Solace

Только у магазинчика, когда Барри остановился и дернул на себя дверь, они впервые нарушили повисшую между ними холодную тишину: дверь не поддалась, и Барри недоуменно нахмурился, прежде чем дернуть ее снова — на этот раз сильнее. И снова ничего не произошло. Дверь была заперта. Мардон, когда Аллен чуть повернул к нему голову, поднял бровь. — Выломать? — сладким голосом предложил он. Барри метнул на него короткий взгляд; его нос все еще был красный от слез. Он шмыгнул им и огляделся вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. — Должен быть другой способ, — растерянно пробормотал он. — Что если его нет? — Мардон передернул плечами. — Что если тот дом был нашим единственным шансом выбраться отсюда? — Это так не работает, — неуверенно ответил Барри. — А как это работает? — Мардон прислонился к стене рядом с дверью, чтобы видеть его лицо. — Просвети меня. Мы застряли здесь, ты не знаешь, что делать, но уверен, что «это так не работает». Что тогда мы тут забыли? — Я не знаю. У спидфорса на все есть причина, значит для этого она тоже должна быть. Надо просто... подумать. — О, не жди меня, — хмыкнул Мардон, — я не разбираюсь во всей этой херне и даже не понимаю, как она работает. Ты был здесь прежде, что ты сделал тогда? — Я поймал свою скорость. — Где? Барри с опаской посмотрел на него: — В своем доме... Мардон издал звук, похожий на стон раздражения и отчаяния, и откинул голову назад, прижимаясь затылком к стене. Барри задержал на нем взгляд. — Идиот, — покачал головой Мардон, морщась, будто от боли. — Извини, что я не готов пережить еще раз худший день в моей жизни, — буркнул Аллен. — Ты мог сказать мне, — Мардон повернул голову, уставившись на него; Барри почему-то не смог заставить себя отвести взгляд. — Я бы пошел туда один. — И что бы ты сделал? Поймал мою скорость? — съязвил Барри. — Или стоял и смотрел, как моя мать умирает? Ты хотел убить моего отца; не думаю, что для тебя есть разница или хоть какой-то... я не знаю... кодекс? Человеческое понимание? Сочувствие? — Я тоже потерял родителей, — напомнил Мардон. — И я потерял брата, которого клялся защитить. Тебя может отталкивать мысль, малыш, но мы в одной лодке и не так сильно отличаемся, как тебе хочется думать. — Мы очень отличаемся, — с нажимом ответил Барри, прищуриваясь; Мардон с интересом выпрямился. — И мы в одной лодке только потому что застряли здесь. Я никогда не окажусь по одну сторону с тобой. — Ты даже нравишься мне таким, — ухмыльнулся Мардон. Барри с отвращением отвернулся. Фрустрация, усталость, страх и отчаяние накатили на него, стоило ему подумать о том, сколько времени он провел здесь, а теперь от возможности выбраться из этого кошмара его отделяла всего одна запертая дверь; и у него не было даже скорости, чтобы провибрировать внутрь. — Просто скажи мне, что делать дальше, — пробормотал он, упираясь ладонями в стекло. — Что мне делать? Куда я должен идти и что я вообще ищу? Тишина. Ни звука не раздалось; ни тени не шелохнулось. Нигде. От пустого города мурашки по коже бежали. Мардон переступил с ноги на ногу и демонстративно обернулся назад, будто ожидая, что ангел спустится с небес и все им объяснит. — Твой спидфорс не в настроении разговаривать, как я погляжу, — со странным удовлетворением в голосе произнес он, поворачиваясь назад к Барри. — Он всегда такой угрюмый? — Ответь мне! — вдруг сорвался Барри на крик и ударил ладонями по стеклу. И неожиданно никакого стекла под его руками не оказалось. Его ладони прошли сквозь воздух; он не успел даже испугаться того, что падает, и его пальцы едва-едва успели дрогнуть, готовые сжаться, чтобы схватиться за любую опору; он почувствовал мгновение, замедленное во времени, в которое он просто застыл в воздухе, а потом вдруг руки Мардона обхватили его за талию, останавливая от падения; он поймал спидстера с удивительными рефлексами. Барри замер с приоткрытым ртом, вглядываясь в темноту магазинчика, а потом перевел взгляд на Мардона, и Марк перехватил его. Барри чувствовал себя прижатым к его телу, но он даже не пошевелился, пока Мардон не убрал свои руки и Барри не выпрямился, как никогда радуясь возможности просто стоять на земле. — Надо было дать тебе упасть, — фыркнул Марк. — Было бы веселее. — Тогда бы ты просто переступил через меня, — пробормотал Барри. — Еще бы, — Мардон передернул плечами. Барри с опаской заглянул в дверь, из которой исчезло стекло, а потом переглянулся с Марк; и, не сказав друг другу ни слова, они вошли в проход, переступая через бортик двери. В противоположной стене чернел силуэт еще одной двери. — Черный ход, — пробормотал Марк, следуя за ним. — Его не было. — Значит нам туда, — ответил Барри и почувствовал, как его сердце дрогнуло, когда он приблизился к темной двери и обернулся. — Готов? — А ты что, нет? — усмехнулся Мардон. Барри закатил глаза и повернул ручку.

~ ~ ~

...и вздрогнул, когда вдруг две вспышки, сопровождаемые треском электричества, пронеслись мимо них, ослепляюще яркие в темноте. Испуг заставил Барри замереть на месте с затаенным дыханием и схватиться за перила; неяркий свет из гостиной позволил ему рассмотреть лестницу, на которой они стояли, и он бросил взгляд через плечо на Мардона, стоящего на ступеньку выше. — Их было двое, — сказал Аллен тихо, напряженно всматриваясь в темноту. Марк насупился. Барри сглотнул ком в горле и едва не поперхнулся: неоновый голубой свет стоял перед его глазами, как если бы он был ослеплен; и сколько бы раз он ни моргнул, он не мог стряхнуть боль от яркости. И леденящий страх: он надеялся больше никогда в жизни не увидеть молнии этого цвета. Мардон обошел его, чтобы спуститься по лестнице и выйти в гостиную, когда вдруг рука Аллена сомкнулась на его плече, и Марк обернулся. Первой его реакцией была свирепая волна, окатившая его с головой, вызывая желание просто стряхнуть чужую руку с себя, но Барри оглядывался вокруг так, словно оказался в ожившем ночном кошмаре, и на его лице застыл такой ужас, что против воли Мардон ощутил, как у него по шее и спине пробежал холодок, едва не заставивший его передернуть плечами. — Что? — спросил он, неосознанно понижая голос. — Это дом моего детства, — пробормотал Барри едва слышно. — Ты смеешься? Мы только что ушли в другую сторону от него! Барри вцепился в его руку так, словно не чувствовал свои пальцы. Мардон расправил плечи, но, к его удивлению, Барри не отпустил его; оглядываясь вокруг испуганным взглядом, Аллен продолжал держаться за него так, будто боялся упасть или потеряться в своем кошмаре. — Раз мы снова здесь, значит нам придется увидеть, как твоя мать умирает, — ответил Мардон; он вывернул свою руку так, чтобы обхватить предплечье Барри и потянуть его за собой. Аллен вцепился в перила. — Он собирается убить моего отца! — в панике пробормотал он на грани слез. — Я не буду стоять здесь, если это наш единственный шанс выбраться отсюда, — ощетинился Мардон и дернул его за руку. Барри перевел на него испуганный взгляд. — Я не смогу пройти через это еще раз. — У тебя нет выбора, — Мардон потянул его за собой, спускаясь; слабо отпираясь, но боясь оступиться на лестнице и упасть, Барри позволил ему стащить себя вниз. — Твой долбанный спидфорс хочет, чтобы ты страдал, значит, для нашего с тобой блага, так тому и быть. — Марк! Мардон практически возненавидел себя, когда остановился. — Что? — недовольно спросил он. Барри, не мигая, уставился в его глаза; его белая кожа как будто бы светилась в темноте — настолько бледным он выглядел. — Я не буду смотреть на это еще раз, — ответил он твердо, словно был готов на все, чтобы только защитить себя от боли. — Хорошо, — Мардон вырвал свою руку из его хватки и развернулся на месте. — Не смотри. Но я не стану терять свой шанс вылезти из этой дыры. Он сделал два шага вперед и осторожно выглянул за угол стены, а потом вышел вперед и остановился в проходе, прямо рядом с распахнутой настежь входной дверью. — Он убил его? — спросил Барри, нерешительно подходя на шаг. — Нет, — на лице Мардона застыло нахмуренное, сосредоточенное выражение. — Ты умоляешь его не делать этого, но я не вижу, что он ответил. Барри удивленно уставился на него. — Ты умеешь читать по губам? — недоверчиво спросил он. Марк метнул на него короткий, искрящийся весельем взгляд. — Я рос с младшим братом, — самодовольно ответил он, отворачиваясь. — Мальчишки всегда хотят шпионские штуки и секретные коды. Это был наш. Барри остановился рядом с ним и прижался спиной к стене. Тишина родного дома, дома, в котором предопределилась его судьба, давила ему на уши; он запрокинул голову, вжимаясь затылком в стену, и сжал губы в плотную линию. Дом не изменился ни на йоту. Куда бы он ни бросал взгляд, он видел место, которое так или иначе было связано для него с каким-то воспоминанием, с горьким вкусом боли, через которую он прошел. Зарубки на стене, отмечающие его рост. Перила, на которых он пытался кататься, когда родители не видели его. Фотографии в рамках. Цветы матери в широких горшках. Все вокруг него, знакомое до дрожи, напоминало ему ядовитый газ, проникающий под кожу; он попытался сделать глубокий вдох через рот, почувствовав, как сводит грудную клетку, и повернулся, вздрогнув, когда вдруг услышал тихий звук, раздавшийся рядом с ним, похожий на шипение. Он знал, что значил этот звук, еще до того, как увидел лицо Мардона с застывшей на нем смесью отвращения и удивления: Марк никогда не видел, как спидстеры убивают. — Черт... — тихо пробормотал он, широко раскрытыми глазами уставившись на развернувшуюся перед ним сцену. Барри поморгал: от слез неприятно пощипывало глаза. Он помнил, как упал на колени рядом с отцом, пока Хантер стоял над ним; помнил, как его окатило холодным ужасом, когда он понял, что Генри мертв. Помнил ярость, застилающую глаза. Его руки против воли сжались в кулаки; Барри поднес их к голове и потер свои виски костяшками, пытаясь успокоить пульсирующую головную боль от сдерживаемых эмоций. А потом вдруг в одночасье все закончилось. Две вспышки молний пронеслись мимо них и исчезли в прохладной ночи. Мардон проводил их взглядом и повернулся к Барри; в его глазах, как Аллен ни всматривался, ни было ни насмешки, ни веселья, ни даже злорадства, что он видел одну из самых больших слабостей Барри. Ничего, кроме удивления и плохо скрытого ужаса. — Что он... — пробормотал Марк, не зная как продолжить. — Остановил его сердце рукой, — ответил Барри тихо и отвернулся. — Это самая быстрая смерть. Чтобы я не успел отнести его в больницу. Мардон скользнул по нему взглядом, а потом огляделся вокруг. — Что теперь? — спросил он. — Что мы все еще здесь делаем? Разве мы не квиты или типа того? — Я не знаю, — Барри откашлялся, прочищая горло, чтобы не дать голосу сломаться от слез, которые он с трудом сдерживал. — Может, мы еще не усвоили урок? — Какой? Мы и так знаем, что эти смерти на наших совестях, какой еще тут урок может быть? — Я не знаю, — повторил Барри, закрывая глаза. И сейчас он знал, что отдал бы руку за то, чтобы спидфорс появился и ответил хотя бы на один его вопрос; чтобы он хотя бы понимал, что от него требуется. Потому что он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас.