Беседы по душам

Ральзей знал, что мир тёмных отличается от мира светлых — но не представлял, что настолько сильно. К примеру, принц даже не подозревал, что упорядоченная, веками проверенная и оттого по праву признанная система боя не существует по ту сторону Фонтана. Конечно, подозрения о наличии такой вероятности были; вот только пушистик оказался не в состоянии придумать адекватную замену старому-доброму Полю Боя, с его обособленностью от «основной» реальности, чётко определённым порядком ходов, ясным и неизменным списком вариантов действий. Да и разве мог тот, кто с рождения обитал под покровом уютной темноты, вообразить, что его светлым сородичам приходится искать решение конфликта на месте, сиюминутно, без права как следует обдумать следующий шаг в течение неограниченно протяжённого собственного хода? Разве мог тот, кто не признавал насилия, представить мир, где люди и монстры нетерпеливо потирают кулаки в предвкушении бойни, стоит им столкнуться с кем-то неугодным? Разве мог он придумать ситуацию, где у проигравшего нет возможности сбежать? Стараясь понять, как лучше всего помочь Героям, Ральзей руководствовался в первую очередь своими знаниями и принципами. Он никогда не приравнивал Тьму ко Свету, но до пришествия Криса и Сьюзи роль грани между мирами для него выполняла простая мысль о том, что они «разные». Эта идея была, несомненно, важна для принца, и лежала в основе его представлений о возможных трудностях грядущего Путешествия, однако никогда не развивалась дальше положенного. Поначалу. Ведь потом он взялся за написание Руководства. Мысль пришла в голову спонтанно. Тогда маленький тёмный впервые задался вопросом, который начинался трёхсложной фразой: «А что, если…» «А что, если я не смогу сопровождать Героев на протяжении всего их пути?» — подумал принц, листая липкие от влажности страницы Дневника с изъеденной насекомыми обложкой. И удивился, почему вспомнил об этой (не самой приятной) вероятности только теперь. Вопреки своим желаниям, он мог заболеть. Или пропустить прибытие спасителей. Или надоесть им настолько, что единственным правильным решением окажется возвращение в одинокий, медленно разлагающийся, хотя невероятно родной и хороший, всеми брошенный Город-замок. Или же, как и любой другой не-застрахованный-от-неприятностей, тёмный мог просто… Разбушевавшееся воображение, сметая остатки сонливости, штормом пронеслось по съёжившемуся от страха разуму Ральзея, рисуя всевозможные беды Героев — и каждая в миллион раз хуже предыдущих! Те, кто был так нужен его миру, могли заблудиться, не найти общий язык с жителями Королевства, оказаться втянутыми в незаконную деятельность, быть похищенными, брошенными в тюрьму! Да сколько ещё путей неудачного завершения Путешествия возникало только потому, что Принц из Тьмы не вовремя осознал свою рассеянность! Человек и Монстр могли… причём от чего угодно! На каждом углу их подстерегала… от голода, жажды, слишком грубой атаки стражника! А Ральзей, их проводник, выбранный самой Легендой, даже не подозревал о таком количестве опасностей! Вот почему возникла острая необходимость найти себе замену. На всякий случай. На крайний случай. Просто, чтобы быть уверенным, что всё обернётся благополучно. Такую ответственную миссию Ральзей не мог поручить кому-то из множества тёмных: не только потому, что им не было известно о необходимости претворения Легенды в жизнь, но и в связи с тем, что он остался единственным живым существом за Золотыми воротами, способным членораздельно говорить и последовательно мыслить. Не зная, что предпринять, принц попросил о помощи тех, кому доверял больше себя самого, чья мудрость оставалась последней незыблемой опорой, удерживающей его от падения в пропасть. Книги. Кому, как не единственному жителю Города-замка, знать, что пыльный фолиант способен стать самым верным другом? Кто, как не Принц без Подданных, на своей шёрстке убедился, что полуистлевший томик в невзрачной обложке лучше любого наделённого ДУШОЙ может поддержать и наполнить надеждой до самого кончика зелёной шляпы? Конечно, написать книгу было самым закономерным решением. Ральзей назвал её «Руководство» — просто и понятно, чтобы Герои не сомневались: в ней они смогут найти ответ на любой вопрос. Затем решил, что обложка должна быть красивой, чтобы книгу хотелось почаще брать в руки и не стесняться обращаться к ней за советом. Он выложил название найденными в кладовой макаронами (конечно, после того, как кропотливо отобрал из трёх уцелевших мешков самые красивые, чистые, целые, чтобы без единой трещинки и крупинки мучнистой плесени), разрисовал цветными мелками, вытащенными оттуда же (выбор пал на красный — самый яркий и уверенный цвет, который принц находил очаровательным). Увидев результат, захотел украсить каждую страницу, чтобы Руководство получилось не только полезным, но и интересным. Чтобы картинки поднимали Героям настроение и вдохновляли идти вперёд, преодолевать преграды, возникающие на пути, — какими бы сложными они ни были. Наконец, Ральзей задумался, о чём стоит написать. Навеянные воображением видения ещё не потеряли своей кошмарности: тёмный принц невольно вздрагивал каждый раз, когда его личные ужасы впивались в память ледяными коготками и армии мурашек атаковали беззащитную кожу, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове неразрешённые вопросы: «Что, если они свернут не туда?» «Что, если они поссорятся с продавцом червовых пончиков и не смогут купить еду?» «А что, если их обманом заставят решать головоломки, которые сдерживают нехороших от совершения плохих поступков?» «Что, если Король прикажет поймать их?» «А что, если они окажутся в тюрьме?» «Что, если они не едят нашу еду?» «Что, если они свернут не туда?» «Что, если…» Ответы Ральзей судорожно вписывал в Руководство, не забывая украшать бесчувственно белые листы бумаги рисунками и блёстками, неизвестно как сохранившимися среди развалин замка. С каждой завершённой страницей принц улыбался всё шире и с облегчением чувствовал, как встревоженную душу согревает непривычно нежное спокойствие. Рисуя карту Тёмного мира, он знал, что не подведёт своих Героев. Подробно описывая каждую локацию, он знал, что помогает им спастись от беды. Оставляя на полях мини-рецепты самых лёгких и известных блюд, он знал, что теперь, не смотря ни на что, сможет сопровождать их в самом важном приключении в их жизни (в его жизни — уж точно). Старательно прорисовывая добродушно смеющийся смайлик в углу листа, Ральзей знал, что у него получилось. В свою книгу он вложил частичку себя, тем самым создав идеальную замену себе же. На случай, если что-то пойдёт не так. Руководство писалось медленно, с чувством выполняемого долга. Принц обращался к нему, когда считал, что нужно пояснить ещё что-то, касающееся менталитета тёмных или правил поведения за столом. Он понимал, что Герои не обязательно будут нуждаться во всех советах: Свет и Тьма, конечно, очень различаются, но должно же в них быть что-то общее? Вот только не добавить лишнюю подсказку в «Примечания» Ральзей не мог — вдруг всё-таки их миры НАСТОЛЬКО разные. Вдруг люди и монстры не знают, как нужно здороваться. Вдруг их не учат, с какой стороны «право», а с какой — «лево». Всё, что угодно, могло оказаться для них новым и непонятным. Описание Поля Боя и всех его функций принц добавил в самый последний момент, спустя несколько дней после того, как торжественно закончил книгу, выделив пару страниц для будущих заметок Героев. Всё-таки принцип сражений в Тёмном мире знал каждый ребёнок. Не существовало более упорядоченной и справедливой во всех отношениях системы. Не было тех, кто решился бы напасть или начать спор вне условленного подпространства. «Но что, если у Светлых всё по-другому?..» Этот вопрос не давал Ральзею покоя. Несмотря на всю очевидную бесполезность новой части уже-готового-но-как-оказалось-не-совсем Руководства, тот сдался под давлением собственных мыслей. Нашёл несколько целых листов бумаги, чудом сохранившихся в чуланах и разрушенных комнатах. Во всех подробностях описал функции различных команд и способы их применения, значения табличек Меню, принцип поочерёдности ходов и всю-всю прочую информацию по теме, выплывшую из дальних стеллажей памяти во время работы над текстом. Наконец, принц вклеил новые страницы в книгу, расставил на полях номера (кое-где сбиваясь со счёта и ошибаясь в числах) и, довольный собой, оставил первое и единственное издание в итоговом варианте. Теперь он был уверен в том, что путешественники выполнят своё предназначение. Теперь все знания Ральзея, собранные в одном месте и потому максимально сконцентрированные и полезные, были готовы направлять Героев не меньше, чем их владелец. Правда, юный писатель всё ещё сомневался в полезности некоторых глав — особенно о Поле Боя. Но, в конце концов, он вклеил их в самое начало, так, чтобы при желании читатели могли без труда пропустить их и перейти к действительно важным пунктам Руководства. … Кто же знал, что Крис с явным интересом прочёт только первые десять страниц (те самые, добавленные в самом конце!!!), а затем перескочит на неверно пронумерованные листы для заметок…