плюс один

юнги возводит руки к потолку, потягиваясь и разминая затекшие после долгого сидения мышцы спины, выключает компьютер с изображением массивной спины леона кеннеди. да, отдыхать омега умел не по-детски, спасибо намджуну за подарок на восьмое марта в виде контента для диджеинга. игра точно не заставит скучать, пока малыш дремлет в спальне с радионяней. у юнги как раз закончилась нудная часть похождений за пиздлявую блондинку и пришло время разносить толпу ходячих бензопилой, но омега рубился уже второй час, что для его возраста слишком долго: развиваются стримерские болезни, то есть болят спина и жопа. недавно купленный пакет видеоупражнений на растяжку и фитнес приходится как нельзя кстати. хорошенько потянув мышцы спины и бедер, юнги радуется, что у него в зале стоит большой телевизор, а девушка-тренер особо много не пиздит, что позволяет расслабить не только одеревеневшее тело, но и серое вещество. не хватает пива и чипсов для полного дзена. размявшись и немного поебланив в инсте, мин идет на кухню, включает кофемашину для себя, достает из выделенной для чимина полки в морозилке две брюссельские капусты, кусочек скрученного во фрикадельку мяса, свеклу, томат и болгарский перец и ставит на конфорку разогревать будущий супчик на обед своей маленькой обжоре, которую боится не покормить со временем. юнги-то знает, что как только из динамика послышится копошение и тонкие писки, то чимини проснется со звучным «ам», цель которого — требовать столько еды, сколько поместится в маленьком желудке этого плюшевого таракана. недавно после обеда, за которым чимин треснул суп, два йогурта и самодельное пюре из фруктов, ребенок начал требовать печенье, которое юнги точил в одно жало. омега отщипывал маленькие куски песочного теста для маленького нахлебника, но когда оно закончилось, чимин не остановился, а начал лезть в рот папе с требовательным «ам». пришлось идти за второй порцией. а потом малыш, естественно, будет вонять на весь дом с полным памперсом говна. помним, проходили, проходим каждый день. в голове юнги делает пометку еще раз глянуть видео на ютубе про то, как правильно приучать детей к горшку, чимину всего год и месяц, но недавно выросший интерес к белому изделию говорит о его желании справлять нужду в новый предмет, который до этого был лишь средством позлить соседей путем долгого и нудного шараханья пластмассы о пол. омега кидает взгляд на часы — пять вечера, как раз скоро должно послышаться заветное «топ-топ» маленькими крендельками по кафелю. а пока юнги наворачивает себе любимое кофейное хрючево со сливками и сиропом, словно целлюлита на жопе ему не хватает. наслаждаясь тишиной и в сто пятый раз обдумывая, как ему деликатно сказать сегодняшним ученикам, занятие с которыми было запланировано на восемь вечера, что он не в прайме и не в ресурсе объяснять настопиздрюченный present simple по третьему кругу, юнги заруливает в ванну, налепляет несколько тонер пэдов на свое обезвоженное ебало и молится на экстракт центеллы, на который только и можно уповать с дебилячей привычкой омеги засыпать с неумытым после нанесения спф лицом. ну ничего, цезарь тоже не сразу салатом стал, прорвемся. — что за овощебаза, куда ты дел моего брата. блять, надо было уже давно забрать ключи у минджэ. юнги шикает на старшего, чтобы тот понизил тон, с недавнего времени они с цыпленком записались на плавание, где чимини выкладывается по полной, поэтому после занятий спит убитым уже пару часов точно, хотя обычно дневной сон длится сильно меньше. поэтому омега не хочет, чтобы сон сына прерывал его дядя-колхозник. юнги заходит на кухню, ставит чайник для гостя и парирует на выпад, сделанный на пороге его же собственного, сука, дома: — кабину завали, у меня-то грудничок и кесарево позади, а у тебя ни одной причины, чтобы выглядеть как опёздал. юнги чисто по доброте душевной разогревает вчерашний ужин из куринного шашлычка и легкого салата. — это что за расшаталого моего рта, я не знал, что ты так вкусно готовишь. ну естественно, что еще делать домохозяеечке, только кулинарить. брату бы пиздеть поменьше, а то в следующей его порции может неожиданно оказаться мышьяк. тут из-за угла под улюлюкивание взрослых выбегает на всех парах заспанное хлебобулочное изделие и лезет сразу обниматься с папой, сонно поглядывая на дядю. альф ребенок никогда особо не жаловал, отдавая предпочтение омегам. «весь в пахана», — комментирует такое поведение минджэ. между тем, как юнги кормит с ложки малыша, а старший брат заканчивает рассказывать про свои дела, заходит тэхен и пугает своим внезапным появлением мина («сука, у всех надо ключи поотбирать», — думает он про себя), отдает приказ собирать ему чимина на прогулку и здоровается с альфой, сидящим за столом. ким также по-хозяйски открывает холодильник в поисках вкусненького, но, ничего не найдя, пиздит пару кусков мяса у минджэ под злые выкрики последнего. старший омега чинно, благородно собирает ребенка на весенний променад, мартовское солнышко уже выглянуло из-за туч, дышится легко, и свежий воздух отлично впишется в сегодняшний план. омега все равно надевает теплый комбинезон, под него колготки с водолазочкой, а на головку шапочку с медвежьими ушками. чимин, все еще разморенный после сна и еды, с явным желанием на середине прогулки обосрать штаны, лыбится папе и без конца тараторит свое любимое «акм», что означает все слова разом. омега уже боится, что ждет их в скором будущем, ведь маленького человечка будет не заткнуть уж точно, потому как уже сейчас он не перестает выдавать свою коронную фразу и показывать на все предметы в доме и на улице, пытаясь успеть везде и сразу прокомментировать происходящее. одетую крошку юнги заносит на кухню и слышит только конец речи тэхена: -… ну и как говорится, смех смехом, а пизда кверху мехом. мин даже знать не хочет, вот честно. он передает сына в руки другу, тот со звонким чмоком в щеку принимает ребенка и ускакивает в закат. эх, вот это жизнь, омега даже не успевает устать от своего собсвенного дитя. ах да, еще же этот плешивый на кухне остался. спустя две кружки чая, воспоминаний о том, как тетя пару раз пиздила обоих ремнем в детстве и обсуждения личной жизни минджэ, юнги выдыхает тяжело: — как же я хочу трахаться. — фу, блять, подожди пока тэхен придет, мне такие подробности ни к чему. — слыш, ебантей, ты только что мне рассказывал, как чуть не заработал вич с какой-то прошмандой в клубе. — это другое, ты уже папаша, тебе по статусу нельзя такие темы поднимать. — ой, иди-ка ты нахуй. — ладно, ладно, шучу я, в чем проблема-то, у тебя чимина только прабабка наша не нянчит, упокой господь ее душу, отдай так же, как сейчас тэхену или мне и наслаждайся своим законным выходным. омега лишь пожимает устало плечами и отвечает: — да в том то и дело, я не могу взять выходной, у меня сердце не на месте, если не вижу чимина дольше пары часов, а за год у меня так в очке свербит, ты бы знал, я уже на намджуна в любую свободную минуту набрасываюсь, но мне все мало, — вздох, — хочу марафон, чтобы я не мог ходить несколько дней. — все, все, достаточно, я понял твою мысль, слишком много информации для … — хочу, чтобы молоко в груди превра… — СТОП, СТОП, СТОП, я хочу спокойно спать, поэтому прекрати, основное я понял. может отвезем его родителям в тэ… — нет. — понял, уяснил, попроси тэхена остаться здесь, и пусть соен тоже на ночь придет, вдвоем-то они точно управятся. — думаешь, они согласятся? — соен, я уверен, каждый день молится, что ее выпрут со школы, а ты потеряешься во льдах антарктики, чтобы она украла чимина и заставляла его называть себя мамой. так что, на твоем месте, я бы оглядывался по сторонам. юнги хихикает, он и правда часто был свидетелем, как соен про себя костерит на чем свет стоит школу из-за невозможности проводить больше времени с его ребенком. — ладно, я с ними почирикаю. дверь хлопает, знаменуя прибытие шляющихся.

***

юнги скидывает с мужа одежду еще на пороге номера отеля, набрасываясь на альфу в буквальном смысле, пока тот ловит его за мягкие бедра и удерживает на весу. поцелуи переходят из жестких и кусачих в откровенно тягучие и долгие. первую волну возбуждения омега контролировать не может, желая как можно быстрее скинуть с себя груз постоянного недотраха и звенящих яиц. до кровати большого светлого номера они так и не доходят, альфа берет в первый раз омегу, облокотив о стену в прихожей, сильными руками поддерживая за его пухлый зад. чувство наполненности сносит крышу омеге, тонкие струйки смазки стекают из члена и задницы, мин закатывает глаза в удовольствии, не сравнимым ни с чем, пока альфа таранит его нутро точными и быстрыми движениями бедер. мин кончил спустя три минуты, но не дает альфе вытащить член, прося продолжать, несмотря на трясущиеся ноги и бешено сокращающееся отверстие. когда пара все же дошла до спальни, юнги удивился, не предполагая, что крышу от отсутствия секса сносило не только ему: намджун отсасывал ему с особым рвением, кусал, сжимал мягкое тело, брал сзади несколько часов кряду, заставлял скакать на нем верхом, но омеге все равно было мало, смазка лилась ручьями, толстый член будто переставлял внутренности своими размашистыми толчками, в какой-то момент показалось, что юнги уже отключился, но тело все равно продолжало требовать диких ощущений и постоянных прикосновений. альфа нежен и необуздан одновременно, в один момент он дерет, кусает, рвет кожу клыками, а после зализывает ранки, нежит в объятьях, чтобы через пару минут снова врываться в разгоряченное тело отбойным молотком. казалось, что прошла целая вечность, прежде чем намджун за бедра с силой натягивает на узел мужа, сидящего лицом к нему на коленях и стонущего как в последний раз. губы находят чужие и супруги сплетаются всеми конечностями, ожидая конца сцепки. юнги дышит тяжело, не может насытиться кислородом и тычется слепым котенком в чужую потную шею. каждая мышца будто побывала на отдельной тренировке, и мин, тонким слоем размазанный по периметру тела альфы, не находит в себе сил даже поднять руку, чтобы смахнуть каплю пота, стекающую по лбу. это делают за него, потом, не вынимая узла, перекладывают на кровать и прижимают к себе, юнги краем глаза замечает неоновую надпись на часах «03:45». «ахуеть, мы же заехали в двенадцать дня», — успевает подумать старший, незадолго до того, как отключиться на влажных простынях. просыпается мин тяжело, кости ноют, он чувствует себя росомахой, которому вливали в тело раскаленный адамантий, между ног все зудит и покалывает, а мышцы то и дело сводит сладкой судорогой. на кухне он находит намджуна, который смотрит на телевизоре, юнги уверен, первую попавшуюся дораму. альфа, увидев мужа, сразу подходит к нему и обнимает, говоря в макушку: — нам бы тоже телек на кухню, — и вкусно целует раздолбанные после вчерашнего в хлам губы. утреннего секса по полной программе устроить не удалось, потому что омега еле держался на ногах, но все равно был вылизан на барной стойке под низкие стоны и сладкие причмокивания снизу. вот это жизнь. мин чуть не уснул на чистке зубов, поэтому намджун взял на себя ответственность и поухаживал за любимым в оставшееся время до выселения: сбегал в ресторан внизу, принес еду, помог сходить в душ, в процессе также опустившись на колени, но ему так и не удалось до конца ублажить омегу, потому что у того член уже даже не вставал, на что намджун хихикнул: «а сколько слов-то было», на что юнги отмахнулся простым: «рот аннулировал». старшему, если често, даже говорить удавалось с трудом. быстро оценив ситуацию, альфа сбегал на ресепшен и продлил проживание еще на сутки — в таком состоянии нет смысла возвращаться домой. после обеда, как ни удивительно, они завалились в кровать, на которую альфа постелил плед, потому что обслуживание номеров они не дождутся, а спать на всех телесных выделениях не прельщало.

***

как и планировали, тэхен с соен остались на выходные у них дома, перевозить чимина в другое место было нецелесообразно, ведь пришлось бы вместе с дитем брать бутылки, половину холодильника, игрушки и подгузники, а все это и в фуру бы не поместилось при большом желании. конечно, юнги преувеличивает, но решение было рациональным. к ним в гости даже заезжала мама намджуна, но по приезде домой юнги выдохнул, потому что ее обуви не было на пороге, он бы со стыда обоссался на месте, если бы свекровь увидела его в таком состоянии. следы на шее мигали всеми оттенками красного и фиолетового, и альфа выглядел не лучше: юнги умудрился поставить ему фингал под глазом и даже не помнит, как это получилось. тэхен присвистывает от вида супругов, он-то думал, что является единственным ебанутым на голову в их компании, но вместо остроумных комментариев по типу «аллилуйя, бог послал кусочек хуя» и закономерных вопросов говорит: — мы шпим. юнги даже расстраивается, что не сразу увидится с сыном, по которому очень соскучился, но омега не может себя пересилить и заходит в спальню, где на большой кровати в позе звезды лежало его сокровище. еще до рождения чимина мин спал на подушке для беременных, которую он называл мавзолеем. эта хрень очень пригодилась дитю, потому что не позволяла шлепнуться с большой высоты во время сна на родильской кровати. юнги пиздеть не будет, у него чимин падал с завидной периодичностью, омега даже подумывал заказать противоударный шлем для детей, настолько ему было некомфортно появляться в кабинете педиатра с сыном, на лбу которого живого места иногда не оставалось. очко немного поджималось в такие моменты, вдруг на него вызовут опеку, еб вашу мать. омега подходит ближе, вслушивается в тихое сопение и аккуратно целует кнопку малюсенького носа. от таких манипуляций глазки медленно открываются, чимин причмокивает губами, сглатывая слюну, омега думает пойти за бутылочкой воды, чтобы ребенок утолил жажду и смочил пересохшее горлышко, но тут малыш понимает, что перед ним папа и практически кидается на мина, неуклюже обхватывая короткими конечностями широкую шею родителя. на такие проявления любви нельзя было реагировать спокойно, юнги каждый раз внутри умирал от счастья, когда сын тянулся за поцелуем или объятьями. в голове не укладывалось, как недавний мешочек с мясом, который даже перевернуться сам не мог, уже в состоянии самостоятельно показывать любовь самым близким.

***

когда соен заходит к юнги после школы, то встречает последнего в панике и с красными глазами. на вопрос, что за хуйня успела произойти, омега рассказывает девочке, как чимин долбанулся ртом о стол пока старший держал его на руках. весь рот был в крови, мин сразу проверил наличие всех восьми зубов, которые, слава богу, были на месте. видимо, малыш прокусил себе десну или внутреннюю поверхность щеки. намджун, будучи дома, сидел на диване, баюкая потерпевшего. — блять, я мать-кукушка. еще долго юнги костерил себя за невнимательность, бедный ребенок, так наорался, что заснул сразу после истерики. намджун в момент катастрофы побежал в магазин за мороженым, с помощью которого ребенку остудили горящий рот и сладким угощением смогли успокоить малыша. — да, ты имбецил, у меня он так никогда не падал, — парирует малолетка. — никакой поддержки в этом доме, сука. в течение дня боль прошла, чимин больше не хныкал, но красные глаза говорили сами за себя. юнги сам на себя полицию вызывать готов, ей богу.

***

на следующий день звезды сошлись, и юнги с чимином остаются наедине. утро начинается с умывания, и чимин, услышав, что папа включил воду в ванне, бежит на всех парах навстречу вкусной зубной пасте. омега до сих пор диву дается, как сильно сын прикипел к чистке зубов, но, учитывая, что толстенькая маленькая щетка спустя месяц похожа на прическу эйнштейна, чистки там особо не наблюдалось, ребенок только жевал мягкие щетинки и жрал белую пасту со вкусом клубники. а юнги на серьезном ебале думал, что у него возникнут проблемы с прикормом. как говорится, мы ввели все, что было в поле зрения. после водных процедур они приступают к завтраку, в середине мин забывает накрошить домашний сыр малышу в тарелку, но чимин помогает ему вспомнить о вкусняшке с помощью «кхм» и тоненького пальчика, указывающего в направлении холодильника. вот же любитель сыра. выходить на улицу было лень как обычно, но юнги не из слабаков, он одевает ребенка быстро, пока шило в заднице не успело помешать данной цели и выкатывает коляску с маленькой ношей на улицу. за этот год две омеги успели облазить весь район, поэтому старший, вооружившись розовым рюкзачком со всем необходимым, по типу памперсов, влажных салфеток и пюре в непроливайках, заказывает такси со специальным тарифом для детей и колясок и отправляется в парк намсан. таксист, милый дед за шестьдесят, при виде чимина сразу начинает улюлюкать и смешить ребенка, корча рожицы. юнги думает, что последнее было лишним, красотой аджосси и так не блещет, а тут становится еще страшнее. ладно, чем бы дед ни тешился. всю дорогу юнги поглядывает на притихшего в незнакомой обстановке сына и иногда бросает взгляды на окно, в котором медленно проносятся тихие улочки его облюбованного тихого сондона. когда они подъезжают к месту назначения, пейзаж за окном сменяется, машина заезжает в гору, и виды многоэтажек и небоскребов переходят в узкие улочки и зеленую растительность. их высаживают у входа в парк, помогают вытащить разложенную коляску из багажника и прощаются, помахивая вслед сухой ладонью. на башню, естественно, по крутой лестнице юнги и не думал подниматься, его цель — прогуляться внизу, подышать свежим воздухом и закупиться едой в ближайшем пениджоме. коляску мин оставляет внизу, где собирались небольшие группы туристов и бабулек с палками для ходьбы, а далее идет под руку с чимином по извилистым каменистым тропинкам, вглубь парка. утреннее время радует солнцем и свежестью воздуха, в нем будто застыли хрустальные капли росы, малыш идет и оглядывается повсюду, не переставая повторять «кхм кхм кхм», дергая папу за руку и тыкая пальцем в каждый второй камень и дерево. каждый проходящий мимо умиляется с этой бусинки, говоря отцу о неземной красоте ребенка, что заставляет омегу выпячивать грудь и красоваться от души, мол, да, я создал такое чудо. в момент, когда на пути семье встретилась девушка с двумя пушистыми самоедами, сердце чимина пропустило удар, он опрометью кинулся тащить родителя в сторону белых созданий, подражая гавканью собак детским «а, а». юнги спрашивает разрешение хозяйки и, получив его, берет руку сына и начинает медленно и осторожно гладить то одно облачко, то другое. через пару минут собак как будто стало три, все члены этого маленького клуба бегали по парку с тявканьем и детским хохотом. взрослые заводят светскую беседу, обсуждая воспитание собак и детей и посмеиваясь со схожести оных. девушка уходит, на прощание подарив чимину свой браслетик из крупного бисера, который юнги сразу одобряет, потому что детальки ребенок проглотить не сможет. после прощания с новыми друзьями юнги и чимин продолжают свой путь. — как говорит кися? — мааа. — правильно, а как делает лошадка? ребенок щелкает языком в ответ. — очень хорошо, а как делает рыбка? пришло время издавать чмокающие звуки ртом. — да, именно, а как говорит собачка? — а, а. ну что за умница, осталось только выучить, как звучит индеец, и можно смело записываться на олимпиаду. юнги, как преподаватель английского, очень хотел, чтобы ребенок рос билингвом, но на неродном языке с сыном он общаться не мог, была попытка заставить говорить намджуна на английском, но ее очень быстро отозвали, не хватало юнги еще переучивать чимина, учитывая ломаный акцент мужа. прогулка выдалась на славу, юнги даже набирается опыта в смене подгузников на открытом воздухе, хорошо хоть рядом стояло много пикниковых зон со столами, на которых была возможность расстелить пеленку. правда, вонючий памперс пришлось носить в рюкзаке вплоть до спуска к коляске. встречает их внизу намджун, приехавший на подмогу, он катит коляску сам до магазина, куда юнги заходит затариться холодным кофе и нежнейшими булочками с кремом. когда омега выходит из магазина, то застает милейшую картину, где муж пытается объяснить их ребенку, чем отличается материя от вещества. у намджуна получалось говорить с ребенком ни о чем и обо всем одновременно, мин даже завидовал, у самого зачастую кроме «ляськи масяськи» и слов-то особо в лексиконе не водилось, видимо, в декрете реально тупеют. книжку, что ли, надо почитать, чтобы не позориться при чимине.