Ради любви.

- И как тебе прогулка на улице? – сосед по камере с интересом смотрел на вернувшегося мужчину. - Холодно, противно, но освежает и приводит мысли в порядок. Мне этого не хватало. - Ты что-то решил для себя? - Много чего. Мне повезло, я смог, наконец-то, увидеть того, по кому скучаю. - Ребенка? - Да. И, что самое странное, он не понимает, что я виноват. Он считает, что я все правильно сделал. Неужели стиль жизни въедается в детей, и они начинают думать совсем по-другому? - Дети, - сосед откинулся на подушки. – Я сам когда-то был отцом, пока дочь от меня не отказалась. Но я не имею права ее винить, кому захочется иметь в родственниках того, кто осужден на пожизненное? - Но, не смотря на то, что она от тебя отказалась, клеймо останется на ней, как бы она ни хотела забыть. И вскоре, возможно, все изменится. - Такого не будет. Ей каждый будет напоминать, что если бы не я, то ее ожидало бы совершенно иное будущее. Но иногда дети поддерживают родителей. В камере напротив сидит мужчина. - Который ни с кем не общается? – Эрл посмотрел в сторону. - Да. Он убил жену и даже не отрицает этого. И его сын полностью поддерживает его в этом. Всегда навещает отца или передает записки. - И в этот момент у него самое счастливое лицо. - Не знаю, от чего все это зависит, но дети – непостижимые создания. Как бы ты их ни воспитывал, никогда не знаешь, что вырастет, - сосед вздохнул. – Я так жалею, что мало времени проводил с дочерью… - Зря. Все складывается так, как должно быть. Мы несем наказание за то, что сотворили. И это наказание не сидение в камере без возможности выйти на улицу. Наказание – это укор в глазах близких и тех, кого ты считал друзьями. - Неужели и ты стал задумываться о смысле жизни? - Возможно. Но я уже потерял все, что мог. Осталось лишь одно развлечение, это рассказывать о своем кусочке жизни любопытному псевдо-журналисту. - Хоть что-то… *** - Новый день радует, - начальник тюрьмы смотрел на мужчину, стоящего перед ним. – У меня постановление, которое вас не обрадует. - Я с нетерпением жду, чем вы меня обрадуете, - Эрл открыто улыбнулся, а за спиной сжал руки. - Вас переводят в одиночную камеру. В ней даже будет окно во двор. Вы же так хотите смотреть, как на улице прогуливаются ваши друзья по несчастью, - начальник был готов расплыться в довольной ухмылке. - Ваш отец печется о том, чтобы на вас не влияли остальные заключенные. - Это льстит мне, что отец так меня опекает. Но не нанесет ли это ему вред? Если я правильно помню, то он прилюдно признал, что я не его сын. Если это все хорошие новости, то я хотел бы посмотреть на свою новую камеру. - Я не знаю, чего вы добиваетесь, общаясь с журналистом. Но открою вам тайну, он непостоянен и не решит ваши проблемы, сколько бы вы ему ни заплатили. - Смотря чем платить, - Эрл повернулся к открывшейся двери. - Спасибо за хорошую беседу с утра. Два охранника проводили заключенного в камеру и оставили одного. Эрл посмотрел по сторонам и вздохнул. Самая дальняя камера, не видно соседей и даже не слышно. В камере действительно было окно, даже больше, чем должно быть. Одна кровать и стол, на котором стоял все тот же старый ноутбук, на крышке которого лежал небольшой белый конверт. - Теперь понятно, чего добивается отец. Но я не сойду с ума в тишине и одиночестве. Как бы он этого ни хотел, - Эрл открыл письмо и узнал почерк своего отца, после чего свернул лист и убрал под матрас. - Нет, еще рано мне сдаваться. *** - Наши встречи как у юных влюбленных. Всегда в одно и то же время, если только не случится что-то, что сдвинет время свиданий, - Эрл усмехнулся, увидев в кабинете начальника тюрьмы псевдо-журналиста. - Мне пришла почти что такая же мысль. Я слышал, у вас теперь другая камера? Ее называют "люксом" тюрьмы. Это так? - Брюс кивнул на кресло перед столом. - Присаживайтесь и хоть пару часов расслабьтесь. - Люкс, - мужчина сел в кресло. - Да, ее можно и так назвать. Я один в небольшой камере, в которую влезла только узкая кровать, стул с небольшим столом. Да, еще осталось место в три шага. Наверно для того, чтобы я занимался спортом. - Больше похоже на наказание. - Я слишком много общался с соседом по камере, да и с вами. Возможно, отец не смог повлиять на вас, вот и решил ограничить мое общение по максимуму. - Это очень плохо... - Для тех, кто не может прожить без общения - это будет очень давить. Но я всегда старался держаться отстраненно от людей. - В это слабо верится, если учесть то, что вы один из уважаемых преподавателей в своем университете. Ваши студенты в вас души не чают. - Наверное, это из-за того, что я знаю, как найти подход к каждому из них. И все равно есть черта, которую они никогда не переступят. Но мы можем отставить эти разговоры и продолжить? - Конечно, если вы так хотите, - Брюс положил локти на стол и чуть подался вперед. - Я весь во внимании. *** Как я уже говорил, я был в плену эйфории, что так все случилось. Не знаю, сможет ли меня кто-то понять. Но я был счастлив так, словно получил что-то, что желал всю свою жизнь. Я готов был прыгать и кричать о своем счастье на каждом углу. Но совершенно нельзя было это делать. Да, я вижу по вашей улыбке, что вы хоть как-то меня понимаете. Итак, мы приехали домой. Гвен в приподнятом настроении пошла на кухню. Сын… Простите, но я все же буду его так называть. Сын направился за ней. Мне доставляло столько счастья видеть, как он улыбается. Ведь, когда я только с ним познакомился, Майк не улыбался. Да, я помню, что его зовут Роберт. Я только сделал шаг, чтобы пойти за ними, как услышал странный звук сверху. В голове все прояснилось, словно кто-то облил меня холодной водой. В пару секунд я преодолел расстояние до двери, за которой была соседка. Она пыталась выбить окно. Я испугался и ворвался в комнату. Мне стоило больших усилий, чтобы заставить ее замолчать. Нет, не смотрите на меня так. Я ее не убил, я лишь ее пытался заставить замолчать, зажимая рот. Мне даже пришлось ей пригрозить убийством, если она сейчас же не замолчит. Это единственное, что сразу подействовало. Она замолчала и задрожала. Отпустив ее, я запер за собой дверь и сел на стул, который был в комнате. Знаете, я сейчас понимаю, что в порыве страха за свое счастье люди быстро соображают. Все тяжелые предметы еще в первый день я прикрутил к полу, так, что их было не сдвинуть. Так что в тот момент я испытал прилив самодовольства. «Вы успокоились?» - я спросил очевидную вещь. «А такое возможно?» - ее голос дрожит. «Давайте с вами все обсудим? Просто выслушайте меня и поймите. Я только об этом прошу», - я не знал, с чего начать. Совершенно. Этот разговор претерпел много вариаций, и ни одна из них не действовала на соседку. «Я все равно вас не пойму, как бы вы ни старались меня переубедить!» - в тот момент я понимала, что эта женщина очень сильная. Сильная духом. У нее были, да и есть, свои моральные ценности, которые она отстаивает. «Но выслушать вы меня можете? Не перебивая, как это обычно происходит? Мы же с вами столько лет знакомы…» «И я никогда не подозревала, что вы такой маньяк! Вы похитили ребенка!» «Не совсем так. Прошу вас, просто выслушайте меня, - я выдохнул свободнее, когда она кивнула. – Мальчик остался с нами по доброй воле. Да, я согласен, что моя жена поступила очень плохо, когда его увела с детской площадки. Но и вы поймите, она в нем увидела нашего сына. Да, она не знает, что Майкл был убит. Это знаю только я и полиция. И не смотрите так на меня, я совершенно не мог сказать ей об этой ужасной новости. Я не хотел потерять еще и Гвен. Вот она и подумала, что этот мальчик и есть Майкл. Да, я знаю, что его ищет семья, но мы сегодня были там. Поверьте, его матери все равно. Мальчик сам вернулся в машину и поехал с нами. Я же не смогу насильно удерживать ребенка. Просто не смогу. А если вы сейчас сбежите и все расскажете всем, то ребенок вернется в семью, где его не ценят и ничего дать не смогут. Гвен сойдет с ума, когда узнает, что именно сотворили с нашим сыном. А я… Да, я отправлюсь в тюрьму. Я обязательно за все отвечу, но позже. А до этого я лишь прошу вас помолчать. Хотите, я дам вам телефон и вы скажете своим родным, что уехали отдыхать? Здесь же вы будете получать все, что только пожелаете. Прошу вас, подумайте над этим. К ужину я буду ждать от вас ответа». Я быстро вышел за дверь и попытался успокоиться. Этот разговор хоть и простой, на первый взгляд, но он вывел меня из равновесия. Так сложно кого-то просить, когда ты привык всего добиваться сам. Еще хуже понимать, что нужно придумать запасной план, если я не смог уговорить соседку. «Папа!» - крик с первого этажа прошиб меня, словно молния. Я так давно не слышал этого обращения. Я готов был просто разреветься. «Да?» - я спустился на пару ступенек вниз. «Ты говорил, что научишь меня играть в бейсбол», - на его лице светилась улыбка, а у меня в голове проскакивала мысль, что день и соседи могут увидеть. «Конечно. Где-то тут у меня лежал ящик со всем необходимым. Кто первый найдет?» - я даже не успел договорить, как он помчался по комнатам. «Осторожнее в саду, - Гвен подошла ко мне со спины и обняла. – Я переживаю, если Майкл пропадет, как и у той женщины». «Он не пропадет. Мы же хорошие родители». «Ты завтра свободен? Я хочу съездить в магазин». «Напиши мне список, я после работы съезжу и все куплю», - я не мог ее отпустить куда-нибудь одну, но и вместе мы не могли нигде показаться. И именно в тот момент мне пришла в голову мысль, что можно изменить всю жизнь. Уехать в другой город и жить там. Все решится в одно мгновение. Мне стоило только найти дом в другом городе, как можно дальше, уехать, а потом выпустить соседку. Это был бы идеальный план. Но я все же понимал, что если его воплощать в жизнь, придется заметать много следов. «Папа!» - крик уже раздавался со двора. «Иду», - вечер прошел весело и продуктивно. Сын научился играть в бейсбол, да еще довольно быстро. После ужина я с замиранием сердца зашел к соседке. Странно было то, что она лишь посмотрела на меня и молча протянула руку. На мой взгляд, полный непонимания, она ответила. «Телефон. И не думай, что я поверила твоим словам. Я услышала, как он назвал тебя папой. И из этого окна было видно, как вы играете. Если бы он хотел, то уже давно сбежал. Но я не до конца понимаю, почему вы так поступаете». «Я сам не знаю. Честно». «Когда ты отпустишь меня?» В ответ я лишь промолчал. Я не знал ответа на этот вопрос, а врать – не было желания. И так вся жизнь состоит из одного вранья, от которого я, если честно, устал. С замиранием сердца и почти не дыша я слушал, о чем она разговаривала со своей невесткой. Знаете, сейчас я понимаю, что мне повезло, даже когда я наворотил столько ошибок. Ребенок, оставшийся с нами, соседка, которая пошла на соглашение со мной. Чудо, только этим словом можно все назвать. А вот идея переехать стала слишком навязчивой. Я хотел поскорее остаться наедине с самим собой, чтобы все обдумать. А также я должен был понять, кто и зачем убил моего сына. Отцовская гордость просто не позволяла мне отступить. *** - Простите, - стук в дверь прервал рассказ мужчины. - Да? – Брюс раздраженно посмотрел на дверь. - Еще раз простите, но вас ждут дома, - после этих слов за человеком закрылась дверь. - Что могло произойти? – псевдо-журналист вздохнул и посмотрел на мобильный телефон. – Я вынужден прервать ваш рассказ на таком интересном месте. Но будьте уверены, я точно узнаю, как все было на самом деле. - Я верю. За эти встречи я понял, вы достаточно упертый человек. В какие-то моменты это хорошо, а в какие-то – не очень. До следующей встречи, - мужчина подошел к двери и позвал охрану. – Мне пора возвращаться в камеру класса «люкс». - Мистер, машина ждет у ворот, - в кабинет зашел мужчина в костюме. - Иду. Мистер Эрл! – Брюс выбежал в коридор. – Вы знаете, почему именно вам досталась эта камера? - Так распорядился прокурор. А в камерах, которые достаточно удалены от остальных заключенных, можно с легкостью потерять рассудок. Своеобразное наказание для души и внутреннего мира. Вам уже пора, - Эрл едва заметно улыбнулся, за что и получил ощутимый толчок в спину. - Пошевеливайся! - Хочу все поскорее понять, - Брюс вздохнул и пошел за мужчиной в костюме, гадая, зачем его ждут дома.