а tout le monde

— Ты даже не сможешь представить, что мне мама собирается подарить! — мечтательно проговорила Талли. Бэллвезер хмыкнула, чуть насмехаясь над подругой. — Ты бы лучше сняла этот чудесный галстук со своей головы, дурашка, — сказала она и дала небольшой щелбан по носу Крейвен, от чего Раэлль и братья Кейны захихикали, как будто не они придумали бедной Талли очередной фант. Кейны любили устраивать многочасовые туры в карты, а потом нещадно шулерствовали, отговариваясь тем, что так игра становится только интересней. Эбигейл предпочитала наблюдать, не вмешиваясь в их шуточные разборки, пока это не вредило команде. Талли на щелбан ожидаемо надулась, но эта солнечная девушка не умела долго обижаться, поэтому её лицо буквально через секунду украсила добродушная улыбка. Эбигейл Бэллвезер в глубине души любила свою команду, а они любили её в ответ, пусть бы вряд ли смогли переступить себя и признаться в этом. Конечно, она была строгой и требовательной, но в итоге все это окупалось победами Гриффиндора в соревнованиях факультетов, что очень радовало Эбигейл. Бэллвезер не любила показывать, что ее на самом деле что-то волнует, но в те моменты, когда после очередной игры смотрела на песочные часы с баллами факультета, она испытывала необычайный прилив гордости за команду, заработавшую львиную долю. И, ожидаемо, она терпеть не могла проигрывать, в особенности слизеринцам, один вид которых выводил Эбигейл из себя. И для Бэллвезер было очевидно, что их нынешний ловец существенно проигрывал щуплому пятикурснику Джонсу из змеиной команды, поэтому в этом году она решила привести нового ловца. Не сказать, чтобы она была в особом восторге, что в ее команду пришла Раэлль Коллар, но та на пробах хотя бы не путала мячи и ни разу не свалилась с метлы, в отличие от толпы наивных идиотов, решивших, что можно научиться играть в процессе. Прошлый ловец — Эдвард Манн, плейбой и очаровашка, к которому Эбигейл практически привыкла за позапрошлый год, — до сих пор не мог восстановиться по вине троих скользких ублюдков из Слизерина, которые буквально на первой же неделе учебы наслали на парня сразу несколько заклинаний. От его вида даже невозмутимой мадам Помфри из больничного крыла стало дурно, так что на его скорое возвращение не приходилось. Мысли о нем заставили Эбигейл нахмуриться. Перемены в её настроение заметили Талли и Раэлль. Небесно-голубые глаза Коллар вопросительно изучали лицо Бэллвезер, а Талли лишь понимающе улыбнулась. Свою лучшую подругу она знала как свои пять пальцев, а Раэлль, всегда чувствовавшая себя немного лишней между ними, не понимала Эбигейл с полуслова. — Все хорошо, — угрюмо буркнула Бэллвезер, чувствуя, как начинает заводиться лишь при мысли о том, что сейчас придется контактировать с кем-то из слизеринцев. Коллар на это только усмехнулась: — Как скажите, ваше величество. Талли хихикнула, а Эбигейл почувствовала, что напряжение постепенно спадает. «А мы можем вполне с ней сработаться», — удивленно подумала она, до этого момента не сильно рассчитывая на Раэлль в команде, несмотря на их дружбу. А ведь кто бы мог подумать, что их троица станет такой дружной… Из мыслей её вырвал надменный голос Джонатана Мюррея. — Так-так, что здесь у нас, неужели Гриффиндор опоздал? — голос так и сочился ядом, ему только не хватало змеиного шипения и хвоста для полного соответствия с гербом факультета. — Поле сегодня не зарезервировано ни на одну из команд, так что вам, дорогие грифы, лучше понаблюдать за нашим великолепием со зрительских рядов. Мы не прочь уступить вам… Завтра, ладно? Нам нужно готовиться к матчу. Эбигейл улыбнулась, смерив Мюррея презрительным взглядом. Она не боялась этого высокородного ублюдка, сколько бы поколений именитых колдунов и колдуний не было бы за его спиной. Семья Бэллвезеров в три раза древнее, чем его, и, если быть честными, Эбигейл, в отличие от напыщенного Джонатана, не якшается с «сомнительными личностями». Именно этой фразой именовала ее мама развеселую свиту почитателей Волан-Де-Морта. Правда, когда она думала, что Эбигейл не слышала, миссис Бэллвезер выражалась куда неприличней. — Слишком много болтаешь! Рот не устал улыбаться, Джонни? — обманчиво ласково сказала она, смотря в его темно-серые глаза. Его улыбка была фальшивой, но глаза были гневные. «Этот слизняк решил показать норов. Как будто он у него вообще есть!» — насмешливо думала Эбигейл, глядя на то, как медленно краснеет его шея в вырезе ворота. Смех его, похожий на звон хрусталя, можно было бы назвать почти красивым, но для Эбигейл он был мерзким, как и сам Джонатан. Особенно после того, как этот мерзавец пытался в своеобразной манере ухаживать за ней на четвертом курсе. Его высокомерная улыбочка действовала на Бэллвезер так же, как красная тряпка на быка. — Какая ты забавная, Бэллвезер! Однако, факт остаётся фактом, вы опоздали, что говорит о том, что вы, видимо, не уважаете ни наше время, ни своё собственное, — надменно сказал Джонатан, обведя рукой их команду. Эбигейл выпрямилась. Ей очень хотелось взять свою метлу и пересчитать зубы Джонатана. По одному. Но если бы она позволила себе хотя бы движение, эти чертовы змеи решили бы, что она слабачка и не умеет решать проблемы ничем, кроме кулаков. Как же ей хотелось врезать прямо по его красивому лицу! Она сжала руки в кулаки так, что ее несчастная метелка едва не хрустнула пополам. — Но мы здесь, поэтому оставь пустые слова и займись чем-нибудь более полезным. Давай перейдём к делу, Мюррей, — сказала Эбигейл, еле скрывая презрение к своему так называемому коллеге. Тот мерзко усмехался и не вздумал отступать. — Знаешь, Бэллвезер, я наслышан, что ты достаточно нетерпеливая. И страстная! Я, честно говоря, думал, что это касается только постели. Но ты, оказывается, и в квиддиче та еще бестия! Поверь, здесь твоя любовь к доминированию не пригодится, — Мюррей откровенно наслаждайся перепалкой. Его команда, кроме девушки с темно-каштановыми волосами и неожиданно яркими голубыми, смачно заржала. Лицо так и не засмеявшейся девушки было непроницаемым, а взгляд, брошенный в сторону Раэлль, был безумно странным, почти пугающим. Она, казалось, не замечала их обмена колкостями; её вниманием полностью завладела Коллар. Это заметила не только Бэллвезер, но и другие из ее команды, и ухмылки соперников стали еще более выразительными. Эбигейл усмехнулась и спокойной походкой подошла к Джонатану, будто не хотела протестировать его яйца на прочность. Она лениво осмотрела его, чуть вздернув бровь. По ее мнению, особого внимания этот персонаж не стоил, но и оставить без ответа такой выпад было нельзя. — Почему ты думаешь, что такая жалкая подстилка декана, как ты, Джонни, может меня чем-то задеть? Или мне лучше называть тебя Джесси, дорогая? — обманчиво ласково спросила девушка. — Или ты хочешь проверить слухи? Не в моем вкусе, знаешь ли. Эбигейл спиной чувствовала, что Талли порывается броситься и успокоить их, чтобы не было ещё большего конфликта, но ей было плевать. Она бросила гневный взгляд на подруг, усмирив их энтузиазм, на что Коллар гневно сжала зубы так, что заходили желваки. Эбигейл слишком хорошо знала вспыльчивость своих подруг, а те в свою очередь были прекрасно осведомлены, что к Бэллвезер в гневе лучше не подходить. Себе дороже. Акулья улыбка Джонатана стала только шире. — Лицо не разорвётся? Собрался улыбкой морг освещать? Больше никуда такую лампочку, видимо, не возьмут, — подала голос Раэлль. Бэллвезер услышала, как Талли обречено вздохнула и едва различила её слова «Как мне все это надоело». Эбигейл в который раз была согласна с подругой, но и спускать на тормозах слова Мюррея не собиралась. Чистокровные выскочки, считающие себя лучше всех под крылышком Волан-Де-Морта ее изрядно бесили. Как будто не их родители каких-то шестнадцать лет назад в один голос твердили, что их запугали, заставили, заколдовали… «Такие же мрази, как и он», — с чувством подумала Эбигейл. Ей не надо было говорить это вслух, чтобы показать свое отношение к человеку. Джонатан все так же смотрел на Эбигейл своим взглядом полудохлой рыбы. Сзади него встала очень похожая на него девушка, почти девочка, и неловко положила руку на его плечо, словно пытаясь подавить конфликт в зародыше. Она, кажется, была из рода Эйвери, а значит принадлежала к тем самым людям, которых Бэллвезер так ненавидела. — Мюррей, не надо! — отчетливо шепнула девчонка, и тот нервно дернул плечом, смахивая ее руку. На секунду капитану грифов показалось, что между ними что-то есть, а потом это ощущение пропало с первыми же словами, произнесенными парнем. — Мнение грязнокровок я не спрашивал. Эбигейл, ты можешь дёрнуть поводок по сильнее? Что-то очень разлаялась твоя собачонка. Еще немного — и Лорд избавит нас всех от того, чтобы терпеть этих мерзких шавок, но до того момента… Контролируй свой зверинец получше, — мягко сказал он, даже не посмотрев в сторону Коллар. — Раэлль, прекрати! Он того не стоит! — крикнула Талли, но Раэлль уже приближалась к ним. Даже затылком Эбигейл чувствовала, что команда заметно напряглась. Братья Кейны, до этого резавшиеся в преферанс с кем-то из своих поклонниц, оказались за спиной Коллар, не собираясь ей мешать. По их улыбочкам Бэллвезер поняла, что те уже успели организовать тотализатор в зрительских рядах. — Что ты сказал, повтори, я не услышала? — тихо сказала Раэлль, чтобы только они с Джонатаном слышали. Эбигейл вплотную подошла к нему, впрочем, не собираясь защищать его чрезмерно раздутое эго от хрупкой Коллар. — Ещё одно слово в её сторону — и ты будешь жрать землю, ты меня понял? Холодные глаза Джонатана равнодушно смотрели на девушек. Похоже, в перспективу жрать землю он не особенно верил, но более внушительные фигуры близнецов за спиной его много охолодили. Или так на него подействовала бита в руках одного из них? Эбигейл мимоходом подумала, что позже с ними нужно провести беседу об использовании физических методов воздействия на глазах у свидетелей, а потом передумала. Реакция Мюррея ей была по душе. — Я позволяю тебе дерзить, Бэллвезер, лишь потому, что ты единственная из всей помойки, что вы зовёте командой, кто чего-то стоит. Но её держи на поводке, понятно? — кивком указал он на Раэлль. Эбигейл еле сдерживалась, чтобы не дать ему прямо в самодовольную рожу, но она сдержалась. «Я — Бэллвезер, а это звучит гордо», — напомнила себе девушка. внутренний голос почему-то поразительно напоминал мамин, но сейчас это даже не раздражало. Она не даст какому-то Мюррею потешить своё самолюбие за ее счет. — У тебя на мантии пятно. Он недоуменно посмотрел на неё под смешки своих же однокурсников. — Что? Там нету никакого пятна. Эбигейл улыбнулась: — Сейчас будет! — удар пришёлся прямо в переносицу. Хруста не было. Нос она не сломала (еще чего: потом еще с деканом объясняться!), однако кровь не заставила себя ждать. — С-сука! — прогундосил он, силясь остановить кровь. Его команда хотела было подойти, но рука девушки с темно-каштановыми волосами поднялась с явным посылом: «Не вмешивайтесь». Дернувшаяся было Эйвери осталась на месте с вопросительным выражением на лице, но подруга ее проигнорировала. Она быстрым шагом подошла к ним. Её пронзительные голубые глаза смотрели на Раэлль с непонятным выражением, природа которого осталась для Эбигейл загадкой, и коротко усмехнулась. В глазах ее не было и намека на улыбку. — Ты доигрался, — бросила она ему, — иди вытрись. Не позорься. А что на счёт вас, мне плевать почему вы поссорились, но если такое повторится ещё раз, ваш декан об этом узнает, я понятно изъясняюсь? — её голос был ровен, без единой эмоции, но Эбигейл чувствовала, что эта девушка тоже не особо любит Мюррея, но не показывает это. Эбигейл и Раэлль неохотно кивнули. Девушка внимательно их оглядела и её взгляд снова остановился на Раэлль. Блондинка спросила: — Что, нравлюсь? — Эбигейл усмехнулась. Девушка лишь пожала плечами, не собираясь вступать в полемику. — Не особо впечатлена тем, что вижу. Увидимся на поле, — все таким же безэмоциональным тоном сказала она и развернулась, чтобы уйти. — А день так хорошо начинался! — тоскливо сказала Раэлль. — Но будет ещё лучше. Вот ты и завела себе подругу среди слезиринок. Раэлль поморщилась, как будто Эбигейл говорила о чем-то неприличном. Да и ее чуть насмешливый тон не располагал к серьезности. — Расслабься, Коллар, все равно мы их нагнем. Раэлль без особого энтузиазма ответила: — Как ты нагнула Джонатана? Эбигейл позволила себе улыбку. — Именно так.

***

Увидеть её в живую для Сциллы оказалось гораздо тяжелее, чем она предполагала. Рамсхорн едва могла держать себя в руках и не выдать себя. «Мать этой… Раэлль убила моих родителей», — набатом стучало в ее голове. Но Рамсхорн призвала все своё самообладание, чтобы не сорваться. К её глубокому сожалению (нет), Джонатан весьма ожидаемо повёл себя как мудак и получил хорошую взбучку от Бэллвезер. Сцилле по сути было плевать, он это заслужил, но её долг как члена команды требовал, чтобы она сказала свое слово и хоть как-то вступилась за этого ублюдка. Все закончилось нормально, нос Мюррея не был сломан, а специальная целебная мазь, которую имел в наличии каждый член команды, устраняла такие ушибы за пару минут. — Ты придурок, Мюррей, — с чувством говорила Айрис, втирая в нос капитана мазь. Тот морщился, но от внимания девчонки не отмахивался, игнорируя ее слова. — Чертова сука! Я её научу, как надо себя вести, — шипел Джонатан, стараясь не дергаться под не слишком ласковыми руками Эйвери. Она выглядела удивительно довольной тем, что парень пострадал по своей же глупости, и с воодушевлением играла в лекаря. Сцилла вопросительно подняла брови: — Ты сам её провоцировал и получил то, что заслужил, — увидев его хмурый взгляд, она так же безразлично продолжила: — отыграешься на поле. Понятно? Он хмуро кивнул. Его опухшее лицо жирно блестело оранжевым, и вид он имел порядком униженный. Сцилла понимала, что он так не оставит ни ее слова, ни выходку Бэллвезер. Но Мюррей был отнюдь не дурак, и понимал, что с ними обеими находится в разных весовых категориях. На Айрис, правда, он поглядывал как-то странно, будто впервые заметил, что у них в команде вообще есть вратарь. — Прекрасно. Выходим через пятнадцать минут? — Да. — Я с ним посижу, ладно? — сказала Айрис, на что Рамсхорн кивнула. Хорошо, что она переключилась на Мюррея, иначе Эйвери бы обязательно заметила и ее рассеянность, и необычайную подавленность. — Хорошо. — ответила Сцилла, проверяя метлу. Темно-серая, быстрая и изящная, она прекрасно подходила как для тренировок, так и для соревнований. Сцилла была привязана к этой метле, потому что её мать во времена своей учебы в Хогвартсе тоже играла в квиддич, и эта метла была единственной вещью, которая осталась от неё. Старенькая, но все равно лучшая. Сцилла сильнее сжала метлу. «Мама… папа. Они все будут страдать за ваше мучения», — хмуро подумала она, увидев, как Раэлль и её подружки разминаются и готовятся к совместной тренировке.