От ненависти до любви — один стакан огневиски

      Уже второй день Северус наблюдал за тем, как Илэйн буквально вешается на шею новоприбывшему гостю школы по имени Златопуст Локонс.       За это время женщина, воистину, магическим образом забыла о том, как нашла девочку в коридоре, подвергнувшуюся оцепенению, почти всё школьное расписание и всё то, что она знала вообще до этого. Даже чёртова сова, которую ему пришлось трансфигурировать пару дней назад, и то не заботила кареглазую так, как этот идиот.       Младшекурсницы завидовали черноволосой, ведь именно ей Локонс уделял больше всех внимания, флиртовал с ней, делал огромное количество комплиментов. Оно и понятно — маленькие девочки тоже мечтают о подобном обращении.       Только вот ни девочки, ни сама Пэйн не замечали, насколько самовлюблён Златопуст и какое неимоверное удовольствие он получает от внимания, которое достаётся ему одному от такого огромного количества женской аудитории.       Дамблдор, решив что Илэйн немного утомилась, на время пребывания блондина в школе отдал её должность ему, и это было одной из тех песчинок в чашах весов терпения Северуса, которая рисковала заставить мужчину взяться за палочку и пригвоздить блондинистого гада к стенке чтобы выяснить, что он сделал с мисс Пэйн.       Не то чтобы зельевару было дело до неё, но она хотя бы не лезет с советами, которых не просили. — Северус, вы кладёте слишком большое количество мандрагоры, достаточно ведь одной щепотки! — Минерва, мне кажется, что в образе кошки вы слишком сильно линяете… Может, подсказать вам рецепт отличного средства для шерсти? — Филиус, для того чтобы заклинание было сильнее, нужно махать палочкой сильнее! Это же очевидно!       И подобных примеров за пару дней скопилось столько же, сколько и неофициальных недругов у Локонса за время его пребывания.       На очередном уроке зельеварения Снейп подошёл к котлу Рона и спросил: — Как поживает ваша подруга, мистер Уизли? — Смеётесь? — надуто спросил рыжий, отводя взгляд от мужчины. — Нисколько, в конце-концов она — единственный гриффиндорец, который сможет отличить клюкву от водяной лилии, поэтому прискорбно было бы знать, что она не в лучшем здравии, — процедил с фирменной ухмылкой на губах черноволосый. — Какое вам дело до Гермионы? — вставил своё слово Гарри. — Оставьте Рона в покое, сэр, и если вам так интересно — сходите и проверьте сами. — Минус десять очков Гриффиндору, — спокойно сказал Снейп, поворачиваясь и размахивая своей мантией словно крыльями как у летучей мыши.       «Как бы мне не хотелось признавать это, но мальчишка прав. Я должен осмотреть её самостоятельно» , — подумал зельевар. — «Возможно даже нужно будет взять Локонса с собой, ведь такие великие маги должны разбираться в подобных вещах»       Звонок ознаменовал конец занятий, а значит — начало более-менее свободного времени. Черноглазый, с присущей ему пунктуальностью, направился в кабинет директора, дабы получить указания на вечер.       По пути он столкнулся с блондином-недоразумением и его спутницей. Локонс радостно поприветствовал зельевара, а Илэйн вовсе не обращала на Мастера зелий никакого внимания — её глаза были целиком приклеены к писателю, а его рука на её талии начинала выводить Северуса из себя. Ладно бы они наедине подобными прелюдиями занимались, но они целыми днями торчат друг у друга на коленках, ещё и на глазах учеников, что не могло не возмущать и раздражать. — Мисс Пэйн, профессор Дамблдор просил вас зайти вместе со мной к нему в кабинет, — решив, что просто скинет черноволосую где-нибудь по пути, выпалил Снейп, хватая женщину за локоть и настойчиво ведя за собой. — Но я хочу остаться с Златиком, — начала натурально ныть она, лениво передвигая ногами вслед за зельеваром. — Отпусти. — Не волнуйся, дорогая, я буду ждать! — послышался позади голос Златопуста.       Мужчина не слушал жалкие попытки Илы остаться на прежнем месте и просто вёл её за собой в кабинет Дамблдора, дабы разобраться, что с ней происходит. В конце-концов, ему на мгновение даже стало интересно.       Добравшись до нужного места, Северус произнёс фразу-пароль: — Лимонный щербет, — после чего лестница за статуей начала двигаться, поднимаясь наверх. — Какое смешное сочетание, — хихикнула Илэйн.       Отпустив локоть женщины, Северус двинулся наверх. Инстинктивно она поднималась за ним, буквально шаг в шаг, что создавал ощущение будто по лестнице идёт только один человек.       Снейп остановился возле двери ведущей в кабинет директора и слегка постучал. Получив разрешение, зельевар зашёл внутрь помещения, увешанного многочисленными портретами, которые очень любили поболтать. — Проходи, Северус, — не отрываясь от писем, сказал Дамблдор. — Что за новости? — Я думал, сэр, что вы дадите мне некие указания на счёт происходящего, — осторожно оглядев кабинет, ответил Мастер зелий. — Не думаю, что эта задача должна стоять на первом месте. Проходите, дорогая, проходите, — показывая руками подзывающий жест, директор наконец посмотрел на гостей своих апартаментов. — Или я не прав?       Не найдя ответа на этот вопрос, Северус лишь отступил на пару шагов назад, давая возможность кареглазой подойти ближе к старику.       Она смотрела на директора Хогвартса совершенно незаинтересованными глазами, которые ничего не хотели, ни о чём не мечтали и ни к чему не стремились. Просто пустота, словно красивая женщина обратилась в холодную мёртвую рыбёшку.       Показав жестом на стул перед своим столом, Дамблдор подождал пока она сядет и аккуратно, чтобы не напугать, наложил диагностические чары.       Однако несмотря на осторожность и желание не навредить, Пэйн всё же испугалась и, вскочив с места, ринулась прочь. Северусу достаточно было слегка среагировать и она уже была поймана за руку, словно маленький ребёнок. — Мне страшно, — только и смогла выдавить из себя Ила. Видя неподдельный страх в полумёртвых глазах, мужчина лишь фыркнул и вернул её на стул, придерживая за плечи.       Когда действие чар прекратилось, Дамблдор со скорбью в голосе констатировал: — Похоже, что на неё наложили «Обливэйт», — потерев бороду, старик переводил глаза с Северуса на Илэйн, которая уже успела успокоиться и даже смогла подремать, пока зельевар стоял за её спиной. — Ты сможешь ей помочь, Северус? — Не слышал о таком зелье, которое могло бы восстановить память, — равнодушно сказал черноволосый, наблюдая за спящей преподавательницей ЗОТИ. За то время сна, она успела повалить свою голову на руку зельевара. Шумно выдохнув, он выдал: — Я не уверен, но может быть ей сможет помочь «Тонизирующий глоток мандрагоры». Но, повторюсь, я не уверен. «Обливэйт» относится к самым сильным проклятиям и всё зависит от силы волшебника, наложившего его. — Не сомневаюсь, что ты сможешь сделать лучший «Глоток», — добродушно улыбнулся Альбус, вновь погружаясь в письма, царапая пером с чернилами по бумаге и иногда перчитывая те письма, что держал в руках или те, что левитировали.       Решив, что это и будет его сегодняшним заданием, Снейп осторожно разбудил Илэйн, улыбнулся ей уголками губ, объяснил, что им сейчас нужно будет спуститься в подземелье и остаться там на некоторое время. — А Златик придёт? — наивная интонация голоса женщины начала выводить из себя Северуса, но взяв себя в руки, мужчина ответил: — Он уже лёг спать, думаю вы сможете присоединиться к нему чуть позже.       Весело закивав головой, Илэйн поднялась со стула и последовала за зельеваром, снова шаг в шаг.       Пока они ходили из одного коридора в другой, ученики то и дело подбегали, здоровались, спрашивали как дела у Пэйн, но она даже не могла ответить, поскольку не понимала, откуда столько внимания к её персоне.       Снейпу надоели бесконечные младшекурсники, мешающие их продвижению, поэтому схватив в очередной раз Илу за руку, он потащил её по одному из коридоров, который, казалось, бы, вёл в тупик. Но стоило мужчине потянуть за один из держателей для факелов, как стена, которая должна быть тупиком, начала отъезжать в сторону с характерным грохотом и кучей пыли, разлетающейся повсюду. Она открыла за собой полноценный каменный тоннель, куда зельевар и потянул преподавательницу ЗОТИ.       Продвигаясь вперёд, Северус отпустил руку женщины и просто начал быстро шагать. Стараясь успевать за ним, Илэйн не отвлеклась ни на что, окружающее их. Единственное, что смогло привлечь её внимание — бегущие тонкими омерзительными шеренгами пауки в разнообразные трещины в камнях. — Смотри! — тихонько позвала зельевара она. — Куда они бегут?       С пару мгновений Снейп стоял неподвижно, наблюдая эту картину, но после этого развернулся и двинулся вперёд, оставляя за собой лишь развевающуюся тень мантии.       Их путешествие закончилось только когда они вышли в тёмном коридоре, окрашенном изумрудным цветом и слегка отдающим запахом трав и мяты. — Сюда, — коротко кивнул мужчина и прошёл к своим покоям, открывая дверь и смотря чтобы их не заметил никто, но кроме старого Кровавого Барона по этим коридорам почти никто не ходил, за исключением студентов, конечно, но у них ещё были занятия.       Илэйн огляделась: небольшая комната с письменным столом посередине, сбоку расположилась односпальная кровать с тёмно-зеленым балдахином, возле которой стоял журнальный столик. Сверху лежала охапка книг и почти догоревшая свеча, также она увидела шкаф, также наполненный книгами, но лишь наполовину, вторую заполняли странные склянки, флаконы и прочие необходимые зельевару, но непонятные ей, вещи. — Вингардиум Левиоса, — произнёс мужчина, взмахивая волшебной палочкой и через пару секунд перед ним стоял небольшой котелок. — Инсендио.       И после этого огонёк загорелся под посудиной, а благодаря «Агуаменти», вода магическим образом появилась внутри котелка. Ингредиенты, необходимые для «глотка», Северус взял уже самостоятельно из своего шкафа. Не обращая внимание на заворожённый взгляд Илэйн, он невозмутимо начал готовить.       Настойка из мандрагоры была почти самого свежего сорта, потому как мадам Стебль недавно с радостью делилась своими запасами растений с Северусом, за что он мог лишь сухо благодарить женщину. — Что ты делаешь? — спросила Ила, подходя ближе. Не получив ответа, она начала приставать к нему, как маленькая девочка: — Мне скучно! Дай я тоже поделаю что-нибудь! — Угомонитесь, мисс Пэйн. — Не хочу! — надув щёки, отчеканила женщина. После чего она без спроса побежала и потянулась к шкафу с книгами и ненароком чуть не уронила несколько банок с травами, чем вызвала реакцию Снейпа: — Угомонитесь, я сказал. Иначе я потеряю терпение и вас свяжет целая верёвка из маленьких змей, которые не побрезгуют и искусают всё ваше тело, впрыскивая струйки смертельного яда прямо в ваши вены. А противоядие я готовить вам не собираюсь, — мужчина хотел показаться равнодушным, как обычно, однако у него плохо получилось и голос его слегка подрагивал, но от процесса готовки зелья Северус так и не отвлёкся. — Ты грустишь. От этого мне хочется петь, — беспечно сказала женщина и уселась на его кровать. — Тогда пойте, — с упрёком в голосе сказал черноволосый, продолжая делать варево. Он надеялся, что хотя бы это сможет отвлечь её.       Но вместо того чтобы абстрагироваться от происходящего и предоставить кареглазую самой себе, он неожиданно с первых нот был словно загипнотизирован пением женщины, чей голос был мягок и ненавязчив, также при этом он был достаточно тихим: «Когда ты грустишь, мне хочется петь, И так вот всегда, Упрёком ли, словом, захочешь задеть, Так я не горда. Ты хмуришься вечно, Я так беспечна, Не быть нам вдвоём. Мы разные песни поём: Ты — о вечном, а я — о земном…»*       Дальнейший текст он старался не слушать, словно с него почти спали какие-то неведомые чары и мужчина смог продолжить работать над зельем, которому по сути оставалось лишь настояться некоторое время. «…а ночь так свежа, и пахнет сирень, Гудят провода. Останешься ты стеречь свою тень, Один, как всегда…»       Голос Илэйн гипнотизировал его вновь, заставляя окунуться в воспоминания, которые он предпочёл бы забыть или умереть, лишь бы не чувствовать всей той боли, которую нанесла ему нелёгкая судьба и несправедливая жизнь. Мужчина был виноват лишь в собственной заносчивости в один момент, но заслужил ли он всё остальное?       Рухнув на колени, Северус схватился за голову, стараясь оборвать приходящие вновь и вновь воспоминания о Лили Эванс, о том, как он держал бездыханное тело женщины, которую любил всю жизнь, и как жалел о том, что не оказался в тот момент рядом с ней. Для того чтобы разделить с ней эту судьбу и умереть. — Что с тобой? — моментально подлетевшая к нему Ила была тут же отброшена руками на добрые полтора метра. А в это время Снейп начал заливаться слезами. Он понимал, что ему нельзя показывать свои эмоции, но сейчас он не желал сдерживаться. Пэйн потеряет эти воспоминания, когда выпьет зелье, поэтому подступившая к нему истерика была принята в объятия темноволосого мужчины и его глаза снова и снова наполнялись слезами которые скатывались по щекам и падали на каменный пол. Пэйн предприняла вторую попытку и подползла на коленках обратно к зельевару, но к удивлению, в этот раз не была отброшена. Поднявшись на коленках, женщина обхватила Северуса обеими руками, заключая его в объятия. Это не был жест вежливости, сострадания или чего-то подобного. Простые объятия, которые нужны каждому человеку, нуждающемуся в них в тот или иной момент. И Ила посчитала, что единственное, что она может сделать — это обнять его, поскольку даже не чувствовала ничего, похожего на жалость, грусть или опять же сострадание. Она просто чувствовала, что его нужно обнять.       Какое-то время эти двое просидели в таком положении в тишине, иногда прерываемой всхлипами черноглазого. Уткнув подбородок в макушку зельевара, Илэйн спокойно дышала, давая своему спокойствию распространиться и на потерпевшего истерику мужчину.       Снейп положил одну руку на предплечье Пэйн и легонько сжал, утыкаясь в руки женщины, которая всё ещё обнимала его. Мужчину радовало, что она не спрашивала ни о чём, а просто предоставила себя в качестве жилетки в которую буквально можно поплакать. Несмотря на то, что при наложении «Обливэйт» даже элементарные инстинкты человека притупляются, Ила показала себя сильным человеком, который даже под действием заклинания готова была помочь хоть чем-нибудь. И это немного порадовало Северуса, который почувствовал укол совести, поскольку в данный момент Пэйн напоминала ему Лили. — Зелье настоялось, — хриплым голосом объявил черноглазый, не двигаясь с места. — Ничего, ещё постоит, — пожала плечами Илэйн. — Тебе нужно его выпить, чтобы вернуть память, — слегка запротестовал зельевар, но с места так и не сдвинулся, всё ещё прижимая к себе её руки. — Подождёт. Сначала я хочу увидеть, как ты улыбнёшься и прекратишь грустить, — она вновь напомнила ему маленького ребёнка, который очень упрямо хочет добиться своей цели. Уголки губ зельевара дрогнули и приподнялись, а сам он поднял голову, смотря в лицо кареглазой. Получив удовлетворительный результат своего запроса, Илэйн широко улыбнулась, обнажая ямочку на левой щеке. — Хорошо, давай сюда своё дурацкое зелье…       Не теряя ухмылки умиления, Северус взял первый попавшийся чистый стакан и налил в него ровно половник варева, сказав черноволосой выпить это всё до дна. — Это наверняка противно, — поморщилась Ила, принюхиваясь к содержимому стакана. — Хорошо, давай я тоже выпью что-то не менее гадкое, чтобы тебе было легче, — покачал головой Снейп и закатывая глаза. — Идёт, — повеселела Ила и встала в ожидании, пока зельевар нальёт в свой стакан что-то.       А Северус прошёл к своему столу и открыл последний ящик, закрывающийся на ключ, выудил оттуда бутылку с каким-то странным янтарным содержимым и плеснул себе в стакан столько же, сколько налил зелья Илэйн. — А что ты будешь пить? Это не выглядит невкусным… — Не волнуйся, это — самое гадкое пойло во всём волшебном мире, — ухмыльнулся черноглазый, осматривая содержимое своего стакана сверху вниз. — Что же, за возвращение твоей памяти, Илэйн.