плюс один

окей, да, конечно, юнги должен был предвидеть это. идея намджуна нарядиться в семейку шрека обещала даже по своему описанию быть пиздецом, но омега почему-то все равно согласился, о чем жалеет сейчас, стоя в ванне и глядя на свое зеленое лицо, аквагрим от которого не хотел отходить даже самым бронебойным гидрофильным маслом, оставляя въевшийся тинт на коже. юнги смотрит на веселых чимина и мужа, которым видимо совсем поебать на то, что их хэллоуин будет длиться минимум неделю. намджун развлекает сидящего на стиральной машинке ребенка, показывая руками, как издавать пукающий звук влажными ладонями. чимин хохочет так сильно, что иногда теряет равновесие и заваливается на бок. ладно, если ему это нравится, мы не будем их осуждать. только вот проблема остается нерешенной. чем оттирать блядскую краску с трех лиц? ладно, повеселились они знатно часов за пять до того, как юнги зашел в ванну, чтобы смыть макияж, здесь не поспоришь. тридцать первое число стоило того лишь из-за лица тэхена и сокджина, когда они узрели поистине «великолепные» костюмы семьи ким и мин. подтверждая звание ахуенной, но довольно экстраординарной парочки, тэджины пришли на вечеринку (которая проходила у общих знакомых юнги, тэхена и намджуна) в образе мии уоллес и винсента вега. размазанный макияж тэхена (юнги даже боится представить, сколько времени и сил заняло так накрасится) со стрелками, огромным скоплением туши на ресницах и под глазами, накладными ресницами, красной помадой и искусственной кровью из носа должен был, по идее, затмить любой костюм сокджина, но блять. джин выглядел настолько опиздохуительно в обычном костюме и зачесанными в имитации низкого хвостика волосами, что даже чимини восхищенно проблеял «ваааа», когда увидел парня тэ. да, у альфы было немного теней в уголках глаз, тон и блеск на губах, но, икскьюз ми, мин может накраситься в пять слоев, однако и в подметки не будет годится такой красоте. магия, просто блядская магия, вот что я вам скажу. так вот, юнги ржал чуть ли не до потери голоса от гримас таких расфуфыренных тэхена и сокджина, перед которыми предстала семейка с зелеными лицами и ушами-трубочками. намджун, истинная принцесса, был в спизженном зеленом платье его мамы, вырез на котором был довольно глубоким, что позволяло залипать на namtiddies, юнги не жаловался. ему самому удалось найти на ebay уже готовый костюм шрека, поэтому целый месяц юнги позволял себе строить лисью гримасу каждый раз, когда у мужа происходил коллапс из-за неготового костюма. правда, пришлось запихнуть подушку под платье (или тунику, что это вообще), что напомнило о беременности и неспособности передвигаться нормально, не как новорожденный пингвин. а чимина просто одели в розовый комбинезончик. да, фелиция блистала ярче всех в тот вечер, это факт. тэхен долго держал глаза закрытыми, бормоча под нос «это неправда, этого не может быть», но, к сожалению, все это было наяву и переодеваться никто не был намерен. — так, первый критический, — говорит он, после долгого молчания. а через несколько десятков секунд добавляет: — вы выглядите так плохо, что даже мне, рафинированному пацифисту, становится неприятно. но потом все равно фоткает закатывающего глаза юнги и выставляет в интернет, игнорируя его громкое «НЕ НАДО»: — ты станешь лишь очередной каплей стыда в виртуальном океане безумия, детка. да, точно, костюмы стоили того, только вот еще четыре дня от юнги с чимином на прогулке шарахались люди, что могло бы быть плюсом, если бы хозяева собак не состояли в их числе. представить страшно, что творилось с намджуном и его клиентами, но вроде три слоя плотной тоналки должны были хоть как-то спасти ситуацию, а там уже можно говорить людям, что им кажется.

***

в ноябре у чимина появляется новое развлечение: прыгать по лужам. да, видимо у каждого ребенка есть непреодолимая любовь к грязи и разрушению, а маленький гоблин на плече то и дело шепчет на ухо «дави, ломай, размажь это дерьмо повсюду», и кто такой юнги, чтобы мешать его варварским замашкам. иногда во время прогулок омега просто не может остановить сына прыгать по лужам, гиперактивный малыш с невероятной прыткостью находит каждое маленькое озеро и с улыбкой счастья прыгает в самый центр, превращая одну большую лужу в миллионы маленьких. намджун в честь этого купил резиновые сапожки, причем не только самому младшему, но и юнги, так что теперь никто не в силах остановить этот дуэт. берегитесь, лужи, они идут. да начнутся съемки нового фильма «техасская мазня говном».

***

— ну так, что у вас там с сокджини? — делая как можно более незаинтересованный вид, спрашивает юнги тэхена, который не был у них дома по ощущениям целую вечность, предпочитая компанию шикарного альфы. у них только-только начался тот период, когда ты чуть ли не отказываешься дышать, пока рядом не будет любимого человека и даже забываешь строчить мин юнги каждые пару минут о какой-то херне. не то, чтобы юнги сильно обижался, но да, он обижался. писать двадцать четыре на семь, а потом резко забивать? это новая ветвь печоринского садизма, браво. тэ отвлекается от телефона, смотрит на юнги и сходу догадывается о его намерениях. он с сюсюканьем перебирается с кресла на диван, терзая округлые щеки пальцами и причитая о том, как его малыш соскучился и какой тэхен плохой, раз полностью растворился в новой влюбленности, забывая о ватрушечке, которая каждый день ждет его у себя дома, а он все не приходит и не приходит (юнги на такие заявления активно кивает). омега полностью перебирается на колени друга и присасывается к его телу как огромная коала. — мы разошлись. пауза — чего, бля. — юнги, знаешь, когда родители расходятся, это не должно сказываться на тебе, — начинает тэхен, пародируя разговор мамы, подавшей на развод, со своим десятилетним ребенком, — так бывает, это не твоя вина, малыш. — пошел в пизду, утырок, — со смешком парирует мин, — я думал, он тебя уломал на что-то серьезнее перепихов пару раз в неделю. — друг мой, бери выше, мы с джином трахались практический каждый день, начиная с первой недели знакомства. — вот это жизнь, — выдыхает пораженно омега, — а почему перестали? — слишком ким ахуел в последнее время, то не носи, так себя не веди, если ты изначально завертелся с таким эффектным омегой, зачем его перевоспитывать, если я сам не хочу меняться? — а ты ему что? — сладкий, ты меня не знаешь? у меня черный пояс по качанию прав, пару недель мог его заткнуть, но в понедельник он так взъелся, что секс начал казаться пыткой, я будто к матери приехал выслушивать, какая я гнида. хорошо, хоть каяться в храм меня не повел, я его в итоге не смог заткнуть, поэтому хуй в ладошку и в путь-дорожку. несколько минут старший переваривает информацию без возможности прокомментировать ситуацию, но все равно полностью остается согласен с решением друга. идти туда, где ебут мозг? нет, спасибо. заканчивают они тем, что их в обнимающейся позе застает малыш чимини, который немедленно становится третьим в этой куче мала, заползая на взрослых сверху и грея, словно переносная печка, обеих омег своей теплой голой кожей. — а так сокджин просто прелесть, — задумчиво теребя кнопочный нос юнги, говорит тэхен, — оставил его номер на всякий сухой случай. ким закатывает глаза в блаженстве, видимо вспоминая, насколько было приятно тонуть в больших руках парня, чувствуя себя крохой по сравнению с ним. и принимать большой член в задницу, естественно. хотя, знаете, мир членами не обделен, то ли еще будет.

***

то ли еще и произошло. о новой пассии тэхена юнги узнает уже через несколько дней, когда ким решает устроить посиделки или «вечер любования чимином в его новом бежевом костюмчике, который юнги купил за много деняк, просто чтобы порадовать себя и ребенка». костюм сидел потрясающе, однако пузико чимина сильно выпирало в районе брюк, но это был лишь еще один плюс, а у сокджина появился соперник, ничем не уступающий ему по внешним параметрам. у тэ и правда был талант в сфере альф, юнги оценил бы чонгука на 9/10, потому что упругие сиськи намджуна еще никто не мог затмить. но больше юнги скорее удивила не face card чон чонгука, а то, как эти двое общались между собой, потому что иногда им и слов-то не требовалось. за столом альфа, видимо, захотел попросить соль, а тэхен взял и передал ему ее, просто увидев, что тот сверлит взглядом специи на другой стороне стола несколько секунд. или когда тэхен пересадил со своих коленей чимина прямо в руки чонгука, потому что второй кивком головы указал на ребенка. и как этот жест вообще может иметь значение «дай его мне на руки»? юнги не переживал за сохранность ребенка: во-первых, намджун был рядом, во-вторых, тэхен был там же, в-третьих, чонгук, оказывается близкий друг хосока, поэтому за плохое поведение серпом по яйцам достанется нескольким людям. или какие-то странные фразочки, вылетающие у обоих изо рта, которые не были никому понятны, кроме них двоих, о чем свидетельствовали непонятные гримасы, подергивания бровями и подмигивания (иногда сразу двумя глазами, потому как никто из этих дебилоидов не мог нормально подмигнуть). третья особенность нового парня тэ заключалась в том, что он очень много жрал. намджун с юнги не накрывали стол, предупредив альфу и омегу, что собираются заказать пиццу и, возможно, немного лапши, но те все равно пришли с огромными пакетами еды в руках. потом стало понятно, почему. смотря на чона, уплетающего кимчи, лапшу, пиццу и креветки одновременно, юнги не мог не проникнуться уважением к этому человеку. за один вечер альфа смог расположить к себе всех членов маленькой семьи юнги. мало того, что он принес дорогущую куклу и мармеладки чимини, так он еще прокатал его на шее несколько часов кряду и научил посылать воздушные поцелуи. теперь придется иметь дело не только со слюнявыми чмоками по всему лицу, но и ежесекундными «цьмок» в ладонь и сдуванием поцелуя в свою сторону, но юнги справится, он обещает. матильда лишь раз посмотрела на нового гостя, но позволила себя гладить сколько душе угодно. чонгук с визгами умиления ласково поглаживал короткие лапки и пушистый живот, приговаривая, что таких красивых кошек от роду не видал. матильда под лучами ласки и внимания начала громко тарахтеть, иногда мурлыкая и бодая головой руку, ласкающую ее под громкое тэхеново «оооооо». юнги считает, что вечер прошел как нельзя лучше. после того, как все впятером помыли посуду, вытерли и расставили ее по местам (чимини вытирал маленькие и большие ложки) чонгук собирался отвезти тэхена домой и сам поехать к себе. на красноречивый взгляд юнги «вы что, не ночуете вместе?», тэхен отвечает своим «мы в процессе», «тогда остался бы у нас» — закатывает глаза юнги, «и упустить возможность побыть наедине в его машине? не, пошел ты нахуй, я хочу романтики». во время немого разговора этих двоих чонгук успевает немного подержать на руках матильду, чмокнуть ее и чимина, который потянул его за штанину, дабы получить свою порцию любви и попрощаться с намджуном. выпроводив омег, юнги позволяет себе в буквальном смысле утонуть в намджуне (ну здесь уж точно 10/10, девочки), взваливая на него ответственность и за себя, и за чимина. альфа заводит по очереди в душ сначала чимина, потом юнги, последнему он моет голову и чистит зубы, разминает плечи и делает массаж стоп. внутренний кот омеги просто в восторге, тут и говорить нечего. карапуз сонно наблюдает за медленным вечером родителей, играя на полу на коврике в ванной с новой куклой (у нее длинные зеленые волосы и двигающиеся кисти. секс). намджун сам наносит на лицо юнги весь его десятиступенчатый уход за кожей, растирая носогубные складки, щеки, переносицу и лоб, тем самым заставляя юнги погрузиться в дрему от непередаваемого кайфа. на середину кровати забирается, естественно, пупс, а юнги с джуном образуют вокруг него подобие круга и обнимают со всех сторон. ким трет пальцами кожу головы омеги и целует мужа и ребенка, куда дотянется. поцелуи достаются затылку и голове чимина и полностью лицу юнги со вкусом маски для лица на основе алоэ. напоследок намджун трется носом о кнопку омеги, который уже давно унесся в глубокий сладкий сон.

***

юнги, может, и выглядел со стороны не знающим куда податься котенком, который постоянно находился в экзистенциальном кризисе и тотальном чувстве безнадежности и грусти, но нет, отнюдь. намджун в жизни не встречал более уравновешенного и психически здорового человека. ну, просто характер у него не айс, что тут попишешь, ни юнги, ни кто-либо еще не был виноват в том, что омега чересчур чувствительный интроверт. даже внешность у него была такая, будто сама говорила «пожалуйста, купите мне бананового молочка и потискайте мои щеки, я хочу поспать и поплакать на ваших коленках, пустите?». часто опухшие глаза, маленькое мягкое лицо и мармеладные губы всегда заставляли окружающих испытывать лишь нежность и неадекватное чувство вины из-за того, что они все еще не забрали юнги себе, не отогрели и не пожалели. но нет, дела обстоят немного иначе. даже если мин и боялся в первый месяц беременности мыслей о материнстве и всем, что с этим связано, то потом понял, что это был скорее некий мандраж и страх накосячить, что, собственно говоря, есть абсолютно нормальное проявление эмоций. намджун давно знал, что лучше родителя на земле точно не будет, стоит лишь немного успокоить и поддержать мужа, а в остальном (юнги этого не признавал) он сам был готов к этой роли на сто процентов. получив необходимое успокоение в альфе, юнги через неделю-две обрел полную, блять, свободу, все его негативные эмоции растворились на полотне яркой картины будущей совместной жизни с уже любимым чимини. и тогда юнги снова смог расправить плечи и стать самим собой: он вновь подходил к жизни с долей здравого оптимизма, капелькой сарказма и тазом лубриканта, если она вдруг поворачивалась к нему жопой. причин переживать из-за ребенка потом даже как-то и не нашлось, ведь главный, основной пункт в правильном развитии психического здоровья нового человечка юнги выполнил еще до рождения самого чимина: он его страстно желал, все его сердце наполнялось щепетильной нежностью и обрастало снаружи коротенькими ворсинками всепоглощающего чувства счастья лишь от мыслей о маленьком младенчике с широкими глазками и мягким тельцем. все остальное придет со временем, но эта любовь будет нерушимым фундаментом, крепче которого лишь макароны, которые намджун оставил в холодильнике со словами «завтра доем». юнги же, наоборот, в какой-то момент понял для себя, что он реально хочет собственного ребенка, хочет вырастить настоящего человека, наполнить все его существо счастьем и просто огромной, гигантской любовью и жить с чувством теплоты в душе, потому что «нихуя се я крутой, не, ну, намджун, ты видел, мало того что я, нахуй, родил, так еще и воспитал, блять, нормально, где моя нобелевка, я требую нобелевки». по сути своей, рождение новой жизни это лишь акт благотворительности, а, как известно, на такое готовы далеко не все, что логично. но, блять, как же юнги хотелось ребенка. да, он всегда понимал, что это будет, наверно, самое трудное и ответственное дело в его жизни, но награда в виде счастливых новых (!!!) глаз заставляла даже не задумываться о предстоящих сложностях, а только наслаждаться мыслями о крохотном сгустке клеток в своей утробе. когда же чимин родился, омегу захлестнула волна такой любви, которая вряд ли имеет место быть в таком маленьком мирке. пришлось глотать разбухшее сердце, чтоб оно случайно не вылетело изо рта во время того, как омега рассматривал и нюхал маленький сверточек в руках намджуна. юнги так сильно желал, чтобы ребенок жил, даже несмотря на то, что, по сути, чимин родился лишь физически, но на самом деле это был клубочек клеток, белый лист, никто и звать никак, он только выглядел как человечек, но на самом деле в голове у него не было ровным счетом ни-че-го, но для мина он стал всем. рядом с чимином юнги всегда чувствовал безграничную радость, счастье, отходя же, он беспокоился, у него появлялась мучительная жалость к своему младенчику, ведь омега не был в состоянии увидеть, удостовериться в том, что с малюткой все нормально, его здоровью ничего не угрожает, он не описался, не обкакался, не проголодался и не заскучал без папочки. все напряжение вмиг спадало, стоило лишь подойти к кроватке. юнги помогает чимину построить границу между «я» и окружающим его миром, помогает ему жить, не отходя от ребеночка на дольше чем час за весь период младенчества, превращая это время в сплошное удовольствие для обоих. больше положительных эмоций, меньше фрустрации, которая сейчас совсем не нужна, все потребности ребеночка должны выполняться своевременно, регулярно и без исключений — вот он, самый светлый и счастливый путь, по мнению юнги, который ведет прямиком в домик счастливой и здоровой жизни. от мужа, друзей и родственников юнги требовал, чтобы они принимали участие в воспитании чимина не непосредственно беря ребенка на руки и нянча, а воздействуя на юнги, который уже сам на своем языке передаст всю любовь и заботу ребенку. за юнги ухаживали, его жалели и успокаивали (особенно намджун), поддерживая психоэмоциональное состояние на стабильном уровне, что позволяло не угасать искрам в душе омеги. и именно своей любовью юнги рождает ребеночка второй раз. в восемь месяцев чимин официально стал человеком, несите пиво, тащите подарки, друзья, юнги это сделал. рождение можно отследить по поведению чимина, то есть, мало того, что он начал отличать папочку от остальных людей и пугаться их (тревога восьмимесячных), так он еще и потихоньку стал отпочковываться от папы. если раньше омега и сын жили в неком симбиозе, совместном комочке, где не существовало «я» или «ты», существовало лишь «мы», а ребеночек то и дело лип к юнги, стараясь всей поверхностью тела быть ближе к нему, чтобы никакого расстояния между телами не было, то потом чимин отдалялся, часами мог разглядывать папино лицо (как раз для этого он и отстранялся), тыкать пальчиками в глаза и ноздри, теребить одежду, пуговицы, пальцы, губы, брови. так он учился отличать одушевленное от неодушевленного, кожу папы от его одежды, уже знакомое от еще не. постепенно, когда чимин учился ползать, его внимание сместилось с себя и папы на предметы окружающего мира, он начал замечать, что около него что-то находится, и далее ребенок с очень живым интересом, любопытством и сосредоточенностью стал все исследовать, в основном неодушевленные объекты. из-за этого чимини по чуть-чуть стал отходить от папы, совсем немного, просто чтобы досконально изучить мир вокруг, но он все так же остается малюсенькой креветочкой, которая робеет быстро и приползает к папе уже через пару минут. а потом снова отлетает немного, и опять прилетает обратно, юнги реально чувствовал себя некой зарядной станцией для маленького космонавтика, но он не был против. папа все еще остается центром вселенной малыша, то, к чему всегда можно и нужно приползать обратно, чтобы набраться сил (ну и сиську пососать, куда без этого). отошел, где-то понюхал, что-то засунул в рот, кого-то ударил (намджун не пострадал) и пришел обратно, чтобы обнять папу за ногу или посидеть на коленках, поласкаться и пообжиматься — вот так выглядела обычная дневная рутина чимина. юнги никак не препятствует освоению чего-то нового, дает ребенку полную свободу, но все так же является психологической опорой и защитой в случае чего, то есть все его внимание до сих пор направлено исключительно на ребенка. когда же чимин встает на ноги и видит все под другим углом, его отношение к миру меняется кардинально, он чувствует себя завоевателем, покорителем, центром вселенной, ведь он встал на ножки и теперь жизнь начнет идти полным ходом, потому что главный элемент (чимин) наконец-то обрел способность всеми управлять. у ребеночка настает его пик нарциссизма и, конечно, от папы он отходит уже на более далекую дистанцию. как же юнги вел себя? он учил чимина ходить самостоятельно, был достаточно далеко от него, так что физически поддерживать малыша он не может, но он протягивает руки в его направлении, подражает движениям, наклоняется быстро, когда ребенок пошатывается и, что самое главное, эмоциями на своем лице воодушевляет ребенка, заставляя смотреть только на папу, а не сосредотачиваться на препятствиях. таким образом, юнги позволяет ребенку самостоятельно достичь своей цели, хотя чимин едва ли сам это осознает. в этот период юнги позволяет себе не делать ничего за ребенка. укатился мяч — пусть чимин сам принесет, не нужно познавать этот мир за него, баловать ребенка сейчас просто недопустимо, потому что от того, как чимин на данном этапе будет исследовать окружающий мир, зависит то, насколько амбициозным, целеустремленным и мотивированным он будет в будущем. если не давать ему проявлять активность и самостоятельность, то и потом не удивительно будет найти не успешного богатого мужчину на экране телевизора, а вялую сосисочку на собственном диване. на прогулках юнги не препятствует появлению разной грязи на одежде и обуви, потому что, ну надо чимину потрогать этот пыльный камень, надо почесать холку чужой собаки, надо упасть в грязь. нужно все это ощутить маленькими пальчиками и познать. чимин не обращает внимания на падения, травмы и неудачи, потому что эта доминанта в мозгу на исследование мира начинает формироваться, и как он сейчас будет проявлять свой интерес, таким же активным по жизни он и будет. но юнги все равно остается всегда эмоционально доступным: когда чимин уходит — юнги его ждет, когда чимина нужно пожалеть, папа всегда рядом, всегда успокоит и приголубит, весь он внутренне настроен на волну ребеночка. эмоциональный настрой папочки тоже является одним из самых главных факторов — юнги верил в новые успехи малыша, радовался им, интересовался состоянием ребенка, он сопереживал, но не тревожился и всегда был уверен в победах чимина, несмотря ни на что. ведь он родил его для этого мира и у него все будет замечательно. здесь и сейчас любовь для юнги имеет характер односторонней близости, потому как папа делает для ребенка все, а ребенок этого не замечает (потому что он все еще царь зверей, который сосредоточен лишь на себе любимом). это состояние немного, ладно, много удручает, потому что хочется любви, эмоционального контакта и общения, но юнги позволяет ребенку быть эгоистом, а сам цепляется за намджуна, в котором топит якорь всей накопившейся грусти, а намджун приводит душевное состояние мужа в норму с помощью поцелуев (иногда очень слюнявых), обнимашек (о да, максимальный телесный контакт всегда очень успокаивает) и сладкого секса (когда чимини уснул или вообще не дома). все эти нежности делают юнги по-настоящему счастливым, он окрылен и больше не расстраивается. боже, как же он счастлив