдруг Чонгук без эмоций и даже не взглянув на него. — Хм, — Тэхён замолкает, засунув руку в сумку. — Кое-что забираю. Я тебя не преследую, честно. — Верно, — говорит Чонгук, поднимая голову ровно настолько, чтобы одарить Тэхёна равнодушным взглядом. Это, мягко говоря, неловко — Тэхён роется в своей сумке, периодически проводя пальцами по футболке, которую «пытается» найти, надеясь, что Чонгук уйдет или, по крайней мере, отвернётся, чтобы Тэхён мог вытащить футболку (так, чтобы Чонгук этого не увидел) и, наконец, отдать её, выкинув из жизни. — Тебе чем-то помочь? — спрашивает Тэхён минут через пять. — Ага, — не сбиваясь с печатания чего-то в телефоне, подхватывает Чонгук. — Ты уже пять минут ощупываешь свою сумку. Зачем? И почти вся доброжелательность тает в одно мгновение, и Тэхёну требуется вся его выдержка, чтобы не шваркнуть рукой по полу, и поэтому, вместо этого, он яростно направляет свой гнев в чат.

Чимин

Где ты блять —

— Хорошо провожу время

А физически —

— Не там, где ты

Чимин —

— Что?

Мне нужно отдать тебе эту футболку — Пожалуйста, вернись в гримёрку —

— Неа — Просто отдай ему в руки — Он же там, я прав?

Подожди-ка — Откуда ты знаешь —

— У меня есть свои источники лол — [изображение прилагается]

Это что — Я — Погоди бля — Это я прямо сейчас — Погоди блять что за херня — Как ты сделал её — Ты внутри ?? — Блять???? —

— Я её не делал — Потому что меня там нет — Но как бы там ни было да — Ты, блять, придурок — Он, блять, придурок — Вы оба, блять, придурки — Идеальная пара — Но я устал от этого — Пожалуйста, вы оба — Разберитесь в своих тараканах и типа — Решите уже на этот раз свои проблемы, ха-ха

Чимин — Лучше тебе блять прийти —

просмотрено

Чимин —

просмотрено

Чимин —

просмотрено

НЕНАВИЖУ ТЕБЯ —

— 👍 Вот так он и находит себя, неловко топающим в сторону Чонгука с зажатой за спиной футболкой в тщетной попытке придумать лучший способ, как вернуть эту футболку обратно и остаться при этом верным своим ценностям. Так он как-то и решает через долю секунды, бросая футболку на журнальный столик, о который опирается ногами равнодушный ко всему с виду Чонгук. Может, вся фишка в небрежности, способной, вроде как, подчеркнуть факт того, что Тэхёна, знаете ли, вообще это не волнует. То, что действительно происходит, технически является ошибкой. Поскольку Тэхёну не достаёт до столика пары метров как по горизонтали, так и по вертикали, футболка, вместо того, чтобы аккуратно приземлиться на столик, прилетает Чонгуку прямо в лицо. И в тот момент, когда одежда мягко соприкасается с кожей, очерчиваясь и драпируясь по его голове, превращая её в какое-то херовое подобие малютки-призрака, Тэхён понимает, что он скорее бля-парень, чем бой-парень, поскольку ноги уже несут его к двери. — Что за..? — Чонгук стягивает футболку с лица, сводя брови, и по спине Тэхёна пробегает холодок. В голове сию секундно завывает мантра «о блять». И Тэхён знает, что у него нет времени и есть только два пути. Или всё станет значительно хуже, или наоборот, и поверьте, Тэхён прекрасно понимает минусы и плюсы обоих вариантов. И также он очень хорошо понимает, что… подобное «увеличение масштабов» — это лишь реакция основных эмоций, потому что после того, как Чонгук выжал из него за весь день все соки, Тэхён не хотел бы ничего больше, чем получить в ответ какую-то твёрдую определённость. Но с другой стороны, ему двадцать пять лет, он лучше этого, и он знает, что ему нужно поступить по-взрослому, извиниться и... — В чём твоя проблема? — огрызается Чонгук. …разве Тэхён не упоминал, что он, блять, идёт ва-банк, удваивает ставки и обостряет эту тупую ситуацию до грёбаных небес, где ей самое место? Он почти, блять, готов махнуть на всё это рукой, да ёбушки-воро... — Чувак, — хмурится Чонгук, держа в руках футболку. — Серьёзно, что за хрень? — Ты оставил свою футболку у меня, так что я её возвращаю, — небрежно пожимает плечами Тэхён, намеренно не глядя на повернувшего к нему голову Чонгука. — Мог бы хоть спасибо сказать. Чонгук разворачивает футболку и окидывает её взглядом. На его лице вспыхивает какая-то неясная эмоция, когда он узнает принт с I♥LA, и в этот момент он поднимает глаза — намного более яркие, чем раньше. — Она твоя, — наконец говорит Чонгук, протягивая футболку. — Нет. — Твоя, это был грёбаный пода… а вообще, забудь. Как бы то ни было, не важно, это не моё, и мне она не нужна. Забирай обратно. — Она твоя. Смотри, у меня достаточно херни, от которой я уже должен избавиться, и не хочу, чтобы твоя хренова футболка добавлялась в эту кучу. Чонгук хмурится сильнее. — Так что просто выбрось её, если она тебе не нужна, — Тэхён каблуком проводит по полу и засовывает руки в карманы брюк. — Хорошо, — и Чонгук бросает её в Тэхёна. — Смешно. Тебе сколько, двенадцать? — Тэхён ловит её прежде, чем та до него долетает. — Ага, — Чонгук усмехается так, словно гордится тем, как ловко придумал её возвращение, и именно тогда Тэхён понимает, что уверенность — это и правда часть сражения. — Больше ни слова, — Тэхён бросает её обратно. Чонгук резко встаёт на ноги, глядя на него на уровне глаз, а после ударяет Тэхёна футболкой в грудь. И одновременно с этим происходят две вещи: Тэхён наклоняется вперёд, пытаясь не упасть на спину, а нога Чонгука случайно зацепляет журнальный столик. Как-то так они и падают: Чонгук на спину, чуть ударившись головой о пол, а Тэхён — заваливаясь прямо на него. Сжимая голову руками, Чонгук стонет и закрывает глаза. — Ты не мог бы с меня съебаться? — Я… — Тэхён пытается встать, но нога проскальзывает по упавшей футболке, так что в итоге он снова падает, ударяя Чонгука лбом по подбородку. — Блять, ау. Серьёзно, отваливай, — Чонгук поднимает руку, чтобы оттолкнуть его. — Мой день просто не мог быть ещё хуже. Я не высыпался дней пять, дома не был пять, я функционирую на полудохлом предохранителе, и последнее, что мне нужно, так это ты. Из всех людей, которых я вообще мог встретить… Возможно, во всём виновна подобная близость, но когда он замечает мешки у него под глазами, то, как дрожат его пальцы от истощения, как желтеет на плече синяк, вероятно, от очередной тренировки, весь гнев мгновенно испаряется, сменяясь обеспокоенностью и волнением. — У тебя всё нормально? — Тэхён осматривает синяк, в нерешительности потянувшись пальцами к его плечу. — Что? — он хмурится и отстраняет руку Тэхёна в сторону. — Да, я в порядке, просто отва... — Хм, — понимая, что это прекрасная возможность, он берёт Чонгука за руку. — Я уйду, но, для начала, могу я кое-что сказать? — Что? — спрашивает Чонгук. Его волосы за спиной растрепались по полу, а несколько прядей упали на лоб. С каждым взмахом ресниц, глядя на Тэхёна, его выражение лица суровеет, а брови с течением секунд хмурятся лишь сильнее. — Хм, — и великий монолог, который Тэхён прокручивал в голове с тех пор, как Чонгук врезался в него час назад, исчез из памяти без следа. — Я спросил, — повторяет Чонгук; в его тон начинает просачиваться раздражение, а глаза быстро опускаются на зажатую в пальцах Тэхёна свою толстовку. — Что? — Я-я, просто, эм, — Тэхёна начинает трясти. Всё совсем не так, как он ожидал. Не то чтобы он думал, что это будет походить на прогулку в парке или типа того, но он также и не ожидал, что его потянут к краю обрыва с виднеющимися внизу зазубринами скал. На шаг ближе с каждым миллиметром, на который опускаются уголки губ Чонгука. — Я просто... м, я... — Что ты хочешь? — лицо Чонгука искажается в раздражении. — Хм, — Тэхён ещё крепче сжимает ткань в руке. С этим ничего нельзя поделать? — Послушай, — раздосадовано вздыхает Чонгук, — если ты не собираешься говорить ничего важного, не мог бы ты слезть с меня и... — Прости меня, — внезапно выдаёт Тэхён, склонив голову. — Мне действительно очень жаль. Чонгук замолкает. — Знаю, что в данный момент всё будет звучать как оправдание, так что, правда, извини. За то, что было на Гавайях. Извини. За то, что было раньше. Прости. За то, что было потом. Прости меня. Это не оправдание, а объяснение, я испугался, сделал огромную ошибку и потерял тебя, — Тэхён склоняет голову ниже. — И я думал об этом в течение последних нескольких месяцев, и Чимину потребовалось вбить это в меня, чтобы я вообще осознал всё по-настоящему, но я, честно, сожалею об этом. Обо всём. Очень сильно. Чонгук закрывает ладонями глаза и лежит так, молча в душной тишине, а потом бормочет, качая головой. — Что ты хочешь этим сказать? — Извиниться, на-наверное? Он поджимает губы. — И, — продолжает Тэхён без какого-либо плана. — Я просто хотел сказать тебе, что ты... — Тэхён с каждым словом лишь больше теряет запал. Ведь что именно Чонгук? Всё? Чудо? Причина, по которой Тэхён сидит здесь, на Чонгуке, за кулисами, с контрактом и будущим? Как вообще собрать все слова в одну кучу и достойно выразить это парню, который всё больше бесится и в принципе выглядит так, будто нет ничего более желаннее для него, чем спихнуть Тэхёна с себя на пол? — Что? — вдруг срывается Чонгук, вскидывая руку так, словно готовится ударить его. — Эм, — Тэхён быстро открывает рот. — Ты, вероятно, самое большое, что случилось со мной? — ах, чёрт, это звучит так неискренне, но поскольку худшее он уже сделал, Тэхён продолжает болтать. — И хотя я знаю, что уже слишком поздно, я, я, эм, правда ничего не жду, говоря это тебе, просто... — просто что?! Ох, да. — Я просто очень хотел, чтобы ты знал это, ведь ты всегда был слишком хорош для меня, и я просто, я, раньше, когда мы... эм, я имею в виду, я никогда не говорил тебе… — Почему сейчас? — перебивает Чонгук тихим слабым голосом. — А? — Почему ты говоришь мне это сейчас? — Я... эм... — Тэхён опускает глаза и принимается изучать волокна на чужой одежде. — Юнги рассказал мне, как ты, только вернувшись к дебютному репаку, ты... да. Помог мне, — или нет, подождите-ка, это не совсем правильно. — Спас меня. Чонгук на мгновение замолкает, а после заговаривает снова: — Это в прошлом. Мы были другими. — И всё же, я не думаю, что ты знаешь, как много, или… что это на самом деле значит для меня… — Это единственная причина? — перебивает он. — Потому что если это единственная причина, то не… — Нет. Просто она дала мне повод доверять тебе. Другая часть уже это делала. Я в… — нет, слишком рано. — Когда я с тобой, я счастливее всего. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать это, но да. Я знаю, что этого слишком мало и уже слишком поздно, но я… я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Даже как друга. Даже как случайного знакомого. Правда. Я знаю, что ты, вероятно, не чувствуешь то же самое, это и правильно, но это… да, это просто то, что я чувствую, — Тэхён сжимает его толстовку в кулаке. — Я правда скучаю по тебе. — Срань господня, — Чонгук закрывает лицо ладонями и приглушённо бормочет: — Пиздец. Пошёл нахуй. Серьёзно. — Что? — Ебаный... ты и правда кусок дерьма. Вау, — резко вздыхает он. — Блять. Что я вообще должен тебе на это ответить? Я в долбанной растерянности, ты просто, ты, блять... Клянусь, нахрен… — Ох, — сердце Тэхёна падает. — М-м. — Я... не могу, — Чонгук сжимает кулаки. — Типа... ты такое... разочарование? Кажется, будто я никогда не смогу заполучить тебя, когда я этого хочу. Но, блять, двигаться дальше ты мне тоже не позволяешь. Всякий раз, когда я иду за тобой, ты ведёшь меня следом, пока не решаешь развернуться, наебать и свалить, а в ту миллисекунду, когда мне уже кажется, что я отпустил тебя, ты всегда, всегда, находишь способ вернуться в мою жизнь. Прямо как... блять, — Чонгук пытается перевернуться, но терпит неудачу — нижняя половина всё ещё прижата Тэхёном, — и голос его становится всё более и более приглушённым, когда он тянет воротник своей толстовки вверх, пока не закрывает глаза. — Пиздец. Мне нужно, чтобы ты хоть раз оставил меня в покое. Ты не можешь просто появляться в моей жизни, когда тебе удобно. И всё-таки снова и снова тебе это сходит с рук каким-то образом, и ты имеешь меня снова и снова... ты такой... ты чёртов мудак, знаешь это? — Хм, — Тэхён вздрагивает, а в его груди поселяется смирение. — Да, Чимин говорил мне. — Отлично. Потому что пошёл ты, — мямлит Чонгук. — Серьёзно, пошёл ты. — Прости, — Тэхён начинает ёрзать в попытке встать и часто хлопает ресницами. — Да, эм, извини. Я знал, что этого слишком мало и уже слишком поздно, но я просто, я просто ос-осознал некоторые вещи, и просто, эм, подумал, что ты должен знать, что я чувствую… — Типа, сейчас самое неподходящее время. Вообще самое неподходящее. Я так близок к тому, чтобы отпустить тебя, — Чонгук поджимает колени к груди. — Просто, блять... перестань давать мне надежду, это так… твою мать… Как вообще ты это проворачиваешь каждый грёбаный раз? Ты хоть понимаешь, как сильно ты меня в прошлый раз разъебал? Потому что это так. Как и много раз до этого. Дерьма ты кусок. — Прости, — Тэхён чувствует, как сожаление поднимается по его груди, превращаясь в давление, застревающее в глотке. — Я знаю, что сейчас это ничего не значит, но мне правда очень жаль. — Сколько уже прошло, полгода? — продолжает Чонгук, будто и не слышит его. — Я сейчас на полпути к тому, чтобы всё отстроить заново, пытаюсь забыть тебя навсегда и, может, вообще впервые осознаю, что боль, которую я испытываю каждый раз, когда снова влюбляюсь в тебя, на самом-то деле, того не стоит. Мы за несколько месяцев не сказали друг другу ни слова, что было здорово. Ты даже не потрудился посмотреть в мою сторону примерно с того дня, как покинул Гавайи, что тоже было здорово. Ты переключился на другого человека быстрее, чем я даже начал думать о том, чтобы избавиться от твоего номера, что было просто супер здорово. А потом, как будто вообще ничего не произошло, вот ты, ни с того ни с сего, решаешь появиться сегодня и говоришь мне именно то, что я хочу услышать, и просто, просто как я..? — Чонгук с содроганием выдыхает: — ...господи, блять, вот честно, искренне, что, блять, со мной не так. — А? — Тэхён в замешательстве давится смешком; его глаза становятся влажными. — Не парься об этом, я просто говорю, что долбаный придурок. Потому что, — Чонгук бормочет что-то неразборчивое, а после открывает лицо, показывая слегка расфокусированные и покрасневшие глаза, — …знаешь, ты и правда этого не заслуживаешь, и я чувствую, что никогда уже ничему не научусь, и, полагаю, это снова может закончиться очень плохо… в третий или четвёртый раз? — Ох, эм, — Тэхён садится немного прямее. — Так это значит... — Не заставляй меня пожалеть об этом, — Чонгук сжимает кулаки крепче. — Но... я... я... я готов дать тебе ещё один шанс. Просто, когда ты решишь снова сбежать, не мог бы ты предупредить заранее? Было бы чудно, спасибо, — Чонгук потирает нос. — И просто для справки, на одной ли мы странице в этот раз — что именно ты со мной хочешь? Мне нужно, чтобы ты сказал мне, потому что, да, на самом деле, если это снова будет какая-то дичь вроде той, что была… тогда я-я не смогу, правда, не смогу, — Чонгук издаёт приглушенный вздох. — Не когда это касается тебя. — Я хочу… — говорит Тэхён, пальцами проводя по ткани толстовки Чонгука, и чувствует, как сердце колотится, как бешеное, а голова начинает кружиться. — Я хочу снова быть с тобой. В этот раз по-настоящему. И вдруг, затаив дыхание, Чонгук тянет его на себя и целует. Его губы касаются с жаром и жадностью; глаза закрыты, а Тэхён, спустя мгновение нерешительности, отпускает себя тоже, соскальзывая ниже. Он чувствует себя так хорошо, так наэлектризовано, так тепло, так… И вдруг Чонгук отстраняется. — Ни на секунду не думай, — бормочет он, опуская глаза и вяло моргая, — что это означает, что я тебя окончательно простил. — Да, эм, — смущённо смеётся Тэхён. — Я догадывался. — Я заставлю тебя пахать ради этого, — бормочет Чонгук. — Даже не представляешь, насколько. — Если ты настаиваешь, — Тэхён вновь смотрит на его губы и немного наклоняется вниз. — Я серьёзно, — Чонгук тянет его назад и смотрит с абсолютным спокойствием. — Ты не можешь тупо бросить мне «прости» и делать что угодно, когда захочешь. — Знаю. Я не могу обещать, что буду всем, кем ты захочешь меня видеть, — Тэхён проводит рукой по волосам Чонгука. — Но я могу обещать, что на этот раз я здесь надолго. — Обещания дёшевы, — смотрит он на него. — Нужно будет доказать. — Как? — Начни со мной нормальные, грёбаные, отношения, — бормочет Чонгук. — Это всё, чего я хочу, ладно? Если мы на самом деле идём на это, то я хочу быть твоим по-настоящему. Скажем, держаться за руки, ужинать вместе, долго гулять по, чтоб его, пляжу, вся такая милая фигня, знаешь, романтичная фигня, всё, что угодно. Можем начать потихоньку, можем быстро, как угодно. Мне всё равно, сколько времени это займёт, я просто, блин, хочу этого. Мы начинаем с нуля. — Конечно. Я буду стараться изо всех сил. Начну с признания, — он душит смех и вытирает глаза. — Думаю, ты мне очень нравишься. — Ух ты, — Чонгук тянет его вниз для ещё одного поцелуя. — Какое прекрасное начало.

***

Запуск их отношений 2.0 технически начинается той ночью, когда Тэхён отправляет то, что, как он надеется, выглядит супер-повседневным смс, но на самом деле является частью литературного произведения, на создание которого Тэхён потратил минут, эдак, двадцать.

Fuckboy 6

Эй, хочешь приехать сегодня вечером? :) —

На самом деле, вышло искусство. Повседневное «эй», расслабленное «хочешь» с последующим «приехать сегодня вечером», сглаженные смайликом (о котором он сразу же жалеет, как о чём-то притянутом, буквально на вторую секунду после отправки). И что самое для него забавное, так это насколько дотошно он это выписывает, — особенно, когда значок, указывающий, что Чонгук печатает, показывается почти сразу же, а после пропадает и появляется вновь ещё пару коротких раз, пока не появляется: — Да, конечно

Класс —

— Я не освобожусь часов до двух ночи — Не слишком поздно?

Неа — Я не сплю допоздна — Так что идеально —

— Оу окей круто

Ну — Тогда увидимся? —

— Ага В течение первых шести часов, которые Тэхён сжигает, чередуя манхву и дорамы, кажется, что два часа ночи не наступят ещё ближайшее столетие, но вот, когда стрелки опускаются до без пятнадцати минут, Тэхён понимает, что даже не начал думать о том, чтобы прибраться. И тогда секунды начинают казаться мгновениями. Он распихивает вещи по полкам, которые никогда не открывал, быстро вытирает пыль со столешниц одноразовыми салфетками, раскладывает декоративные подушки на диване, правда, оставляет одну царапину на стене, которую так и не удосужился убрать, пытаясь привести в порядок своё жилище. И вот, он уже стоит у стойки для обуви, быстро складывая пары, которые только что лениво скинул в прихожую, как вдруг раздаётся стук в дверь. Он тут же распахивает её настежь. — Привет, — здоровается Чонгук, закутанный в дизайнерскую толстовку с капюшоном и джинсы. Его глаза сияют в свете ламп. — Привет, — отвечает Тэхён, всё ещё в спортивных штанах и футболке. И с сердцем, застрявшим в горле. — Хочешь войти? И когда Чонгук улыбается и входит в дверь, игра заканчивается. Потому что они не добираются до спальни. У них не было даже шанса, потому что Тэхён прижимает Чонгука к стене в ту же минуту, как дверь захлопывается. Пальцами он пробегается по его толстовке и захватывает его губы своими. Зарывается пальцами в его волосы, скользит под одежду, — нет времени даже на вдох, ни секунды на раздумья в желании наверстать упущенное. Тэхён отстраняется первым со слегка ошалелой улыбкой на губах. Он замечает, что Чонгук оглядывается через плечо, а глаза его бегают по сторонам. Он смеётся. — На что ты смотришь? — Ни на что особенное, — выдыхает Чонгук, глядя на его губы. — Просто на твой дом. Тэхён оглядывается через плечо и окидывает взглядом свою стандартную кухню, прежде чем в замешательстве повернуться к Чонгуку. — А что с ним? — Он славный, — пожимает он плечами. — Никогда раньше здесь не был. — Ох, да, — говорит Тэхён, обвивая руками Чонгука за пояс. — Прости. — Всё в порядке, — он снова пожимает плечами, прислоняясь к стене, когда Тэхён убирает руки. — Нет времени лучше настоящего, верно? В конце концов, они хотя бы добираются до дивана и освещённые огнями города остаются только вдвоём. Их губы и руки уже достаточно близки, и к тому времени, когда они полностью погружаются в процесс, Тэхёна абсолютно ошеломляет. Потому что это восхитительно, он чувствует себя в огне. И поэтому он закрывает лицо ладонями, дабы скрыть непроизвольные выражения лица, что так и норовят проявиться от того, насколько ему хорошо. — Подожди, — говорит Чонгук, слегка дёргая Тэхёна за руку. — Я хочу видеть твоё лицо. — Ничего интересного, чтобы... бля, — спина Тэхёна выгибается, он чувствует, как задыхается, — …смотреть. — Позволю себе не согласиться. — Проси ско… лько хочешь. — Хорошо. Пожалуйста, могу ли я увидеть твоё лицо? — Нет. — Ну пожалуйста? — Нет. — Пожалуйста. — Ох, боже... блять… — Тэхён глядит между пальцами. — Зачем? — Потому что ты мне очень нравишься, — тут же серьёзно отвечает Чонгук. — Чёрт возьми… ладно, — Тэхён неохотно убирает руки с лица. Его голова запрокинута, волосы растрёпаны, лицо в огне, а глаза сужены до щёлочек. — Вау, — выдыхает Чонгук и замедляется до полной остановки. — Ты такой... И сердце Тэхёна замирает. У него слегка кружится голова, потому что всё это ощущается одной большой перегрузкой чувствительности, и… вау. Купаясь в тусклом сиянии огней ночного города, Чонгук никогда ещё не выглядел так хорошо — почти нереально, — его волосы чуть растрёпаны, глаза блестят и смотрят при этом прямо на Тэхёна, и, ух ты, он осознаёт то чувство, горящее в груди. Влю… — ...красный, — заканчивает Чонгук со смешком. — Ты такой красный. Типа, твоё лицо, словно… …это была шутка. Настроение испорчено, все могут расходиться по домам. Смотреть тут не на что. — Я... закрываю его опять, — Тэхён вырывается из чужой хватки и хлопает себя ладонями по лицу. — До, бля, свидания. — Извини, — смеётся Чонгук и снова тянет Тэхёна за руку. — Прости, я не хотел... Я просто не знал, что сказать. Просто ты… ты такой... восхитительный? Ха-ха-ха, чёрт, это звучит так неубедительно. У меня от тебя дух захватывает? Чёрт, это ещё хуже. Бля, — бормочет Чонгук и опускает голову Тэхёну на плечо. Его голос вибрирует где-то в районе чужих ключиц. — Я просто так... Не могу ясно мыслить, когда я с тобой. Извини, у меня язык немеет, и всё, что я говорю, выходит каким-то идиотским. Тэхён обвивает руками Чонгука за плечи и притягивает к себе ближе — так близко, что он чувствует, как бьётся в груди его сердце. В ритме, совпадающим с его собственным. — Я понимаю, потому что... да. То же самое, в принципе. Но хватит болтать. Если бы ты начал двигаться снова, было бы славно. И вот так это и происходит: со скрипом дивана и приглушёнными стонами; с пальцами, что впиваются до покраснения; кожа к коже и ритмичными движениями, пока они не кончают. Тэхён наклоняется вперёд, когда чувствует, как поднимается внутри него последняя волна, и прижимается к губам Чонгука своими, обнимая его так крепко и прижимаясь так близко, что в местах касания его пальцев потом остаются белые пятна. Есть что-то странно холодное в том, как в конце они расходятся, и Чонгук безмолвно отстраняется, вставая с дивана, а всё, что может делать растянувшийся в послеоргазменной неге Тэхён — это смотреть, как Чонгук стягивает с себя футболку через голову. Чонгук оборачивается и смотрит на него без какого-либо выражения. — Где у тебя душ? — Вон там, — указывает Тэхён. — Круто, спасибо, — Чонгук отворачивается и начинает брести в ванную. — Потом уйду. — Оу, — Тэхён не уверен, чего ожидал, честно говоря, но его сердце всё равно немного падает. Он замолкает на минуту, пока Чонгук не обращает на него внимание вновь. — Эм, ты м-мог бы остаться на ночь. Если ты хочешь. Чонгук, широко раскрыв глаза, смотрит на него. — Если хочешь. Тебе совершенно не обязательно этого делать. Но, да, ты можешь. Место есть, — что, черт возьми, он вообще несёт? Место — это типа «кровать»? Комната? Эмоциональное пространство? Что? Чонгук даже не моргнул, и это точно сигнал, что всё это было плохой идеей. — И я-я знаю, что ты занят, и это совершенно нормально, даже если ты против. Никакого давления или чего-то ещё, — Тэхён начинает бессвязно бормотать, и сердце его замирает с каждой секундой, поскольку Чонгук просто позволяет ему страдать дальше. — Но да, предложение… всё ещё в силе. Я это хотел сказать. Вот. Типа того. Наверное, это одно и то же? Хм. В любом случае, всё, что имеет значение, — это то, что предложение в силе, и просто дай мне знать, когда ты вдруг, может, захочешь остаться… или нет… — Прости, — Чонгук вдруг выходит из режима JPEG и проводит рукой по волосам. — Я просто на секунду не поверил, что мне это не показалось. — Тебе не показалось, — Тэхён тратит всю свою выдержку на то, чтобы небрежно пожать плечами, всё ещё внутренне извиваясь от того, что Чонгук так и не дал ему ответа. — Но да, — и Чонгук улыбается, а Тэхёна затапливает облегчение. — Я просто не хотел торопить события, но, конечно, я бы хотел. — Ох, — произносит он, неловко поднимая вверх большой палец. — Отлично. — И раз уж я всё равно иду в душ, — Чонгук кивает в сторону ванной. — Хочешь сэкономить воду и устроить второй раунд? — Эм, — он изо всех сил старается придать небрежности пожатию плечами. — Если ты выдержишь. — Что значит «если я выдержу»? — усмехается Чонгук. — Я мог бы сделать это ещё раз пять, с лёгкостью. — Неужели? — Тэхён вскидывает бровь и соскальзывает с дивана на холодный мраморный пол, отчего пальцы на его ногах поджимаются. — Пять? Это достаточно много. — Да, — Чонгук взглядом прослеживает за Тэхёном, когда он подходит ближе и берёт его за руку. — Ты что, во мне сомневаешься? — Может быть, — Тэхён, посмеиваясь, тянет его в ванную. — Говори всё, что хочешь, но поступки говорят громче слов, разве не так? Ты должен мне это доказать. — Что мне нужно тебе дока… оу, — он позволяет Тэхёну дёрнуть себя вперёд. — В смысле: да. Точно. Ради науки.

***

Дело не в том, что Тэхён не воспринимал слова Чонгука всерьёз, когда он говорил, что заставит его работать на эти отношения по-настоящему, нет. Но кое-что он всё же не учёл. Хотя бы то, что Чонгук, и правда, имел в виду всё. По крайней мере, в обозримом будущем Тэхён становится ответственен буквально за всё, что так или иначе связано с их растущими отношениями. А это включало в себя и планирование свиданий. И это то, — осознаёт он в свои двадцать пять, — что ему никогда по-настоящему и не приходилось делать. И понимает он это потому, что теперь ему во время перерыва приходится искать такие вещи на Naver, как «Топ-10 мест для свиданий в Сеуле» или «Забавные вещи, которыми можно заняться на свидании», или даже немного отчаянные «Классные развлечения в моём районе», дабы позволить вдохновению свалиться на голову. (Всё это зависает в открытых окнах браузера, который Тэхён забывает закрыть, когда Джихун удивляет его визитом и в середине разговора бросает взгляд через его плечо на экран. — Готовишь жаркое свидание, хён? Тэхён давится своим кофе. — Что? Джихун указывает за его плечо. — О, — глаза Тэхёна расширяются, как у оленя в свете фар, а сердце в груди колотится от небольшого испуга. — Эм..? — Классные развлечения в моем районе? — читает Джихун, фыркая. — Фу, хён. Ты когда-нибудь вообще делал это раньше? Если поможет, то я слышал из недавнего интервью, что он любит смотреть на восход солнца. — Неужели? — брови Тэхёна непроизвольно поднимаются. — Погоди. Эм... кто «он»? — А ты как думаешь, хён? — ...откуда ты знаешь? И Джихун просто заливается смехом.) И именно так он обнаруживает себя паркующимся на окраине пустого пляжа с немного взволнованным Чонгуком, сгорбившимся на пассажирском сиденье несколько дней спустя. Шины хрустят по песку и тротуару, прежде чем они останавливаются прямо перед выветрившимся бетонным барьером. — Итак, м, — Чонгук выходит из машины, щурит глаза и приподнимается на цыпочках. — Что мы здесь делаем в... — он делает вид, что смотрит на часы, которых у него нет... — хуевый-час грёбаного утра? — А ты как думаешь? — спрашивает Тэхён, глядя на запад, где волны омывают грязный берег. — Эм, — Чонгук вздрагивает, когда налетает ветер, и сильно щурится. — Если честно, не уверен. — Мы смотрим, как солнце встаёт над океаном, — он хлопает в ладоши, а затем с улыбкой сцепляет их в замок. — Восход солнца над морем. Разве я не романтичен? И Чонгук не отвечает, его глаза сужаются и чуть расфокусируются, когда он поворачивается на океан, а затем поворачивается и смотрит уже на сушу. Сердце Тэхёна начинает плавно тормозить, когда Чонгук повторяет ритуал ещё несколько раз, а его руки скрещиваются на груди, и ничего даже отдалённо похожего на «впечатление» на его лице так и не проскальзывает. — Эм, — наконец произносит Чонгук через тридцать секунд. — Не то чтобы я хочу заниматься кайфоломством и всё такое, но разве не... — Чонгук оглядывается через плечо и тычет большим пальцем в землю позади себя, — …разве солнце встаёт не на востоке? — Ой… ох. О, чёрт, подожди… О нет, — Тэхён в отчаянии смотрит на часы. — О боже, так оно и есть. Прости. О боже. Чёрт, я облажался, эм, мы могли бы пойти в маленькую бухточку и посмотреть на рассвет из пещеры, чтобы ты мог увидеть, как двигается... вода и грязь. Это всё равно долбаный отстой… — Всё окей, окей, — Чонгук указывает ему за плечо. — Мы можем купить уличной еды и чего-нибудь прохладительного. Всё равно будет весело. Да и я никогда раньше не видел, как солнце встаёт над кучей зданий. — Ты живёшь в одном из самых больших городов в мире, конечно, ты видел, как оно возвышается над зданиями. — Ладно, — Чонгук снова начинает дрожать. — Я никогда не ездил, ну, скажем, час, чтобы посмотреть, как солнце поднимается над парочкой зданий… — Ах, я же сказал, что сожалею… — Серьёзно, всё в порядке, — разводит он руками. — Но всё же пойдем за едой. Я умираю с голоду и не хочу пропустить ни одного мгновения из того, на что это будет похоже. Мне даже любопытно, может, будет здорово. — Это будет отстой, я знаю, я понимаю. — Нет, такого не будет, — и Чонгук смотрит на него, улыбаясь с неподдельной искренностью в голосе. — Потому что всё спланировал ты. И вот они садятся на выветренную солнцем облупившуюся скамейку в парке, когда театр природы начинает представление, а солнце, как и всегда, — надёжное главное действующее лицо, — поднимается над городским пейзажем, не спеша украшая сцену своим золотым сиянием. А Чонгук помогает ему в исполнении, дребезжаще запевая серенадой тему 20th Century Fox, именуя её «музыкой настроения», о чём не стесняется сообщить Тэхёну так, будто искренне верит, что это и правда забавно. И дабы остановить его, Тэхён запихивает кусок их общего недоеденного тоста ему в прямо рот с очередным его вдохом для последующей, вероятно, партии. (В конечном счёте, это оказывается бессмысленным.) — Эй, давай сделаем селку, — предлагает Чонгук после того, как солнце осветило горизонт, а они выходят на пляж, и начинает возиться с телефоном. — Конечно, — говорит Тэхён и поднимает знак мира. Чонгук делает снимок и тут же наклоняется над телефоном, загораживая его. — Могу я взглянуть на фотографию? — наклоняется он ближе. — Я пробую новую улыбку… — Нет, извини, — Чонгук убирает телефон и быстро нажимает на экране какую-то кнопку. — Я уже отправил. — Оу, ладно, — Тэхён чувствует, как гудит его собственный телефон. Оказывается, это сообщение от Чимина — плачущий эмоджи, за которым следует прикреплённая фотография — та самая селка, которую Чонгук только что сделал, если быть точней. К снимку прикреплено название пляжа, на заднем плане в блаженном неведении стоит улыбающийся Тэхён, а якобы недоумевающий Чонгук впереди показывает на него большим пальцем. Подпись гласит:

Мы приехали сюда на рассвете потому что этот тупица думает, что солнце восходит на западе.

— Кому ты это послал? — у Тэхёна отвисает челюсть. — Потому что, вау, ты худший. — О чём ты? — невинно спрашивает Чонгук. Тэхён переворачивает телефон и указывает на снимок, а Чонгук, заливаясь смехом, тут же начинает отступать от него по песку всё дальше. — Я знал, что Чимин нанесёт мне удар в спину, — говорит он, вскидывая в извинении руку, когда Тэхён начинает к нему приближаться. — Я придерживаюсь позиции этой подписи, и чат 97-лайн со мной согласны. — Чонгук, мне всё равно, что думает кучка детей, — срывается за ним Тэхён, на мгновение останавливаясь, чтобы поднять мокрый комок песка. — Вы все худшие. — Мне сейчас двадцать три, — Чонгук уворачивается до того, как Тэхён успевает поймать его. — Когда ты перестанешь называть меня так? Какой ребёнок, вообще, будет таким взрослым? — Независимо от того, ребёнок ты или взрослый, для меня ты труп, — Тэхён ловит Чонгука за руку и суёт горсть песка ему под одежду. Чонгук ругается, вытряхивая из-под одежды крупицы песка, и приковывается взглядом к чему-то за его спиной. И прежде, чем Тэхён успевает обернуться и проверить, на что тот смотрит, Чонгук, быстрее молнии, сокращает разделяющее их расстояние и целует его. Всего на мгновение его губы накрывают губы Тэхёна, а после он уже отстраняется с улыбкой победителя. — Так ты позволишь ребёнку сделать это? — вскидывает он брови, приковываясь глазами к губам Тэхёна. Тэхён прячет лицо в шарф; лицо теплеет. — ...нет. — Я так и думал, — смеётся Чонгук, и его глаза сверкают в лучах утреннего солнца. — Хочешь вернуться? — Конечно. Если не считать звуков волн на заднем плане, омывающих пляж, криков птиц, гуляющих вдалеке людей и шороха их обуви по песку, здесь тихо. Чонгук расслабленно качает руками из стороны в сторону, отчего рукава его чуть шуршат на ветру. И то, что делает Тэхён дальше, на самом деле, лишь результат подсознательного толчка. Откуда — Тэхён не имеет представления. Может, всё дело в этом утре, может, в погоде, или, может, в знакомом чувстве в груди, расползающемся по телу до самых кончиков пальцев. Но как бы то ни было, Тэхён вытягивает руку и берёт ладонь Чонгука в свою, легко переплетая их пальцы, прежде чем по-настоящему вообще осознаёт, что делает. Чонгук слегка напрягается. Его рука становится жесткой, когда он, колеблясь, спрашивает: — Ты уверен? И Тэхён не имеет ни малейшего представления о том, какое выражение лица сочетается с этим вопросом, потому что его собственный взгляд устремлён прямо на песок, глаза скользят между корягами и морскими водорослями, но уши его на секунду краснеют. И даже если смело надеяться, что на пляже так рано никого нет, Тэхён понимает, что ему, изначально, было и есть всё равно. Чёрт, он должно быть глубоко погряз в этом, ведь... — Да, — Тэхён усиливает хватку и натягивает шарф на лицо. — Я уверен.

***

a supplementary story: memory

i'd be your anything -sugarcult

[ перемотка — три года после дебюта BTD ]

В зрелом возрасте девятнадцати лет Чонгук осознаёт тот факт, что он, более или менее, является, эм, «Лучшим». А почему бы и нет? Он самый популярный участник самого топового бойз-бэнда Кореи, у него миллионы фанатов, большинство которых регулярно восхваляют его, именуя, не иначе, как «лучшим, что могло случиться с ними и со всем миром в целом со времён, когда был придуман нарезанный хлеб». А заголовки было сделать проще, чем дышать — достаточно было всего-то выйти в облегающей рубашке на Show Core. Забудьте о том, что он вроде как страдает от стойкой неспособности поверить в то, что его успех заслужен или достигнут благодаря собственным усилиям и навыкам. Забудьте, что он будто бы почти не заботится о своей удаче, ведь просыпается каждое утро и, глядя на себя в зеркало, продолжает видеть себя непривлекательным. Что он всё ещё чрезмерно оценивает свои ошибки во время живых выступлений, всё ещё воспринимает комментарии хейтеров слишком серьёзно (до сих пор мучительно осознание того, что он никогда не станет достаточно хорош для единственного парня, которого он когда-либо любил, чтобы тот дал ему шанс на место в своём сердце). (В основном потому, что шаг номер один этой несбыточной мечты требует, чтобы упомянутый парень хотя бы физически смотрел в его сторону, чего он на самом деле не делал с самого дебюта Чонгука.) (Но да, как бы там ни было.) Это просто детали, мелкие детали, иногда калечащие детали. И Чонгук теперь многое пересмотрел. И общая картина такова, что он — Лучший, — он бродит по разным местам, и в настоящее время живёт своей лучшей жизнью. И это всё, что имеет значение, верно? По крайней мере, именно поэтому он ведёт этот маленький монолог с самим собой перед началом собрания по поводу их нового альбома, медленно вышагивая и разговаривая сам с собой, наблюдая, как разноцветные волокна ковра проносятся мимо его взгляда, прежде чем он оказывается у дверей из матового стекла, примерно на пятнадцать минут раньше. И это не показательно. Когда он открывает дверь, внутри никого нет, и люминесцентные лампы автоматически вспыхивают, когда он входит внутрь. Он садится в самое дальнее от двери кресло, но после отталкивается и проходит прямо, мимо коробок с упакованными вещами, помеченными на переезд в новую блестящую штаб-квартиру, который они должны были сделать ещё месяцем раньше. Насмотревшись, он возвращается к первоначальной цели и плюхается сверху, сгорбившись в кожаном кресле и подпирая руками подлокотники. Пять минут спустя он обнаруживает себя кружащимся по кругу в чистой скуки и играя при этом в последнюю из скаченных мобильную игру «Obsession», дабы скоротать время. Он начинает нервничать, периодически проверяя время и задаваясь вопросом, не перепутал ли он комнату, когда из коридора доносится голос: — ...так что ты думаешь о новой песне TEEN DREAM? — спрашивает Чимин, и звук двух шагов быстро приближается к конференц-залу. — Броско. И я уже вижу, как на этой неделе она одерживает победу, — отвечает знакомый голос, и Чонгук замирает; сердце заходится в бешеном ритме, потому что это он. — За этим стоит Джинён, да? Он хорошо поработал. — Да. Но что ты думаешь об этом? — Ну, эм... — Тэхён делает паузу. — Думаю, я бы не переключал её, заиграй она по радио. — Но что ты на самом деле думаешь? О них. — Эм... Ха-ха. Хм. Думаю, милый формат сейчас не совсем мой формат, понимаешь? С точки зрения как музыки, так и эстетики. Чонгук моргает. — Чувак, — вздыхает Тэхён. — Просто с тех пор, как в прошлом году вспыхнули B1FINITE, огромное количество агентств погнались за подобными лёгкими деньгами за счёт образа средней школы, так что сейчас индустрия такими милашками перенасыщена. Все пытаются влезть в этот вакуум. Я, честно, не совсем по такому, по всяким, знаешь, приколам, вроде… — он делает паузу. — Чёрт, да ты только посмотри, это даже не прикол, они реально дали им пустышки. — О… оу. Ауч. — Да. — Так кем тогда ты сейчас интересуешься? — Nu One. Их песня качает, — обожаю дип-хаус, ты знаешь, — и они как глоток свежего воздуха. И, ну, потому что... эм... ха-ха, да. — Ах да, их рэпер, твоя последняя одержимость. Чонгук чувствует себя так, словно его только что ударили ножом в сердце. Но всё клёво. Всё клёво, да. Он в порядке. Он к этому привык. — Что? Он не моя одержимость. Возможно, у меня на него небольшой краш, но, если честно, почти только из-за того, что он подходит под мой… эм… ты понимаешь, список. — Правильно, — судя по его тону, Чимин закатывает глаза. — Ведь как я мог забыть, что факбои — твоя самая большая слабость. — Ты меня знаешь, — смеётся Тэхён. — Они такие плохие, но такие хорошие. Нахуй факбоев, чувак. Чонгук, по-честному, даже не знает, кто это на самом деле такие, но, вот правда, без них мир был бы лучше. — Хотя твой список факбоев — это и правда нечто. На каком ты сейчас номере? Двадцать девять? — Пошёл ты, их только пять. Это эксклюзивный список, и не каждый парень, которого я встречаю, получает к нему допуск, — фыркает Тэхён. — И речь ведь о личности… — Не обманывай себя, это был грёбаный список желания с самого начала, и он всегда будет таким, пока вообще существует. Чонгук немного сползает в своём кресле. — Это не так. Это список для парней, у которых есть мой номер и которые соответствуют шаблону факбоя. Так что они немного придурковатые, но... так уж получилось, что и горячие. Ха-ха. Серьёзно. Чонгук пинает пол тимбами. Факбои могут катиться в преисподнюю. — Итак, со сколькими парнями из этого списка ты уже закончил? — Я… без комментариев. Ладно, на самом деле, ради науки, кто, блять, такие факбои? Оу, и для науки также: как стать одним из них? Чонгук пытается по-быстрому это понять, но три палочки вай-фая — это ложь чистой воды, поскольку страница грузиться отказывается совершенно. — Вот и всё. Да и вообще, тот факт, что это список, составленный из телефонных номеров, существует — уже доказывает мою точку зрения… — Не поэтому ж я включаю их в список! Просто, эм, одно всегда приводит к другому, и это вроде как случается. — У тебя очень сомнительный вкус на людей, — Чимин делает паузу. — Кстати о факбоях, — как насчёт Чонгука? Чонгук навостряет уши и немного выпрямляется, напрягая слух. — А что он? — Тэхён звучит настороженно. — Он как... как же это сказать. Он вроде как становится одним из них, разве нет? Нет. Потому что Чонгук уже может подтвердить это. На 100%. Без сомнения. С гордостью. Он уже один из них. Добросовестно, сертифицировано, ратифицировано, лицензировано. Забудьте о том, что он всё ещё не знает, кто это такие, где вписаться в этот список? — Могу объяснить, — продолжает Чимин. — Он словно на вступлении в первую стадию факбойского эмбриона: не мудак, — я даже не вижу, чтобы он был таким хоть когда-то, — но другие составляющие определённо на месте. — Оу, — нервно смеётся он. — Не знаю, но конечно, наверное. — Я чувствую так, — продолжает он. — Ты знаешь, короче. — ...что побудило тебя сказать это? — Не знаю, — говорит Чимин именно тем самым голосом, который у него каждый раз, когда он знает больше, чем ты думал. — Возможно, это как-то связано с тем фактом, что я почему-то продолжаю ловить тебя в середине просмотра его фанкамов с MCountdown. Погодите, что? Глаза Чонгука расширяются, а сердце перегружается. — Оу. Эт-то, — Тэхён звучит слегка задушено. — Эт-то, я просто, просто. Мониторил песню. Уникальным способом. Потому что она хорошо закрепилась в чартах. О. — Через его фанкамы? О? — Эм... да? В лайве всё всегда звучит иначе. Ха-ха. Знаешь. О. — Наверное? Но в любом случае, ему не нужно больше просмотров. Если захочешь посмотреть фанкамы, то лучше мои посмотри, мне нужны просмотры. Я отстаю от него на десять тысяч, так что будь настоящим другом и помоги мне хоть раз. — Конечно, скинь ссылку, — и дверь резко распахивается. Всё очень классно, даже несмотря на то, что Чонгук не видел Тэхёна лично примерно четыре месяца, две недели и шесть дней — или что-то такое (ха-ха, ну, кто вообще считает?). Из-за зарубежного турне BTD, он совершенно спокойно относится к этому и абсолютно не ныряет под стол в паническом решении спрятаться. Он залезает под него всем телом, чтобы (вроде как) снова завязать шнурки. Потому что, эм, типа, это, во-первых, безопасно, во-вторых, что-то там ещё, а в третий, здесь офиге... — О, чёрт, — Чимин замирает, как только входит. — Мы первые? — Мы? — и Тэхён заходит внутрь. …нет, нахрен, сначала идёт всё-таки «офигенно». — Не-а, — объявляет Чонгук срывающимся голосом и вскидывает вдруг руку. Он вскакивает с пола, пытаясь расправить одежду, одновременно с этим искусно взъерошивая свои волосы. Его шнурки, правда, всё ещё развязаны, но он всё равно понижает голос на полоктавы для большей убедительности: — Я здесь. — О мой бог, — Чимин подпрыгивает и налетает на Тэхёна, прикладывая к груди ладонь. — Ты напугал меня. — Сорян, — пожимает плечами Чонгук, а Тэхён хихикает. И затем они супер расслабленно устанавливают зрительный контакт. Тэхён супер расслабленно кивает в приветствии. А Чонгук кивает в ответ. Супер. Расслабленно. Разумеется, когда Тэхён садится, Чонгук не смотрит супер расслабленно куда-то там в его сторону. Потому что он — парадигма крутости, и ему всего этого достаёт, и вообще… подождите-ка, вообще, на заметку так, он абсолютно его забыл. Глаза Чонгука метнулись в его сторону как раз вовремя, чтобы поймать Чимина, шепчущего что-то на ухо Тэхёну, на что тот тут же заливается смехом, а его лицо расплывается в улыбке, которую он скрывает кулаком, заставляя этим сердце Чонгука забиться немного быстрее, чем он хотел бы признать, прежде чем он отворачивается. Да, — Чонгук неловко потирает нос, глядя на фальшивую деревянную облицовку стола, — он полностью его забыл. Хотя немного сложнее убедить себя в этом, когда через две минуты Чимин решает уйти в туалет, и за гигантским столом переговоров в удушающей тишине остаются только двое. В груди начинает бешено колотиться сердце, когда он осознаёт, что у него сейчас есть прекрасная возможность, так что он начинает ломать голову над идеальным вступительным словом. Как только он подбирает один, то собирает каждую унцию своего мужества, проводит пальцами по волосам и ненадолго задаётся вопросом: знает ли Тэхён о том, что он недавно был коронован нетизенами самым горячим айдолом в последнем опросе Naver (три тысячи участников, сходи и проверь — особенно, если ты парень сидящий напротив. Типа, реально, сходи проверь). И тогда Чонгук открывает рот: — Чё как? — кивает он со всей небрежностью. Не теряя ни секунды, Тэхён вскидывает брови, не отрываясь от телефона, и выдаёт в ответ: — Ничего так. Ты? — Эм, да т-тоже, — рассечь воздух и провалиться, это конец. Но ничего страшного, девять раз с ног сбили — десятый раз выдержишь. — Итак, — снова начинает Чонгук, понизив голос и придавая тону скуку. — Чем занимался в последнее время? — Продюсирование и всё такое, — пожимает плечами Тэхён, глядя вниз. Общее безразличие выражалось почти каждой клеточкой его тела. — Как насчёт тебя? Хм. Что ж. Безостановочная череда интервью, автографы фанатам, концерты, тренировки, рекламные контракты, вечеринки, выступления на телевидении, — великое множество историй, которыми он хочет поделиться с Тэхёном: от таких больших событий, как безумие их первого мирового турне, до таких маленьких, как пост pann о фотографии, на которую Чонгук вчера наткнулся и которую никто другой больше не получит (но он уверен, что Тэхён бы получил); или о тупых сандалиях Louis Vuitton x Supreme, которые Чимин купил на прошлой неделе; или о самой смешной на сегодняшний день стариковской шуточке Джина. Так много, много информации, чтобы наверстать упущенные дни, недели, годы, ведь, блять, вау, прошло уже три года, но он всё ещё по нему очень скучает. И забывая о его тупой влюблённости, он просто хочет вернуться хотя бы к тому, как они были друзьями, потому что он правда, правда, не понимает, почему они так отдалились друг от друга и… — М? — Тэхён поднимает глаза, вероятно, недоумевая, почему Чонгук не ответил на такой простой вопрос, и выражение его лица ясно говорит Чонгуку, что настоящий ответ ожидают не тот, который он так старательно подбирает. Потому что этого слишком много. Слишком. У них не разговор по душам, — Чонгук знает. Они просто обмениваются любезностями, чтобы заполнить неловкое молчание, и поэтому он аккуратно суммирует всё невысказанное в двух словах: — Айдольской ерундой, — говорит Чонгук, придавая голосу незаинтересованности. — Ты знаешь. Подождите-ка. Глаза Чонгука распахиваются в ту же секунду, как слова слетают с его языка, потому что чёрт. Дьявол. Тэхён не знает. Это, наверное, чувствительная тема или… — Клёво, — тихо фыркает Тэхён, на мгновение поднимая брови, прежде чем снова переключает всё внимание на телефон, очевидно, совершенно не впечатлённый. Они снова погружаются в тишину, которая держится до тех пор, пока не возвращается Чимин, а за ним и остальные BTD, а после уже и Намджун с Юнги, и Хосок на буксире. Затем входят ещё несколько руководителей и Джин, и собрание проходит как в тумане. В основном речь идёт о предлагаемых темах в качестве образов для следующего альбома. И Чонгука даже не удивляет, что он ловит себя на том, что украдкой поглядывает на Тэхёна каждый раз, когда ему только выпадает такая возможность. Но что его действительно удивляет, так это то, как часто он ловит Тэхёна, смотрящего прямо на него тоже, а их глаза встречаются посередине почти каждый раз, когда Чонгук смотрит в его сторону. Грудь пронзает стрела, сердце улетает на скорости сверхновой, а после Тэхён плавно отводит взгляд, выражая абсолютное бесстрастие. Так, словно ничего такого и не было. В пятнадцатый раз это происходит, когда он и правда начинает об этом по-настоящему думать. Потому что хоть это и может быть чем-то, это всё ещё может быть и ничем, и поэтому Чонгук старается слишком уж не задумываться над этим, когда собрание заканчивается, а он пытается как можно менее неловко привлечь к себе внимание Тэхёна, чтобы расслабленно попрощаться, когда все начинают вставать со своих мест. Что-то вроде «Увидимся» в супер расслабленной манере. Но коорди хлопает его по плечу, да ровно в тот момент, когда Чонгук уже собирается перехватить уходящего Тэхёна, и спрашивает его что-то про цвет волос. Слишком долго, так что когда он оглядывается вновь — Тэхён уже тихо проскальзывает за дверь. Он, должно быть, слишком уж явно разочарован, поскольку, когда Чимин бочком подходит к нему, первое, что срывается с его губ — это: — Что у тебя с лицом? — Чимин заливается смехом. — У тебя будто запор. — Ничего, — быстро отвечает Чонгук, качая головой и пытаясь избавиться от этого чувства. — Да неужели? — он не выглядит убеждённым. — Ага. Чимин изгибает бровь. — Ладно. — Ну, вообще, — Чонгук поправляет мизинцем волосы, смотрит куда-то вдаль и поджимает губы. Эти взгляды, должно быть, что-то значили. Поэтому он поворачивается к Чимину, и говорит загробно серьёзным тоном: — У меня вопрос. — Да? Чонгук хлопает ресницами. — Кто такие факбои?