Жизнь по-новому

      — Вы читали утренние новости? — Гарри слегка замедлил шаг, поправив вечно сползающую с плеча новую сумку и повернул голову в сторону громко говорящей у входа в главный зал группы хаффлпаффцев.       — Да, это так ужасно! — какая-то девочка с младшего курса быстро взмахнула забавными рыжими кудряшками и поднесла маленькие ладошки к испуганному лицу. — Везде говорят по-разному, но все равно папа мне писал, что количество жертв переваливает за… — не став дослушивать до конца, Гарри быстро прошел мимо, ускоряя шаг и ловя на себе следящие заинтересованные взгляды учеников.       Очевидной причиной резкой смены атмосферы в школе стала последняя неделя, окатившая и без того готовый упасть в пучину паники магический мир новой волной почти безотчетной жестокости и беспринципных убийств. Затишье первых дней после убийства Нагайны быстро сменилось мощнейшей бурей, унесшей за собой жизни десятков, если не сотен простых людей и волшебников, оказавшихся в ненужное время в ненужном месте и не сумевших постоять за себя и за свои семьи. Пожирателям не было знакомо понятие жалости, они не щадили ни детей, ни стариков. На руках находился полный карт бланш, открывавший дорогу огромным возможностям: месть, кровожадность, жажда простой наживы — все, что ранее хоть как-то сдерживалось, пало теперь в безумстве оставшейся части изуродованной души Темного Лорда.       Лорд Волан-де-Морт вернулся. Теперь это не могло скрывать даже сбившееся с ног Министерство магии, до последнего старавшееся свести все страшные вещи, творившиеся в магическом мире, на уровень простых слухов и сплетен, раз за разом выдавая газетам длинные подробные интервью, строчки в которых становились все короче с каждым новым нападением, со временем превращаясь в бесполезные отписки, в которые не верили, казалось, даже те, кто их писали. День принятия обществом настал, когда Министр Магии со всех газет произнес одну единственную фразу:

Он вернулся.

      Гарри не мог не винить себя за то, что происходило в магическом мире, даже несмотря на свою лишь косвенную причастность к этому. Темный Лорд, как бы не сложились обстоятельства, не будет терпеливо сидеть и ждать на одном месте — он бы продолжал наращивать свою мощь, и каждый упущенный день мог бы давать все больше козырей в его рукава, делая и без того сложное сопротивление почти невозможным.       Тот день, когда последний крестраж был уничтожен с помощью яда, стал, пожалуй, одним из самых страшных для каждого, кому не посчастливилось оказаться в роковой момент рядом с Лордом. Гарри не видел этих людей — лишь Люциуса, которого в почти предсмертном состоянии перенесла в замок леди Малфой, чьи руки были окрашены в алый цвет чужой крови. Парень видел его окровавленное лицо, застывшие в глазах Нарциссы сухие слезы и сжатые до синяков пальцы Драко, не отходившего от отца почти ни на секунду и подпускавшего лишь маму и готовящего восстанавливающие зелья Северуса — только спустя три дня он вошел в общую с Поттером комнату, падая на кровать в почти полном изнеможении и все же успевая показать Гарри какую-то измученную, но счастливую улыбку на губах — смерть не смогла пробраться в Хогвартс хотя бы сегодня.       Бомба замедленного действия разорвалась в течение тех жалких секунд, за время которых и без того разодранная душа лишилась своей последней опоры. Сознание Темного Лорда, вся его сущность сквозь крики и боль обратились теперь в оголенные эмоции: гнев или ярость, в них стало сложно увидеть былую продуманность и хитрость — лишь безумство. Хуже тирана, жаждущего власти, может быть лишь тиран, потерявший контроль над тем немногим человеческим, что осталось внутри него. Действия становились хаотичными, а поступки жестокими, гораздо ужаснее, чем раньше, и это не могло не отразиться на повседневной жизни попавших под угрозу людей. День за днем учеба в Хогвартсе, вытесненная дополнительными лекциями по защите от темных искусств и повышенным контролем над учениками, отходила на второй план. В классах все реже слышался смех, а письма, приносимые во время завтрака подолгу лежали на столе нераскрытыми — никто не хотел прочитать страшную новость о близких людях.

***

      Войдя внутрь и бесшумно закрыв за собой тяжелую дверь, Драко быстро огляделся вокруг себя, полной грудью вдыхая легкий свежий запах каких-то трав и тяжело опускаясь на скользкий пол, даже не заботясь о том, что края его одежды почти мгновенно пропитались теплой влагой. Ему и Гарри действительно нужно было время для себя и друг для друга. Время для короткого, но столь необходимо перед последним тяжелейшим шагом, отдыха. Безусловно, это могло показаться несколько легкомысленно: пробираться в ванную старост в ночь, когда по коридорам то и дело проходили уставшие учителя, но когда, если не сейчас?       Гарри легко взмахнул палочкой, открывая тем самым многочисленные краны и уже слыша тихий шум теплой воды, сразу же расслаблявший напряженные плечи лишь одним своим приятным звуком. В последний и единственный раз, когда он проводил здесь время, все было почти таким же, только стены казались слегка поярче, а обстановка за стенами замка была куда более спокойной.       Драко, пожалуй, впервые столь спокойно отреагировал на очередную авантюру, предложенную Гарри между словом — видя залегшие под глазами тени и дрожащие пальцы, он не мог не придумать способ хоть ненадолго отвлечься от происходящего в мире — скоро их ждут слишком тяжелые дни, перед которыми можно позволить себе хотя бы несколько часов побыть простыми подростками и забыть обо всем вокруг.       — Не хочу показаться банальным, — легкая улыбка проскользнула на губах. — Но если бы в прошлом кто-то мне сказал, что я буду валяться в ванне старост вместе с тобой, я бы покрутил пальцем у виска, — Гарри медленно стянул с себя школьную мантию, наклонившись и наполняя ладонь теплой водой. Драко лишь ухмыльнулся в ответ, и это короткое действие проникло в душу словно теплое какао после тяжелого дня — наверное, именно что-то такое чувствуют люди в отношениях: эмоциональную подпитку и поддержку, столь ценную в некоторые моменты жизни. Малфой медленно встал, устало приглаживая волосы и улыбаясь. Им и правда нужен был вечер, когда весь внешний мир останется за закрытыми дверьми.       — Если хочешь знать мое мнение, это точно не самое романтичное место из всех возможных, — кивнув самому себе, Драко недовольно смахнул с плеча мыльный пузырик, заботливо посаженный туда Гарри, но лишь поймал чужую игривую улыбку. — Скажи честно, сколько тебе лет? Пять? Это многое бы объяснило.       — Можешь считать, что пять, если тебе так будет спокойнее. Но знаешь, иногда бывает неплохо просто отвлечься от всего и расслабиться, ну, как дети, — снимая с себя футболку, Гарри постарался одновременно с этим стряхнуть с ноги правый ботинок, что, пожалуй, и стало его роковой ошибкой.       — Ты…! — Драко не успел поднять руки к лицу, попав под целый град брызг и разноцветной пены, окатившей его с ног до головы и не оставившей ни одного сухого места на некогда идеально выглаженной форме, после того, как Поттер, неловко наклонившись, со всей силы влетел в ванную.       — Черт, — выплюнув попавшую в рот воду, Гарри не смог сдержать широкую улыбку, наблюдая за потерявшим дар речи Драко, поспешившего стянуть с себя насквозь промокшую мантию и кинувшего в сторону парня один из своих фирменных убийственных взглядов. — Ничего не хочу говорить, но здесь очень круто, — горячая вода обволакивала уставшее тело своими мягкими объятиями, а глаза застилали мелкие брызги, мешавшие разглядеть чрезмерно недовольное выражение, застывшее на лице Малфоя. Гарри медленно приблизился к бортику, кладя на него чудом не потерянные очки и злосчастную футболку, которую теперь можно было смело выжимать вместо половой тряпки. Ботинки шлепнулись рядом, и под скептический взгляд расстегивающего манжеты на рубашке Драко туда же были положены и темные джинсы.       — Как только можно радоваться своей неуклюжести, — Драко прикрыл глаза, вдыхая пропитанный теплом воздух немного глубже. — Я… — договорить ему не дали, резко потянув за правую руку вниз, не позволяя удержать и без того хрупкое равновесие, и Малфой всем своим весом влетел в теплую воду, слыша громкий чужой смех буквально над ухом. — Ты с ума сошел?! — брызги попали в рот, а ноги неловко двигались в поисках поверхности, на которой можно было бы стоять.       — Ты слишком нервный.       — Интересно, почему? — Драко быстро расстегнул первые пуговицы парой движений. — Точно не из-за того, что за пределами школы сейчас начинается война. Это так, мелочи, — Гарри медленно подплыл к нему, плавно заправляя мокрые пряди за покрасневшее от жары ухо.       — Позволь себе забыть об этом всего на один вечер — поверь, иначе ты просто с ума сойдешь. Каждый день мы только и делаем, что практикуемся в магии и заклинаниях. Вспомни последний раз, когда разговоры шли не об этом, хотя бы один. Просто… — Гарри слегка замялся, опустив расфокусированный взгляд. — Нельзя жить одним только напряжением — рано или поздно это резко выльется наружу. — В голове сразу же всплыла картинка тихого ночного леса и медленного танца с Гермионой. Тогда им обоим было плохо, оба изводили себя до почти полного изнеможения и обоим нужна была возможность вновь расслабиться, вновь почувствовать обычную жизнь, пусть она и не была длинной. Что-то подобное, только гораздо сильнее он чувствовал и сейчас, смотря на то, как маленькие капли медленно падают в воду с чужих светлых ресниц.       — Ты слишком просто к этому относишься, — бросив рубашку в сторону бортика, Драко прикрыл глаза, с головой погружаясь в горячую воды и чувствуя чужую руку на своем вздрогнувшем плече. Гарри нырнул следом, встречаясь с ним взглядами под водой и строя забавное лицо благодаря надутым щекам и выпученным глазам. Его рука медленно подобралась ближе, проводя пальцами по линии челюсти и слегка щекотя чувствительное место, заставляя Драко резко вынырнуть наверх вместе с громким недовольным бульканьем.       — От тебя даже под водой спасения нет, — Гарри довольно ухмыльнулся и локтем опустил еще один из рычажков, расположенных по периметру, запуская в воздух сотни маленьких пузырьков, отражавших в себе весь спектр радуги и медленно оседавших на всю территорию небольшой комнаты.       — Ну, ты же согласился как-то со мной общаться, значит не так уж все и запущено, — поймав один из пузырьков пальцем, Гарри осторожно поднес его к чужому лицу.       — Правильно, давай еще мыло мне в глаза засунешь, такого достижения у тебя точно пока нет, — Драко быстро подул на протянутый ему «подарок», мгновенно уничтожая крохотный шарик и жмурясь, избегая тем самым щиплющих капелек.       — Как только мы с тобой до сих пор не убили друг друга? — впервые за долгое время Гарри искренне рассмеялся, чувствуя как с этим почти нервным звуком из него наконец выходит весь тот негатив, копившийся внутри души долгие месяцы: беспокойства, загоны, нервы — все они исчезали в забавных кудряшках влажных волос сердито смотревшего на него Драко. Может, он тоже все-таки чувствовал что-то подобное. С навалившимися на них обоих проблемами и горем было сложно бороться самостоятельно. Гарри каждую ночь просыпался из-за кошмара, в котором он один стоит один среди пустого волшебного зала, чей пол скрыт за лежащими на нем телами, а Драко каждый день смотрел на истощенные лица своих родителей, Снейпа, друзей и сам становился таким же.       — Слушай…       — Что еще?       — Спасибо, — Гарри медленно наклонил голову. — Не знаю, что бы со мной сейчас творилось, если бы не ты.       — Да не за что, — Драко неловко развел руками, явно удивленный столь внезапной сменой атмосферы, и придвинулся чуть ближе к замолчавшему Гарри, беря его подбородок кончиками светлых пальцев и устанавливая зрительный контакт. Недолго думая, Гарри резко подался вперед, соединяя их мокрые губы в плавном долгом поцелуе, медленно растянувшимся, словно странный разговор двух тел друг с другом.       — У тебя губы со вкусом мыла, — тихо прошептав это, Гарри легко ухмыльнулся, почти видя, как Драко смешно нахмуривает брови и закатывает глаза.       — Ты феноменальный придурок, знаешь это? — Малфой отплыл назад на пару метров, разводя руками белоснежные пенные горы и наблюдая за смешно сощурившимся без очков Гарри. — Слишком феноменальный для этого мира.       — Ну, может поэтому я и возродился — куда же мир пойдет без такого придурка, как я.       Они оба коротко улыбнулись, одновременно откидываясь в теплые объятия мягкой воды, словно проникавшей внутрь уставшего тела, создавая в нем маленький шарик расслабления и простого удовольствия. За окном наверняка бушевала очередная гроза, почти не уходившая с темного неба в течение последних недель, но внутри все оставалось таким же теплым и освещенным легким золотистым светом. Тонкое стекло, отделявшее внешний мир от внутреннего, сейчас казалось столь мизерной преградой, за которой все равно хотелось до последнего прятаться, закрыв лицо руками, и просто закрыться в своем коконе.       — Слушай, а как… — Драко слегка поднялся, отплывая к одному из бортиков, и наклонил мокрую голову. — Как вы с ним встретились в прошлый раз?       Гарри медленно выдохнул, понимая, что тонкая атмосфера легкой расслабленности быстро улетучилась, стоило им обоим отвлечься. — Это было темно, — первое слово, пришедшее в голову. — Мы были в запретном лесу, вокруг собрались пожиратели, и… Но я не был один. До последнего со мной рядом находились родители, Сириус — самые близкие люди… Не знаю, что было дальше. Последним, что я видел, была зеленая вспышка, и это же стало тем первым светом, который отразился в моих глазах, когда я проснулся в своем же годовалом теле.       — И ты… Не боишься идти к нему вновь? — Малфой понизил голос до едва различимого шепота и наклонил голову. — Тебя могут убить.       — Да, но… Я стараюсь не думать об этом. В прошлый раз я шел на верную смерть, и, может, после этого умирать теперь не так уж и страшно, — пузырьки вокруг осели на воду, а в комнате повисла мертвая тишина, прерываемая лишь тихим журчанием воды. Они оба понимали, что финальная битва случится скоро. Гораздо быстрее, чем того может хотеться.       — Война всегда забирает с собой сотни жизней, — тихо выдохнул Драко.       — Это так, но… Черт, — Гарри стиснул зубы, опуская глаза вниз. Он словно вновь очутился в своем прошлом, в прошлом, где все его близкие люди были подвергнуты страшной опасности, и многие из которых этого не пережили. Теперь перед ним был еще и Драко. — Подожди одну секунду, — голос охрип, а ноги скользили по мокрой поверхности, но, быстро вылезя из ванной, Гарри подбежал к валявшимся в стороне джинсам, осторожно проводя пальцами по ремню, к которому был едва заметно прикреплен маленький мешочек белого цвета. Драко заинтересованно повернул голову.       — Что это? — Гарри не ответил на вопрос, подойдя ближе и доставая из воды чужую мокрую руку, осторожно раскрывая мягкую ленту, связывающую ткань.       — Это вроде как… — одним быстрым движением обернув тонкую нить вокруг бледного запястья, Гарри пальцами нащупал свою волшебную палочку, соединяя своеобразный браслет на тыльной стороне. — Оберег наверное. На нем наложено заклинание первичной защиты и в принципе… Считай, что таким образом я могу тебя хоть немного защищать. — Драко поднял руку на уровень глаз, рассматривая красивый темно-синий камень, обрамленный серебряными нитями, так красиво переливавшихся в приглушенном свете ламп.       — Сапфир? — спросил он. — Почему?       — Ты один раз упомянул, что твой любимый цвет синий, — Гарри забавно потупил взгляд, понимая, как глупо он может сейчас выглядеть. Естественно, он не мог и предположить, что Драко могут нравится иные цвета кроме черного, зеленого или белого, да и он никогда не задумывался об этом, но однажды один из их ночных разговоров однажды увлек мальчиков в не совсем стандартное для них русло.       — Твой любимый цвет синий?! — Гарри разве что из кровати не выпрыгнул, в удивлении уставившись на закатившего глаза Драко. — Но ты же ничего кроме черного с зеленым не носишь.       — А тебя никогда не учили не мыслить стереотипами? Из тебя вышел бы очень плохой бизнесмэн, — Малфой поправил волосы, откидываясь на подушку. — Зеленый — красивый цвет, но это же не значит, что он обязан быть моим любимым. Ты просто никогда не думал о вещах в таком аспекте. Знаешь, твой характер или место обучения уж точно не определяют твоих визуальных предпочтений. Синий безумно глубокий цвет, цвет души и доверия, и почему я не могу его просто любить? — Гарри кивнул почти завороженно, отмечая про себя правдивость чужих слов. Кто сказал, что если ты Слизеринец, то ты точно будешь влюблен в зеленый?       — Это просто… Непривычно наверное, — прочистив горло, Гарри улыбнулся. — Тебе бы пошел синий.       — Мне идет любой цвет, — Драко ухмыльнулся, а Поттер лишь кинул в него мягкую подушку, попав не ожидавшему этого Малфою прямо в лицо и тихо засмеявшись. — Ребенок.       — Какой есть.       — Кстати, любимый цвет моего отца — алый, — Гарри, секунду назад тихо смеявшийся, резко подавился воздухом, смотря на спокойное лицо собеседника сквозь приступ кашля.       — Что?       — По-моему я достаточно четко сказал, — Драко ухмыльнулся. — Но это вообще-то страшная семейная тайна, которую ты точно не должен знать.       Гарри нашел в себе силы лишь удивленно промолчать.       — Он прекрасен, — Драко медленно подплыл к все еще стоящему на полу Гарри и протянул руку к его шее, слегка поднимаясь наверх и притягивая парня к себе. — Спасибо. Так и быть, я постараюсь найти что-то в своем гардеробе, что будет с ним сочетаться.       — У тебя не получится не носить, если что, я закрепил его заклинанием, — Гарри хитро ухмыльнулся, видя на секунду сменившийся взгляд Драко. — Ну такой вот я ужасный, — медленно приблизившись, Гарри выдохнул это почти в самые губы, оставляя жалкие миллиметры до мягкого соприкосновения и смотря в прикрытые голубые глаза напротив себя. — Придется тебе мириться с этим.       — Господи, ты…  — Драко не стал ждать. Одним плавным движением он скользнул вперед, сперва неловко, но после увереннее целуя чужие губы и чувствуя теплые руки, перебиравшие пряди светлых волос на его затылке.       — Поверь мне, я знаю, — половина слов стушевалась в мягком прикосновении языков, а вторая половина была украдена отголосками чужого дыхания. Гарри медленно скользнул в воду, проводя рукой по мягкой коже на щеке и дойдя до острой ключицы, которая слегка покраснела из-за жаркого пара. Драко закрыл глаза, откинув голову назад и позволяя Поттеру пройтись языком по своему подбородку, по шее, по щекам, по всему, до чего дотягивались язык и слегка сухие губы. Руки потерялись где-то на чужой спине, а ноги напротив — сплелись воедино, словно боясь потерять друг друга. Гарри оторвался на несколько долгих секунд, встречаясь с серым взглядом прикрытых глаз.       — Мне кажется, я уже говорил это, но ты очень красивый, — Гарри смешно улыбнулся, убирая с чужого лица мокрую прядку и смотря за проявившимся на тонкой коже румянцем. В какой-то момент он понял, что ему нравится видеть столь тонкую краску на вечно бледной коже Драко — это выглядело поразительно мило и симпатично. Первый раз он сказал Малфою, что тот красивый еще год назад, и тогда это была скорее забавная подколка, переросшая сейчас в живой комплимент, ускорявший биение сердец обоих.       — Странно, что ты так редко это говоришь, — проведя рукой по чужим плечам, Драко, не стесняясь, закинул на них обе руки и прильнул ближе, чувствуя мягкую кожу, касающуюся своей собственной в том безумно тонком контакте, который мог так легко прерваться и который так хотелось продлить. Им обоим сейчас просто хотелось забыть обо всех: о боли, о Темном Лорде, о войне, отдаться лишь на один вечер только друг другу и больше никому, кто мог бы их потревожить или помешать. Только сейчас. Только здесь. Такого ведь может больше никогда не случиться.       Локоть оперся о твердой бортик, и Драко осторожно сел на теплые ступеньки, слегка откидываясь назад и все еще находясь в воде почти по грудь — Гарри наклонился следом, нависая сверху и закрывая собой свет от ламп, полностью окуная Малфоя в мир своих прикосновений и дыхания. Щеки горели, а пальцы слегка подрагивали, стоило только провести губами по ключицам и спуститься к быстро поднимающейся груди, ощущая под губами быстро бьющееся живое сердце.       — Мы… — они никогда не поднимали вопрос секса, ограничиваясь теплыми поцелуями и длительными объятиями, но сейчас это казалось столь… естественным.       — Помолчи хотя бы немного, — Драко положил свою руку на чужие волосы, встречаясь глазами с помутневшим взглядом темных зрачков, перекрывавших собой привычную зелень, и откинул голову назад, наслаждаясь медленными касаниями к своему телу, спускавшихся все ниже до линии промокших насквозь так и не снятых пока брюк. Воздух вокруг словно мгновенно слипся в один жаркий, застрявший внутри горла ком, а потяжелевшие руки утратили способность двигаться по приказам мозга, самостоятельно скользя по мокрой коже. Подтянувшись на локтях, Драко сел ровнее, вновь оказываясь лицом к лицу с этим глубоким взглядом, и ухмыльнулся, переворачивая застывшего на пару секунд Гарри, почти ложась сверху и сползая ниже влажными поцелуями.       — Щекотно, — чужой голос, раздавшийся сверху, слегка рассмешил уже добравшегося до резинки трусов Драко, заставив его спрятать столь неуместный сейчас смешок в чужом теле.       — Ты серьезно?       — А ты как думаешь? — Гарри ласково улыбнулся, поднося одну из ладоней к щекам, и Драко только сейчас заметил, как красиво краска разлилась по смуглому лицу, а волосы рассыпались по расслабленному лицу. Вряд ли он сейчас правда и сам выглядел лучше. Они оба неловко замолчали, остановившись на несколько секунд и просто смотря в глаза друг другу, словно боясь отвести взгляд в сторону. В голове пролетела совершенно глупая фраза о том, что они вообще-то оба девственники, и первый порыв, ведший их вперед, сейчас оставил обоих почти безоружными перед собственными ощущениями.       — Неважно, — наклонившись вперед, Гарри медленно закрыл глаза, действуя теперь гораздо вдумчивее, насколько это вообще было возможно в подобной ситуации, чувствуя под своими руками вновь расслабившееся тело, и медленно спустился ниже, слизывая с кожи теплую воду.       Не совсем понятно, что послужило неким спусковым крючком для них обоих — то ли случайное движение Гарри, то ли тихий, едва различимый стон Драко — это уже почти забылось в их резком сближении. Гарри слегка неловко провел пальцами по чужим штанам, стараясь расстегнуть не поддававшуюся пальцам пуговицу, быстро плюнув на это и тихо прошептав давно уже изученное им невербальное заклинание, переместившие столь мешавшую сейчас часть гардероба куда-то в сторону под удивленный взгляд Драко, и слегка неуверенно взялся за резинку простых черных боксеров. Он застыл лишь на секунду для того, чтобы быстро выдохнуть и потянуть эластичную ткань вниз, слыша чужой едва различимый вдох и сомкнувшиеся на шее белесые пальцы, слегка надавившие на кадык в какой-то слепой попытке обнаружить хоть какую-то опору.       — Я… Не то, чтобы сильно опытный, — рука сомкнулась на чужом члене одним плавным движения, выбивая из легких тяжелый выдох. — Так что говори, если что-то не так, — они почти одновременно кивнули чему-то внутри себя, сближаясь еще сильнее и деля одно сорвавшее дыхание на двоих. Звуки, издаваемые Драко, тонули в воде, а его рука, медленно спустившаяся вниз, накрыла возбуждение Гарри, хаотично копируя его же движения, слегка сбиваясь с изначального темпа. Они оба до конца не осознавали, что с ними происходит, предпочитая просто отдаваться ярчайшим эмоциям внутри себя и своих тел. Гарри застонал первый, слегка ускоряя движения и припадая покрасневшими губами к бледной шее, постепенно спускаясь к соскам, стараясь доставить Драко максимальное количество удовольствия и словно сквозь вату слыша его протяжный стон, смешавшийся с горячим дыханием. Щеки окутывал жар, а движения, то одинаковые, то совершенно разные, находили наконец какой-то общий ритм, задававшийся кем-то из них. Драко прильнул ближе, слегка ухмыляясь одними полуприкрытыми глазами, и, прервавшись на пару секунд, скользнул к пальцам Гарри, соединяя их вместе и чувствуя нарастающее внутри тяжелое возбуждение, затапливающее своим липким жаром всю опустошенную голову, все здравые мысли и знания, оставляя парней наедине со своими оголенными эмоциями, прорвавшими завес напряженности и тревожности — они оба отдавались друг другу с одинаковой подростковой страстью, показывая искреннее доверие каждому, даже самому мелкому движению.       — Гарри, — имя сорвалось с губ коротким выдохом, все равно достигая своей цели и вызывая на чужих губах довольную улыбку, перетекавшую в ускоренные движения соединенных теперь рук, ласкавших друг друга. Дыхание, итак уже сбившееся, теперь утяжелялось на каждом новом вдохе, срываясь на хрип и выливаясь в тихие протяжные стоны, игравшие в ушах приятной музыкой.       Драко кончил первый, закидывая голову наверх и позволяя опьяненному наслаждением Гарри прижаться губами к длинной шее, впиваясь зубами в соленую кожу и оставляя там свою метку, кончая следом. На груди остались длинные белые полосы, быстро смываемые теплой водой, а глаза, расширенные зрачки в которых бегали из стороны в сторону, глупо уставились друг на друга. Гарри глубоко выдохнул несколько раз, наконец улыбаясь, и как-то глупо, совсем по-детски беззаботно рассмеялся, откидываясь на бортики ванной под рассеянный пока взгляд Драко.       — Это было…       — Непредсказуемо, — подплыв ближе, он глубоко выдохнул, проводя большим пальцем по чужим губам и ловя хорошо скрываемое удовольствие в проявившейся улыбке. — Феноменальный придурок, говоришь?       — Безусловно, — Драко поднял взгляд из-под бровей и расслабленно выдохнул. Сегодня эта ночь принадлежала только им и никому больше. Оба пережили уже достаточно для того, чтобы сейчас позволить себе не стесняться, а отдаваться лишь чистому расслабленному наслаждению. А наслаждение никогда не длится слишком долго.

***

      — Поттер, — почти покинувший класс Гарри развернулся назад, неловко столкнувшись с кем-то из выходящих в коридор сокурсников, и наткнулся на хмурый, почти тревожный взгляд стоявшего у своего стола Снейпа. Ученики предпочитали не задерживаться, быстро выйдя из аудитории и оставляя застывшего на месте Гарри лицом к лицу с быстро захлопнувшим дверь профессором. — Завтра с утра случится очередное массовое нападение на одно из магических поселений. Темный Лорд желает начать открытую войну, — короткий вздох. — Это ваш шанс.       Гарри тяжело выдохнул, чувствуя появившееся внутри странное ощущение пустоты, которое лишь усиливалось под взглядом мрачного профессора. Значила ли эта фраза то, что тот день, ради которого Гарри фактически жил все это время, наконец пришел?       — Там…       — Большинство пожирателей соберутся в одном месте — это будет некая процессия, показатель мощи. Приказ — не оставить в живых никого и сделать это громко, так, чтобы Министерство заметило. Темный Лорд совершает слишком большое количество необдуманных шагов, последняя часть его души уже не способна справляться с подавлением в нем животных чувств и эмоций. Он будет присутствовать лично.       — Если прокрасться на поле под мантией-невидимкой, то можно застать его врасплох.       — Поттер, сейчас не время притворяться глупым. Вы должны понимать, что нельзя так просто подкрасться к одному из величайших волшебников современности и к десяткам пожирателей, многие из которых не просто так занимают свои должности в Министерстве, пусть большинство и абсолютно трусливы. Мантия определенно даст небольшой плюс к вашей магии, но полагаться придется почти только на свои силы. То пророчество, которое вы упоминали должно работать и в этом мире.       — Да, но тем не менее мантия…       — Рассчитывайте только на тщеславие Лорда — он никогда не упустит возможности прилюдно избавиться от человека, лишившего его почти пятнадцати лет жизни. Завтра с утра я отправлю вам горящее послание с местом, воспользуйтесь моим камином. Я буду там. Удачи, Поттер, она вам пригодится, — Снейп отвернулся к своему столу, сжимая в кулаке какую-то бумажку и позволяя Гарри медленно кивнуть.       — Профессор, — почти подойдя к двери, он все же обернулся назад, чувствуя какое-то странное ощущение дежавю — перед глазами встала картина его дошкольного визита к Снейпу, их странный разговор, обретение самого первого союзника, и вот они стоят здесь, посередине класса, за день до свершения одного из величайших событий Магической Британии.       — Скажете спасибо после того, как выживете. Вам пора.

***

      — Ты не боишься того, что будет после? — тихий шепот разрушил установившуюся в комнате тяжелую тишину, прерываемую лишь ровным дыханием двух находившихся в ней людей.       — Сложно бояться того, о чем не знаешь, — конечно, Гарри врал. Так или иначе, неизвестность била по нервам куда сильнее осознанной опасности, превращаясь в тупое пульсирующее беспокойство в голове.       — Так глупо, — Драко откинулся на мягкие подушки, сжимая чужую руку в холодных пальцах. Потолок над их головами словно спускался с каждой секундой, сдавливая и без того прохладный воздух в легких и заставляя дышать чаще. — Идти к какому-то дню жизнь, а потом он так просто наступает. Ты никогда не думал о том, что убийство Темного Лорда может уничтожить… И тебя тоже? — Гарри покачал головой из стороны стороны, прикрывая уставшие за день глаза. Конечно, он думал. Снейп помогал ему с изучением крестражей все это время, и они даже вдвоем, даже с помощью Нарциссы, так и не нашли ничего стоящего или хотя бы похожего на правду — оно и не удивительно. Любая магия, завязанная на управлении временем была почти не изучена, как и магия крестражей — вместе они давали почти полное отсутствие какой-либо информации, которой можно было бы оперировать. Снейп выдвинул свою гипотезу, на которой пришлось остановиться в итоге: всю прошлую жизнь за Гарри фактически жил оставленный внутри него крестраж, напрямую влиявший на сознание и восприятие реальности вокруг. После же его смерти душа начала жить заново, теперь сама, без каких-либо сдерживающих ее факторов. Это объяснение, пусть и звучало несколько странно, все равно оставалось единственным возможным, но даже в нем легко читались огромные дыры. Так, никто не мог сказать наверняка, что может случиться с Гарри после убийства Волан-де-Морта или по прошествии того дня, когда он умер в прошлый раз — к сожалению, не существовало ни одного специалиста, который мог бы помочь в прояснении ситуации.       — Даже если и уничтожит, то что? — свой голос казался слишком громким в тишине спальни. — Нельзя позволять Волан-де-Морту разрушить этот мир — особенно сейчас, когда у нас есть возможность предотвратить это.       — Кто бы что не говорил, из тебя невозможно вытащить Гриффиндор, — Драко добродушно пихнул его в плечо. — Такого безответного героизма больше нигде не найдешь.       — Не хочу это слышать от человека, который вместе со мной уничтожал крестражи.       — Ты слишком плохо на меня влияешь, — Гарри улыбнулся, внезапно заметив появившуюся перед его лицом бумажку с короткой надписью «Сейчас», которая сгорела, стоило глазам пробежаться по написанному внизу месту назначения. — Уже?       — Похоже на то, — Гарри вздохнул, откидывая с себя теплое одеяло и ставя ноги на холодный пол. Палочка уже лежала на столе вместе с мантией и парой зелий-антидотов — подготовка была проведена еще несколько часов назад. На руку легли холодные пальцы, заставляя остановиться на секунду.       — Я с тобой, — Гарри замер.       — Ты…       — Смирись, так просто избавиться от меня не получится, — Драко встал с кровати, отрезая себе путь назад, и Гарри замер, смотря за какой-то странной решимостью, появившейся в глазах парня — он выбрал дорогу для себя. У него были все возможности остаться здесь, ожидая хороших или плохих новостей, и все же… — Запоминай внимательно, больше такого не услышишь, — подойдя ближе, Драко взял со стола мантию и взглянул прямо в зеленые глаза напротив. — Ты, хоть и редкостный идиот, но нашел все-таки способ изменить что-то во мне, — Гарри даже не обратил внимание на обращенное у нему шутливое оскорбление, боясь останавливать парня. — И ты… Я не могу отпустить тебя на почти верную смерть, смирись с этим. Я…       — Я люблю тебя, — шепот сорвался с губ Гарри раньше, чем он это понял и отразился в почерневших зрачках напротив. Признание слетело с языка слишком просто, слишком естественно, будто к этому все и шло все это время — не к битве, а к осознанию.       — Я тоже, — Драко не отводил взгляд — сейчас уже точно было не время стесняться или сводить все к простой насмешке. Не сейчас, когда пальцы тепло переплелись, а дыхание соединилось воедино.       — Это слишком опасно.       — Ты правда думаешь, что я не понимаю? — Драко повернулся спиной к Гарри, беря со стола палочку и открывая свою спину для прикрывшего на несколько секунд глаза Гарри.       — Петрификус Тоталус!       — Чт… — Драко не успел договорить, резко лишившись возможности двигаться и едва не упав вперед.       — Прости, но как ты и говорил, я не смогу избавиться от гриффиндорца внутри себя, — Гарри осторожно положил обездвиженное тело на кровать, смотря напрямую в раскрытые глаза. — И последнее, чего бы я хотел — это рисковать тобой. Ты… Ты не должен быть вмешан в это. Я вернусь скоро, — Гарри выдохнул, разрывая наконец зрительный контакт, и, кашлянув, вышел в коридор, отрезая весь свой прошлый мир одним громким стуком захлопнувшейся за ним двери. Пути назад больше нет.

***

      В легкие резко ворвался спертый воздух, насквозь пропитанный горячей пылью, вырвавшейся из-под ног телепортировавшегося поблизости от поселения Гарри, быстро укрывшегося мантией-невидимкой и спрятавшегося за какими-то высокими кустами, растущими поблизости. Перед его глазами открылась страшная картина, написанная черными красками ужаса и отчаяния — сожженые в пепел дома постепенно догорали, погребая под своими обломками сотни бегущих от них людей, потерянных в общей панике. В уши врезался детский плач, смешанный с громким противным мужским смехом. Гарри оказался на возвышенности, сразу вылавливая глазами зеленые вспышки, то и дело пронзавшие улицы своим смертельным светом. Дым застилал глаза, а жар битвы добирался до самого сердца, пуская по венам почти чистый адреналин и начинавшую подниматься злость. Мантия-невидимка спасала от глаз простых горожан, но она не могла спасти от падающих сверху обломков и появлявшихся под ногами следов — на выжженой земле они особенно выделялись.       На улицах царил хаос — судя по всему большинство жителей либо спасались бегством, либо уже лежали холодными трупами на дорогах и в своих домах, в которых буквально час назад готовились вкусные завтраки и велись самые обычные разговоры об утренних новостях — дети собирались в школы, родители на работу, солнце только начинало всходить, а жизнь начиналась в своем привычном темпе — все это пало, окрашенное алой краской крови, отпечатавшейся на грязных окнах и уцелевших стенах.       Гарри, бежавший к центральной площади, замедлил шаг на несколько секунд, отходя к краю дороги и подавляя подступившие к глазам слезы. У одного из уцелевших пока домов лежал маленький мальчик, в чьих раскрытых глазах застыли слепой ужас и детское непонимание происходящего. Рядом, на вытоптанной земле, валялась изодранная в клочья мягкая игрушка, в которой лишь с трудом угадывался милый плюшевый мишка, грустно улыбавшийся пришитыми глазами-пуговичками — одна больше другой. Гарри медленно прикрыл пальцами глаза этому маленькому человеку, так и не успевшему ощутить вкус жизни, и дрожащими руками вложил в его крохотные пальцы игрушку, словно успокаивая мертвое тело. Зрение помутнело, а к горлу подступил почти животный крик боли.       Гарри медленно встал, с трудом отводя взгляд от мертвого ребенка, и шагнул вперед — туда, где крики становились все громче, и где мелькал хаотичный свет различных заклинаний. Все чувства внутри собрались в один ком противоречивых эмоций и гнева, подпитываемого болью людей. Он не позволит им умирать, больше никогда — пускай и ценой своей жизни.       — За домом еще есть люди! — мимо пронесся маг в черной мантии, заставляя Гарри резко обернуться и выпустить вслед парализирующее заклинание, из-за чего волшебник, не добежав даже до поворота, непонимающе упал лицом вперед, поднимая облако пыли своим телом.       Гарри не стал оборачиваться. Шаг, другой — он быстро перешел на бег, не заботясь о том, что его ноги могут высовываться из-под мантии, все равно в общей панике эта мелочь легко терялась. Руки дрожали, дыхание сбилось, а главная улица приближалась все сильнее, так же сильно, как и ощущение обнаженной опасности. Выбежав, он застыл на месте, стараясь успокоиться и осознать ту страшную картину, которая открылась раздраженным от пыли глазам.       Центральную площадь было нельзя узнать. Заполненная людьми в черных мантиях, она являла собой картину ужаса и страха. Волшебники медленно передвигались по ней, ожидая оставшихся участников — разговоры велись только шепотом, а движения многих казались какими-то странно широкими. Гарри поднял голову и прикрыл глаза. В середине, в самом центре площади стоял он. Красные глаза совсем лишились любых живых эмоций, превратившись в две тонкие полоски, кожа стала почти белоснежной, позволяя проследить рисунок из черно-синих вен. Рот изогнулся в ухмылке, а острые зубы внушали лишь страх. Медлить сейчас было нельзя — скоро должно было случиться нечто ужасное.       Мозг отключился на те жалкие секунды, в течение которых мантия слетела к ногам бесполезным куском ткани, а палочка мгновенно поднялась на уровень глаз.       — Авада Кедавра! — люди обернулись на раздавшийся позади них голос, наблюдая за тем, как зеленый луч, мгновенно вырвавшийся на свет, преодолевает то жалкое расстояние, которое отделяло Гарри от Лорда. Тишина.       По площади пронесся лишь злобный смех, а чье-то тело медленно упало на землю безжизненным предметом. Темный Лорд плавно обернулся, лишь одним движением пальцев останавливая готовых сорваться с цепи пожирателей, и, откинув кого-то из своих приспешников, использованного им в качестве щита, скользнул вперед темным призраком.       — Гарри Поттер, — голос казался нечеловеческим, а хриплое дыхание перекрывало собой слова. — Мы с тобой давно не виделись, не правда ли? И ты смеешь так меня приветствовать…? Честно говоря, я разочарован, — Гарри шагнул назад, все еще держа свою палочку наготове. Темный лорд и впрямь изменился — его стиль общения… Он был другим. Гарри молчал. — Не думал, что нам удастся с тобой пересечься здесь. Честно говоря, я бы выбрал место пошикарнее, если бы знал, что ты придешь ко мне. Но я думаю, мы с тобой сможем найти выгоду в этом, не правда ли…? — белые пальцы скользнули вверх. — Видишь ли, Гарри… Так уж сложилось, что ты мне не особо мешаешь, хотя твоя последняя попытка, конечно, заслуживает уважения, — то, что могло быть губами, раскрылось в злобной усмешке. — Но не могу же я так запросто уничтожить тебя, это было бы слишком скучно… Как насчет небольшой огласки? Только представь: ты — лицо всех газет Британии… Ты, мальчик-который-падет, — в воздухе повисла угроза. — Ты же не думаешь о том, что и в этот раз кто-то придет тебя спасти? Родители, знаешь ли, могут умереть лишь однажды, — Гарри вспыхнул. Он. Нет, теперь он совсем не тот человек, который боролся с Темным Лордом в Хогвартсе в ту Роковую ночь. Сотни пар глаз уставились на выставленную вперед палочку и столько же следило за медленными шагами Волан-де-Морта. У Гарри в руках было неоспоримое преимущество. Он не гнался за зрелищностью битвы.       — Ты прекрасно знаешь, что проиграешь и лишь цепляешься за былое величие, — свой голос разрезал толпу тихой угрозой. — Нагайна… — Лорд замедлился. — Диадема, дневник — твои крестражи уничтожены. Все! Тебе ничего не остается, кроме принятия своего поражения! — маг раскрыл рот в крике немой боли и ненависти, и только сейчас парень получил ту крохотную возможность, за которую…       — Поттер! — Гарри вздрогнул, слыша знакомый голос сзади, но больше ждать он не мог.       — Авада Кедавра! — палочка направлена прямо в грудь Темному Лорду. — Ты больше не сможешь никого убить!       — Авада Кедавра! — цель подбежавшего откуда-то сзади Драко была той же.       — Протего! — голос Снейпа.       — Авада Кедавра! — Хриплые слова на выдохе и направленная на Гарри палочка.       В глазах Темного Лорда отразился ужас. Пожиратели замерли на месте.       Драко, прыгнувший вперед, закрывая собой Гарри, медленно закрыл глаза. В его взгляде не было страха, а на губах играла почти счастливая улыбка. Тело, словно в замедленной съемке, упало на землю.       — Убью, Гарри…       По площади пронесся крик.