Lamento.

      Чимин не понимает, что происходит вокруг, свет из коридора слепит его, а рядом слышится звяканье цепей. Через некоторое время он чувствует свободу в руках. Тяжесть, наконец-то, уходит и его заставляют встать, хватая под локоть. — Шагай, — приказывает надзиратель, толкая того к двери.       У Чимина нет сил даже для того, чтобы открыть глаза полностью, не говоря уже о ходьбе. Через несколько неудачных попыток переставлять ноги, Чимин выдыхает, бурча себе под нос, что дальше не может. Намджун тяжело вздыхает и поднимает парня. Чимин доверчиво жмется к нему, хоть и боится немного, но понимает, что иначе не может - не в том состоянии. Проходит три минуты, и они заходят в комнату, в которой Чимин узнает свою. Неужели все? Неужели наказание закончилось? Намджун осторожно укладывает Чимина на мягкую кровать.       Чимин горько усмехается: Намджун сейчас такой аккуратный, но стоит вспомнить, что он делал несколькими часами ранее, мурашки табунами пробегают по его спине. — Поспи немного, затем тебе принесут поесть, а после пойдешь на прием к психологу. Закрой дверь, — произносит тот, выходя из палаты. Чимин явно не в том состоянии, чтобы подняться и закрыть дверь, он отворачивается к стене, тихо шмыгая носом и укрываясь одеялом. Он обнимает себя руками и шипит от боли. Пак приподнимает плед и осматривает себя на наличие ран. Руки стали чертовски синими, синяки в некоторых местах отливаются фиолетовым цветом. В некоторых местах остались засохшие пятна крови. Он хочет умыться, чувствует себя грязным. Чимин чешет голову, с ужасом вспоминая, что об него разбили кружку. И как после всего произошедшего он остался жив?       Веки тяжелеют, усталость давит, а кровать так и манит своей теплотой и мягкостью. Он полностью укутывается в одеяло, закрывает глаза и пытается заснуть. Но снова что-то идет не так, как хотел Чимин. Дверь открывается, и через мгновение кровать прогибается под чьей-то тяжестью.       Брюнет не открывает глаза, думая, что Намджун снова зашел его проверить. Но все его мысли тут же улетучиваются, стоит мягким губам коснуться его щеки. Он резко встает, открывая глаза, от чего голова начинает болеть сильнее. Уходит минута, чтобы ее унять, и сконцентрировать взгляд на человеке напротив. Он все это время что-то говорил, но в ушах Чимина был шум, не позволяющий что-либо слышать. — Юнги? — с ужасом спрашивает Пак, когда все-таки узнает его. — Да, это я, — он кладет ладонь на руку Чимина, обеспокоенно оглядывая его раны. — Черт, что они с тобой сделали?       По щекам Чимина снова бегут слезы, когда он слышит, как дрожит голос Юнги: он переживал и волновался за него. Юнги думал о Чимине. Но почему? Он чувствовал вину? Или он чувствует что-то другое по отношению к Чимину? Если это лишь чувство вины, то почему он так мягко поглаживает его руку? Целует в щеку и, самое главное, почему его голос дрожит так, будто это его держали взаперти три дня, а не Чимина? — Я так за тебя волновался, — Юнги не перестает покрывать его лицо маленькими, прерывистыми поцелуями.       У Чимина такой бардак в голове, столько неозвученных вопросов. Столько мыслей в голове, которые так и хочется высказать Мину, поделится всем, что накопилось и просто поговорить с ним. Спросить обо всем, что его интересует, но он лишь произносит тихое: — Нас могут заметить, — хрипит Чимин, и ему самому становится плохо от своего голоса. Их правда могут увидеть, тем более скоро ему принесут еду и, если они вновь спалятся, это хорошим не закончится уж точно. Чимину страшно снова оказаться в той комнате, он больше не хочет. Если это было еще «мягкой» формой наказания, как утверждал Нам, то он представить боится, как это — ожесточённые меры наказания. Он не хочет, чтобы Юнги проходил через такое. — Я закрыл дверь и, когда выходил, проследил, чтобы никто меня не заметил, — Юнги аккуратно обнимает того за талию, приближая к себе. Чимин тихо шипит от боли, которая отдается во всем теле, но, когда тонкие и такие любимые губы напротив припадают к его собственным, весь остальной мир теряет смысл. Юнги нежно целует его, будто пытается что-то передать через свой поцелуй. Чимин плавится в его руках. И в этот момент он перестает думать и пугаться. Он в нем, буквально, растворяется. Чимин, как и Юнги, хочет продлить этот момент, чтобы он длился вечно. Чимин забывает про свои раны, про головную боль, про то, что хочет кушать и пить. Он забывает про то, что в любой момент может зайти Намджун или одна из работниц, чтобы принести еду. Для него есть только Юнги и этот восхитительный поцелуй. Пак ощущает, как за его спиной появляются крылья. Крылья любви и надежды. Чимин сейчас спрятан от всего внешнего мира в объятиях его любимого человека. Юнги проникает языком внутрь, углубляя поцелуй, но нет и намека на что-то большее, это лишь их первый поцелуй, который наполнен нежностью и любовью.       Но, как и все прекрасное, это рано или поздно заканчивается. Вот и они отстраняются друг от друга из-за нехватки воздуха. — Я скучал и волновался, — начинает Юнги, успокоив свое бешено колотящееся сердце, его руки все еще поглаживают щеки Чимина, а тот ластится к нему, нежась в его руках. Он рассказывает все, что чувствовал все эти дни, рассказывает про то, как сильно он скучал, не замечая слезы, текущие по его лицу. Чимин пытается его успокоить, стирает слезы и обнимает. Его руки и плечи болят от малейшего движения. Но Чимин притупляет эту боль, не обращая на нее никакого внимания.       Они разговаривают еще долго, Чимин рассказывает о том, через что ему пришлось пройти и то, что они ищут Юнги. А Мин умалчивает о том, что его чуть не поймали, чтобы в лишний раз не беспокоить Чимина.       Наконец, к ним приходит осознание того, что Юнги находится в комнате больше двадцати минут, и, спохватившись, он быстро целует Чимина в губы и осторожно покидает его комнату.

***

      Через 10 минут после ухода Юнги, в дверь стучат. Сердце Чимина уходит в пятки. Он думает о том, что Юнги поймали и теперь пришли за ним. Он долго сидит, не решаясь открыть дверь. — Пак Чимин откройте дверь, вам принесли еду, — гласит женский голос с той стороны. Брюнет облегченно выдыхает, встает и открывает дверь. Женщина заносит поднос и ставит на прикроватную тумбу. Желает приятного аппетита и уходит, напоследок говоря, что за посудой зайдет попозже. Приятный аромат свежей еды разлетается по всей комнате, и он, быстро хватая ложку, начинает есть суп из водорослей. Его любимый. Он хватает хлеб, несдержанно впихивая все в себя. Он пьет суп и воду. Пак так долго мечтал об этом. Вдруг в памяти всплывает первый его день здесь. Он вспоминает, что сравнивал тех людей в столовой с дикарями. А сейчас ведет себя точно также… Сейчас Чимин жалеет о своих мыслях про этих людей и радуется, что не сказал это вслух.

***

— Чимин, проходи, — женщина ему улыбается, указывая на мягкий белый диван посреди кабинета. Закончив с обедом, он поспал немного, к нему зашла медсестра, чтобы обработать раны, затем за ним пришел Намджун и отвел к психологу.       Он проходит вглубь кабинета, удобно усаживаясь за тот самый диван. Психолог садится напротив, начиная свой разговор. Они долго обмениваются словами, Чимин рассказывает все, что чувствовал в тот период и его ощущения сейчас. Она внимательно слушает каждое его слово, проникаясь и пытаясь посмотреть на ситуацию с его стороны. Пытается поставить себя на его место. — То есть, сейчас тебе уже куда лучше?       Кивок. — Я все равно должна сказать тебе кое-что, Чимин, — произносит она. — Намджун всего-лишь работник этой лечебницы. Если бы вы находились за пределами этого места, он бы ни за что тебя не обидел, — Пак вслушивается в каждое слово, пытаясь понять. Она ему точно хуже не сделает. Наверное, — Это его работа. Вот вспомни, был ли момент, когда он плохо обращался с тобой до твоей оплошности? — брюнет немного задумывается, а затем качает головой. Нам, правда, ничего плохого не делал. Он приходил, как только Чимин нажимал на зеленую кнопку. Ким поговорил с поварами и теперь ему дают воду, вместо противного молока. Джун гулял с ним по двору, разговаривал и не давал ему скучать, иногда кидая какие-то смешные шутки. Его надзиратель правда хороший. Наказание Чимина — лишь часть его работы. — Тебе надо лишь следовать правилам и это место покажется тебе раем, Чиминни. Ты ведь хочешь, чтобы твои родители и друзья принимали тебя и поняли? — Кивок. — Ты же хочешь, как и все остальные люди тепла и любви, хочешь гулять со своей второй половинкой по улицам, держась за руки, — Чимин снова с ней соглашается, — тогда слушайся надзирателя и не нарушай правил. Это место создано не для того, чтобы бить или наказывать. Это место для того, чтобы помочь людям, которые хотят решить свою проблему, для того, чтобы люди были счастливы и чувствовали себя полноценными, — заканчивает та, а Чимин не в силах и слова сказать. Она абсолютно права. Вся проблема лишь в том, что не надо было нарушать правил. Намджун даже в полночь пришел за ним, чтобы тот мог сходить в душ. В этом месте правда о нем заботятся. Эта женщина, врач, которая успокаивала Чимина, когда он шипел от боли, Намджун, который аккуратно укладывал того на кровать...       Чимин слишком замкнулся в себе, не пытаясь посмотреть на это с другой стороны. Но Чимин все понял и осознал. И несмотря ни на что он должен вылечиться. Теперь это его обязанность.

***

      Прошла неделя с тех пор, как он вышел из темницы. Они с Юнги много не общались. Чимин вообще решил, что сократит общение с Мином на «нет». Так будет лучше. Они пришли сюда не для того, чтобы строить личную жизнь. У них была цель вылечиться и быть такими, как все. Они должны всеми силами ее добиться. Правда, как сказать об этом самому Юнги — Чимин не знает. Они перекидываются парочкой слов во время лекции и трапезы. Кстати, теперь он не пропускает ни одного занятия с психологом. Они должны пойти на пользу. Также с недавних пор, они начали учиться, как и во всех обычных школах.       Постепенно он возвращается в прежнее состояние. Раны заживают и он пытается не вспоминать те ужасные три дня.       Но что-то Чимина беспокоит до сих пор. Шла уже вторая неделя его лечения, а мать все еще не приходила к нему. Неужели она отказалась от Чимина, бросив его тут? Возможно, с ней произошло что-то ужасное, а ему не говорят, чтобы не пошатнуть его и так пошатнувшуюся психику?       Размышления Чимина прервал шелест обоев под кроватью. В голову Чимина лезут всякие мысли про подкроватных монстров, но затем он успокаивает себя тем, что их не существует. Да, их все 100% не существует. И Чимин не боится, нет, совсем нет. И вообще, возможно, там спрятался Юнги, чтобы сделать Чимину сюрприз.       «Как, когда и зачем» — эти вопросы его не беспокоили, главное вариант хороший и не такой страшный, как подкроватный монстр.       Чимин аккуратно садится на колени и смотрит под кровать, там слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Но в следующий миг, словно светлячок, что-то загорается, а до Чимина доходит, что это, блядь, чьи-то глаза. А обладатель этих глаз бежит прямо на него.       Чимин спешно встает и вскрикивает, когда это «что-то» пробегается прямо по его руке. Он бежит к двери и бьет ее со всей своей силой. — Спасите! — парень чуть ли не задыхается от страха. Сердце бьется прямо у глотки. В голове бардак, а страх с каждой секундой увеличивается. Краем глаза Чимин замечает, что он все еще бегает по комнате, а дверь все никак не открывается. Его никто не спасает. В голову лезут воспоминания, которые он так пытался похоронить где-то глубоко внутри себя. Но перед глазами черные стены, цепи, а в ушах противный скрип двери. Он сильно зажмуривается, а по его спине бегут капельки пота, появившиеся от страха. Чимин не понимает что с ним происходит, ему просто страшно. Его никто не спасает. Чимин лишь машет головой, пытаясь выбросить все оттуда, не думать, не вспоминать. Глаза уже начинают болеть от того, насколько сильно он их зажмурил. Чимин затыкает себе уши, лишь бы не слышать скрип противной двери.       Из-за своих эмоции, Чимин не замечает, как его вытаскивают с палаты, трясут и зовут. Он потерялся в этих ощущениях, в своем страхе. Из-за чего получает звонкую пощечину, которая вновь соединяет его с внешним миром.        И Чимин отскакивает с места. — Да что с тобой произошло? — он слышит голос Намджуна, пытается открыть глаза, шум в ушах прекратился. Его трясут, а Чимин не может перестать дрожать. Открыв глаза полностью, он смотрит на Намджуна, как на спасителя, прижимаясь к нему. Это противоречит внутренним правилам, но Чимину слишком страшно. — Что произошло? — на этот раз он слышит голос Юнги. Чимин хочет оттолкнуть Кима и прижаться к Юнги. Хочет, чтобы именно он его успокоил, поцеловал и привел в чувства. Но все, что он делает, - лишь смотрит на него своими красными от слез глазами и указывает на комнату.       Парни синхронно смотрят внутрь и замечают, что по комнате бегает серая маленькая мышь. — Ты испугался мышки? — спрашивает Юнги, подходя к Чимину. Он забывает про правила и смотрящего прямо на них надзирателя. Подходит к Чимину и не успевает сделать что-либо, как тот падает в его объятия, теряя сознание. — Черт, — чертыхается Ким, забирая у Юнги Чимина, и уводит его в сторону мед палаты.

***

      Юнги понимает, что попал. Попал под подозрения Намджуна. Так что пора действовать. Пора выбираться отсюда. У Кима нет доказательств, и только поэтому он не может наказать Мина. У него еще есть время. Как только Чимин оправится, он сбежит вместе с ним.

***

      Чимин просыпается от ужасного запаха нашатырного спирта. — Ты как? Слышишь меня? Что произошло? Ты чего так кричал? — стоило Чимину очнуться, засыпал его вопросами надзиратель. — Ему нужен покой и отдых, зайди попозже, — отвечает ему медсестра, чему Чимин безмерно рад. Его головная боль не прошла, а в дополнение к этому щека нещадно горела от мощного удара. А еще этот едкий запах, который витает в палате, перемешанный с нашатырем. Ужас какой. — Отдохни, — заявляет женщина и уходит, оставив того одного. Чимин поворачивается к окну и смотрит на весело играющих во дворе учеников. Разве положено? Затем он замечает около семи надзирателей, наблюдающих за этим, и все встает на свои места. Он еще долго их оглядывает, притупляет из ниоткуда появившееся желание поиграть с ними.       Если честно, Чимин и сам не имеет ни малейшего понятия, что с ним произошло. Он никогда не боялся мышей, а сегодня… сегодня, будто был вовсе не он.       Его внимание приковывает только что вошедший парень. — Сестра, у меня живот разболелся, есть какие-нибудь таблетки? — спрашивает он.       Чимин задерживает на нем свой взгляд, понимая, что профиль Юнги - самое лучшее, что он видел в своей жизни. И сам Юнги - самый лучший человек. Он корит себя за то, что пытался с ним расстаться. Чимин слишком в нем утонул, чтобы вот так взять и расстаться. За долгим разглядыванием, Чимин не сразу понимает, что Юнги спалил его с поличным и смотрит сейчас в ответ. — Ты чего на меня такими глазами смотришь? — ухмыляется Юнги и садится на край кровати, когда медсестра покидает палату по своим личным вопросам. — Какими? — у Чимина взгляд, будто перед ним не простой парень, а ангел. Фарфоровая кожа идеально сочетается с его серыми глазами и волосами цвета блонда. — Влюбленными, — смеется Юнги, осматривая Чимина. — Потому что я, правда, влюблен, — Чимин берет руки Юнги в свои, смотрит на его лицо. Кажется, осознание того, насколько сильно он утонул в этих глазах и застрял в любви, дошло только сейчас. Но это не было словно снег на голову, это было приятно. Приятно осознавать, что твое сердце принадлежит такому парню, как Юнги. — Я тоже, — улыбается Мин, сжимая его маленькую ладошку.       Они сидят вот так, просто смотря друг в другу в глаза, наслаждаясь тишиной и уединением. И этот момент - куда лучше и интимнее их поцелуев. Этот момент хочется поставить на повтор. — Чиминни, — осторожно начинает Юнги, не зная как преподнести ему свои последующие слова. — М? — В общем, Намджун меня подозревает. Он даже напрямую спросил у меня, что нас с тобой связывает, — сердце Чимина, кажется, остановилось. Он не выдержит еще одного наказания. И тем более не выдержит, если накажут Юнги. — Я, конечно, ответил, что между нами ничего и быть не может, но он не выглядел таким, будто поверил. Рано или поздно они догадаются о нас. — Ты предлагаешь расстаться? — перебивает Пак. — Нет, что ты, конечно, нет. Мои чувства к тебе настолько сильные, что никакие наказания не смогут на них повлиять. Я так сильно полюбил тебя за эти считанные дни, — признание Юнги греет Чимина, — я просто... хочу предложить бежать отсюда. Они сами нас не выпустят, — сбежать? Жизнь по-прежнему удивляет Чимина. — Почему именно бежать? Разве мы не сами решаем, когда нам уходить отсюда? Мы им, между прочим, платим. Наши родители могут нас вытащить... - говорит Чимин, вспоминая слова Юнги, сказанные несколько дней назад. — Ты не понимаешь, Чимин. Пока ты был взаперти, я спрашивал остальных, которые долгое время тут находятся. Ты правда думаешь, что все эти люди здесь по своей воле? Чимин, они находятся в этой чертовой дыре уже по полгода, а есть и те, кто здесь больше года. Люди умирают здесь, — от услышанного голова Чимина начинает кружиться. Ему становится не по себе. — Почему они не сбегут? Где их родители? Почему на них не пожалуются в полицию? — Сбежать пытались, но их ловили и после этого они не имели шанса даже во двор выходить. Им ставят по двое, даже по трое надзирателей, который круглые сутки охраняют их под дверью и ни на шаг не отпускают одних, даже в душевой комнате они находятся с ними. Родителям говорят одну и ту же сказку, мол, их ребенок не желает их видеть, потому что они оставили его тут. Ты думаешь, почему наши родители не приходят, чтобы проведать нас? Чимин, возможно, твоя мама прямо сейчас стоит у стойки регистрации и ждет тебя, а ты даже не подозреваешь. Родители продолжают платить за лечение своего сына, может быть, которого даже в живых нет. — А если и нас поймают? Что тогда? Юнги, мы не справимся одни, — Чимина охватывает дрожь от этих историй. Он своими глазами видел зашуганных людей, с которыми ходят несколько надзирателей, но спрашивать Намджуна было страшно. — Я — твоя гарантия, Чиминни, прошу, просто поверь мне. Я обязательно нас вытащу, — Юнги целует того в лоб. — А насчет полиции, ты правда думаешь, что у них нет своих людей там? — Что мне делать? — наконец, спрашивает Чимин, полностью доверяя Юнги.

***

      4 дня спустя.       Чимин с Юнги не контактировал с тех самых пор, чтобы не вызывать подозрения. Их уже ждет свобода, улица, друзья, а главное - родители. Чимин безумно по всему этому соскучился.       И сейчас, когда они с Намджуном прогуливаются по заднему двору, Чимин смотрит за ворота и из глаз текут слезы. — Что не так? — спрашивает Намджун, проследив за взглядом младшего. — Моя мама, — выдыхает Пак, — я здесь уже больше двух недель, а она все еще ко мне не приходила.       Кхм, где там оскар Чимина?       Нет, он правда по ней скучает, но сейчас он знает всю правду и, чтобы Ким не догадался, брюнет строит из себя невинную и жалкую овечку. — Я не знаю, — с горечью выдыхает Намджун. Чимин задумывается о том, сколько боли в его глазах, когда он смотрит за пределы здания. Честно, раньше Чимин вообще ничего не думал про Намджуна. Про то, как он сюда устроился, почему он не уйдет или он один из тех, кому нравится причинять боль другим? Нет, точно нет, Намджун не выглядит таким. — Как ты сюда устроился? — рискуя своей жизнью, спрашивает Чимин. — Не твое дело, — отрезает Нам, приказывает зайти внутрь. Время ограничено.       Как только они заходят внутрь, первым, кого они встречают — Юнги. — Здравствуйте, надзиратель Ким Намджун, — кланяется Юнги, а сердце Чимина начинает стучать с бешеной скоростью. Это был их код. Сегодня ночью они устроят побег.