Black Dog

Август 1979 Не ищи меня, не звони мне, не рви мне душу. Просто оставь меня. Забудь всё, что было между нами. Так будет лучше для всех. Роберт, казалось, знал наизусть эти строчки. Но забыть всё было просто невозможно. Он помнил всё, что случилось в Швеции, и пусть с тех пор много воды утекло, он не скрывал своей радости: сегодня он должен был увидеть Бетти. Прошло много мучительных месяцев, прежде чем они встретятся снова, да и поводов не было, а сейчас Джи отвалил огромную сумму, чтобы Бетти открывала их шоу, до того, как Ронни Вуд и Кит Ричардс выйдут на сцену. — Зачем это нужно? — спросил Роберт у Джимми, когда они репетировали перед первым шоу. — У нас и без Бетти все билеты были раскуплены за несколько часов. — Джи сказал, что её имя привлечёт прессу, они падки на подобные скандалы и события. Почему бы и нет? Или ты боишься, что увидишь её и потеряешь голову? Перси, она весь этот год только и делает, что мотается по всему миру с Queen, и в Англии она будет всего несколько дней. Джимми понимал беспокойство Роберта. Все это понимали. Их вокалист, томящийся по этой красотке, влюблённый в неё просто по уши, но разрывающийся между ней и своей семьёй, запросто мог наломать дров, и прежнее равновесие легко могло пошатнуться. Никто не считал Бетти грёбаной Йоко Оно, но все боялись, что ради неё Роберт захочет свернуть горы и сжечь все мосты. И тут Джи решает, что ей стоит выступить перед такой большой аудиторией. Говорили, что Бетти долго не соглашалась, но в итоге начала репетиции в Мюнхене, ведь именно оттуда Джи её выудил. Роберт слышал, что Фредди сейчас записывает там альбом, а ещё готовится к фестивалю в Саарбрюккене, поэтому Бетти была в Лондоне одна. И это было большим искушением. Признавшись ей в чувствах и услышав в ответ тоже самое, с его плеч словно гора упала, но в то же время кое-что вгоняло Роберта в уныние — он не мог видеться с Бетти. Она избегала его так старательно, словно подобным способом заставляла его забыть обо всём или же давала понять, что её любовь исчезла. Но Роберт с трудом верил в это. Он помнил, с каким возбуждением Джонси вбежал в номер Джи, где они все были, и включил телевизор, отчего Джимми начал ворчать, что опять в «культурной» программе обсуждают группу. Но всё оказалось ещё интересней. Шведское телевидение только сейчас поняло, что сотворила Бетти и это надо показать всем, ведь прошло десять лет с тех пор, как закрутился ураган Led Zeppelin. Это было двадцатиминутное попурри из их песен, с весьма яркой и очень эксцентричной постановкой, где Бетти снова танцевала с Хорхе. Они помирились совсем недавно, но испанец не собирался возвращаться к Бетти, хотя и согласился снова с ней поработать, и теперь можно было понять, с какого перепуга журналюги решили: танцовщица встречается со своим давним партнёром. — Мои любимые мальчики, я желаю вам, чтобы следующие десять лет были такими же яркими, как и прошлые. Обожаю вас, — и она послала воздушные поцелуи, отчего все в номере Джи заулыбались. — Вот это я понимаю, — сказал спустя несколько минут Джи. — И ведь была здесь, коза, и ничего нам не сказала. — Подарок есть подарок, — вставил Роберт. — Вот не зря, Перси, ты её обихаживаешь уже столько лет, — продолжил Джи. — И да, все, кто знает о том, что случилось тут между этими двумя, — Джи указал в сторону Роберта, — ничего не знает. И болтать не станет, даже спустя сто лет. Ясно всем? — А что, Перси всё же спустя пять лет трахнул Бетти? А ты, Пейджи, говорил, что этого никогда не случится. — Да иди ты к чёрту, Джон, — и Роберт развернулся и ушёл. — У Перси любовь, а дома Морин беременная, — Джи закурил. — Но никто об этом болтать не станет. Он сам всё решит для себя, и думаю, что всё понимает. Джи всё же ещё раз поговорил с Робертом. Он хотел убедиться в том, что вокалист не собирается всё ломать ради очередной красивой юбки, пусть этой юбкой и была сама Бетти Данлер — женщина, по которой кто только не сох, и даже геи оставались неравнодушными. Роберт заверил Джи, что не собирается оставлять Морин и вообще, Бетти сама не хочет видеться с ним. Он думал, что забудет обо всём, когда возьмёт на руки своего ребёнка. Его чувства к Бетти растворятся, как наркотический дурман, и вся жизнь вернётся в прежнее русло, но этого не случилось. Логан появился на свет, а всё равно ничего не забылось. Бетти прислала открытку спустя неделю после того, как Роберт забрал жену из роддома. Это было милое и очень нейтральное поздравление, но почему-то Ширли углядела в этом что-то такое дикое и закатила скандал. Сама Морин, погрузившись в материнство, пусть и видела, что с мужем что-то не так, но решила вообще не придавать этому никакого значения, пусть сестре всё это и не нравилось. Она знала, что Бетти нет в Англии и вообще, её постоянно видят в компании то Фредди, то Пола Стенли, то ещё кого-нибудь. Только появление Мэгги в их доме было напоминанием о том, что Бетти точно существует и она запросто снова может ворваться в их жизнь. Ширли была бы рада, чтобы и девочка не появлялась в Дженнингсе, но тут Роберт был непреклонен, не собираясь потакать желаниям свояченицы. Для него Мэгги была тонкой связью с Бетти. Именно девочка многое рассказывала про Бетти, пусть и видела мать не так часто, как хотелось. Из её слов Роберт понял, что Бетти счастлива с Фредди: между ними был мир и покой, а ещё тусовки и работа — они оставались вместе на плаву, особенно в самые непростые для Фредди моменты. Queen гастролировали как чумовые, не желая ни на миг притормозить, и Бетти в этом не отставала от музыкантов, предпочитая быть целиком в работе. Недавно Роберт наткнулся на фотографии Бетти и американки Джи Каранджи, где они демонстрировали чулки, и конечно, все взгляды были прикованы лишь только к ногам англичанки. Фредди в те дни менял свой образ, а Бетти в этом не отставала. То она остригла волосы, оставив длину до плеч, то стала носить вещи словно из секс-клуба, то снимала странные промо-ролики, то раздавала какие-то загадочные интервью. Роберт не понимал, куда на самом деле несётся жизнь Бетти, но ей, кажется, было весело. Может быть, поэтому она и не вспоминала о нём? Они всё так же присылали друг другу подарки, стараясь быть оригинальными, но в Дженнингсе больше не раздавались звонки из квартиры Бетти. Испанская Кошка просто пропала со всех радаров Роберта, отчего он решил немного заняться продюсированием, что было странно, ведь собрать из кусков альбом панк-группы — задачка не из лёгких. Но самое сложное оказалось вернуться в прежнюю форму и выступить так же, как и всегда. Казалось бы, всё пропало: у Led Zeppelin в Дании не получилось выдать и части своей магии, но они знали, что могут собрать все силы и волю в кулак и показать одно из самых лучших выступлений. И вот на втором концерте группы должна была выступить женщина, никого не оставлявшая равнодушным. В их палаточном городке уже все принялись ожидать, когда появится Бетти Данлер и покажется нечто феерическое и новое. Роберт не сразу понял, что вдали стоит Бетти и оживленно разговаривает о чём-то с Эбони. Он сказал Морин, что ему надо отойти, и та всё поняла. Как же, любимая игрушка вернулась! На фестиваль все приехали с жёнами и детьми, друзьями и родственниками, и конечно, Морин знала о том, что здесь будет Бетти, но она была уверена, что у Роберта хватит ума не заигрывать со своей подружкой у всех на глазах. — Привет, — Бетти уже была одна и собиралась в свой вагончик. Она застыла, когда услышала знакомый голос, который ни с кем нельзя было перепутать. — Привет, — она обернулась к Роберту. В глазах Бетти была улыбка, но женщина не потянулась к Планту, чтобы обнять его. — Как твои дела? — У меня всё хорошо, — сказала она. — Даже слишком хорошо. — Слишком… — повторил он, ощущая разочарование. Они не виделись десять месяцев, не общались друг с другом, не писали писем, не звонили. Им остались лишь только воспоминания о той стокгольмской неделе. И вот Бетти говорит, что в её жизни всё идёт как по маслу. — Ну же, порадуйся за меня, я танцую в самом Ковент-Гардене у Макмилана в его известном балете «Майрлинг», исполняю партию Марии Вечере, — сказала она. — После вашего выступления у меня будет первый спектакль. И теперь Роберт всё понял. Бетти бывала в Лондоне в последние месяцы, но никогда не звонила ему, не присылала писем и не пыталась намекнуть на то, что она дома. Бетти закрылась от него, наверное, перестав его любить, и от этой мысли словно камень появился в груди. Роберту была невыносима мысль, что она больше ничего не чувствует по отношению к нему и её слова перестали иметь всякое значение. — Как ты всё успеваешь? — опомнился Роберт. — Немного кокаина, немного шампанского — и я всё успеваю, — торжественно заявила Бетти. — Я знаю, что тебе всё это не нравится, но у меня всё прекрасно. Я счастлива с Фредди, и самое важное, горю творчески. — Что ж, я рад за тебя, Бетти, — Роберт оглянулся по сторонам, — ты… — Я не думаю об этом и тебе советую всё забыть, — но он слышал в её словах ложь, улавливал по отдельным интонациям. — Ладно, мне надо идти. У нас ночной прогон, чтобы никто ничего не видел, а завтра в бой. — Удачи тебе. — И тебе, — она улыбнулась и пошла к своему вагончику.

***

Это было адски сложно, но Бетти гордилась собой. Она ничего не забыла, продолжая носить в себе это чувство неправильности всей ситуации, но ничего не могла с этим поделать. Бетти давно нашла для себя универсальный способ отречься от всего: наркотики, секс и алкоголь, а ещё — работа. Заполняя так дыры в душе, она могла двигаться дальше, иначе бы уже сошла с ума. Они с Фредди и правда были счастливы, это не было ложью или преувеличением. Это была данность, констатация факта, что она всё же смогла построить с ним некое подобие отношений, пусть это и не было похоже на то феерическое чувство к Роберту. Но Бетти решила не мешать ему, не влезать в его жизнь, предпочитая оставить всё на откуп судьбе, пусть ей и было больно от этого. Бетти радовалась тому, что у Морин родился здоровый ребёнок, но сама пережила разочарование, когда поняла, что не беременна от Роберта. Странное это было дело: они так и не довели свою жажду обладания друг другом до конца, но даже подобные интимные игры могли привести к беременности. Они с Фредди никогда не предохранялись, а с тех пор, как Крис исчез из жизни Бетти, она совсем расслабилась. Роберт не интересовался подобными вещами, видно, считая, что случайности исключаются и подобные ласки не доведут до нежелательного исхода. И всё же Бетти решила плыть по течению, отдавшись в руки судьбы хотя бы в этом. Она подумала, если и правда забеременеет, то оставит Фредди и всё расскажет Роберту, а он решит, что делать дальше. Но прошло время, и глядя на кровавые пятна на белье, Бетти почувствовала разочарование, но не стала долго убиваться по этому поводу. В любом случае надо было что-то делать дальше, может быть, поэтому она легко согласилась на авантюру Макмилана, решив, что если уж сгореть, то красиво. Трудно был сказать, почему она приняла предложение Джи. Фредди был против, говорил, что она и без этого проживёт, но Бетти всё же решилась, пусть ей и не нравились приступы ревности своего любовника. Но они больше не ссорились, и Фредди предпочёл просто поддержать Бетти, ведь он прекрасно знал и понимал: она не видится с Робертом или тот сам исчез из её жизни. Однако Фредди продолжал жить по принципу — моей любви хватит на всех. Это было жутко неправильно и нечестно по отношению к Бетти, но он ничего не мог с собой поделать, пусть и Дикки, и Брайану это дико не нравилось. Он изменял ей, утопая в своих развлечениях, а Бетти в это время пыталась не давать ему поводов. Бетти открыла пузырёк с кокаином. Она вдохнула немного, откинувшись на спинку кресла. Сразу стало хорошо, и она не услышала, как дверь скрипнула и кто-то вошёл в её фургончик. — Ты смотри, отдыхает, — услышала она резкий голос. Это была Ширли — Бетти сразу узнала её. Эта женщина часто названивала ей, чтобы напомнить, что ей не стоит претендовать на Роберта. Бетти не боялась Ширли, вообще не считая её соперницей или помехой. Только спустя некоторое время она увидела Морин, выглядевшую необычайно свежо. — Слушай, ты думала, мы не узнаем, что ты залезла к Роберту в постель? — начала нападение Ширли. — Что ты молчишь? — Ширли обратилась к сестре. — Это к твоему мужу она решила подбивать клинья. — О чём ты, Ширли? — Бетти кожей ощущала, что на уме у этой девицы что-то неладное, но решила не придавать этому значения. Она не хотела вести разговоры, предпочитая отдохнуть после утомительной репетиции, где Эбони всех достала и всё равно осталась недовольной, а не выяснять отношения с Ширли или Морин. — Я знаю, что вы делали в Стокгольме! Что, понравилось? — Ширли бросила на Бетти взгляд, полный презрения. — Иди ты к чёрту! — просто ответила Бетти. — Значит, так и было, — усмехнулась Ширли. — Я не знаю, что ты себе придумала, но между нами ничего нет! — Бетти пыталась придать как можно больше убедительности своему голосу. Она прекрасно понимала: хоть одна неверная интонация — и тогда Ширли с Морин всё поймут. — А вот Коул другое рассказывал, — Ширли прищурилась. Коул… Бетти сглотнула, совсем не понимая, как такое могло случиться. Об этом знали лишь только Джи, Джимми и Джонси. Все остальные вообще оставались в неведении того, чем они с Робертом занимались во время шведских гастролей Бетти. И всё же Коул всё знал. — Коул торчит на героине так, что уже реальность от своих фантазий не отличает, — нашлась Бетти. И вообще, какого хрена она оправдывается? Почему она вообще разговаривает с этой хабалкой Ширли, которая вечно лезет Роберту в штаны, считая это своим святым долгом? Пошла она к чёрту! Но сил сопротивляться у Бетти не было. Полбутылки вина, выпитого после репетиции, и изрядная доза кокаина давали о себе знать. — Я не буду участвовать в этом фарсе, — вдруг сказала Морин. — Если что, я тут вообще ни при чём! — Хочешь остаться белой и пушистой? — Ширли окинула сестру внимательным взглядом. — Эта дрянь залезла в его постель, а ещё имела наглость признаться в своей неземной любви, о которой она нам хвасталась, когда умер Карак. Она твоего мужа хочет увести! — Да Бог ей судья, — и Морин вышла из вагончика Бетти. Морин помнила, как в марте Коул приехал в Дженнингс. Роберта не было дома, наверное, поэтому он решил рассказать обо всём. Морин ходила по кухне, убаюкивая Логана, и ощущала, как ещё чуть-чуть — и слёзы покатятся градом по щекам. — И тут он сказал, что любит её, а потом они явно поехали к нему в номер, чтобы заняться всем подряд, — закончил Коул. — Я хочу, чтобы всё было правильно. Джи боится, что ради Бетти Роберт всё к чёрту сломает и не остановится ни перед чем в своих стремлениях. И никто не знает, что на уме у Бетти. Она может попользоваться им и выбросить в итоге. Она чёртова сердцеедка, и все это знают. Морин было больно и обидно, она не понимала, как вообще такое могло с ней случиться. Наверное, стоило сразу же прогнать Бетти из её дома и не пытаться видеть в ней хорошую девушку, которой не интересен её муж. Эта женщина помогла ей вернуть Роберта в семью, и при этом она же забрала его у неё, украв его сердце. Да, Морин знала, насколько непостоянен её супруг; знала, что сегодня он встречается с одной, а завтра она становится ему просто неинтересна. Но он добивался Бетти много лет! Он действительно её добивался, а она явно не просто так отдалась ему, все эти годы ожидая, что он подарит ей себя всего и с потрохами. Морин слишком хорошо знала Бетти и понимала, что та вряд ли будет просто так спать с мужчиной, если это ничего не даст ей. И тут Морин была согласна с сестрой: Бетти — лиса, которую она сама пустила в свой дом. Но Морин не хотела участвовать в расправе над Бетти, ибо никогда не дралась со всеми шалавами Роберта, которые постоянно вились вокруг него. Морин до этого всегда была уверена, что Робби не оставит её, но в последние месяцы её уверенность пошатнулась. Не было и дня, когда она не пыталась разгадать планы мужа. Никогда не было так сложно. Каталина — она просто всегда существовала, да Морин никогда и не была уверена, что Роберт действительно любит её. И вот сейчас, видя, как сегодня вечером он говорил с Бетти, как разочарованно смотрел ей вслед, она поняла, что Коул всё же не врал. Её муж влюбился в эту ветреную девицу, о которой чего только не писали в последнее время. Но надолго ли это у Роберта? Или он всё же перегорит, потому что в конце концов устанет бегать за Бетти? Морин уже ни в чём не была уверена, и от этого она порой чувствовала себя плохо, и только дети заставляли её думать: Роберт не бросит её. Морин ушла, оставив Бетти с Ширли вдвоём. Младшей Уилсон очень хотелось проучить эту Испанскую Кошку, как её постоянно называл Роберт. Ширли мечтала исполосовать её лицо так, чтобы у той больше не возникало никакого желания видеться с Робертом. — Что тебе надо, Ширли? — спросила Бетти. — Хочу, чтобы ты призналась во всём, — потребовала та. — Отче, я согрешила, — съязвила Бетти. — Я люблю Роберта Планта. Так, что ли, надо? — Хватит ёрничать! Ты прекрасно знаешь, что натворила, — Ширли кинулась к Бетти и, схватив её за волосы, отшвырнула к стене. Бетти пыталась сопротивляться, но уже ничего не понимала. Алкоголь, бурливший в крови, кокаин, ударивший в голову, и усталость в теле никак не помогали, лишь только всё усугубляли. Она была слаба перед Ширли, хоть и пыталась отбиваться. Ширли смеялась, делая с Бетти всё, что приходило ей в голову, желая показать, какая она слабая и не способная ни на что. И к чёрту, что завтра она не сможет выйти на сцену! Да кому какое дело, когда есть Led Zeppelin! Кому-то давно пора проучить девицу, которая не усвоила простые жизненные уроки. — Ширли! Ширли! — Джонси уже оттаскивал женщину от Бетти. — Что ты творишь, чёрт возьми?! — Пусти меня! — Ширли брыкалась, но Джонси крепко её держал. — Пошли со мной! Бетти, подожди меня, — он вытолкал Ширли из узкого помещения. — Какого чёрта ты творишь? — Ненавижу эту тварь! — крикнула Ширли. Джонси схватил её за руку, собираясь отвести к Роберту. Пусть он решает, что ему делать дальше. Они встретили Планта на полпути к месту, где он ночевал с Морин и детьми. — Она чуть не изуродовала Бетти. И вообще, забирай Ширли, а я пойду к Бетти, — но едва Джонси успел договорить, как Плант в лёгком тумане бросился в сторону вагончиков, в которых располагалась труппа Бетти. Дверь была не закрыта. Роберт нашел Бетти в углу между столом для гримирования и узкой кроватью. Бетти плакала, прижимая полотенце со льдом к лицу, и, увидев Роберта, она сразу же кинулась в его объятья. Стоило ему только прижать её к груди, как она ощутила спокойствие и защиту. Бетти всхлипнула, уткнувшись носом в его грудь, чувствуя, что все страхи улетучиваются. — Девочка моя, девочка моя, — шептал Робби, гладя её по волосам. — Я здесь, я здесь… — Что я такого сделала? Что я такого сделала им? — и Робби понял, что скрывалось под этим «им»: Морин тоже была здесь. — Они всё знают… Они всё знают… Коул всё рассказал. Обо всём рассказал. — Девочка моя, — Роберт провёл пальцем по разбитой губе. — Всё уже хорошо. — Нет, всё нехорошо, — она отняла от себя его руки. — Я люблю тебя, и это приносит мне лишь только страдания. Мне больно оттого, что я оставляю тебя. Мне больно оттого, что я продолжаю находиться с мужчиной, которого больше не люблю как прежде. Мне больно, потому что я хотела от тебя ребёнка, но этого так и не случилось. Я не могу иметь с тобой будущее. У меня просто его нет! И не будет! Хорошие мужчины не уходят даже от самых плохих жён… — Но я люблю тебя, — напомнил он. — Но страдаю почему-то я, — прошептала она. — Я бы всё отдала, чтобы быть с тобой. Я… Но он не дал договорить ей, целуя в губы. Она стала слабо сопротивляться ему, но спустя пару минут сдалась его натиску. Роберт стал шарить ладонями по её спине, ощущая дрожь под пальцами. Он может властвовать над Бетти. Он может завалить её на пол и взять всё то, что оставил на потом в Швеции. Но Роберт остановился, отрываясь от Бетти, глядя в её глаза, чувствуя, что за эти долгие месяцы ничего не изменилось. Он любил её, а она любила его, и от этой мысли стало лучше. — Ты должен уйти, — сказала Бетти спустя некоторое время. — Я не хочу, — он провел пальцами по её щеке. — Ты должен, — отрезала она. — Почему я не могу делать то, что хочу? — он выдохнул. — Роберт Энтони Плант, тебе уже не двадцать лет. В свои тридцать пора принимать взрослые решения и совершать взрослые поступки. Ты или кидаешь весь мир к моим ногам и жертвуешь всем, или же остаёшься при своём, не надеясь на то, что всё станет проще. — Значит, мир к твоим ногам, — усмехнулся Роберт, почему-то вспоминая слова Джи о том, что не факт, что у Бетти на уме лишь только возвышенные чувства. — Так тебе это от меня надо? Статус, кольцо на пальце, а потом чтобы найти себе нового кавалера? — Да, мне именно это от тебя и нужно. Галочка в списке. Ещё одна победа в моей жизни, — Бетти замерла, ожидая, что он ударит её сейчас. Она видела, как Роберт сжал кулак, а потом он ударил в пол, отчего Бетти подпрыгнула. — Ты вообще хоть что-то настоящее чувствуешь ко мне или же настолько потерялась в своих пагубных пристрастиях, что не отличаешь фантазии от реальности? — То, что случилось год назад — в прошлом. То, что я сказала сейчас — эмоции. И мы больше не можем быть друзьями. Мы с тобой вообще должны навсегда разойтись и никогда в жизни не встречаться. Она знала, что ей надо сказать всё это. Повести себя именно так. Джи просил охладить пыл Роберта, и Бетти согласилась с этим. Никто не был уверен в том, что он не наделает глупостей, понимая, что ещё немного пороха, и тогда всё измениться для Роберта — его ничего не удержит. Бетти вообще не была уверена в Роберте, в его желаниях и поступках. Да, Бетти жаждала того, чтобы он бросил Морин и был с ней. Она хотела этого, но всегда тормозила на поворотах. Это ни к чему хорошему не приведёт, и им вообще лучше никогда не встречаться снова. Но сердцу точно не прикажешь. — Иди ты к чёрту, Бетти, — Роберт поднялся с пола. — Знаешь, я любил тебя и буду делать это дальше. Ты — моя женщина, и это никак не изменится, хочешь ты этого или нет! И плевать, что думают по этому поводу другие! — он хлопнул дверью и ушёл. — Ненавижу тебя, Роберт! — крикнула она ему вслед. Бетти снова заплакала. Он был ей нужен, а она вечно отсекала его от себя… Но для всех так будет лучше. И тут надо согласиться с Джи.

***

Роберт вернулся к Морин, ощущая, как гнев всё ещё клокочет в нём, захватывая с каждым шагом всё больше и больше. Он не думал, что Морин решится на подобную авантюру вроде той, чтобы расправиться с соперницей. Почему бы все не спросить у него? Хотя всем ясно точно: он бы соврал и не стал бы оправдываться. Ширли курила на улице и явно ждала Роберта. Она бросила на него внимательный взгляд и тут же сжалась, увидев, какие эмоции пылают в его голубых глазах. Может быть, Морин всё же была права и не стоило вообще приходить к Бетти, но так хотелось смазать ей по физиономии, стерев с неё самодовольное выражение. Любит она Роберта… Знаем, как Бетти любит — спит со всеми подряд, вот и все её чувства. Но сейчас Ширли было не до шуток. Она не знала, чего можно ожидать от Роберта, поэтому съёжилась под его злым взглядом. Он одним рывком поднял её на ноги, впившись пальцами в руки, отчего ей стало больно. Он никогда не был таким, пусть когда-то и любил помахать кулаками. — Какого чёрта, Ширли?! Какого хрена ты пошла к Бетти выяснять отношения? Я уже сто лет не общаюсь с ней, чтобы можно было поверить в наш мифический роман! — Коул сказал, что ты любишь её. Коул сказал, что ты признавался ей в чувствах. Конечно, ты мог сказать это, чтобы наконец трахнуть её! — Чтобы я больше не видел тебя рядом с Бетти! Понятно? — она кивнула, боясь его гнева. — Узнаю, что полезла выяснять с ней отношения снова — вылетишь из моего дома навсегда, — Роберт прекрасно знал, что для Ширли это было смерти подобно. Он отпустил её и пошёл к жене. Ширли боялась, что Роберт и Морин сейчас поругаются, но ей хотелось верить, что хотя бы ради Кармен и Логана не станут скандалить. Но Роберта было уже не остановить. Ширли слышала, как он на повышенных тонах говорил с женой, как Морин отвечала ему, а потом всё затихло, и Ширли только спустя несколько секунд поняла, какой вопрос сейчас повис в воздухе. Сестра хотела узнать, правда ли всё то, что сказал Коул, или же он соврал. — Между мной и Бетти ничего нет и никогда не было, — просто сказал Роберт. — Что тебе ещё надо? Что ещё надо? Я с тобой! Я с нашими детьми. Я не ушёл, не оставил тебя и всех. Да, я думал об этом, но Бетти вставила мне мозги, сказав, что я не имею права уходить из горящего дома. — Ах, вот оно что! — Морин была так же заведена, как и Роберт. — Ты тут, потому что она так сказала. А может быть, ты ей просто не нужен? Может быть, ей проще держать тебя на поводке? — Я не общался с ней все эти месяцы! — оправдался Роберт. — И вообще, я знаю, что она спит с Фредди Меркьюри, а Мэгги считает его отцом! Да, я ей не нужен, но и она мне не нужна! — Я не верю тебе! — а потом Роберт обнял Морин и её сопротивление быстро сошло на нет. Она поддалась ему, как и всегда, утопая в его чувственности. Трудно было объяснить перемены в Роберте. Он стал другим. В постели уж точно, и ей казалось, что в нём наконец утихла жажда звериной страсти и ей на смену пришла нежная любовь. Таким Роберт стал после того, как съездил с Бетти в Швейцарию, и Морин боялась признаться себе в том, что всё дело было в танцовщице. Не хотела думать, будто именно эта женщина вскрыла в Роберте все потаённые таланты, открыв ему совсем иную сторону секса и любви. Ширли спросила утром сестры, поверила ли она мужу или просто поддалась ему. Морин потупила взгляд, а потом призналась, что ей хочется верить, но она чувствует: Роберт с ней потому, что так правильно, а не потому, что ему так хочется. Ширли обняла сестру, гладя по тёмным волосам. — Он перегорит, — утешила она Морин. — Конечно, перегорит. И всё забудет. И никогда не оставит нас. — Твоими бы устами да мёд пить, — выдохнула Морин. — Всё наладится. Морин молчала; почему-то она была уверена, что мир в их семье временный, и однажды муж и правда уйдет от неё. Она всё надеялась: вот начнутся плотные гастроли группы, записи альбомов, и в итоге всё вернётся на прежние рельсы, но пока уверенность в этом таяла с каждым разом всё больше и больше.

***

Все притаились, ведь никто точно не знал, что будет вначале. Джи постарался, чтобы с технической стороны всё прошло гладко, да и Арни подкинул пару прекрасных идей. Сделать выступление Бетти прямой трансляцией на большой экран — недешёвый каприз, но только так множество зрителей концерта могли увидеть всё, да и этой богине танца давно было пора переходить на крупные площадки. Журналисты уже приготовились к сенсации, почему-то надеясь, будто Бетти будет танцевать под песни из «Испанки», но Эбони лишь хитро улыбалась. Когда зазвучала «Nobody’s Fault but Mine», то поле, усыпанное людьми, сразу же начало сходить с ума. Бетти была одета в крошечные серебряные шорты, белую майку и алую накидку из перьев. В этот раз она танцевала не в пуантах или специальных чешках, а в белых кроссовках, что не было странным, ведь в нескольких номерах из её последнего шоу она была именно в этой обуви. Бетти начала своё движение с платформы, где выделывала всякие трюки, что пару журналюг сразу же прозвали это «спазматической прелюдией». Во время песни она успела скинуть с себя накидку, которая красиво развевалась в такт её движений, и спуститься по лестнице на саму сцену. Песня закончилась, но из динамиков продолжило литься попурри из фрагментов песен группы. Бетти быстро переодевалась: все знали, что раздевается она с бешеной скоростью, а облачается в новые костюм ещё быстрее. И вот она уже была на сцене с Андреа и ещё несколькими танцовщиками из её постоянной труппы. Они все были на роликовых коньках, а Бетти и Андреа красовались в чёрных трико и остроконечных шляпах, как два колдуна, готовые посылать на всех проклятия. — «Carouselambra», — вдруг сказал Роберт. — Я вот зуб даю, что сейчас будет именно это песня. Джонси, мы с тобой зацепили красотку, а ты, Джимми, всё недоволен. Все знали, что Джимми делал пластинку без особого удовольствия, и поскольку идей в этот раз у него не было, то пришлось отдать руководство всем процессом Джонси и Роберту. А они всё сделали в специфическом ключе, пусть Бетти, встретившись с Джимми, когда ей прислали неизданный пока альбом, и сказала, что в итоге будущее именно за такой музыкой. С трудом верилось, но все знали, что Бетти в своих оценках редко ошибалась. И вот сейчас эта Испанская кошка творила нечто невообразимое под эту длинную и сумбурную песню. — Сыро, всё очень сыро, — услышал Джимми возмущение Эбони. — Почему же? — Потому что поддержки надо довести до ума. Синхронность тоже страдает. Так всё красиво, но разбери по косточкам — и не очень, — объяснила Эбони. — Но у нас есть время всё привести в порядок. — Так это для будущего шоу? — спросил Джимми. — Разумеется, — Эбони хитро прищурилась. — «Сердцеедка» уже сейчас обещает быть феноменальной. Я теперь понимаю, почему Арни уговорил Бетти выступить здесь. Решил подогреть интерес к тому, что случится ещё очень нескоро. Все снова уставились на сцену. Бетти не собиралась переодеваться, она лишь сняла ролики и попросила микрофон. И тут случилось нечто странное. Она напела первую строчку песни, про которую пресса стала шутливо говорить, будто Роберт написал текст про Бетти, но все знали, что пусть она и была своеобразной «Black Dog», но песня точно не про неё. А потом пошла музыка, и это было магическое зрелище. Такое видели только в клубах Нью-Йорка некоторое время назад, когда Бетти показывала, как она может двигать бёдрами, грудью и остальными частями телами под гитарный рифф, который Джонси специально сделал таким, чтобы никто не мог качаться в такт музыке. Оператор бегал за Бетти, снимая те части тела, какие он считал самыми аппетитными, и народ перед сценой был заведён бешеной энергетикой и сексуальностью Бетти. Она ушла под громкие овации и просьбы повторить, но напоследок пошутила, что музыканты заждались, а ей не терпится услышать «живое» выступление группы. Пока Кит Ричардс и Ронни Вуд зажигали публику, журналисты облепили Бетти, начав задавать ей всякие глупые вопросы. — Что я и говорил: Бетти им интересна, поэтому, парни, можете просто отдаться потоку музыки и показать, что вы умеете, — Джи похлопал Бонзо по плечу. — Но она всё равно была потрясающей. Всё и правда было так же великолепно, как и несколько дней назад. Музыканты и сами поверили, что магия никуда не делась, мастерство не потеряно, а у группы есть будущее. Когда Бетти разделалась с журналистами, то смогла посмотреть на выступление. Ей казалось, что она вернулась в то самое время, когда впервые попала на концерт группы, будто на дворе была весна тысяча девятьсот семидесятого года, а она в Бате с Селией Ламри. Тогда они смотались от Фредди на пару дней, не ощущая никакого чувства вины. Наверное, тогда всё и стало рушиться. Кто бы мог подумать, что спустя девять лет она будет смотреть на одно из самых классных выступлений группы как приглашённая звезда, а её будут связывать самые сложные отношения с Робертом Плантом. — Мы увидимся скоро, очень скоро! — сказал Роберт, и хотелось верить, что дальше всё будет только лучше. После концерта все собрались отправиться к Джимми, чтобы устроить вечеринку, как в старые добрые времена. Конечно, они позвали с собой и Бетти. — Прости, Джимми, но я не могу. Я поеду домой, у меня ещё спектакль, — Джимми взял её за руку, глядя в глаза. — Это из-за него, — он кивнул в сторону Роберта. — Да, — выдохнула она. — Мне пришлось сегодня постараться, чтобы замазать синяк на лице. Я не хочу больше нарываться на Ширли или кого-то ещё. — Я же знаю, что ты чувствуешь, — он провёл пальцам по её щеке. — Это не имеет значения, — Бетти потупила взгляд. — Это жестоко, — отметил Джимми. — Да, но иногда иного выбора не бывает. Джи прав: всё должно остаться так, как оно есть. Джимми проводил Бетти взглядом. Он был уверен, что найдёт способ сделать Роберта счастливым и не позволить ему оставить всё из-за личных проблем. Дело осталось лишь только за малым — вернуть Led Zeppelin яркое сияние славы.