Black Dog

Июль 1980 План был прост, пусть Мёрси это и не нравилось, но она молчала, зная, что может лишиться работы в любое время. Она уже привыкла хранить секреты Бетти, при этом участвуя во многих её авантюрах. Вот и сейчас Бетти собралась дёрнуть из Мюнхена, где у неё было три концерта, в Мангейм. Причина такой выходки была очень даже проста: там были Led Zeppelin, и Бетти явно хотела с ними увидеться. Вернее, встретиться с Робертом. «Сердцеедка» Бетти шла с огромным успехом, сорвав все овации в Англии, Франции, Испании и Италии — теперь настала очередь Германии, после чего Бетти собралась в Лос-Анджелес, где её ждал Фредди. Помимо оглушительного успеха, Бетти переехала в новый дом. Спустя две недели после Нового Года Роберт Данлер умер от сердечного приступа, и его сын решил, что было бы неплохо компенсировать Бетти несколько лет войны с отцом. Вот так ей достался Роуз-Хаус, отчего они с Джимми долго смеялись, потому что стали практически соседями. Фредди тоже купил дом и стал его обустраивать, а ещё Queen наконец-то заняли первые строчки почти во всех чартах. Это был настоящий успех, и отношения Бетти и Фредди переживали некое второе дыхание, но это не означало, будто Бетти забыла про Роберта. Они начали робкое общение почти сразу же, как он забрал Кармен домой. Где бы Бетти не находилась, она всегда старалась найти время, чтобы поболтать с Робертом. Это помогало ей справиться со многими трудностями и ощущением того, что она тонет в этом бескрайнем море сожалений и разочарований. Иногда это мешало их отношениям с Фредди, но Бетти умела гасить все вспышки ревности. В любом случае до недавнего времени она не решалась переступить черту. Ей казалось, что Фредди ей изменяет, пусть она и терялась в догадках, но Пол Прентер постоянно напоминал ей об этом, словно хотел, чтобы она поверила в это и ушла от Фредди. Бетти всё понимала, но боялась в этом себе признаться и каждый раз находила оправдания всем слухам, роившимся вокруг Фредди. Не пойман на измене — значит, пока нет повода беспокоиться; но с другой стороны, если это так, то почему она не может себе позволить снова, как в былые времена, крутить роман сразу с двумя? Бетти решила на одну ночь съездить в другой город, чтобы никто из её труппы этого не заметил. Джимми ещё в мае отдал ей гастрольный график, где всё было подробно расписано: Фил Карло, их новый тур-менеджер, знатно постарался в этом плане. Уход Коул был в чём-то даже закономерным. Коул таскал героин и тем самым сбивал Джимми с истинного пути, хотя ещё в январе всем казалось, будто он вылечился от наркотической зависимости. В итоге Джи решил уволить Ричи, да и Робби подлил масла в огонь, сказав, что не может быть хорошим отцом, общаясь с такими людьми, как Коул. Но многие знали, почему Роберт помог Джи принять подобное решение и выкинуть за борт старого верного пса. Робби не мог простить Коулу того, что он всё разболтал Морин. Поговаривали, что после Небуорта Робби и Коул знатно помахали кулаками, а вокалист обещал, что однажды отомстит тур-менеджеру за то, что влез туда, куда его никто не просил. Коул жаловался на это Бетти, но она быстро отшила его, сказав, что это не её проблемы и не надо было всё докладывать Морин. — Я хотел как лучше, — жалобно сказал Ричи. — Мы бы сами разобрались между собой, а вместо этого ты решил вынести на всеобщее обозрение то, что я хотела бы спрятать, и теперь все в окружении Роберта знают, что он влюблен в меня, — в голосе Бетти скользила неприкрытая злость. — Ты вообще понимаешь, что натворил? Ты всё рассказал Морин и ещё нескольким людям, и теперь весь Лондон треплется о том, что у нас с Робертом великая любовь. Слухи и правда разлетались очень быстро. Сплетни дошли до Пола Прентера, а потом уж и до Фредди. Он, конечно, знал о том, что Плант вроде бы как влюблён в Бетти, но не думал, что и она может испытывать хоть что-то к нему. Он вспомнил странный разговор с ней накануне смерти сына Планта, и она спрашивала, что случилось бы с ним, если бы она решилась оставить его. Тогда всё показалось шуткой, просто способом ущемить его, ведь Бетти часто просила его не делать ей больно, не врать или не быть с ней откровенным до конца. Бетти такая непостоянная, и от неё можно ожидать чего угодно. Мысль об измене Бетти засела глубоко в сознании Фредди. Она как червь стала медленно проделывать в его душе дыры: Бетти его больше не любит как прежде и спит с Плантом. И это было страшной реальностью для Фредди, но он не хотел терять Бетти и был готов пойти на всё, чтобы удержать её подле себя. Дикки понимал, почему Фредди ведёт себя так агрессивно в плане гулянок, и пытался вразумить друга, но тот всё понимал, а исправляться никак не хотел. Дикки пытался поговорить и с Бетти, но она отмахивалась, и тут стоило и вправду согласиться с Брайаном или Роджером: вот зачем Бетти и Фредди встречаются. Но все понимали: у этой парочки больная форма зависимости друг от друга, когда чувства постепенно начинают уходить, принимая иную форму, доставляя лишь только проблемы. И неудивительно, почему Джим Бич и остальные постоянно шпыняли за это Бетти, упрекая лишь только в меркантильном интересе. Но пусть о том, что могло случиться между Плантом и Бетти в Швеции, знали многие, журналисты всё равно ничего не прознали: всё же никто не желал, чтобы пресса смачно обсуждала, как вокалист Led Zeppelin и танцовщица обманывают всех на свете. Фредди не хотел жалости к себе, да и выставлять всё на всеобщее обозрение тоже. Роберту не нравилась вся эта суета, а Бетти не собиралась говорить журналюгам, с кем на самом деле встречается. В любом случае Арни и Джи пытались всё уладить, продолжая спасать давно трещащий по всем швам брак Роберта и гася слухи, вечно бродившие вокруг Бетти. То, что хотели сохранить Арни и Джи, понимая, что их корабли могут потонуть, Джимми решал по-своему. Это он подбил Бетти на эту авантюру, считая, что каждый должен жить так, как хочет. И Бетти спустя некоторое время поддалась его уговорам, решив, что её совесть будет чиста, если она перестанет давить в себе все желания по отношению к Роберту. Как-то же они с Фредди были вместе, когда он встречался с Мэри, а она с Крисом. Значит, и дальше всё будет хорошо. Все так живут. Вон Мик Джаггер изменяет Джерри Холл, а она — ему, но они всё равно вместе. Значит, и у неё всё получится.

***

Турне оказалось коротеньким: уже в начале июля группа играла заключительный концерт в Западном Берлине. Четырнадцать концертов как способ вернуться на былые позиции и доказать всем, что ничего ещё не закончилось. Казалось бы, всё должно пройти хорошо, но не обошлось без происшествий и на этот раз, и порой Роберту казалось, что кошмар прошлого американского тура вернулся. В Вене публика повела себя просто дико, кидая всё подряд на сцену; Робби пытался усмирить толпу, но в ответ ему улюлюкали и обзывались «плейбоем». Да, отчасти так и было, но Роберту не нравились подобные прозвища. Фил Карло в отличие от Коула не справлялся с оголтелой толпой, и в итоге публику унимали Джонси и Бонзо, особенно когда пара буйных фанатов пыталась залезть на сцену. На концерте в Нюрнберге Пейджи сказал, что двое членов группы чувствуют себя не очень хорошо из-за чудовищной жары, пусть воздух и правда накалился, но всё было не совсем так. И после третьего номера Бонзо просто-напросто «вырубился». Ссылка на пищевое отравление, которая была представлена прессе, не выдерживала никакой критики: все понимали, что на самом деле сейчас происходит. Всю ночь перед концертом Бонзо пил с роуди, вспоминая былые времена, когда они гуляли в Америке, совершая всякие безумства. Сам Джимми тоже был не в лучшей форме, и Роберт уже начал подозревать, что героин снова вернулся в его жизнь. Правда, были и весёлые моменты, и тогда казалось, что всё ещё может выровняться. Так, в Кёльне Джимми заговорил с аудиторией на немецком, на следующем представлении в Брюсселе — на фламандском, на концерте в Роттердаме он обратился к зрителям уже на английском, потому что если бы он заговорил на голландском, это было бы слишком даже для такого полиглота, как Джимми. Все веселились и подкалывали на эту тему гитариста, а он продолжал названивать Бетти, где бы она ни находилась, чтобы рассказать обо всём происходящем. В Цюрихе Роберт попросил удалить из сет-листа одну песню, потому что всё было плохо. В такие минуты он впервые задумался о том, чтобы уйти из группы в свободное плавание. Он считал, что иногда надо уметь оставлять всё самое хорошее позади, и может быть, сейчас был именно такой момент. Идея американского тура уже не казалась такой привлекательной и пугала. Джонси тоже был согласен с этим, но Джимми с Бонзо продолжали строить далеко идущие планы. Джимми ощущал, что всё идет не так, и боялся, что Роберт теперь задумает оставить группу. Оказалось, что его развод — это ещё не самое страшное, что вообще могло случиться со всеми ними. Уход Роберта сейчас был бы равен катастрофе. — Я поговорю с ним, когда увижусь, — сказала Бетти. — Думаю, что смогу понять, что у него на уме, и уговорить его не бежать с тонущего корабля. — Да, но корабль не тонет. Просто мы практически не выступали в последние три года, — оправдывался Джимми. — Да и… — Слушай, я бы дала Джи совет, но он и сам не очень-то понимает, что сейчас происходит. Тебе и Бонзо не об альбоме надо думать, а том, чтобы взять перерыв, пролечиться до конца и вернуться с новыми силами. Да, к тому времени всё изменится. Музыка станет другой и будет иная мода, но Джимми, надо двигаться дальше и меняться, причём принять то, что ты всегда отвергал. Вон в Queen никому особо не понравилась песня Дикки, а она стала хитом, и теперь от этого никуда не денешься, — Бетти вздохнула. — Я тоже меняюсь. — Про твоё шоу все только и говорят, особенно после того, как увидели твои технические возможности, — Джимми замолчал. — Слушай, приезжай к нам. Ты же тоже в Германии. — Муди сказал, что Джи позвонил ему и просил не подпускать меня к группе на пушечный выстрел, — горько произнесла Бетти. — Вот он как с тобой. Ты сделала рекламу нашего альбома ещё до того, как он оказался в продаже и продолжаешь это делать сейчас, но при этом — не подходи. Это неправильно. Джимми действительно не понимал, почему Джи так ведёт себя. Когда-то он считал, что Бетти — это золотой рудник и надо пользоваться тем, что она делает. Джи всегда твердил, будто Бетти может продать всё, что угодно, и по сути, не скрывал, что не против того, если у Роберта и Бетти случится роман: это же будет подогревать интерес танцовщицы к группе. Но потом Джи понял, куда всё это может завести. Но чувства Роберта — это не бизнес, а Бетти не готова рушить будущее группы. Джимми не сомневался: Бетти обязательно поговорит с Робби и он останется с ними до самого конца, пока внутренние противоречия не сломают магию группы. — Ну, Джи кажется, что я грёбаная Йоко Оно. Джим Бич точно такого же мнения обо мне. Не знаешь, кто ещё записал меня в список тех женщин, кто разваливает супер-успешные группы? — в голосе Бетти была слышна ирония, но самом деле ей было не до смеха. — Нет, не знаю, — Джимми вздохнул. — Приезжай… — Может быть, — загадочно сказала Бетти, не дав чёткого ответа.

***

В «Курпфальцштубене», где остановилась группа, было очень даже тихо. После концерта все точно отдыхали, и Бетти собиралась просто пробраться к Роберту в номер. В холле отеля она встретила Бенджи — он слонялся без дела — но тот не узнал её. На голове у Бетти был пёстрый платок, а на лице — очки: ей хотелось сохранить конфиденциальность, чтобы никто потом не трепался о том, что её видели там, где она не должна была находиться. — Мне нужен Роберт Плант, — начала Бетти, пристав к администратору. — Зачем он вам? — вклинился в беседу Бенджи. — За тем же, зачем и всем, — Бетти придала своему голосу немецкий акцент. — Эх, бабы и член однажды доведут Перси до беды, но ладно, — он махнул рукой и жестом пригласил Бетти следовать за ним. Вид у неё был загадочный: тонкое серое пальто было наглухо застёгнуто, и только при ходьбе были видны голые стройные ноги, на губах была вишнёвая помада, а почти всё лицо скрыто очками. Для группи — слишком дорогой наряд, только девушка из богемы могла так выглядеть. Интересно, где её подцепил Робби, ведь она не могла так просто прийти сюда? — Перси, тут к тебе одна красотка напрашивается, — Бенджи постучал в номер Робби. Он не сразу же ответил и не стал открывать дверь. — Она хоть красивая? — Роберт явно стоял под дверью. — Ноги просто божественные, а лицо, зараза, скрывает, — ответил Бенджи. — Ладно, открывай дверь. Бетти услышала щелчок. Роберт был в белом халате, а в номере было сумрачно. Он окинул внимательным взглядом Бетти. — Так вот чем ты тут занимаешься? — Бенджи и Робби не сразу уловили в голосе женщины знакомые нотки. Бетти сняла очки. — Ты меня не видел, Бенджи, — она повисла на шее музыканта, отчего оказалась за порогом. — Ладно, ладно, — пробормотал Бенджи, закрывая дверь. Роберт стал шарить рукой по двери в поисках замка, пока Бетти целовала его то в губы, то в шею. Он подумал, что стоило бы её остановить, но она была такой настойчивой, что он обалдел, не зная, что вообще на неё сейчас нашло. И когда он закрыл дверь на замок, то смог взять Бетти на руки, чтобы донести до кровати. Её глаза горели в полумраке комнаты, и всё было понятно без слов. В душе Роберт ликовал, потому что понимал, что вот-вот получит то, что хотел оставить своей мечтой. Это была безусловная победа, и Робби желал насладиться ею сполна, испить её до дна, а потом не отпускать Бетти от себя никогда. Он опустил женщину на широкую кровать, ощущая, как она дрожит. Бетти хотела раздеться сама, но Роберт остановил её. Платок заскользил по махровому ковру, растёкшись зелёным пятном у тумбочки, где стояла лампа. Следом последовало пальто, а потом Бетти перехватила инициативу. Роберт полусидел-полулежал на кровати, ощущая снова её смелые ласки, какими он постоянно забавлялся на гастролях, и пусть смысл некоторых вещей не приобретал исключительный статус, но Бетти умела делать это по-особенному. Она оторвалась от Робби спустя некоторое время и оседлала его. Он стал целовать её шею, ключицу, поддевая то носом, то зубами тонкие лямки шёлкового платья. Он сам снял его с неё, зарываясь лицом в её ложбинку, ощущая, как в нос ударил пряный аромат цитрусовых и корицы. Бетти пользовалась мужским парфюмом — это очаровывало и всегда приводило в замешательство: неужели среди обилия красивых баночек она не могла найти именно женский аромат, — но так было ещё эротичней. И это всегда сбивало Роберта с толку и при этом будоражило воображения. Этот аромат хотелось вдыхать и ощущать на её коже вечно. — Скажи, что ты сомневаешься? — прошептал он. — Нет, я хочу этого, — она мягко улыбнулась, направляя его плоть в себя. Бетти блаженно закрыла глаза, даже толком не понимая, что именно она ощущает. Эта телесная близость настолько сильно захватила её, что в голове ничего не осталось, кроме блаженства, растекающегося по телу. Она обняла Роберта за шею и приникла губами к нему, сплетая свой язык с его языком. Он видел, как сверкали её глаза во мраке комнаты, слышал, как с губ срывался лёгкий стон. Он целовал её в ключицу, между грудей, вдыхая пьянящий запах её кожи, похожей на гладкий атлас. Он чувствовал, как плоть поддаётся плоти, как всё растягивается у неё внутри, при этом обхватывая его как бархатная перчатка. И это было трудно хоть с чем-то сравнить. Она двигалась на нём степенно, размеренно, зная все возможности своего тела и угадывая все реакции его организма. Роберт сдерживался, продлевал своё удовольствие, позволяя именно Бетти руководить всем балом. И раньше девушки заставляли млеть его так, что можно было забыть о кольце на пальце, о детях, ждущих дома, даже о том, что завтра концерт. Но сегодня… Сейчас всё было другим. Он так долго ждал этого, что просто не верил своему счастью, что это сейчас происходит — вдруг это всё же сон. Просто сладкий сон. И женщина, которая ему отдаётся с такой энергией, способной всё смести на своём пути, вовсе не Бетти Данлер. Но он смотрел в её зелёные глаза, покуда её бедра сжимали его. И вот она перестала себя сдерживать, просто отпуская все вожжи. Её внутренние мышцы стали так сокращаться, что и Роберт не выдержал, выплеснув всё своё желание, заполнив Бетти всю, отчего она просто обессилено упала на его грудь — и он подхватил её, обнимая так крепко, как только мог. — Ты моя японская гейша, — спустя несколько минут сказал он. — Будешь плохо себя вести — останешься без добавки, — прикрыв глаза, ответила она. — А что, обещается добавка? — он шаловливо улыбнулся. — А ты что, не знал, что я нимфоманка и готова этим хоть пять раз за ночь заниматься? — Я лишь только догадывался. Скажи, почему ты сегодня… — Решила переспать с тобой? Не знаю… Просто хочу понять, от чего именно я отказываюсь и стоит ли это ждать ещё. Я и так ждала этого три года. — И это стоило того? — Не знаю, я ещё не распробовала. Может быть, если ты ещё раз возьмёшь меня, то я отвечу потом, — она поцеловала его в изгиб шеи. — Трахни меня ещё раз. И ещё… со мной можно грубо, без прелюдии и с жестокостью. Я люблю, когда мужчины делают, а не говорят. — Так вот он, секрет, — протянул Роберт, опрокидывая Бетти на простыни. — Грубо и без прелюдий — это можно только одноневок трахать, а любимую женщину надо любить. — Помнишь, в любви есть место всему? — Роберт вспомнил то утро в Эл-Эй, когда это было сказано. — Так что открой со мной эти ощущения, и ты уже никогда не оставишь меня. — Я уже давно весь твой. — Ты бабник, но я мирюсь с этим, потому что люблю тебя. Тебя всего… Даже твой член, который вечно готов спариваться со всеми подряд, и у меня нет уже никакой гордости, иначе бы я тут не лежала. А теперь возьми меня, иначе… — но она не успела договорить и закусила губу, вздрогнув от резкого движения Робби. — Иначе — что? — прошептал он ей на ухо. Бетти ногтями стала царапать его спину. Она не ответила, теряясь в своих ощущениях. Робби слышал, как Бенджи за дверью говорит с Джимми, рассказывая про немецкую девчонку, что пробралась в номер вокалиста. На что Роберт усмехнулся, понимая, что его день точно удался, пусть весь тур и шёл не так оптимистично, как хотелось бы. Он знал то, чего не знали другие, и в нём просыпался эгоистичный самец, ведь он овладел самой Бетти Данлер, заполучил женщину, о которой мечтали многие, но на деле почти никто не мог затащить её в постель. И вот сейчас она, распростертая под ним, в его власти, а он, опутанный её телом и чувственностью, словно плыл на белых простынях. Её одухотворенное лицо, мягкий наклон головы, нога, скользящая по его ягодицам, руки, цепляющиеся за него — всё это было способно довести до потери сознания кого угодно. И Роберт хотел потерять голову с Бетти. Спустя некоторое время он потянулся к сигаретам, и они неспешно закурили вместе, ощущая, как приятная усталость стала медленно накрывать их с головой. Бетти приникла к Роберту как доверчивый котенок, обнимая так, словно боялась отпустить. И это было так трогательно, а ведь ещё какое-то время назад эта женщина предлагала взять её в самой грубой форме. Какая же она странная и удивительная! — Так это стоило того? — вновь задал вопрос Роберт. — Наверное, если я скажу, что не поняла этого, то меня совсем сочтут законченной нимфоманкой, — Роберт засмеялся в ответ. — Женщина, ты что, хочешь моей смерти? — Ой, да ладно, от этого в твоём возрасте не умирают, — Бетти поцеловала Робби в изгиб шеи. — Может быть, если лет тринадцать назад ты бы меня совратил, то в итоге устал бы от избытка секса, но сейчас… О, Робби, ты и сам подсел на это капитально. И я готова терпеть твоих однодневок, но если ты заведёшь себе ещё одну постоянную, то я тебя убью. — Так это не будет разовой ночью? — удивился Роберт. — Ну, я не знаю, когда ещё мы сможем увидеться. У меня сегодня есть время до рассвета, — их взгляды встретились. — И ты можешь сделать со мной всё, что ты хочешь. Любой каприз. — Скажи, почему ты?.. — Роберт осёкся, подбирая слова. — Отдалась тебе? Ну, теперь, после всех наших разговоров и обещаний, в последние месяцы я поняла, что ты не наделаешь глупостей. Верным жене ты всё равно не будешь, я слишком хорошо тебя знаю. А я не умру оттого, что буду изменять Фредди или кому-то ещё. Но если тебе не нравится тот факт, что я всё же с ним, то и не будем дальше продолжать. — Не в моём положении просить у тебя что-либо, — Роберт потушил сигарету. — Почему же? — Бетти приподнялась на локте. — Ты мужчина, ты самец, имеешь полное право заставить меня бросить его, — она провела пальцем по его подбородку. — Это будет несколько нечестно, если я буду женат на Морин, а ты… Именно эту ошибку мы совершили с Кат, — Роберт закинул руки за голову, мечтательно глядя в потолок. — При нашей жизни я понимаю, что мы не будем всё время рядом, а если постоянно делать так, чтобы совпадали графики туров, то все скоро поймут, чем мы занимаемся на досуге. А я не хочу этого, и так благодаря Коулу все треплются о нас, словно имеют на это полное право. А это всё может поставить точку в наших отношениях. Я не хочу переставать любить тебя, хотеть тебя. Бог создал тебя для меня. — Какой ты самонадеянный, — она поцеловал его в уголок губ. — Будешь себя плохо себя вести — свяжу тебя и сделаю с тобой все непотребства, на какие я только способен, — прорычал он. — Так сделай, — она потянулась вниз, поднимая свой платок. — Я на всё согласна. — Женщина, за то, что я терпел шесть лет, я вообще должен тебя отшлепать, а потом не спрашивая тебя отыметь всеми разными способами, — Бетти улыбнулась в ответ. — Но ты не станешь этого делать, — сделала она вывод. — Отчего же, вот возьму и сделаю прямо сейчас.

***

Пяти раз за ночь, конечно, не случилось, но Бетти ощущала приятную усталость. Она проснулась, когда в Мангейме начало светать. На часах было почти пять утра, и у неё было всего лишь несколько часов, чтобы вернуться к утреннему прогону. Бетти посмотрела на спящего Роберта, на своего мятежного ангела, кота с упрямым характером, и улыбнулась. Они столько ночей провели вместе, столько раз спали в объятьях друг друга, но всё это меркло перед тем, что случилось сейчас. Стоило ли это того? Определенно, стоило. Бетти и не сомневалась в том, что сделала правильный выбор, хоть теперь всё и перестанет быть прежним, но она была уверена, что на какое-то время их увлечет эта круговерть страсти, а дальше будет видно. Она не хотела заглядывать далеко в будущее, предпочитая пока жить только одним днём. — Любимый, — она приникла к нему всем телом, прижимаясь к его спине. Роберт устало промычал ей в ответ. — Любимый, возьми меня ещё раз. — Ты точно маньячка, — сделал он вывод, не открывая глаз. — Любимый, я скоро уеду, — она стала целовать его в шею. — Милая, у меня сегодня концерт, — Роберт хотел поспать ещё немного. — Я знаю, — она не отставала от него. — Хочешь, я всё сделаю сама? — Ты же не отстанешь? — Роберт развернулся к Бетти. — Нет, не отстану, — её рука скользнула вниз. — Таких маньячек у меня ещё не было, — выдохнул он, ощущая, как она пробуждает в нём желание. — Я хочу искупаться в этой близости, как в летнем солнце, — поэтично произнесла она. — Ну, я же Златокудрый бог, — усмехнулся он. — Я помню. Сон сняло как рукой. Роберт поддался ласкам Бетти, тому очарованию, что горело в её глазах. Отдался её страсти, позволяя ей делать с собой всё, что приходило ей в голову. Надо отдать должное всем тем мужчинам, что были в её жизни, ведь они научили её многому. Да, это всегда пробуждало в Робби приступы ревности, но с этим можно было смириться. Был бы он хоть раз верен хоть одной своей женщине — можно было бы требовать от них то же самое, но сейчас это не в его власти. — Знаешь, тогда в Цюрихе, в Стокгольме, сегодня в первый раз и сейчас — это я владела тобой. Не ты мной, а я тобой, — сказала Бетти спустя некоторое время. — Никогда не думал об этом, — прошептал Роберт. — Когда ты уйдёшь? — Тебе не терпится выставить меня вон? — спросила она. — Нет, просто думаю: как-то нечестно, что всё время имеют меня, — Бетти засмеялась в ответ. — У меня есть час, — она мечтательно улыбнулась. — Я же даже танцевать не смогу сегодня. — Зато будешь знать, как меня доставать, — Бетти громко засмеялась, когда Роберт распял её на белых простынях. — Это будет тебе большим уроком. Полчаса спустя Роберт слушал, как Бетти принимала душ. Он больше не хотел спать, решив, что сделает это после концерта. Вот как окажется в номере, так сразу же ляжет в кровать, и никакие девчонки не будут ему нужны. Ему теперь вообще этот секс для снятия напряжения долго не потребуется. Он встал с постели и заглянул в ванную комнату. Бетти красила глаза, делая всё очень быстро, но тщательно. У неё и так была великолепная кожа и яркие, выразительные черты лица, но она была очень зациклена на том, как выглядит. — Скажи, а я лучше остальных? — Бетти обернулась к Роберту — тёмные волосы лёгким облаком лежали на её хрупких плечах. — Остальных — это кого? — Ну там, всех, кто был до меня, — она фыркнула в ответ. — Тебе порядковый номер присвоить? — Роберт заулыбался, понимая её шутку. — Будешь у меня чётвертым, но если выкинем отца Мэгги, то третьим. — Я так и не знаю, кто он, — Робби прислонился плечом к дверному косяку. — Это так важно? Даже Фредди не знает этого. Хотя… я скажу только тебе, — Бетти закинула косметичку в сумку. — Это Баланчин. Я хотела роль, а он мог мне её дать. Цена сам знаешь какая. Но я не жалею сейчас об этом. — А об этой ночи? — она снова засмеялась. — Робби, я приехала из Мюнхена только для того, чтобы провести время с тобой, — она подошла к нему, вставая на цыпочки и целуя его в губы. — Конечно, я не жалею. И я люблю тебя. Надеюсь, что после того, как я отдалась тебе окончательно, ты не потеряешь интереса ко мне. — Издеваешься? — он взял её за плечи, прижимая к стене. — Пусть моя голубая мечта и сбылась, но теперь я только и буду думать об этом. — Всё, я конкретно попала, — она провела пальцами по его щеке. — Знаешь, я хочу кое о чём с тобой поговорить, пока не уехала. — Звучит немного угрожающе, — Роберт прищурился. — Не уходи из Led Zeppelin, — сказала она. — Это неправильно. — Кто тебе сказал об этом? — Роберт ни с кем не делился своими мыслями, и вот Бетти его раскусила. — Джимми, — она потупила взгляд. — Мы очень много с ним общаемся. Знаешь, до смерти Карака мы не были такими друзьями. Но ты нас сблизил. Он всё переживает за тебя и понимает, что его ты вряд ли будешь слушать, а я всегда была к тебе ближе всех на свете. Даже Роджер Далтри сказал, что я единственная, кто тебе может вправить мозги. Джимми просто чувствует, что ты готов оставить всех. — Я думал об этом, — Роберт тяжело вздохнул. — Я знаю, что ты далеко не идеал. Ты бабник, ты не умеешь хранить верность. Ты часто готов зарыть голову в песок, если трудности настигли тебе так, что всё не враз решишь. Просто не опускай руки именно сейчас. Я знаю, что вам с Джонси кажется, что уже ничего не исправишь, но всё же… Дай шанс. Это великое умение — упасть и снова встать на ноги, — Бетти улыбнулась. — Откуда в тебе столько мудрости? — его ладони оказались у неё на талии. — Не знаю. Просто тебя я знаю, как никто другой. И Фредди я знаю со всех сторон. Я нужна ему, — она прикусила губу. — Я не могу объяснить это, но я чувствую: он нуждается во мне. Наверное, со временем наши чувства окончательно померкнут, но пока я с ним. Но ты вправе у меня всё требовать. — Я знаю, что не свяжу тебя по рукам и ногам. Хотя приступы ревности бывают и у меня, — Роберт приблизился к Бетти, чтобы поцеловать. — Я больше не могу, — она отвернулась от него. — Я была бы счастлива провести с тобой весь день, всю ночь, а может быть, и неделю, чтобы только есть и заниматься любовью, но мне надо ехать. — Какая жалость, — он легко засмеялся. — Ладно, — она выбралась из его объятий. — Мне уже пора, иначе я опоздаю к прогону, а если Эбони всё поймет, то считай, вообще всё пропало. Я хочу, чтобы всё было только между нами. Не хочу делиться этим ни с кем. — Я знаю, — Роберт поцеловал её в губы, подавая пальто. — До скорого, — выдохнула Бетти. — Я люблю тебя. — Я знаю, — и она вышла за дверь. В холле стоял Джимми и нервно курил. По всей вероятности, саундчек будет очень скоро и надо быстрее давать отсюда дёру, пока никто ничего не понял. Бетти хотела было пройти мимо, но Джимми её явно узнал. — Бетти, — окликнул он. — Только тихо, — она приложила палец к губам. — Ты меня тут не видел. Особенно Джи ни слова. Весь оставшийся день Джимми так и подмывало спросить у Роберта: какое оно на вкус — это счастье, но он решил чуть позже узнать подробности у Бетти. Судя по всему, она всё же решила выбрать между правильным и желаемым — последнее. Ну и хорошо. Давно бы так.

***

Роберт вернулся домой другим человеком. Конечно, это глупо звучит, будто одна ночь могла принести столько изменений в его жизнь, но это было так. Он чувствовал себя окрылённым, пусть и не знал, когда именно они с Бетти снова встретятся. Да, он слышал о том, какой переполох они с Фредди устроили в Штатах на одном из концертов Queen, но ревность не портила ему настроение. Кажется, можно было примириться с таким положением вещей, если просто жить от встречи до новой встречи. И потом… Бетти Данлер стала его любовницей, и это после стольких лет её отказов. — Не знаешь, что с ним творится? — Ширли кивнула в сторону Роберта, играющего с детьми. — Он словно в облаках витает. — Без понятия, — Морин пожала плечами. — Я пыталась выяснить, но никто ничего не знает. — Эта женщина… — Ширли больше не называла Бетти по имени. — Джи её на пушечный выстрел не подпускает к группе, — уголки губ Морин дрогнули в грустной улыбке. — Давно было пора это сделать. — И всё же с ним что-то случилось, — Ширли сделала глоток чаю. — Мне он такой больше всего нравится. Таким он был, когда рядом находилась Кат, — и Морин зажала рот рукой. — Не бери в голову, — Ширли попыталась успокоить сестру. — Это точно не так. Она не знала имени этой женщины, но была уверена, что она есть. Морин проверила все газеты, но пусть и писали о романе Бетти и Роберта снова, никто не видел их вместе и уже очень давно. Джи сказал, что Бетти и Роберт физически не могли встретиться, и это успокоило Морин. Мысль плотно засела у неё в голове. Морин всё гадала, с кем на этот раз ей мог изменять Роберт. Но она не решалась задать вопрос в лоб, а также не могла угадать, кто в этот раз стал предметом его интереса. Да, Роберт был точно таким же тогда, когда был с Кат — нежным, внимательным, заботливым, домашним. И теперь в нём проснулись все эти качества. Наверное, и правда сейчас не стоит ни о чём таком думать, ведь Роберт с ней, а значит, всё хорошо. Но времени оставалось всё меньше и меньше, а простое счастье Морин всё быстрее и быстрее утекало сквозь пальцы.