Black Dog

Сентябрь 1978 Проведя пальцем по спине Бетти, Фредди откинулся на подушку. Ему не нравился тот факт, что она возвращалась в Лондон, решив принять приглашение тур-менеджера Led Zeppelin на свадьбу, но ничего поделать с этим он не мог. Фредди ещё после Ибицы понял, что своей ревностью ничего не добьётся, да и чего бы там Перси Плант не твердил, всё равно Бетти что-то к нему не бежала. И всё же… Трудно было забыть признание Роберта, но Фредди не стал ничего говорить об этом Бетти, словно боялся, что столь горячее желание соперника подогреет в ней интерес. Впрочем, сейчас было мало поводов для ревности: Роберт был в Англии со своей беременной женой, а Бетти практически всегда только с Фредди. Они вместе ездили на фестиваль в Монтрё, где его пугала тишина, а Бетти отдавалась ему так, словно не хотела оставлять сомнений: она вся его. Потом между гастролями Бетти постоянно возвращалась к нему в Бер-лез-Альп, где они записывали альбом, живя на прекрасной вилле. Конечно, не всё шло гладко, и зависимость Бетти становилась ещё тяжелей, пусть она и твердила, что держится на ногах и с ней всё хорошо. В свои двадцать семь она была уверена, что с ней ничего плохого не произойдёт, пока не случился передоз от таблеток. Но всё обошлось, пусть Брайан и устроил настоящую бурю. Затем умер Кит Мун, с которым Бетти частенько проводила время, когда бывала в Англии или на гастролях. Но Фредди всегда знал: Бетти только с ним и больше ни с кем, в отличие от него самого. Впрочем, Фредди научился подавлять угрызения совести, поднимавшей голову каждый раз, когда он изменял Бетти. Он знал, что Бетти с Робертом даже не созваниваются, и вот сейчас… Она поедет в Англию, где будет Роберт. Сама Бетти долго размышляла над приглашением Ричи. Она не хотела встречаться с Робертом, подумывая вообще порвать всякие связи с ним, но её уломал Джимми, сказав, что поговорит с другом. После Ибицы в отношениях Роберта и Бетти появилась ещё одна трещина, и казалось, что это был конец. Любовь к нему причиняла жгучую боль, заставляя её страдать и впадать в ещё большую апатию, и чтобы не стухнуть в разгар гастролей, постоянно приходилось принимать горы наркотиков. Бетти уже и не замечала, что втянулась во всё это настолько, что не могла отказаться. Кокаин, чтобы взбодриться, «колёса», чтобы угомониться и заснуть, секс — расслабиться, а алкоголь — не терять запала и прежнего очарования. И она понимала, в чём причина её падения в бездну отчаяния. Дело не в славе и её тяжком бремени, нет. Проблема заключалась в том, что она чувствовала к Роберту и не позволяла любви поглотить себя полностью. Быть рядом с ним — пытка, быть вдали от него — хуже смерти. Но нужно было принимать взрослые решения и отказаться от Роберта ради его же блага. Что их ждало, если бы они решились сбежать вместе на край света? Морин вряд ли простила бы ей это, и брошенная женщина, способная на любые поступки, лишила бы Роберта того, что для него важно и необходимо — детей. И суд был бы на её стороне, а не Робби. В итоге он бы не простил Бетти этого и между ними всё бы закончилось. Это только на словах так просто уйти, развестись, порвать все прошлые связи, а в реальности всё намного сложнее. Свадьба Коула была в тихом Фулхеме, в клубе «Red Lion» — когда-то в этом районе жил Фредди с родителями. Гостей было достаточно, да и пьянка обещала быть знатной, учитывая. что в этот же день женился Саймон Кёрк [1]. Бетти надеялась, что доберётся до виски раньше, чем до неё Роберт, и тогда всё будет хорошо. Венчание было, как и положено, тихим и спокойным, а вот фуршет после обещал много интересного. Бетти с Робертом и правда не виделись, потому что рядом с ней были Джимми с Шарлоттой. Пейджи рассказывал про новый альбом, правда, с неким оттенком сожаления, но при этом сохраняя оптимизм. Джонси тоже пытался оказаться в поле внимания Бетти и старался ничего не рассказывать про Робби. Кажется, все начали понимать: между танцовщицей и их вокалистом что-то случилось. — Да любит он её, — бросил как-то Джимми. — Иначе это и не назовёшь. — А она? — тихо спросил Джонси. — И она, — добавил Бонзо. — Она больше всех нас за него переживала. Больше всех нас, вместе взятых. И рыдала, когда мы с ней недавно пересеклись, а я даже не мог понять причину. — И? — продолжил Джонси. — А что «и»? — уголки губ Джимми дрогнули. — Мы видели, как разгорался роман Перси с Кат, а что в итоге? Он не оставил Морин, и она просто исчезла. Так будет и с Бетти. Есть в этой жизни что-то большее всех этих девчонок. — Но Бетти — не все девчонки, — напомнил Бонзо. — Не все, — согласился Джимми. — Поэтому и попросит у него всё или ничего. Всё пошло не так ближе к вечеру. В небольшом клубе несложно было столкнуться с Робертом. И то, чего боялась Бетти, всё же случилось. Она вышла на улицу, чтобы покурить. В сентябре в Англии было уже прохладно, а она, забыв накинуть на плечи пальто, была в одном лишь только шёлковом голубом платье. К ней кто-то подошёл, опуская на плечи тяжёлый пиджак. — Ты замёрзнешь, — услышала она, зная, кто стоит позади неё. — Я не хочу тебя видеть, — сказала Бетти, не оборачиваясь к Роберту. — Раньше ты была иного мнения, — Роберт усмехнулся. — Какая странная ирония судьбы: сегодня все смотрели на меня и думали, всё ли в порядке со мной, а женщина, которая, по сути, заставила меня жить, предпочитает держаться от меня подальше, словно я сделал что-то плохое. — Иди ты к чёрту, Роберт! — Бетти обернулась к нему, швыряя ему пиджак. — Ты в прошлый раз всё сказал. Так что тебе надо от меня? — Я был пьян, чёрт возьми, и зол на тебя! — он попытался притянуть её к себе. — Я думал, что всё же заслуживаю большего! — Вот именно, пьян и говорил то, что думаешь на самом деле, — Бетти развернулась и пошла в сторону парка. — Неужели ты ничего не понимаешь? Неужели непонятно, что я чувствую? — кричал ей вслед Робби, и чем дальше она шла. тем больше его слова растворялись в сентябрьском вечере. К чёрту его! Бетти шла вперёд, ощущая, как злость клокочет у неё в груди. Кажется, Бэсси была права. Роберт так же находится в плену тех же чувств и пытается достучаться до неё. Он не говорит об этом прям текстом, но всё же… Он так же мечется между правильным и желаемым. Боже, что же она натворила?! Нужно было позволить ему уйти от Морин. А сейчас быть с женой, которую он больше не любит, только потому, что у них дети — ужасная ноша. Оставить теперь её в таком положении просто бесчеловечно, да Роберт и не решится на подобное. Что же она творила тогда? Слёзы стали застилать глаза, а в солнечном сплетении снова возникла боль. Он столько раз пытался вывести её на откровенность, а она столько раз уходила от этого. Он стучался в её закрытую дверь и не находил отклика. Он пытался ей всё сказать, но явно не решался, боясь её отказа. Роберт любил её — это было прекрасно и одновременно ужасно. Быть с ним — это проклятие, стремление к нему — это невыносимая боль. Нельзя быть вместе, не разрушив всё на свете. Уйти от Фредди тоже нелегко: это то же самое, что зачеркнуть часть своей жизни, выбросив её навеки на свалку. Оставить его — совершить предательство. Конечно, он сможет двигаться дальше без неё, но как же Мэгги? А Роберт? Перевернуть всё с ног на голову ради любви, которая, может, рассеется однажды как дым, оставив после себя лишь только сожаления и разочарование. Наваждение ли это? Может быть, пройдёт время и всё забудется? Что если её чувства — это всего лишь иллюзия, желание получить недосягаемое? Бетти поняла, что споткнулась и подвернула ногу. Боль обожгла лодыжку, и она тяжело осела на траву, слыша, как вдали веселятся гости Коула. Звать на помощь, кажется, бесполезно. Бетти поднялась на ноги, но через несколько шагов упала на землю, ударившись головой.

***

Роберт пригладил волосы, обводя взглядом гостей. Он стал искать глазами Бетти, но нигде не видел её. Конечно, она могла уехать, но её водитель за ней не приезжал, да и никакое такси не подъезжало сюда. Роберт взял бокал шампанского и отправился к Джонси: может быть, он что-то знал о том, где находится Бетти. — Ты не видел Бетти? — Я уже пару часов не вижу её, — Джонси глянул на жену. — Может быть… — Да нет, не могла. Её вещи тут, — Роберт судорожно вздохнул. — Мы поссорились, она ушла к парку. — Надо её найти, а то уже совсем стемнело, — Джонси оставил жену и пошёл искать Бонзо и остальных. Джимми на удивление был почти трезв, впрочем, ничего удивительного: они с Бонзо сейчас пытались завязать со своими пристрастиями и обещали, что сделают это. Пришлось всех поднять на уши. Коул недовольно сказал, что, как и всегда, Бетти и Робби испортили всё, на что вокалист раздраженно ответил, что это месть за все прошлые истории. У Бетти тоже был зуб на Коула, хотя она и говорила об этом несерьезно. Выпитый алкоголь совсем не помогал, а лишь только мешал, поэтому многие просто сдались, забыв об истинной цели. Роберт и Джонси шли рядом, смотря по сторонам. Вдруг они заметили, что вдали виднеется край голубого платья. Джонси направил туда фонарь, чтобы получше разглядеть лоскуток ткани. — Боже, — Роберт бросился к Бетти. Она была без сознания и совсем замёрзла. Он завернул её в свой пиджак, а потом взял на руки. Её ресницы дрогнули, как две бабочки, и взгляды Бетти и Роберта встретились. — Всё хорошо. Всё уже хорошо, — он поцеловал её в макушку. — Уже ничего не будет хорошо, — выдохнула она. В доме Роберт командовал так, словно знал, что надо делать, хотя он был в полной растерянности. Он винил себя в распухшей лодыжки Бетти и её лёгком сотрясении мозга. Если бы он не пытался поговорить с ней, то они бы не поссорились. Давно надо было понять: Бетти только с ним такая эмоциональная, готовая, если что, и глаза выцарапать, и послать куда подальше, ведь с Фредди они не выясняли отношений. Неужели он был таким особенным, раз она позволяла выпускать всех бесов наружу? Она называла Роберта идеальным, самым лучшим, но почему-то никогда не выбирала его. — Отвези меня домой, — попросила Бетти после выпитого обезболивающего. — Завтра утром, а пока спи, — Роберт собрался уйти, но она схватила его за руку. — Не оставляй меня. — Я всегда рядом. Только ты меня не прогоняй. — Я такая глупая. Такая глупая. Почему я всё раньше не поняла? Почему я не поняла это в Чикаго? — она говорила это, закрыв глаза, и в итоге сон пересилил всё. В Чикаго? Роберт не мог понять, при чём здесь Чикаго. В последний раз они были там в прошлом мае, когда встретились посреди тура и провели вместе много странных дней. Он разрывался между Одри и Бетти, а потом они сломали кровать в её номере. После чего спустя пару дней он принял барбитуратов и отправился к Бетти, и Робби до сих пор имел смутное представление о том, что тогда ей сказал. Помнил только, что предложил стать любовницей и все группиз сразу же исчезнут из его жизни. Морин не шибко обрадовалась, что Роберт решил задержаться в Лондоне, но делать было нечего. Их с Ширли радовал только один факт: Бетти исчезла из жизни Робби и почти в ней не появлялась. Да и в остальном всё было хорошо, жаловаться было не на что, и Морин была уверена: Роберт никуда не уйдёт, особенно к Бетти, которая, судя по слухам, тонула в разгуле, чего мужу уж точно не надо было. — Что случилось? — Фло открыла дверь. — Ничего особенного, — Роберт занёс Бетти в дом. — Вызовите её врача. А Мэгс где? — Она в школе, — Фло прикрыла дверь, оставив Бетти и Робби наедине. — Не пугай меня больше так, — немного помолчав, сказал Робби, глядя на перебинтованную лодыжку Бетти. — Глупая, я желаю тебе всего самого лучшего, пусть это самое лучшее и заключается в том, что мне не по душе, но нужно тебе. — Робби… — она облизнула пересохшие губы. — Что? — он провёл пальцами по её щеке. — Ничего, — Бетти так и не решилась сказать то, что вертелось на языке. Когда Роберт ушёл, возвращаясь к своей семье, Бетти ощутила настоящее опустошение. Слишком поздно. Слишком не вовремя. И кто сказал, что в их время всё иначе и всё просто решить? Она плакала от безысходности и разочарований. Ей никогда не понять смысла истинного счастья. Никогда не познать простые истины. Как говорит Виктор, настоящие мужчины не оставляют семьи даже ради настоящей любви. — Что с вами? — Фло вошла в комнату. — Я никогда не буду счастливой, — выдохнула Бетти и снова заплакала.

***

Ноябрь 1978 Бетти на удивление быстро пришла в форму, что радовало Арни, но он предпочитал, чтобы она работала в меру, а не загоняла себя, как лошадь на ипподроме в достижении лучшего времени. Однако кто ж мог её отговорить? — Знаешь, что меня беспокоит? — Муди отложил в сторону столовые приборы. — И что же? — Арни закурил. Сегодня они ужинали вместе, находясь на юге Франции, ведь налоговое законодательство всех гнало подальше от дома. — В Стокгольме сейчас Led Zeppelin, а я знаю, что у Бетти и Роберта отношения в последнее время ни к чёрту, — Муди потянулся к бутылке вина. — Как бы всё опять не пошло наперекосяк. — Бетти вряд ли согласится отменить выступление, да и отель скромнее не выберет, — Арни грустно улыбнулся. — Я давно говорю, что Фредди ей не пара, как бы хорошо я к нему ни относился. А вот Роберт… Но он же только всемирного потопа в случае оставит жену. Ему надо жениться на этой кошке и жить себе счастливо, и пусть она будет периодически выносить ему мозги, но только с ним она наконец остепенится, перестанет заправски бухать, ширяться и таскаться по всяким злачным местам. Фредди ещё неизвестно когда нагуляется и захочет осесть дома, а вот Роберт уже нашлялся по самые уши. Родила бы ему пару славных детишек и зажила бы в деревне. — Хороший совет, только вряд ли. — Кто ж меня послушает и всё сделает так? — Арни улыбнулся. Муди решил не говорить Бетти, что Led Zeppelin записывают пластинку в студии ABBA, а то вдруг дело выгорит и она даже не поймёт, что старые приятели живут в этом же отеле. Заботился ли Муди о Фредди и его чувствах? Скорее, его больше заботил покой Бетти. Когда-то было очень весело, когда его подопечная и мальчики Коула встречались под одной крышей, но те беззаботные дни давно уже прошли. Бетти должна была провести неделю в Швеции. Они с Фредди расстались в Нью-Йорке, где Queen давали два потрясающих концерта. Группа поехала дальше покорять Америку, а Бетти снова вернулась в Европу. Заселившись в «Grand Hotel», она только к вечеру поняла, что тут живут музыканты из её любимой группы. Бенджи, увидев Бетти в холле отеля, не скрывал своей радости и на следующий день потащил её в студию, чтобы послушать, что сейчас творят Робби и Джонси. Джимми и Бонзо работали по ночам, в остальное время всем заправляли Перси и Джонси, поэтому можно было нарушить железобетонное правило Пейджа. — Смотрите, кого я привёл. Нашёл её в нашем отеле, — Бенджи впустил Бетти в комнату. — О, — Джонси, оставив пульт, подошёл к Бетти, чтобы поцеловать её в щеку. — Как ты, красотка? — Да всё хорошо. В боевом строю и пашу как лошадь. — Привет, — Роберт неловко обнял Бетти. — Мы сейчас пишем песни, под которые вряд ли можно танцевать. — Я просто зашла поздороваться. Мне надо в театр, иначе Эбс с меня шкуру спустит, — Бетти улыбнулась. — Ты будешь жить со мной? — спросил Роберт, надеясь, что всё будет как раньше. — Не дождешься, — и Бетти вышла из комнаты. Робби и Джонси переглянулись. А когда это Бетти отказывалась жить под одной крышей с Плантом? Кажется, никогда такого не было. И вот она не собиралась вести игру по прежним правилам. — Кажется, она остыла по отношению к тебе, — заметил Джонси. — Я люблю её, — вдруг признался Роберт. — И мне страшно от этого. — Почему? — Сам подумай: выбрать её и сломать всё, или же остаться в прежних рамках, но так и не узнать, что значит быть с ней. Ладно, у меня тут появилась идея, давай работать дальше. Роберт понимал, что Бетти будет его избегать. Но всё же вечером, когда уставший за день Джонси уехал в отель, а Коул, Бонзо и Джимми не пришли в студию, он столкнулся в коридоре с Бетти. В руках у неё был восхитительный букет алых роз: шведы оказались без ума от её «Испанки». Трудно было сказать, почему она пришла: хотела услышать материал или просто побыть с Робби наедине. Роберт решил отвести Бетти в студию, учитывая, что был ещё час времени до прихода остальных. Он не видел, как Коул прошмыгнул в комнату и лёг на диван, что стоял в углу. Ричард затаился, когда понял, что не один. Робби не включил весь свет и, конечно, не видел, что кроме них с Бетти в комнате ещё кто-то есть. Бетти положила на пульт перевязанный белой лентой букет, а потом потянулась к Роберту, целуя его в губы. Ему стало жарко от её напора, от неожиданности того, что это происходит на самом деле. Её губы скользнули вниз по подбородку, а руки оказались под футболкой. Робби отнял Бетти от себя и посмотрел ей в глаза, стараясь найти причину, по которой её так бросало из крайности в крайность, но не нашел её. — Я всё поняла, — прошептала Бетти. — Я всё поняла. Я хотела бы повернуть время вспять. Хотела бы ради тебя развести океаны. Я бы хотела, чтобы всё было иначе. Но я не могу. Мне приходится выбирать между правильным и желаемым. Между тобой и Фредди. Между твоей семьёй и своими желаниями. Между счастьем и разочарованием. — Девочка моя, — Роберт сжал лицо Бетти, ощущая, как слёзы капают на пальцы. — Девочка моя… — Я люблю тебя, и это причиняет мне муки. Я пытаюсь всё забыть. Я очень стараюсь сделать всё правильно. Хотя бы раз в жизни совершить разумный поступок. Но мне это лишь только причиняет боль, — она запустила пальцы в его светлые кудри, ощущая, как камень упал с плеч. — Что ты сказала? — Я не могу быть твоей. — Нет, что ты сказала до этого? В самом начале, — Роберт не верил своим ушам. Просто не верил, что она всё же сказала это. — Я люблю тебя, — выдохнула Бетти. — Я поняла это ещё до того, как умер Карак, и хотела уйти от Фредди, согласиться, как Кат, на объедки, лишь бы просто быть с тобой. А потом… Я не смела сказать тебе это. Я не имела на это право. — Почему тогда сейчас? — Потому что я не могу двигаться дальше, это тянет меня назад, — Роберт подхватил Бетти на руки и посадил её на панель микшерного пульта. — Я знаю, что ты пытался мне сказать все эти месяцы. Я всё поняла. И я очень сожалею, что заставила тебя окончательно вернуться к Морин, но мне это казалось верным. Я думала, что отказываясь от тебя, спасаю твою семью и тебя самого. — Помолчи, прошу тебя, — Роберт поцеловал Бетти в губы, ощущая, как под его пальцами пробегает дрожь по её коже. — Знаешь, иногда ты бываешь просто невыносимой, невозможной, сложной. Ты бесишь меня, выносишь мне мозги, и порой мне хочется отшлепать тебя за все твои сумасбродства. И знаешь, моя испанская кошечка, я не просто хочу тебя. Я не просто думаю о тебе. Не просто ищу с тобой встреч и не просто так сказал Фредди, что буду за тебя бороться. Потому что я люблю тебя. Тебя, а не кого-то ещё. И я не знаю, как мне с этим быть. Но я ничего не могу с собой поделать уже много месяцев. — Робби, — Бетти провела тыльной стороной ладони по его щеке. — Я не могу позволить тебе совершить то, после чего ты будешь меня ненавидеть. Я не хочу потерять ту призрачную нить, что соединяет нас. — Я сгораю без тебя, — отчаянно сказал мужчина. — Я знаю, — она заглянула в его глаза. — Я ревную тебя к нему. — Я знаю. — Я не могу всё бросить. — Я не прошу об этом, — Бетти грустно улыбнулась. — Ты — мой, а я — твоя. И это ничто уже не изменит. Дай время мне и себе. Просто время. Дай время своим детям, жене, родителям. Просто дай всем шанс. Вдруг это наваждение? Вдруг то, что мы чувствуем друг к другу — это всего лишь побочный эффект? А потом… Потом увидим, что будет дальше и решим, как нам с этим быть. — Девочка моя…. — его губы накрыли её рот. — Девочка моя… Она подставляла под его губы лицо, шею, руки, шумно выдыхая его имя, откидываясь назад. Под его ладонями и губами горел настоящий пожар, и нужно было бы остановиться, пока не стало слишком поздно, но Бетти повторяла про себя: ещё одну минуту! Всего одно мгновение… Роберт первый оторвался от неё, глядя в её зелёные глаза, затуманенные страстью. Он подхватил её на руки и понёс прочь из студии. Коул только тогда смог пошевелиться, посмотрев на часы. Ещё двадцать минут, и появится вторая смена. Букет Бетти так и лежал на панели управления, а Ричи пытался понять, что тут сейчас вообще происходило. Кажется, эта парочка переступила опасную черту? Случилось то, о чем говорил Джи? — Если они споются, то Роберт увязнет в судебной тяжбе, и ты знаешь, что именно бывает в таких случаях: в итоге всё становится таким сложным, что проще оставить группу. — Он до этого не уходил от Морин! — Не уходил, — Джи потянулся к пузырьку с кокаином. — Но ради Бетти уйдёт. Пусть она и не будет просить об этом, но он это сделает. И тогда ничего хорошего ждать не придётся. Я люблю Бетти, она мне очень нравится, но будь она обычной девчонкой, всё было бы проще. Её слава бежит впереди неё, а внимание прессы, которое так не нравится Роберту, в конце концов сделает своё дело. Но кажется, плотина прорвана и дальше только стоит ждать беды.

***

Роберт донес Бетти до своей арендованной машины. Он посадил её на заднее кресло, совсем забыв про букет роз. Роберт завёл машину, думая о том, чем может закончиться этот вечер. Робби знал, что Бетти легко может отказать ему сейчас, когда за ними захлопнется дверь. Но он хотел верить, что эта ночь навсегда останется в его душе и сердце. Роберт снова подхватил на руки Бетти, словно боялся, что она сбежит от него. Он унёс её в свой номер, чтобы им никто не помешал. Когда он поставил её на пол, запер дверь на замок, то ощутил страх. Он взял Бетти за руки, поднёс их к губам, потом провёл пальцами по её щеке, убирая пряди волос, некогда аккуратно уложенные для концерта. — Научи меня, — начал он. — Научи меня тому, что показывала мне в Цюрихе. — Робби… Ты можешь… — Бетти, расстегнув пуговицы на пальто, закинула руки к нему на плечи. — Я хочу оставить себе мечту. Хотя бы одну. — Что если ты перегоришь и не воспользуешься шансом? — спросила она тихо. — Я не перегорю. Я ждал тебя. Тебя одну и больше никого. Ждал этого четыре года и подожду ещё, — это звучало очень трепетно и красиво, но Бетти хорошо знала, что значат слова музыкантов. Они такие непостоянные. Такие переменчивые. Такие влюбчивые. — Робби, тот день настанет не завтра и даже не через год. Ты готов ждать? Потому что, когда я уеду отсюда, это больше не повторится. Ты больше не будешь пытаться соблазнить меня, а я не буду заигрывать с тобой. Мы будем просто друзьями, как бы трудно ни было. Ты готов на это пойти? Не ради моих капризов и принципов, а ради многих других людей? — Да, если мы начнем это по-настоящему сегодня, то пути назад не будет. Меня сорвёт с петель, и я буду думать только об этом всё время, — он снял с неё пальто. — Ты самый лучший, — Бетти улыбнулась, а потом взяла Робби за руку и повела в спальню. — Ты просто сам не знаешь, какой ты замечательный. Иногда мне кажется, что я не заслуживаю тебя. — Нет, это я не заслуживаю тебя, — они остановились перед большой кроватью. Бетти стянула через голову шерстяное платье и бросила его на пол. Она подошла к Роберту — он видел, как в полумраке комнаты искрились её глаза, а на губах блуждала чувственная улыбка, в плену которой он был так давно. Роберт сел на край кровати, не сводя взгляда с Бетти. Он столько раз видел её такой. Ему было позволено почти всё: он мог раздеть её и целовать везде, где только пожелает, мог дотронуться губами до самой чувствительной точки её тела, мог заставить её пылать рядом с собой. Но сейчас… Сейчас всё было особенным. Бетти склонилась над ним, и он поцеловал её в губы, сплетая свой язык с её. Бетти обняла его, прижимаясь всем телом. В движениях Роберта она ощущала столько нетерпения, столько страсти, готовой всё смести на своём пути, что она уже была готова откинуть в сторону все свои сомнения. Бетти понимала, что может случиться дальше. Когда она познает новизну ощущений, то ничего уже не будет прежним. Но она решила, что будет хоть в чём-то держать себя в руках. — Тише, тише, — прошептала она на ухо Роберту, покусывая мочку его уха. — Только терпение, иначе ничего не получится. И ни ты, ни я не получим удовольствия. Её губы, кажется, были везде, её пальцы творили нечто невообразимое. Она брала его кисти в свои и показывала, что можно сделать. В этом было больше чувственности, чем во всём, что до этого происходило в его жизни. Порой Роберту казалось, что он не выдержит, но Бетти каждую минуту доказывала, что нет ничего невозможного. Снова и снова она заставляла его пускаться в утомительное путешествие в поисках наслаждения. Она всегда говорила, что знает своё тело только благодаря сексу. Он для неё сродни необходимости, способа найти свою энергию и возможность двигаться так, что у всех присутствующих в зале челюсти отвиснут. Для него же секс всегда был приятным времяпрепровождением, утолением жажды, подкреплением эго и отдыхом. Но Бетти показала ему совсем иную сторону, о которой он догадывался, но не знал, что такое вообще бывает. Научила тому, что чувственность порой может быть сильнее животной страсти. Усталость накатила спустя пару часов, когда Роберту казалось, что предел уже наступил. Сколько раз Бетти доводила его до полного изнеможения, а потом снова и снова пробуждала в нём желание? Роберт сбился со счёта. Наверное, Джонси подумает — его номер как раз был за стеной — что он нашёл какую-нибудь девчонку и довел её до оргазма раз пять уж точно. Но это уже не так и важно. Робби ощутил полное удовлетворение, когда Бетти заснула в его объятьях. Утром Робби заказал завтрак, ожидая, когда Бетти проснётся. Он слышал, как она ходила по спальне, затем отправилась принимать душ и лишь только потом вышла к нему. — Доброе утро, — он потянулся к ней, целуя в губы. — Как ты? — Боже, — Бетти улыбнулась, заливаясь стыдливым румянцем. — По мне словно бульдозер прокатился. — Так плохо? — Роберт затаил дыхание. Неужели он опростоволосился? — Не парься, это хорошее ощущение, — она взяла чашку кофе. — Не думала, что вообще так можно было… Мне кажется, что подобное я не переживала лет с восемнадцати. — Ты чокнутая, — просто сказал Робби. — Я знаю, — Бетти сделала глоток тёплого кофе. — Кто вообще тебя научил такому? — Петтингу? — уточнила она. — Крис. Он всегда считал, что оргазм ещё надо заслужить, а для этого нужно уметь терпеть. Он просто не знал, что я наставляю ему рога, иначе его пытки были бы куда изощрённей. Люблю контролировать процесс, потому что мужчины чаще думают только о себе, а мне хочется, чтобы и я получила хоть что-то от этого. Я рано поняла, что такое секс. Мы с Фредди долго не возились, чтобы разбудить во мне чувственность. Так что мы только и делали, что занимались этим как кролики, потому что мне всегда нравился секс во всех его проявлениях. Хотя честно, мне даже сравнить особо не с чем. У меня было не так уж и много мужчин. — Ты как японская гейша, — пошутил Роберт. — Будешь плохо себя вести — останешься без сладкого, — Бетти поставила чашку кофе на столик. — Я самая бессовестная женщина на свете. Отдалась мужчине, но не дала себя трахнуть. Пообещала ему золотые горы, но при этом мне не хочется, чтобы Кармен или твой будущий ребёнок страдали от этого. Я точно такая, какой меня выставляет пресса. — Нет, ты не такая, — Роберт дотронулся до её руки. — Ладно, кажется, у тебя сегодня выходной, поэтому поехали со мной в студию. — В смысле? Джимми же против подобных вещей. — Джимми сегодня не будет до вечера. Так что мы можем заняться всем, чем хочется. — И чем же? — Я тут кое-что начеркал, пока ждал тебя. Давай запишем это. Там есть Джонси, и потом… Ну что мы с тобой теряем? Мне просто надо выразиться. — Вот это дела, — протянула Бетти. — У тебя давно не было такого хорошего секса? — Если быть точнее, то это был не совсем секс, — Роберт потянулся к сигарете. — Всего лишь прелюдия перед предстоящим действом. — Я ужасно пою, — сказала Бетти. — Мурлыкать ты умеешь, — пошутил Робби. — А мне большего и не надо. — Ладно, — быстро сдалась Бетти. — Мне надо собраться. Джонси не сразу понял, о чём его просит Роберт, но потом решился на эксперимент. Робби сказал, что пока пленка ляжет на полку, а когда у него закончатся деньги, то её обязательно опубликуют, на что Бетти ответила: у него никогда не опустеют счета с такой бешеной любовью к Led Zeppelin. Это была всего лишь игра, но в творческом запале рождались слова и мелодии — конечно, стоило ещё приложить усилия, чтобы довести их до ума, но Роберту всё и так нравилось. Они втроём смеялись, а потом снова возвращались к работе, отложив запись будущей пластинки Led Zeppelin. Вечером Бетти поехала на репетицию, оставив Джонси и Робби вдвоём. Перси отдал ей ключ от своего номера, попросив подождать его. — Ночью было весело? — Иди ты к чёрту, Джонси! — Роберт затянулся сигаретой. — Так ты был с ней, — Джонси кивнул в сторону двери, откидываясь на спинку кресла. — Ну и как? — Я никогда не занимался подобными вещами. Наверное, в прошлой жизни она была наложницей китайского императора или храмовой проституткой, отдающейся всем путникам как в последний раз. Но когда она уедет отсюда, то всё закончится. — Мне очень жаль, — Джонси отвёл взгляд в сторону. — Хотя нет, мне трудно понять тебя. Я люблю Мо, но и я делал это, да и кто среди наших друзей без греха? Наверное, меня так не накрывало никогда. Странно, что из всех нас Бетти выбрала именно тебя. — До меня она выбрала Фредди Меркьюри. И сейчас с ним. Просто если бы я встретил её осенью шестьдесят седьмого, то бросил бы Морин, Ширли и вообще весь табун девок, что ходил за мной. Но на месте Фредди был не я. Ладно, я поеду в отель. Завтра приду в это же время. — Тут Джимми утром спрашивал про букет цветов, — Джонси указал на алые розы, стоящие в пластмассовой вазе. — И? — Я сказал, что поклонница подарила, — Джонси улыбнулся. — Так что я тебя не сдал. Давай иди уже наслаждайся своим счастьем, а я всё же подожду остальных.

***

Бетти первая кинулась к Роберту, когда открыла ему дверь. Роберт прижал её к стене, целуя бьющуюся на шее жилку. Бетти выдохнула, ощущая холод от его рук. Швецию, как и обычно, накрыли холода, но в номере Роберта было очень тепло, и все последние пять дней Бетти не замечала бушующую за окном зиму. Роберт подхватил Бетти на руки и понёс к кровати. Это была последняя ночь. Завтра Бетти даст ещё один концерт, а утром отправится к Фредди в Оттаву, как и они договаривались ранее. Робби не хотел отпускать Бетти, ревнуя к Фредди, но иначе было нельзя. Каждый должен был вернуться к своей жизни, как бы тяжело это ни было. — Почему я раньше это не сделала, — прошептала Бетти, приникая к Роберту всем телом, когда приятная усталость накрыла их лёгким покрывалом. — Почему же — мы чего только не делали раньше. Просто всё было иначе. Я хотел лишь только удовлетворить своё эго, а сейчас ты показал мне целый мир, — Робби потянулся к пачке сигарет. — Девочка моя… — Ты никогда так не обращался ко мне, — отметила Бетти, выхватывая сигарету из его пальцев. — Потому что ты моя девочка, — Роберт довольно улыбнулся. — Не загордись, — она ткнула его в бок. — Ну, я вообще особенный. Из всей толпы музыкантов, что бегают за тобой, мне разрешили чуть ли не всё, а теперь пусть утрутся, потому что эта красотка подарила мне своё сердце. — Я всё так же люблю его, — это была горькая пилюля, напоминание о том, что там, за окном, есть другая жизнь, и всё сказанное и всё сделанное останется в этой ветренном городе. — Но не так, как тебя. Это совсем другое. Он для меня вдохновитель, мой первый зритель, советчик и друг. Но ты — совсем иной случай. И порой я боюсь этого. — Почему? — он заглянул в её глаза. — Потому что мы с тобой завязали такие узлы, что их уже не распутать. Кое-что происходит не в том месте, не в то время, не с теми людьми. И это наш с тобой случай. Но с другой стороны, я рада, что столько времени динамила тебя и, собственно говоря, продолжаю это делать. У меня будет хотя бы тоненькая нить в руках, слабая надежда на то, что в будущем всё изменится. — Знаешь, я хочу, чтобы мы оставили нашу историю только себе — пусть она увидит свет только, когда мы оба решим. — Когда пройдут годы, — Бетти тихо засмеялась. — Лет тридцать точно? — Роберт кивнул в ответ. — Какой ты эгоист и жадина! Бетти снова уткнулась носом в грудь Робби, вдыхая запах пота и пряной туалетной воды. Она помнила, какую взбучку ей устроила Эбони. Её доводы всякий раз были разумными и правильными, но в сердечных делах не всегда правильное важнее всего на свете. Эбони считала неправильным то, что делала Бетти, ведь подарить надежду легко, а вот сделать её реальностью очень сложно. Но что поделать? Бетти понимала, что молчать уже трудно, а оставить просто так чувства внутри себя, заставив их клубиться роем беспокойных пчёл, она не могла. В последний год Бетти вязла в наркотиках, удовольствиях, алкоголе, стараясь как можно меньше оставаться наедине со своими мыслями. Она тонула, и ухватиться было не за что. И вот… Бетти приняла, как ей порой казалось, скоропостижное решение — открыться Роберту, но этого бы не случилось, если бы она не ощущала: и он любит её. Возможно, это никогда больше между ними не повторится. Может быть, они оба перегорят однажды и всё это покажется лишь детскими признаниями. Всё в итоге может произойти, но Бетти хотелось верить, что всё-таки они будут вместе, что бы ни случилось дальше, пусть путь к этому и станет запутанным и тернистым. — Я люблю тебя, — прошептала она, целуя Роберта в изгиб шеи. — Чтобы ни случилось дальше — просто знай это. — И я люблю тебя, — уголки губ его дрогнули. — Не хочу отпускать эту ночь. — Я знаю. Но мы должны. Бетти ушла, едва забрезжил рассвет. Напоследок она легко поцеловала Роберта в лоб и оставила на своей подушке краткое письмо. Она не хотела прощаться, боясь сотни мучительных слов, что станут резать её по живому, отчего она передумает и останется с ним, разрушив всё то, что было так дорого Роберту. Напоследок Бетти решила зайти к Джи, который на удивление не спал. За все эти дни они ни разу не пересеклись, что было к лучшему. В номере ещё был Джимми, выглядевший не лучшим образом. — О, красотка, а я думал, что ты так и не зайдёшь ко мне, — Джи взял папиросу. — Я бросила его. — Кого — его? — не понимал Джи. — Роберта. Я бросила его, пусть мне это и было тяжело сделать. Всё сказанное и всё сделанное останется здесь навсегда, и я не стану спусковым крючком. Я никогда не расскажу истинную историю прессе, биографам и всем остальным, если Роберт сам того не захочет, — Бетти вытерла слёзы. — Почему ты плачешь? — Джи похлопал рядом с собой по дивану, приглашая Бетти присесть. — Потому что я люблю его. Я люблю его, Джи. И мне тошно оттого, что я заставляю его сделать, но у меня просто нет иного выбора. И у него его нет. Почему я не встретила его раньше? Почему, Джи? Почему? — Ну же, девочка, выше голову. Ты никогда не падаешь духом. Вот и сейчас не падай. Если их брак с Морин дал трещину, то уже ничего его не склеит, и развод — это вопрос времени, — утешил он Бетти. — А теперь иди. Когда Бетти ушла, Джи откинулся на спинку дивана, в глубине души радуясь, что всё сложилось именно так. Когда-то он отказался от Queen, чтобы Фредди и Перси не передрались из-за Бетти. Сейчас она отказывается от Роберта, чтобы не распалась группа и его и так уже шаткое эмоциональное состояние осталось прежним. Джи на собственной шкуре прочувствовал, что все эти группиз, походные жёны и прочие восхитительные любовницы — это всё замечательно, но они никогда не заменят ту, что ждёт тебя дома и подарила тебе детей. Это нечто вечное, и лучше держать это в своих руках, не ломая всё ради очередной профурсетки, заявляющей о своих чувствах. Так было и в случае Роберта. Скоро он сам поймет: нет ничего лучше его семьи, а всё остальное неважно — это всего лишь желания члена и способ избавиться от одиночества, когда приходится коротать дни вдали от дома. Но почему-то Джи уже много лет не покидало ощущение: Роберт, может быть, и не сломает стены ради Бетти, но жизнь всё равно доведёт его до того, что брак с Морин развалится, указав дорогу к танцовщице. Вопрос заключается только лишь в том: а будет ли она ждать его и к тому времени не перегорит ли он сам? Джи не знал ответа. Он всегда мог полагаться на вкус Бетти, на её способность приносить деньги, но не на её сердце. С ней Роберт станет самым счастливым, или же она разобьёт ему сердце, которое потом уже никак не склеить. Так пусть всё сказанное и всё сделанное останется в Швеции, а время погребёт эти дни под пылью других воспоминаний.