Black Dog

Июнь 1977 Одри взглянула на Роберта. Он нервничал, потому что курил сигарету за сигаретой. Вряд ли он был взволнован из-за предстоящего концерта в Нью-Йорке, ведь он провёл здесь почти весь прошлый год и порой выступал в разных клубах. Одри понимала причину странного поведения вокалиста. Конечно, всё дело было в ней. В этой женщине, которая должна была появиться в городе в ближайшие часы. Пока её не было, всё между ними было хорошо. Роберт весь принадлежал Одри. Она горделиво проходила мимо других группиз, надменно поглядывала на них, обнимая Планта так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, с кем он сейчас проводит время. Ей льстило, что она была за кулисами, летала на самолётах, каталась в лимузине и вообще вкушала все удовольствия, какие были доступны только тем, кто находился рядом с группой. Одри сияла, и она это знала. Даже приезд в Ландовер Каталины не спустил Одри с её высоты. Пусть Одри сначала и испугалась Каталины, потому что та не скрывала своего презрения и умудрилась испортить её новые туфли, какие ей купил несколько дней назад Роберт, а ещё указала на место, но это было неважно. Хотя бы по одной причине: Каталина и Роберт расстались. Это был повод, чтобы выпить шампанского, но Одри сдержалась, обронив дежурную, но при этом так окрыляющую любого мужчину фразу: — Ничего страшно, это не твоя вина, что так вышло. Каталина уехала и, кажется, исчезла навсегда из жизни Роберта. Одри ликовала; правда, быстро пришлось прийти в себя, когда Коул сказал, что скоро приедет Бетти Данлер и лучше бы ей спрятаться с глаз долой. Одри помнила, что случилось в Чикаго. Она видела своими глазами, как они целовались в гримёрной, как страстно и исступлённо Роберт приникал губами к коже Бетти, как грациозно она откидывала голову назад, подставляя ему шею. Как пылали её щеки, когда он оторвался от неё. В тот вечер Одри плакала, запершись в номере Бонзо вместе с одной девчонкой Джимми. Та утешала её, говоря, что все натыкаются на Бетти и мало кто готов с ней бороться. — Что в ней такого особенного, что он каждый раз бегает за ней? — Она — звезда, и всегда потом можно хвастаться этим фактом. Роберт нервничал. После того вечера они с Бетти не разговаривали, даже не общались по телефону. Он пытался ей звонить, но каждый раз в её лондонской конторе отвечали, что не знают, где она сейчас находится. Робби только встречал имя Бетти на газетных страницах. Чаще всего её видели в компании Queen, ещё меньше с другими музыкантами. Бетти словно предпочла раствориться. Роберт долго пытался понять, что именно между ними тогда произошло. Он хотел с ней поговорить, принял таблеток, чтобы быть смелее, а вместо этого наболтал столько всего лишнего, что казалось, именно поэтому Бетти перестала с ним общаться. И вот она приезжала в Нью-Йорк, чтобы дать серию концертов. Некое отчаяние Роберта в итоге переплеталось с некоторым отчуждением. Однажды вечером Джимми вышел на сцену в форме нацистского штурмовика. После концертов все посещали клубы, где собирались поклонники Вилли Диксона. Потом в один из вечеров Джимми заболел. Для исполнения «Ten Years Gone» ему потребовался стул, а затем он вообще удалился, страдая от сильных болей в животе. Концерт отменили. Позже выяснилось, что всему причиной стало пищевое отравление, хотя Роберт знал причину, но опять же, никто не обсуждал личные дела каждого. На следующий день Джимми почувствовал себя лучше. Он был у себя в люксе, а Коул тем временем разгуливал по отелю в пижаме. Джимми дал интервью. Коул открыл окно, чтобы проветрить помещение. «Не выпрыгни, Ричард, — заметил Пейдж. — Ты произведёшь плохое впечатление на Чикаго». В это время Роберт разрывался между своей давней страстью и увлечением Одри, которая появилась в его жизни скорее всего назло Бетти. В течение апреля группа Led Zeppelin в который раз подтверждала права на свои владения — города американского Среднего Запада. Публика изголодалась по музыке. После истерии первой части тура все поехали домой, а Джимми, следуя за тайными знаками, отправился в Каир. Роберт решил с детьми и Морин отправиться на море, взяв с собой и Мэгги. Он так и не смог связаться с Бетти, но Мёрси, перезвонив ему спустя некоторое время, разрешила взять девочку в отпуск. Роберт совсем не понимал, что происходит с Бетти, но ещё надеялся: между ними осталась былая дружба. Робби подкупил всех администраторов, чтобы они ему сообщили, когда приедет Бетти. Она тоже решила остановиться в «Плазе», к облегчению Роберта. В её номере он накрыл стол, купил её любимые белые розы, а ещё одну безделушку, пусть она и обошлась ему в кругленькую сумму, но что не сделаешь, чтобы задобрить Бетти. Пусть её не брали слова, но зато она всегда таяла от украшений. Стоило ему преподнести что-то необычное, как Бетти сразу же забывала обо всём. Вот и сегодня Роберт решил подарить ей кулон с малахитом. — Что здесь… — Бетти вошла в свой номер, чувствуя запах цветов и специй. Она увидела стол, накрытый на двоих, а потом и самого Роберта. — Всё для тебя, моя милая испанка, — начал он. — Решил меня задобрить? — уколола она его. — Вообще-то да, — согласился он, откидывая часть прядей волос назад и стряхивая пепел с сигареты. — Я не очень хорошо помню, что случилось тогда, но мне кажется, что ты на меня обижена. — У меня просто было много дел. Мы с Эбс начали готовить новое шоу, и я была занята постановкой номеров и прочими делами, — Бетти скинула с себя туфли. — Ты думал, что я обижусь на тебя после того, как ты мне заявил, что в твоей жизни не было бы всех девок, если бы я отдалась тебе, давя таким способом на меня? Перси, ты и вправду думаешь, что я могу обидеться из-за этого? Да, на меня наехал Джи, сказав, что я мучу воду в группе, но у меня нет планов сдаваться тебе. — Чёрт! — простонал Роберт, а потом засмеялся. — Ладно, забыли. — Так что там у нас на ужин? — Бетти открыла тарелку и увидела там свои любимые пирожные с малиной и сливочным кремом. — Ты издеваешься? Мне потом их отрабатывать целую неделю! — Я знал, что ты это оценишь. Это ещё не всё, — Роберт отодвинул салфетку, под которой лежала бархатная коробочка. — Открой. — Это очень красиво, — Бетти улыбнулась, беря в руки украшение, и быстро застегнула цепочку на шее. — Спасибо, — она легко поцеловала Робби в щёку. — Ты, как всегда, знаешь, как меня задобрить. — Я уже давно просёк, что ты питаешь слабость к украшениям. И я нагло этим пользуюсь, — Роберт налил им вина. Он не скрывал, что гордится этим фактом. Почему бы и нет? Он фактически знал путь, как добраться до самой Бетти Данлер, неприступной красавицы. — Что ж, кое в чём ты всё же преуспел, — она села в кресло, спокойно глядя на Роберта. — А в другом я не преуспел? — затаив дыхание, спросил он. — Не только ты один даришь мне безделушки. Кто только этого не делает: все надеются, что ко мне так проще добраться. Я знаю, что просто так ничего не делается, но не боюсь ходить по тонкой грани вседозволенности и полного запрета, — объяснила она. — То есть, ты мне разрешаешь делать с собой всё, кроме одного? А с другими так же? — Робби ощущал, что сейчас ступает в опасную зону: ещё чуть-чуть, и Бетти его прогонит. — Да, всё, кроме одного. Всё остальное я даже не считаю за секс, пока всё находится в определенных рамках. Не переживай, другим и этого не разрешается делать, — Роберт облегчённо вздохнул. Он слышал сотни раз, что Бетти фривольно общается со всеми музыкантами, но всегда боялся представить, насколько далеко она заходит в играх с другими людьми. И тут она всё расставила по местам, пусть и могла соврать, чтобы его не расстраивать. Он только сейчас понял, что в ней кое-что изменилось. Куда делись её знаменитые платья-рубашки в пол? Где её знаменитые комбинезоны? Теперь она была одета в короткое трикотажное платье с наглухо закрытым декольте. Белый кружевной воротник делал её шею необычно длинной, а ещё придавал её образу некоторую хрупкость, словно перед ним сидела школьница, но все знали, сколько Бетти лет на самом деле. Но Робби прекрасно понимал, что лучше и не играть с ней: она запросто может и пощечину залепить. — И потом ты мне сказал, что готов был отказаться от всех своих группиз, если бы я согласилась работать твоей грелкой, хотя это так и есть уже… А, или как вы это там называете, — Бетти на миг замолчала, чтобы сделать глоток вина, — тренажёр для разрядки. В общем, если бы я стала твоим тренажёром, то всем было бы хорошо. Но я не Кат, и Морин вряд ли бы обрадовалась этому факту. — Ну, я же не знаю, как оно сложилось бы на самом деле, — Роберт откинулся на спинку кресла, начиная крутить браслет на руке. — У меня нет возможности проверить. — То есть, ты предлагаешь кинуться с головой в авантюру, чтобы проверить твою теорию? — Бетти нахмурилась. И пусть у неё начали проступать первые морщинки, она всё равно выглядела лучше многих знакомых женщин — она хорошо это знала. — Я просто хочу, чтобы ты была чаще рядом, — дал задний ход Робби, понимая, что Бетти почти раскусила его. — Я постоянно рядом, — прошептала она, поставив бокал на стол. — Но я слишком гордая, чтобы оказаться в отношениях с кем-то, кроме моего любимого. — Не такой уж он и любимый, — буркнул Роберт. — Только не начинай, — она открыла еще одно блюдо и обнаружила небольшой шоколадный торт. — Нет, ты точно хочешь моей смерти. — Почему ты вечно сомневаешься в том, как ты выглядишь? Ты потрясающая. Все девчонки тебе завидуют. У тебя есть талия и бёдра, стройные ноги и гладкая спина, при этом так эротично проглядывает линия позвоночника, а ещё волнующая высокая грудь и очень гибкое тело. Бетти Данлер, ты самая офигенная женщина на свете. Природа тебя одарила всем, что нужно, чтобы считаться богиней, — Перси рассыпался в комплиментах, пусть и знал прекрасно: Бетти такое не особо привлекает. — Молодость — вещь уходящая. Я никогда не буду такой красивой, как сейчас, понимаешь это? Но я могу задержать миг — правда, для этого надо пахать, — Бетти всё же принялась есть пирожное. — Но я привыкла это делать, а природа тут вообще ни при чём. Они оба замолчали. Робби вспомнил, что по этому поводу говорила Кат. Она рассуждала так же, как и Бетти, и всегда тыкала всем молодым девчонкам, каким ещё не исполнилось двадцати лет — в этой жизни ничего не бывает вечным. Бетти, конечно, часто переживала по поводу своей внешности, и Роберту всегда нравилось переубеждать её на эту тему, осыпая комплиментами и ласками, словно так он быстрее доберётся до неё. Хотя он не раз видел Бетти без одежды, он целовал её там, где начинается женская чувственность, обнимал по ночам, ощущая, как запах её нежных духов касается лёгких. Он познал с ней почти всё, кроме восторга плоти, и конечно, слова порой служили простым способом завоевать её, но Бетти всё равно оставалась неприступной крепостью. — Арни звонил Мёрси, — начала Бетти, снова беря маленькую ложечку. — Хотел заключить контракт. Но я чувствую, что Крис меня просто так не отпустит. Хотя, признаться, в последнее время мы почти не видимся в приватной обстановке. Хелен родила ребенка и просит мужа находиться рядом с ним. Никогда не понимала женщин, которые используют детей как поводок. — И что ты сказала? — Пока не знаю. Осенью всё будет видно, а пока я хочу просто отрываться, — она улыбнулась. — Ну, а ты о чём мне расскажешь? — Я расстался с Каталиной, — Бетти подняла на него глаза. — Она сказала, что так будет лучше для нас обоих, а вчера от неё пришла открытка. Она собралась замуж. — Это всё потому, что ты не вёл её под венец, — Бетти сделала глоток вина. — Некоторым женщинам это необходимо. — А тебе? — Роберт хитро улыбнулся. — А мне это совсем не надо, — просто произнесла она. — Мне неплохо живётся и без кольца на пальце. Я давно лишена морали, которую мне всегда так старательно прививала семья. — Просто тебе никто не предлагал, — отметил Робби. — Вечная любовница — это весь мой удел, и большего я не хочу по жизни, — она взяла с блюда мандарин. — Что ж, завтра в восемь у меня прогон. Я ужасно хочу спать. — Я останусь? — предложил он. — Думаю, что сегодня будет лучше, если ты отправишься к своей Одри, — Роберт удивился, что Бетти запомнила имя девушки, с которой он так много времени проводил свой досуг. — А если я останусь? — он подошёл к ней, беря за локти и притягивая к себе, и провёл ладонью по её тёмным волосам. — Что ж, кто-то должен мне помочь разложить вещи. Оставим в покое Мёрси, — Бетти улыбнулась. — Я уже дал ей пару тысяч, и она сказала, что купит кое-что для тебя, а ещеё погуляет на славу, — Роберт взял лицо Бетти как чашу, глядя в её зелёные глаза, странно сияющие в полумраке комнаты. — Какой же ты змей-искуситель. До всех из моей команды добрался, — она легко улыбнулась. — С тобой хоть на луну, ты же знаешь это.

***

Нью-Йорк сводил с ума. Бетти всегда знала, чем заняться в городе между выступлениями. Всегда находились музыканты, которые готовы были пускаться с ней во все тяжкие, подкидывая какие-нибудь чудные наркотики, придающие телу и разуму такую эйфорию, что можно без сна не один час гулять по городу, посещая разные заведения. Здесь Бетти постоянно отдавалась бурному потоку развлечений, совсем не боясь того, что может случиться дальше. Фредди уехал в Лондон и собирался в скором времени засесть за запись альбома, а Бетти продолжала носиться по всему свету, попопутно стараясь создать для себя подушку безопасности, готовясь смотаться от Криса. Они провели славные полгода вместе, пусть и виделись с Фредди не так часто, как хотелось бы. Но пока для большинства людей их отношения оставались большой тайной; многие думали, будто они просто друзья. Их с Фредди устраивал именно такой расклад по многим причинам. Одна из них — наличие свободы. Когда они не были вместе, то могли делать всё, что считали нужным. Бетти знала, что у Фредди есть интрижки, хоть и не могла это доказать, и наверное, поэтому сама пускалась во все тяжкие, никогда не доводя дело до самого факта измены. Все эти пребывания в постели с Робертом, поцелуи, объятья — это не считалось изменой. Так, всего лишь баловство и не более того. Эбони по-прежнему не нравились такие отношения, но она с этим мирилась, понимая, что однажды терпение лопнет и кто-то из них, громко хлопнув дверью, уйдёт. Но пока им было хорошо вместе, и это стоило того, чтобы ждать с трепетом новых встреч, которые ещё не стали привычкой. Однако что-то начало меняться. Бетти трудно было это озвучить, дать имя всему происходящему вокруг, но она ощущала, как в ней самой стали происходить метаморфозы, каких она не замечала ранее. Бетти боялась этого, словно перемены могли всё испортить, внести бурю в её сумасшедшую жизнь, казавшуюся такой многим, но в то же время весьма налаженный быт с другой стороны. Бетти боялась того, что мелькнуло между ней и Робертом, но она не была уверена в том, что это развалит группу. По сути, что ей будет мешать отдаться сексуальному порыву в следующем году? Ничего. У неё появилась уверенность, что от Криса она скоро избавится, а с новым менеджером не придется бояться последствий. Фредди пусть и нуждался в ней порой, но они могут быть друзьями. Остаётся только жена Роберта. И это была единственная, по сути, проблема. Жена и двое детей, не считая неясной ситуацией с чувствами Робби. Бетти так и не могла понять, что у него на уме: просто ли он хочет её или же ему нужно что-то ещё. Она не могла понять и то, что именно сама испытывает к нему. И каждый раз, когда она пыталась задать себе этот вопрос, Роберт оказывался прав, что, по сути, она знала ответ. Но её грызли сомнения, а ещё никуда не девались чувства к Фредди. Но были ли они такими, как в юности? Нет, и Бетти не могла понять, что именно у неё на душе, отчего продолжала сдерживать лавину, плотно закрыв дверь, не впуская в неё страсть и влюблённость к другому мужчине. Она знала, чем будет заниматься в Нью-Йорке с Робертом всё это время — так оно и было. Они оба отдались порыву, просто наслаждаясь клубами, музыкой и шумными компаниями, где много курили, пили и употребляли наркотики. Роберт дал себе волю, когда оказался в Мэдисон-сквер-гарден, словно вся энергия, что бушевала в нём, вышла наружу, накрывая всех, кто был с ним рядом. Знаменитая электрическая магия группы снова была в деле, заводя целые толпы, и пусть всё шло не так гладко, как раньше, но кто не сталкивался с обратной стороной рок-н-ролльного образа жизни? Именно тогда Бетти оказалась в «Студии 54». Роберт, пара роуди и телохранитель группы решили совершить дерзкую вылазку, учитывая, какая слава гремела об этом клубе. Все хотели туда попасть и не все могли это сделать. В тот вечер Одри не отлипала от Робби, а Бетти почти всё время крутилась в компании Бенджи. Стоило Роберту засмотреться на Бетти с Бенджи, как Одри быстро напоминала о себе. В её планах совсем не было уступать музыканта этой англичанке, которая вела себя ничуть не лучше группиз. Но всё было весело. Это же Нью-Йорк — город, что никогда не спит. — Тебя хоть ноги держат? — спросил Робби у Бетти, когда они стояли в дверях её номера. — Вроде да, — она схватилась за дверную ручку. — Нельзя так пить, — продолжил Роберт. — Кто бы говорил, — она легко засмеялась, прислоняясь щекой к дверному косяку. — Мне приходиться пить как мужику, ширяться так же, как и все, а ещё постоянно говорить о сексе… Чтобы быть клёвой. — Ты и без этого крутая, — он дотронулся до её щеки, а потом поцеловал в губы. Одри искала Роберта. Она понимала, куда он мог уйти, но всё же ей хотелось верить: он не станет так с ней поступать, не променяет её на эту вульгарную стареющую танцовщицу. Она видела, как Бетти пригласила музыканта к себе в номер, и оставалось лишь только догадываться, что там было дальше. — Поцелуй меня, — потребовала Бетти, ощущая, как ноги начали подкашиваться. Она повисла на шее у Роберта. — Мне кажется, тебе надо поспать, — он подхватил её на руки и донёс до кровати. — Нет, — она покачала головой. — А я говорю, что надо, — Роберт снял с неё босоножки. — Я буду здесь. Он был рядом до самого рассвета, и пусть он знал, что надо отправляться в путь и весь день пройдёт в суете — Роберт нашёл свой островок спокойствия. Когда он был в Англии, то местом, где можно было скрыться и остаться в тишине, стал свой собственный дом, который они с Морин продолжали обустраивать по собственному вкусу. На гастролях от этого сумасшествия его спасала Бетти — стоило двери номера закрыться за ними, как всё становилось на прежние места. С ней он переставал быть рок-звездой, божеством, за которым бегали все женщины мира, жаждая его внимания. С Бетти он был собой — мужчиной со своими достоинствами и слабостями. Он часто задавался вопросом: а была ли такой с ним Бетти? И ему всегда казалось — да. Ему всегда нравилась её хрупкость и беззащитность, с одной стороны, и дерзость с оловянной стойкостью — с другой. Бетти хотелось защищать, холить, лелеять, как самый редкий цветок, заваливать подарками, дарить ей целый мир и спать с ней. Пусть между ними ничего такого толком и не происходило, но всё же Робби было приятно, что из всех красавчиков в их среде именно с ним у Бетти были такие странные, запутанные и сложные отношения. В любом случае их дружба, отягощённая всякими излишествами, продолжала выдерживать натиски обстоятельств. — Надо снова отправляться в путь, — Роберт шлёпнул Бетти по носу. — Ещё одна неделя дикого веселья? — она на миг открыла глаза и снова закрыла, уютно устраиваясь на груди Роберта. — Потом ещё небольшой финальный забег и можно будет выдохнуть. Хотя чувствую, что поздней осенью нас ждёт Европа со своими кофе-шопами, секс-шопами и прочими весёлыми заведениями, — Роберт улыбнулся. — Может быть, когда закончится вся эта вакханалия, мы с тобой отдохнём где-нибудь. — Мне надо будет ставить новое шоу, мне просто не до отпусков, — Бетти провела пальцем по груди Роберта, рисуя круги. — Если только дней на пять. — Отпуск уже стал роскошью? — тихо спросил он. — Да, — согласилась она. — Зачем тебе это? — Знаешь, когда я возвращаюсь домой, то очень долго не могу прийти в себя. Я ни с кем не могу поделиться историями с оргиями, пьянками и наркотиками. Мой отец вряд ли это поймёт, мама тоже не оценит подобное поведение. Элисон хоть и поддерживает меня, но не думаю, что сестре стоит рассказывать все истории про мои похождения. Морин понимает многое, но порой, как мне кажется, она просто не догадывается о масштабах наших загулов, — Роберт потянулся к тумбочке, где у Бетти лежали сигареты и зажигалка. — И я молчу, чтобы не сойти с ума, не замечая, как мало-помалу прихожу в себя. Но я кое-что понял. — И что же? — Бетти подняла глаза, продолжая тесно прижиматься к мужчине. — С тобой я как будто дома, — озвучил Робби. — Ты всё знаешь, ты всё понимаешь, ты видишь меня порой насквозь, и я не притворяюсь. Не выпендриваюсь, как часто бывает, когда встречаю новых людей. — Как твоя улыбка, — вдруг сказала она. — Такая же честная и обескураживающая. Робби… — Меня никто так не звал до тебя. Боб, Перси, Роберт, Планти… Всё, что угодно, но только не Робби. Почему? — он затянулся. — Моя мама так звала отца, — Бетти снова посмотрела в глаза Роберту. — Пусть у меня с ним и очень непростые отношения, но по сути, это моя дань маме. Френни была удивительным человеком, и думаю, что ты бы ей понравился. — И она бы сказала, как многие матери, выходи за него замуж, — пошутил Перси. — Что-то в этом роде, — задумчиво протянула Бетти. — Ты бы вышла за меня замуж, если бы я был свободен? — этот вопрос был как гром среди ясного дня. — Я бы никогда не жила в деревне, — отрезала Бетти. — Но я бы подумала на эту тему. Может быть, если я была бы влюблена в тебя, как кошка, то вообще не стала раздумывать. Но я не влюблена и вообще не создана для этого. — Я бы всё делал сам, — Роберт продолжал беседу в шутливом тоне. — Что, и завтрак готовил бы? — Ну да. И если бы надо было, сидел с детьми. Я бы всё делал. — Тебе бы это быстро наскучило. У моих родителей было так же. В итоге они не смогли жить вместе, — Бетти грустно вздохнула. — Френни не была создана для семейной жизни. Она всегда витала в облаках, а отец был приземлённым. Он немного воевал в Европе и привык к тому, что никто не будет создавать быт. Френни пусть и помнила ужасы Гражданской войны в Испании, но её семья была на стороне Франко, а это означало лишь только одно: они почти не знали лишений. Она как испанская аристократка, у которой была прислуга в доме, ничего не умела. Всё делали Глория и София. Мама же вряд ли жила в материальном мире, но зато какие произведения искусства она создавала! Так же было бы и у нас с тобой. Ты более приземлённый, чем я. Намного проще меня в быту. Да и жизнь со мной — это жизнь на вулкане, — она подложила руку под голову, надувая при этом губы и глядя в глаза Робби. — Но есть другой пример. Мои дед и бабушка — не эта застрявшая в патриархате испанская родня, а мой ирландский дед. Не думаю, что он был ангелом, но я точно знаю: он любил Диану, а она — его. И каждый из них подстраивался под другого. Шёл на уступки и компромиссы. Именно по этой причине, желая достичь Эвереста, я вряд ли хоть с кем-то смогу создать нормальную семью. Мэгги называет отцом то тебя, то Фредди. А я не стремлюсь ни к кольцу на пальце, ни к тому, чтобы жить с мужчиной под одной крышей. — Бетти Данлер, ты просто избалованная девица! — вынес вердикт Роберт. Они оба засмеялись на это. — Сколько у тебя родственников в Испании? — У мамы были старшая сестра и брат от первого брака отца. У них у каждого по трое детей. Кто-то старше меня, кто-то младше, многие уже заключили брак. Я редко с ними общаюсь. Знаешь, в честь того, что меня с твоей подачи многие называют испанкой, Фредди даже обижается из-за этого: ему кажется, будто он первым стал звать меня Испанской кошкой. Я решила, что моё будущее шоу будет называться просто и лаконично — «Испанка». «Hotel California» как номер открытия, много цветов в волосах и броских элементов. Пора уходить от этой тёмной необузданной темы. Раздался звонок. Роберт снял трубку. Он услышал спокойный голос Мёрси и протянул трубку Бетти. Она ответила, чтобы Мёрси поднялась к ней в номер и впустила журналиста. Мёрси вместе с Райаном Саммерсом пришла минут через семь. Роберт всё так же оставался в постели, слушая, как Бетти быстро собирается. Мёрси привыкла к тому, что надо хранить тайны своего работодателя. За последние несколько лет она успела усвоить, что у Бетти непростые отношения с Крисом Эмбергом, Фредди Меркьюри и Робертом Плантом, потому она спокойно прошла в номер, лишь только пожелав хорошего дня всем. — О, Райан, — воскликнул Роберт, — рад тебя видеть. — И я, — согласился журналист. Роберт хорошо знал, что Райан вряд ли будет писать разные личные подробности в своей статье. Конечно, упоминание антуража интервью способно повысить продажи, сделать сенсацию, но Райана интересовали совсем иные вещи. Робби снова откинулся на подушки. Кажется, можно поспать ещё час, а вечером настанет пора отправляться в путь.

***

Одри посмотрела на Роберта, понимая, что он хочет ей сказать, что за конверт протягивает ей. Она всё поняла. В глубине души она ждала этого момента: все девчонки в Лос-Анджелесе предупреждали её. Многие были не понаслышке знакомы с тем, как музыканты предпочитали Бетти всем другим женщинам, пусть и знали: она вряд ли предложит им подняться с ней в номер. В Нью-Йорке почти всё время Робби провёл с Бетти, задвигая Одри на второй план. Он только спал с ней, а в свободные часы находился с англичанкой. Одри успела подружиться с несколькими танцовщицами из труппы Бетти, с которыми вечно заигрывали роуди Led Zeppelin, и те рассказали ей про то, что видели в прошлом туре. Все знали, что Роберт и Бетти вечно сходят с ума вместе, выпивая где-нибудь, устраивая дикие танцы, закидываясь наркотиками, спя вместе в одной кровати и вообще милуясь по всем углам. Они оба называли это дружбой, при этом всем давно было ясно — это не совсем так. Впрочем, всем явно было всё равно. Эл-Эй стал для Одри своеобразной точкой, где рушились все надежды. Оказавшись впервые в номере Роберта Планта, она думала, что это надолго. Мишель Оверман была же три года с ним. Каждый раз, оказываясь в Америке, он наведывался к ней; она сопровождала его в пути. Так же было с Каталиной, пусть у неё и оказался несколько стервозный, ревнивый характер, но всё же она смогла почти семь лет быть рядом с Робертом. Почему у неё это не могло получиться? Одри часто задавала себе этот вопрос и всегда сравнивала с Бетти, и находила себя даже лучше англичанки. Но Роберт всё больше бывал не с ней. Одри прекрасно понимала, куда дует ветер, и безумно боялась, что в итоге Роберт совсем забудет о её существовании. Она хотела несбыточного — вот так, кажется, и сказала пару дней назад Бетти Данлер, когда они вдвоём оказались в туалете «Rainbow». — Дорогая, на твоём месте всегда было много девчонок, и никто не смог увести Роберта из семьи и, самое главное, надолго привязать его к себе. Роберт — бабник, каких ещё поискать надо. И не слишком разумно падать в его объятья в первый же день: такое мужчины не прощают. — Ты спишь с ним! — выпалила Одри. — Нет, — Бетти спокойно посмотрела на группи и снова принялась поправлять помаду. — Я провожу с ним время в одной постели, но не позволяю себя трахнуть. Понимаешь разницу между мной и тобой? Ты всего лишь станок для разрядки, как парни часто называют таких, как ты. А я желанная ягодка, до которой никому не дотянуться. Улавливаешь, в чём суть? Оттого тобой пользуются, а со мной проводят всё время. Что же вы такие глупенькие, группиз? — Я знаю, что вы… — Одри собралась запустить в Бетти всеми дрянными словами, что нахваталась за время тура и не только. — Да мало ли, что говорят, — засмеялась Бетти. — Говорить могут что угодно, но мы с Робертом просто друзья, пусть он и хочет со мной переспать. — Ты всё испортила! — Одри собралась накинуться на Бетти, но та быстро открыла дверь, чтобы уйти. — Я ничего не портила. Запомни и всем передай. Он — мой, а я — его. Так было и так будет! — крикнула Бетти. Одри боялась слов, какие должен был произнести Роберт. Они крутились у неё в голове: она часто проигрывала эту ситуацию, думая, что ответит Роберту, как себя поведёт, надеясь, что всё изменится и он смягчит своё решение по отношению к ней. Но стоило Роберту красиво заговорить, как все слова растаяли где-то на кончике языка, так и не сорвавшись в полумрак комнаты. — Я купил тебе билет до дома, — закончил объясняться Робби. — Нам было хорошо… — проронила Одри, надеясь, что это заставит его передумать. — Да, и это должно закончиться, — он улыбнулся. — Ну, не переживай, — мужчина обнял Одри, и она стала украдкой утирать слёзы. — У меня всегда крышу сносит от миленьких девушек, которые не прочь выделывать разные трюки в постели, при этом готовых заботиться обо мне, но… — Тебе лучше с ней? — она не назвала имя соперницы, но почему-то была уверена, что Роберт понял. — Да, — согласился он. — С Бетти я настоящий. И посреди это хаоса и сумасшествия мне хорошо с ней. — Ты любишь её? — вдруг спросила Одри, совсем не понимая, откуда в ней взялось столько смелости. — Нет, я просто восхищаюсь ею, а ещё она мой друг, — быстро ответил Роберт. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Одри пришлось уехать, но она совсем не собиралась возвращаться домой. Это вообще не входило в её планы. Она как подумала, что окажется рядом с мамой и мужем, так сразу же стало плохо. Денег, что дал ей Роберт, хватило, чтобы найти себе ещё какую-нибудь группу, а там, глядишь, и своё место под солнцем. Испытывал ли Роберт сожаления по этому поводу? Нет. Он был рад, что любовный узел развязался подобным способом. В один миг он просто понял, что не может усидеть на двух стульях. Он не мог проводить время с Бетти, а спать между делом с Одри. Честнее было бы, если бы он находился рядом с Бетти, а имел всех подряд. Одноразовым группиз и он бы ничего не был должен, и они не остались бы в обиде, что ими попользовались разочек и оставили навсегда. Одри, конечно, была не совсем такой. Ей нужно было совсем другое, и Роберт не мог ей этого дать. — Она уехала? — спросил Джимми. — Да, — Роберт посмотрел на Бетти, разговаривающую с Мёрси. — И все ради неё? — Джимми прищурился. — Кажется, да, — Роберт сделал глоток колы. — Перси, да ты влюблён в неё. Только ты сам не понимаешь этого, — Роберт отмахнулся. Конечно, он не был влюблен в Бетти. Он хотел её. Он просто хотел её трахнуть уже много лет и мирился с тем, что она прокатывала его каждый раз, как ему казалось, будто рыбалка завершится удачей. Да, он был по-своему привязан к ней, считал своим другом, но на первом месте всегда стояло желание поиметь Бетти во всех всевозможных комбинациях так, чтобы все её прошлые мужчины померкли на его фоне. Он всегда подпитывал своё эго таким способом и был уверен в своей не только неотразимости и способности завлекать в свои сети женщин. Роберт был уверен в том, что он сможет пленить Бетти, а она внешне была готова отдаться ему, но внутренне продолжала бороться с собой. — Я хочу её, а не люблю. В этом случае это разные вещи. Совсем не так, как в наших песнях, — пояснил Роберт. — Так я тебе и поверил, — Джимми улыбнулся. — В любом случае это твоё дело. Я уже не раз тебе говорил, что она вряд ли решит отдаться тебе. С ней все на эту тему разговаривали, и она всем твердит одно и тоже. Перси, просто успокойся и бери от момента всё. — Я и беру всё, — Роберт снова посмотрел на Бетти и Мёрси. — Ладно, неважно, — Джимми поправил солнечные очки. — Все мы занимаемся тем, чем хотим. После психоза в Эл-Эй они двинулись дальше. Бетти уехала домой, чтобы перед большим туром в Австралии отдохнуть и заняться новым шоу. Никто не ждал, что музыка может смолкнуть, а тёмная туча нависнет над всеми ними, меняя всё вокруг.