Lamento.

      Пак Чимин находится в лечебнице уже около недели, и можно сказать, что он привык к её внутренним правилам. Здесь раз в неделю даются фрукты. Утром и в обед они едят молочную кашу, запивая все это сухим молоком, разбавленным водой. Брюнет постоянно просит вместо молока подавать ему воду. Повара сначала негодовали, но затем он попросил Намджуна это уладить. Тот не отказался, и уже на следующий день ему подали воду. На ужин у них каждый день разные блюда, но они особенно вкусные, и подают их с чаем.       Чимин с Юнги действительно подружились, разговаривая в столовой и по дороге до похода в столовую. Честно, ему очень страшно, что им запретят общаться. Чимин ни в коем случае не хочет терять Юнги. Этот парень уверенный и серьезный, всегда знает все на шаг вперед остальных и, кажется, он начал лечение. А Чимину этого не хочется. Он не хочет, чтобы блондин был натуралом. Да, это звучит эгоистично и глупо. Ведь все они здесь с одной целью: стать полноценными членами общества. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Чимина просто тянет к Юнги. Чимин ни раз был влюблен, и знает, что это за чувство привязанности. Но он прогоняет эти мысли, не признавая их. Ведь как только он это признает — произойдет неизбежное. А это ни ему, ни Юнги не нужно.       Но, в общем, Чимин ведет себя образцово, не нарушая ни единого правила. Пак надеется до конца быть послушным и не попадаться под горячую руку надзирателей и администраторов. Честно, Чимин даже не дрочит, даже, если сильно хочется.       На днях должна приехать Пак Дживон. Чимин ждет ее с нетерпением, ведь в лечебнице ужасно скучно, да и соскучился он по матери. Не было и дня, чтобы он не думал о родных. Очень стыдно перед отцом, но и обида сидит далеко в груди. Его отец очень чуткий, но, видимо, этот случай был полной неожиданностью, раз он так бурно отреагировал. Как только он отсюда выйдет, Чимин первым делом попросит прощения у отца. Конечно, это странное дело просить прощения за свою ориентацию. Но брюнету не сложно сделать это ради папы. Он ведь всегда любил, никогда ни в чем не отказывал, а Чимин, получается, сплошное разочарование.       Эти мысли съедают его изнутри, не дают заснуть, и Чимин принимает решение сходить в душ. Он нажимает на зеленую кнопку, подходит к шкафу, вытаскивая оттуда полотенце. Кстати, шкаф все-таки пригодился. Там лежат: его сменная одежда, которую он надевает после душа, одежда для сна, две пары белых рубашек и брюк, а также полотенца для головы, тела и ног. В прикроватной тумбе всегда лежат его ключи, а в его полках находятся разные гели для душа, шампуни, крема по уходу за кожей лица, рук, ног и тела.       Намджун приходит как обычно, спустя пять минут, и разрешает Чимину сходить в душ, хотя им запрещается покидать свои комнаты после десяти вечера, а время уже почти двенадцать.       Чимин заходит внутрь и закрывает дверь. Намджун остается ждать снаружи. В душевой очень тепло, будто кто-то только что из нее вышел. — А может еще не вышел, — думает Чимин, когда оборачивается и видит спину Мин Юнги, который стоит спокойно и намыливает свое нагое тело. Либо он оглох, либо он тупой. Как можно было не заметить, что кто-то зашел?       Юнги через несколько секунд оборачивается и смотрит прямо в глаза Чимина, вовсе не стесняясь того, что стоит голым перед парнем. Ладно, парень, но это Пак-гребанный-гей-Чимин. — И долго ты будешь там стоять и разглядывать меня? — приподнимает одну бровь Юнги.       Чимин безмолвно хлопает ресницами, не зная, что ответить. — Как ты тут оказался после десяти? Еще и без надзирателя? — Чимин стягивает с себя рубашку, медленно снимая брюки и не отрывая взгляда от карамельных глаз напротив, — почему ты не закрыл дверь? Ты кого-то ждал? — Чимин полностью разделся, уверенно шагая в сторону душа.       И вот они уже стоят глаза в глаза, тело к телу. Дыхание спирает, а в помещений становится все жарче и жарче. — Это правда именно то, что тебя сейчас интересует? — глаза Юнги сужаются, и он придвигается ближе, укладывая руки на талии Чимина. Пак вовсе не ожидал таких действий со стороны блондина. — С той стороны двери сейчас стоит Ким Намджун, — как бы между прочим говорит Чимин и успевает закрыть рот ладонью, когда Юнги начинает целовать его шею, сжимая руки и припечатывая его к холодной кафельной стене. — Да, плевать…       А, правда, плевать. Какие нахрен правила, когда перед ним стоит пиздецкий горячий Мин Юнги, прижимает его к стене и жадно целует?       Чимин обвивает его торс ногами, скрещивая их сзади, плавится от любого прикосновения к нему. — Но все же надо быть тише, — стонет Чимин, припадая губами ко рту Юнги. — Это уже твои проблемы, детка.       И Юнги целует. Прямо в губы, проводит языком по нижней губе, посасывая их по очереди, приглушая поцелуем протяжные стоны Чимина.       Они, наконец, догадываются включить воду, а Чимин полноценно стонет, когда Юнги проводит ладонью по набухшему члену брюнета. Юнги продолжает это делать, а Чимин и вовсе забывается, отдавая себя полностью Юнги и ощущениям. Мин двигает рукой быстрее, доставляя брюнету как можно больше удовольствия, пока собственный член изнывает от боли.       Чимин царапает спину Юнги своими ногтями, не сдерживая собственные стоны удовлетворения, откидывая голову назад. Ему так давно не было настолько хорошо. — Детка, ты же сам говорил, что нужно быть тише, — шепчет Юнги в ухо Чимина, посасывая мочку. — Т-точно, — выдавливает из себя Чимин и крепко схватившись за плечи блондина — изливается, пачкая живот обоих.- Ахх…       Они смывают с себя оставшуюся сперму парня и до Чимина доходит, что Юнги все это время удовлетворял лишь его самого. — Юнги, — осторожно начинает Чимин, подходя к нему ближе. — Ты хочешь еще? — стреляет глазами Юнги, ухмыляется. — Не совсем, — не успевает блондин среагировать, как Чимин уже садится на колени на кафель. И, черт возьми, мокрый, голый Чимин на коленях — самое лучшее, что видел в своей жизни Юнги. И, казалось бы, закрывай глаза, ничего лучше ты уже не увидишь, как Чимин обхватывает головку ртом, проводя языком по всей длине. Юнги теряет равновесие, хватаясь за мокрую обложенную кафелем стену.       Чимин приглушает в себе рвотные позывы, посасывая глубже, пытаясь удовлетворить Юнги. — Да, детка, мне так хорошо, — слышится сверху, и Чимин двигается быстрее.       Еще пару минут, несколько толчков, а затем Юнги изливается прямо в рот Чимина. Тот, не ожидая такого, начинает громко кашлять — задыхается. Больно ударяя себя по груди.       А за дверью слышит обеспокоенное: — Чимин, ты в порядке? Чимин, открой дверь, иначе я ее сломаю.       Блять.       Лучшей концовки и не ожидать. Парни испуганно смотрят друг на друга, не зная, что делать дальше. Кашель резко прекращается, отодвигаясь на второй план.       Чимин — нифига не образцовый пациент. Он лишь пару раз был на приеме у психолога, а за одну ночь нарушил, как минимум, четыре правила.