Прекрасные создания

      Лорд Джон Мейфэр официально объявил о намерении взять дочь в поездку за завтраком. Грейс не теряла надежды отбиться от этой идеи до последней минуты: садясь за обеденный стол, она держала в уме дюжину причин никуда не ехать.       Но Джон, заведомо предусмотрев все хитрости, пресекал любые попытки неповиновения.       — Нет, еще слишком рано готовиться к переезду за город, — ответил он, стуча вилкой по краю фарфорового блюдца.       — Нет, занятия музыкой можно будет отложить до завтрашнего дня, — грубо прервал он, пригубив традиционный утренний бокал вина.       — Нет, ты едешь, это не обсуждается, — безразлично произнес он, отворачиваясь к окну.       К этому моменту у Грейс все-таки иссякло терпение. Резко встав со своего места, она, неуклюже спотыкаясь, поспешила к выходу. Внутри все клокотало от злости. Далеко уйти Грейс не успела — желание бежать исчезло уже после преодоления порога, а скорость заметно снизилась через несколько метров после него.       Кэтрин нагнала ее, когда леди остановилась, привалившись к стене коридора, чтобы восстановить дыхание.       — Ну же… Куда вы так быстро? А вдруг упадете — вот неприятность же будет, — сказала она в интонации, с какой обращались к маленьким детям.       — Не трогай меня, — прошипела Грейс, одергивая локоть, к которому потянулась «заботливая» компаньонка.       — Впереди еще лестница, моя леди. Не будьте так безрассудны.       Грейс продолжала злиться, причем куда пуще прежнего. Особенно, когда заметила, что Кэтрин не смогла отказать в малодушном удовольствии и снисходительно вскинула брови. Но позволила той проводить себя в спальню.       Едва они дошли до кровати, как девушка вырвалась из железной хватки верной приспешницы, и рухнула на подушки с одеялами лицом вниз. Ее раздражало все: от блеклого серого цвета неба, кусок которого выхватывало окно, до привычно тугой шнуровки платья на талии.       Хотелось выть. Но разрешено было только крепко стиснуть зубы и напряженно сопеть.       — Мне кажется, вы создаете проблему из ничего, — громко заметила Кэтрин, отошедшая в другой угол комнаты. — Если вам действительно так не хочется ехать — оставайтесь дома. Или, может быть, отправите меня поговорить с вашим папенькой с глазу на глаз?       Ее звонкий голос разрезал не только тишину спальни, но и безудержный поток мыслей, бурливший в голове Грейс. «А мне кажется, кто-то забывается», — рвалось с острого языка, но девушка перевернулась на кровати, сложила руки на животе и вдруг вспомнила простой факт.       Ей действительно в этом доме никто не указ.       — Не стоит. Я поеду.       — Вот как… Только не признавайтесь, что все недовольство было всего лишь фарсом. Ваша гордость не перенесет такой новости.       — Ты хотя бы думай, прежде чем открываешь рот! — воскликнула Грейс, давя горячее раздражение, вновь поднимавшееся вверх по пищеводу. — Как я могу хотеть туда ехать?! Пф, мерзость!       Послышались шаги — цоканье, как у добротной лошади, каблуков по старой кафельной плитке. Кэтрин показалась из-за угла, и теперь Грейс без труда могла видеть ее бесстыжее лицо.       — Еще как можете, — молодая женщина пожала плечом. — Больше скажу — с неподдельным интересом.       — Интересом к чему? — чуть ли не вскричала девушка.       Прищурив лисьи глаза, Кэтрин склонила голову. Короткий локон выпал из безупречной плетеной прически и засверкал на солнце алым.       — К человеческой жизни, — она покрутилась вокруг себя. — Как давно вы разговаривали с людьми за пределами поместья?       Грейс медленно моргнула — на пару мгновений прикрыла уставшие от напряжения веки. А когда открыла глаза, Кэтрин уже стояла рядом, наклоняясь над ней.       — Еще скажите, что вам не любопытно, как живет граф Фантомхайв.       — Мне абсолютно безразлично, — заявила девушка, повернувшись на бок.       Ложь чистой воды. Кэтрин была права.       Ей действительно хотелось посмотреть на этот чертов дом еще раз, но собственные принципы и предубеждения душили хуже опытного убийцы. Много лет прошло — а она обещала себе пореже об этом вспоминать. Отец ничего бы ее не заставил делать против своей воли. Слишком боялся.       «Власти надо мной нет ни у кого», — напомнила себе Грейс, делая глубокий вдох.       — Полагаю, это означает, что мне пора готовить ваш наряд? — осторожно уточнила Кэтрин.       — Ты можешь заниматься, чем хочешь.       — Бархат или вышивка?       — Бархат, — выпалила Грейс, прежде чем успела осмыслить вопрос. — И себя оберни во что-нибудь приличное. Не хватало, чтобы люди подумали, будто тебя из публичного дома нанимали.       Кэтрин рассмеялась — раскатисто и коротко. От этого смеха кожа покрывалась мурашками, а плечи нерешительно поджимались, как в затишье перед бурей.       — Как скажете, моя леди.              Себастьян, вздохнув, улыбнулся и звонко похлопал в ладони.       — Спасибо, Бардрой. Дальше я справлюсь сам.       Зажав сигаретный окурок между губами, приправленный копотью от взрыва Бард скорчил гримасу и отмахнулся.       — Прости, Себастьян. Я сейчас все исправлю.       — Нет-нет, — покачал головой дворецкий. — Ты и так очень помог. Предоставь остальное мне.       Повару следовало отдать должное: согласился и, покорно улизнув, не продолжил разносить многострадальную кухню. Оставшись в одиночестве, Себастьян повязал фартук и принялся за дело.       Вечером у графа запланирована встреча с Джоном Мейфэром — торговым партнером, который являлся одним из спонсоров компании «Фантом». Ему принадлежало здание и несколько других торговых точек, где базировались продажи игрушек. В этом месяце заканчивался срок аренды помещений, было необходимо заключить новый контракт, но Мейфэр отказался от прежних цен. Графу это не понравилось — сегодня им предстояло договориться на этот счет.       Закончив с готовкой, дворецкий поспешил готовить чай для пятичасовой церемонии господина. По пути столкнулся с Мэйлин, которая опять перепутала гуталин с канифолью для паркета. Оценив площадь черной кляксы на полу, Себастьян отослал горничную помогать Финни, и вспомнил, что не отобрал серебро для сервировки стола.       У дьявольски хорошего дворецкого — как всегда — было очень много работы.       Безупречно отгладив скатерть, Себастьян расстелил ее по столу в трапезной и принялся расставлять столовые приборы.       — Примешь помощь старика, Себастьян? — прозвучало откуда-то со стороны.       — Вам не стоило напрягаться, господин Танака, — с улыбкой ответил дворецкий. — Я и сам прекрасно справлюсь, не переживайте.       — Слышал, сегодня мы ждем особенных гостей. Я давно не видел семью Мейфэр в этом доме, разреши приложить руку к подготовке.       Услышав слова пожилого мужчины, Себастьян выпрямился.       — Сэр Мейфэр приезжал в поместье?       — С ним вел общие дела прежний граф. Давно это было.       Танака замер, задержав в воздухе большое белое блюдо.       — Надеюсь, лорд Мейфэр прибудет не один.       — Насколько мне известно, он приедет вместе с дочерью.       Услышав новость, бывший дворецкий чуть улыбнулся.       — Радостно это слышать.       — Его дочь — тоже знакомая прошлого графа?       Себастьян видел Мейфэра несколько раз, но этого было достаточно, чтобы понять, каким тот являлся человеком. Юному господину Джон приходился едва ли не в дедушки, хоть и очень моложавые — лорд Мейфэру было чуть-чуть за пятьдесят.       Получется, его дочь вполне могла застать прежнего графа.       — Леди Грейс молода, — спокойно отозвался Танака. — Если мне не изменяет память, сейчас ей семнадцать. Но она слаба здоровьем — стоит распорядиться, чтобы перед их приездом в камине прибавили огня.       Танака редко был столько серьезен в отношении случайных графских гостей. Поэтому Себастьян вернулся к приготовлениям, но имя Грейс Мейфэр предусмотрительно запомнил и бережно отложил на воображаемую полку до наступления вечера.       Который, как подтаявшая глазурь на торте, сполз на поместье совсем скоро.       — Быстрее бы это закончилось, — зевнув, протянул граф. — Хотя у козла хватит наглости поупрямиться.       Традиционно у них был запланирован ужин, который было бы славно плавно перевести в сторону деловых переговоров. Не сказать, что Себастьян когда-либо раньше позволял себе спуск, но в этот раз расстарался выше всяких похвал.       Граф не желал видеться с Джоном Мейфэром еще года три, а лучше — и того дольше. Поэтому жуткий скряга должен остаться довольным приемом.       — Не переживайте, в вашей жизни были испытания тяжелее несговорчивых поручителей.       — Если Мейфэр откажется — нового партнера искать будешь сам.       Гости явились ровно к назначенном времени. В полутьме и слякоти уходящей зимы у парадного входа возникли три фигуры.       — Добро пожаловать в поместье Фантомхайв! Пожалуйста, можно помочь вам с одеждой?       Сухо поздоровавшись, Джон скинул с себя пальто. Его гладко выбритое лицо было непроницаемым. Стало сложно предполагать: готов ли он к открытым переговорам или нет?       Кроме Мейфэра в хорошо освещенную парадную комнату проскользнула маленькая женская фигурка. Она откинула широкий капюшон, и Себастьян увидел чернявую кучерявую макушку.       Танака не ошибся, и леди Грейс нельзя было дать больше семнадцати лет. Хотя взгляд темных грустных глаз стремился накинуть десяток-другой серьезности. Тоненькая, обтянутая тяжелым платьем из бархатной ткани, передвигалась она очень неуклюже.       «Но она слаба здоровьем», — сказал старый дворецкий.       Дочь Мейфэра хромала. Осознав это, Себастьян с услужливой готовностью шагнул ей навстречу.       — Леди Грейс, если позволите…       Она вскинула голову, и густые волосы встрепенулись. Как уши у французского спаниеля.       Хотя внешне отец и дочь едва были похожи, нечто общее у них нашлось. Хмурость, скользившая в каждом движении, как будто нарочно выдавала родственную связь.       — Спасибо, — щурясь, тихо отозвалась Грейс.       — Ох, нет нужды. Нет нужды!       В контрасте новый голос прозвучал очень громко и уверенно. За спиной госпожи Мейфэр выросла третья фигура: та, на которую Себастьян не обращал внимания. Или, как вернее будет сказал, не успел обратить.       Женщина, молодая — выглядела просто. Скромное платье, скучная даже по меркам слуг прическа. Волосы у нее были рыжими, но не цвета полыхающего костра, а словно тоже поникшие. Как опавшие по осени листья.       Абсолютно непримечательное лицо с такими же обычными чертами. В одних только глазах блестело что-то непослушное, озорное — но и взгляд их прятался за стеклами грузных очков.       — Прошу прощения за мои манеры, — женщина растянула губы в отталкивающе-приветливой манере. — Мое имя Кэтрин, я — компаньонка леди Грейс.              Серебро стучало по фарфору. Несмотря на непривычное прибавление, в столовой все еще было пусто.       Граф занял свое почетное место во главе стола. По правую руку от него — лорд Мейфэр.       Следом — Кэтрин, и только после нее сидела Грейс. Себастьян, в полной готовности наблюдавший за трапезой из-за спины юного господина, сразу это приметил: то, с какой выученностью компаньонка уселась между отцом и дочерью.       Первые пятнадцать минут молчали. Медовая говядина таяла в человеческих ртах. Затем граф, как будто невзначай, сказал:       — Погода ужасная, верно?       Мейфэр, промокнув салфеткой уголки злого рта, ответил:       — Поздняя, милорд.       — Беспокоюсь, как бы это не отразилось на урожае. Иначе год получится не торговым.       Сейчас — понимал Себастьян — слово за слово, и от торговли общей перейдут к торговле междоусобной. С такой предусмотрительностью, с какой господин начинал этот разговор, Джону будет крайне неудобно напирать.       — Леди Грейс, вы в порядке?       Себастьян быстро перевел взгляд. Кэтрин, приспустив очки, покровительственно поглаживала ладонь побледневшей девушки. Закрыв глаза, та пробормотала:       — Резко подурнело…       — Воды? — осторожно предложил Себастьян.       — Вы так любезны, — снова оскалилась Кэтрин.       Пока вода мерно журчала, переливаясь из графина в стакан, компаньонка обернулась к Джону и, склонив голову, спросила:       — Наверное, моей леди лучше будет?..       Мейфэр прервал вопрос резким кивком:       — Разумеется.       Себастьян передал Грейс стакан — девушка на дворецкого даже не посмотрела, но воду приняла. Кэтрин встала из-за стола, положив руку в белой перчатке на плечо госпожи.       — Граф, если позволите: леди Грейс необходимо проводить определенные медицинские процедуры, нам нужно будет покинуть вас…       — Конечно, — оторвав от щеки кулак, произнес хозяин. — Себастьян, проводи гостей в свободную комнату.       — Вы очень щедры…       Грейс поднялась с места и сразу же облокотилась на Кэтрин, вцепившись в ту, как утопающий в тростинку. Себастьян заметил, что взгляд у нее затянуло мутной поволокой, а еще — она начала хромать сильнее. Практически не наступала на одну из ног вообще.       — Могу я предложить помощь?       — О, нет-нет, нам не в первой, — отмахнулась Кэтрин. — Разве что, нужно найти наш дорожный чемоданчик…       — Вот этот? — Себастьян тут же постучал пальцами по боку небольшого кейса-дипломата.       На лице Кэтрин не скользнуло удивления ни грамма — ни откуда взял, ни когда успел достать. Грейс же, съедаемая недугом, и вовсе не удостоила их вниманием. Выпад вездесущего дворецкого остался без должной реакции. Кэтрин ловко выцепила из его рук чемодан и защебетала:       — Ах, вы так заботливы! Благодарю, благодарю…       Себастьян проводил их в гостевую комнату на первом этаже — специально, чтобы не перенапрягать бедную леди Грейс. Кэтрин сказала ему сотое за вечер «спасибо» и хлопнула дверью. Практически перед носом.       Оценив присущую этой женщине наглость, Себастьян усмехнулся и прислушался, чтобы понять, какие именно разговоры последовали за этой беспечностью. Но до него дошли лишь обрывки разговора:       — …дозу в этот раз. Я сейчас упаду в обморок…       — Обойдешься. И вообще — тихо!       А дальше действительно стало тихо. Себастьян постоял на месте еще немного, убеждаясь: леди Грейс беспрекословно подчинилась «приказу» своей компаньонки. Танака был прав — все-таки Мейфэры очень удивительные люди.              — Одной проблемой меньше, — вздохнул граф, откладываясь ко сну.       Педантично развешивая хозяйскую одежду, дворецкий замедлился. Сэра Джона они все-таки «сломали»: Мейфэр согласился на продление контракта с прежними условиями. Правда, это заняло непростительно много времени, и к концу приема час настал совсем поздний.       Проявляя щедрость величественной души и беспокойство к состоянию леди Грейс, граф предложил Мейфэрам остаться в поместье на ночь. Джон согласился, но без энтузиазма. И пообещал вернуться восвояси с первыми петухами.       — Раз он такой проблемный партнер, не лучше было бы разорвать с ним сотрудничество?       — Найти такие цены в Лондоне — невиданное счастье. Мейфэр — высокомерный столб, но пока ему поступают деньги, он не высовывается. Один раз в несколько лет его можно потерпеть.       — В таком случае, ваши навыки переговоров достойны восхищения.       — Да. Будь добр, проследи, чтобы этот напыщенный индюк не придушил меня во сне.       — Разве что — в его сне, мой господин. Доброй ночи.       Себастьян задул огоньки на огарках в подсвечнике и, придержав за собой дверь, осторожно выскользнул в приглушенный светом ламп коридор.       Леди Грейс осталась в комнате, куда он препроводил ее вместе с Кэтрин. Сэр Джон перебрался на третий этаж. Из-за того, что гости разбрелись по разным углам поместья, следить за всеми было неудобно. Но Себастьян справлялся и не с таким.       Первые два часа он провел под дверью, из-за которой раздавался мерный храп Мейфэра-старшего. Впрочем, все подозрения относительно него развеялись еще в первые тридцать минут: Джон крепко спал и просыпаться до рассвет точно не планировал. Перебдев еще немного, Себастьян с легкой душой отправился вниз, но решил: Мейфэру утром он лично организует подобающее пробуждение.       У порога временной обители дочери Джона Себастьяна встретил сюрприз.       — Доброй ночи, — легкая усмешка, — мисс Мэнсфилд.       Глаза были у нее во истину дикими. Всегда широко распахнутые, яркие, точно подсвеченные всполохами костра.       — Господин дворецкий, какая встреча, — она говорила с энтузиазмом, но слова растягивала неприкрыто по-издевательски.       — Тоже не думал, что встречу вас тут в такой час.       — Леди Грейс сложно привыкнуть к новому месту. Я оставалась подле нее, чтобы госпожа могла отойти ко сну.       — Леди Грейс заснула только сейчас?       Кэтрин приподняла очки, чтобы потереть переносицу.       — Припадки… После них она долго не может найти спокойствие.       Когда Танака говорил, что дочь Мейфэра болезненна, то Себастьян думал о классической, ставшей привычной для аристократии бледности и малокровии. Оказывается, недуги леди Грейс были куда страшнее.       Чем-то даже напоминали юного господина.       — Во всяком случае, сейчас уже все позади, — Кэтрин заулыбалась. — И я как раз хотела спросить, где мне можно бросить свои старые кости. В комнате, выделенной госпоже, место для меня не предусмотрено.       — Не считаю, что слово «старые» подходят вашим костям. Позвольте, провожу вас до еще одной гостевой комнаты.       — О, надеюсь, я не сильно отвлекаю вас.       — Отнюдь — все-таки в этом и заключается моя работа.       Кэтрин трещала без умолку. Себастьян вел ее коридорами графского поместья, вежливо улыбаясь на каждое ее слово. Компаньонка леди Грейс оказалась не только на редкость говорливой, но и очень звонкой: не смотря на поздний час, звук ее голоса разбивался о ночные стены, как весенняя капель.       «Очень в ее стиле».       Ступень за ступенью, шаг за шагом — они шли, и Кэтрин даже не следила за дорогой. Или делала вид, что целиком поглощена своим монологом. В конце концов Себастьян остановился перед одинокой дверью, галантно распахивая ее перед гостью.       — Прошу, мисс Кэтрин.       Та застыла в проходе, с легким удивлением рассматривая убранство помещения: скромная комната, скупо обставленная мебелью. Старинный темный камин, никогда прежде не разжигавшийся, узкая кровать — практически как в тюрьме. Письменный стол, высокий шкаф, неприметного цвета комод.       Вот и все, но даже здесь Кэтрин умудрилась отыскать преимущества.       — Как просторно! Даже не думаю, что эта комната мне подойдет…       — Да, я тоже сначала думал, что предлагать ее вам будет грубо, — согласился Себастьян, делая шаг внутрь. — Это комната для прислуг.       — О, вот как? И… Она пустует?       — Нет. Это моя комната.       Несколько секунд между ними сквозила тишина. Интригующая — даже самого Себастьяна. Совсем немного: потому что мир причудлив, и порой способен удивлять даже тех, кто много лет наблюдает за течением вещей.       Даже того, кто думал, что уже ко всему привык.       Себастьян оглянулся. Кэтрин так и не шелохнулась, но нечто в ней все-таки поменялось. Мимика — из удивленной она превратилась в воодушевленную. Растянутые губы, вскинутые брови — это было предвкушение.       — Заходи, — могильным голосом приказал он.       И, резко схватив Кэтрин за горло, затащил ее за дверь.