Lamento.

— Как понять, что мой Чиминни не хочет меня видеть? — Дживон очень недовольна сложившейся ситуацией. Она волнуется за своего сына, а этот администратор лечебницы перед ней утверждает, что Чимин не желает ее принимать. Да где такое вообще видано?! — Пустите меня! — уже приказным тоном говорит она, не выдерживая ситуацию. — Извините, мэм, но это невозможно. Дальше этой двери, — мужчина говорит спокойным голосом и указывает на дверь позади себя. На ту самую, куда ушел Пак в день их приезда в клинику и все еще не вернулся, — вам нельзя. С ним работают лучшие врачи страны, пожалуйста, не беспокойтесь. Приходите через пару дней, возможно, он остынет и... — Молчать! — затыкает его женщина одним движением руки. Она не хочет слушать дальше. Быть не может, чтобы Чимин на нее обиделся. Они ведь все решили? Чимин сказал, что понимает ее и будет ждать. Так почему он не идет? Здесь явно что-то не так.

***

      Прошло уже два дня с тех пор, как их чуть не поймали. Ну, как сказать не поймали. Юнги успел перелезть через маленькое окно в душевой до того, как Намджун сломал дверь и вошел. Но он оставил Чимина там одного, с красными щеками и опухшими губами, истекающего спермой. По правилам лечебницы дрочить нельзя. А уж трахаться с парнями тем более. А все следы в душевой означают только одно: Чимин занимался сексом. Но с кем? Знает только он и его партнёр.       И с тех пор Юнги его не видел. Комната Чимина закрыта. Юнги волнуется за него и его изнутри съедает чувство вины. Мин даже спросить ни у кого не может. Сейчас каждый человек под подозрением. И спалить себя он никак не хочет. Нет, он не эгоист. Просто у Юнги есть план. А его может разрушить один единственный вопрос про Пак Чимина. Юнги не может так рисковать.       И за эти два дня блондин понял, что ему не хватает Чимина. Пак всегда много разговаривал и веселил его, был другом, а может и больше, чем просто другом. Чимин был единственной яркой краской в жизни Юнги. Он всегда излучал добро и приятную ауру. Рядом с ним находиться было так хорошо, что Юнги и не заметил, как переступил ту черту невозврата. Юнги и не заметил, как влюбился в это чудо…       Чимин всегда боялся надзирателей и жутких охранников в черных костюмах. Боялся правил и наказаний. А Юнги просто взял и воплотил в реальность все страшные сны младшего. Юнги ужасен. Юнги все сто процентов не достоин его. Если бы только Юнги не пошел в ту ночь в душ. Он мог закрыть дверь и никто бы не вошел. Он мог не притягивать к себе Чимина. Он мог просто уйти оттуда, в конце концов. Но он этого не сделал. И вот что вышло. Юнги - полный дурак.

***

2 дня назад. Пак Чимин.       Намджун вламывается в помещение, бегло его осматривая, пока его взгляд не останавливается на покрасневшем Чимине. Ким подходит ближе и, твою мать, пол душевой кабинки весь в сперме, щеки Чимина ужасно пылают и он стоит закусывая свои и без того пухлые губы. — Ты что наделал? — с нотками ярости в голосе, спрашивает Нам.       Чимин ничего не отвечает, мелко дрожа от испуга. Ему страшно. Он боится, что его могут наказать. От Намджуна исходит злость.       Посмотри кто в этот миг на них со стороны, подумал бы, что Намджун зверь дикий, заметивший свою добычу, то есть Чимина.       Пак продолжает молчать, а терпение Джуна и вовсе лопается, когда он видит открытое окно. — Кто он?! — кричит надзиратель, а Чимин начинает дрожать сильнее. Из глаз текут слезы, но он молчит. Нет, Чимин ни за что не сдаст Юнги. Он ведь тут совсем не при чем. Чимин мог отказаться, выгнать его, но он пошел к нему навстречу. Сделал этот чертов шаг вперед. Тут никто, кроме него самого не виноват. И только он один должен нести наказание за свои поступки. — Не хочешь отвечать? Ну ладно.       Намджун крепко хватает парня за локоть и приказывает одеться. Они идут по мало освещенному холлу, в неизвестном для Чимина направлении. Рука болит от того, что Намджун ее крепко сжимает. Ему страшно, но он держится молодцом и молчит, тихо роняя слезы. Юнги ведь говорил, что они не смогут его наказать, потому что они платят деньги. Юнги же прав? Так ведь? — Ты же хотел узнать, какие у нас наказания, — разрушает тишину голос надзирателя, — так наслаждайся и изучай, — перед ними открывается черная жуткая дверь. Внутри комната освещена лишь одним единственным факелом, посреди нее стоит стул, а рядом разбросаны цепи. Чимин попал. Крупно так попал.       Ким грубо садит того на стул и принимается пристегивать его теми самыми цепями. — Что вы делаете? Нет, прошу, не надо! Пожалуйста, остановитесь. Умоляю, я больше не буду, только не делайте этого, — Чимин дергается на стуле, пытаясь вырваться, но все попытки тщетны. Он продолжает умолять Намджуна, за что получает сильную пощечину. Щека неприятно вспыхивает после удара, а слезы не перестают течь. — Пожалуйста, не надо, — говорит он, но его уже никто не слышит. Намджун выходит, наглухо закрывая дверь за собой. — 3 дня без еды и воды. Будет рыпаться — бейте, — слышит с той стороны двери Чимин.       Пак Чимин, кажется, умер и попал в ад.