Возврату и обмену не подлежит

Азирафель иногда, не слишком часто, проявлял чудеса практичности. Сначала он застелил пол куском зеленого брезента, оставшегося в наследство от прежнего владельца магазина. «Ужасного неряхи» прокомментировал бы Азирафель если бы не был так занят инструкцией к бассейну. Змеиному бассейну. Он пытался вспомнить все то, что говорил ему продавец. «Змея может линять кусками. Ну, из-за размеров, сами понимаете. Не пытайтесь стянуть ее кожу как чулок, она вам не манекенная ножка, ладно? В этот период доведите влажность до максимума и уж, тем более, не вытаскивайте змею, если она забилась в укрытие, это никому из вас не понравится. Если насобираете ей еще камней или веток, сначала промойте их, а затем поддержите в духовке. - В духовке? - Ну вы же не хотите принести заразу с улицы? - Ах, заразу. Конечно не хочу. Простите, продолжайте. - Купите дюжину мышей или крыс, но я рекомендую мышей, и положите в морозильник. Никогда не кормите с рук, вот там, в черной коробке, у вас удлиненный пинцет, смотрите не попадите змее в глаз. Можете пошевелить добычей, если она не соблазниться мертвой мышкой. - Пошевелить? – слабо отозвался букинист, едва сам успевая переваривать услышанное. - Не волнуйтесь змеи отлично переваривают кости. Так, насчет того, чтобы брать змею на руки и всего прочего. Не тискайте ее сразу, подождите, ну не знаю, с неделю, понаблюдайте не бросается ли она на вас. - Хорошо, я буду…наблюдать, - хотя Азирафель вообще не был уверен, что захочет взять питомца на руки, да и как он это сделает, его животное попросту слишком велико. - Когда он к вам привыкнет, берите его под животик, вот так, - продавец изобразил позу Мадонны с младенцем и озарился ангельской улыбкой. Азирафель заглянул в коробку и убедился, что может точно сказать где голова и хвост, видимо оставшиеся два метра тяжелой плоти продавец именовал «животик». Как и все магазинчики центральной части лондонского Вест-энда, книжный магазин Азирафеля обладал неоспоримым преимуществом перед своими новомодными собратьями из деловых кварталов: задним, полностью скрытым от посторонних глаз, двориком. Места, скажем прямо, было не так уж много. В самый раз, чтобы устроить серпентарий, подумал Азирафель. Из беседки, в которой, до недавних пор, букинист выращивал тимьян, базилик и кресс-салат (неудачно), были выдворены лишние деревянные кадки с рассадой и один горшок побольше – деревцо лимона завяло еще на стадии ростков. Пол решено было застелить брезентом, во избежание грязи, после установки террариума, букинист пару раз постукал по прочному стеклу пальцами, водрузил на противоположную стену щипцы для кормления (больше походят на орудие пыток), удлинитель для лампы, упаковку дополнительно мха (ни в коем случае не класть мокрым). На всякий случай Азирафель потянулся на цыпочках дотрагиваясь до деревянного настила крыши. Надо бы немного подлатать, солнце иссушило перекрытия и теперь, кое-где меж досками, проглядывал свет. «Кажется, пора», подумал он, поправляя кремовую жилетку, хотя она не нуждалась в расправке складок. «Нет, ему не понравиться, брезент – это как-то грубо». Он снова вернулся в беседку и скатав брезент в рулон заменил его на видавшую виду ковролинную дорожку. «Зато так, намного уютнее». Террариум, помимо съёмной верхней крышки, обладал боковым входом, механизм открытия которого был доступен лишь с внешней стороны и которым решил воспользоваться Азирафель. Он установил коробку с питомцем напротив входа и открыл заслонку. Ничего не произошло. Ни малейшего намека на движение внутри самой коробки. Если бы не ее тяжесть букинист готов был поверить, что умудрился потерять животное по пути домой. «То-то же кэбмен удивился бы», Азирафель позволил себе небольшой смешок. У Кроули, тем временем, змеиная голова раскалывалась на ровные половинки, прямо как когда он разламывал спелое яблоко и сладковатый сок первородного греха стекал меж пальцев. О, во имя Небесных гончих, он все еще мог чувствовать присутствие фантомных рук. Когда он пробуждался, нелепое желание вытянуться телом, хрустнуть косточками каждого чертового пальца, упруго шагать по земной тверди, преследовало демона. Иллюзия настоящего тела, вместе с его формами, несовершенствами и потребностями все еще крепко сидела в мозгу. Человеческая оболочка была хрупкой. Остальные демоны устали от нее еще до Потопа-Вселенского-Масштаба или как называл его Кроули: «Вот Как Человечество Лишилось Единорогов». Демоны забрасывали данные им тела и быстро превращались в нечто средние между Кракеном (и моря закипят и поднимется чудище из… и так далее и тому подобное) и разложившимся трупом с полным набором личинок внутри. Кроули это не нравилось. Не то что бы он был большой эстет, но личинки. Личинки - это перебор. А еще его любимое – щелканье пальцами. Кто-то наверху поворошил края коробки. Он не мог видеть человека, но уловил тепло. Тепловые поля сменялись с зеленый на насыщенный желтый затем плавно перетекли в красный. Азирафель заглянул в коробку. Он вытягивал шею, как страус, инстинктивно боясь наклониться ниже. «О, дорогой мой» прошептал букинист, наконец разглядев содержимое. У Змея уже на моменте «дорогого» горло засвербело от желания сожрать говорившего целиком. Он подумывал совершить молниеносный бросок, но проклятое змеиное тело еще не оклемалась от транквилизатора, которым его услужливо накачали перед транспортировкой. Кроули так и не смог определить какая часть его демонской сущности осталась при нем и насколько это часть весомая, за все то время, что пришлось провести в таком вот облике. Тем временим букинист склонился над коробкой еще ниже, очевидно перебарывая волны отвращения, и отметка «внимание, легкая добыча» в инфракрасном змеином радаре взорвалась на полную катушку. - Это очень плохо, Энтони, знай, я этого не одобряю, - пожурил змея Азирафель и, наплевав на меры предосторожности, как можно аккуратнее высвободил из тугих колец черепашку. Он поднял животное на уровень глаз всматриваясь в раздробленный панцирь красноухой. Черепашка без сомнения была мертва. Немного красных капелек попали на край коробки. Кроули повел носом, змеиным носом он ничего не чувствовал, а вот демонской натуре запах уже свернувшейся крови пришёлся по нраву. - Возможно, она случайно упала в коробку. Конечно очень жаль, но нечего уже не поделаешь, пожалуй, надо будет вернуться в магазин, и заплатить за черепашку, - вслух размышлял Азирафель смачивая микрофибровую тряпочку в теплой воде и проводя по змеином боку, очищая его от кровяных подтёков, оставленных черепашкой. «Трепло, похоже он никогда не затыкается», вяло подумал Кроули, уворачиваясь от прикосновений и перетекая в новый стеклянный «дом». «Это коробка мне нипочём, я могу разделаться с тобой в любую минуту, только тебе знать об этом вовсе не обязательно».