Black Dog

Сентябрь 1980 Роберт постучал в дверь, оглядываясь по сторонам. Хотя фотографов в этом районе почти никогда не наблюдалось, потому что все они переключили внимание на королевскую невесту — леди Диана Спенсер им была куда интересна, чем леди Элизабет Данлер. Он ждал, кажется, вечность, думая уже, что его возлюбленная отправилась в Гарден-Лодж, где жил теперь Фредди Меркьюри, но потом вспомнил: Queen находились в туре где-то в Америке. — Давай уже заходи, — Бетти приоткрыла дверь и схватила Роберта за воротник кожаной куртки, затаскивая в дом. Он не успел и глазом моргнуть, как она стала жарко и требовательно целовать его в губы. Робби не успел сказать ей «привет», спросить, как дела — Бетти сразу перешла от слов к делу, явно собираясь отложить все разговоры на потом. Вдруг она оторвалась от него — он только сейчас увидел, что на ней было тёмно-зеленое бархатное платье с запахом, открывающее ноги при ходьбе; соблазнительный вырез на груди был как намёк на то, что могло ждать Роберта сегодня. — Привет, — сказала Бетти — её глаза страстно горели в полумраке холла. — Привет, — это прозвучало несколько неловко. Робби и не знал, что ему сейчас делать. — Хочешь, покажу тебе дом? — Роберт просто кивнул в ответ. Бетти протянула ему руку, и он сжал её пальцы, унизанные кольцами. Она сразу же повела его к лестнице. Роберт счёл это странным, ведь на первом этаже хватало комнат, но Бетти решила начать с других помещений. Уже в холле он заметил стиль джазовой эпохи, что отличалось от дома Джимми. Тут была некая строгая закономерность во всём, хотя возникло множество вещей из других эпох, но всё равно ощущалось веяние того времени. На стенах висели странные картины — Роберт сделал вывод, что это полотна матери Бетти. — Они не все принадлежат Френни, — угадала его мысли Бетти, когда они оказались на первом этаже. — У неё раньше была галерея, но её давно продали, пусть это и была часть моего наследства, но я всё равно в итоге вернула себе эти деньги, из-за чего мы с отцом так и не помирились. Картины из галереи хранились в Танцевальной комнате, а я решила их повесить. Но что-то мне дарят, хотя я вообще-то не особо разбираюсь в подобных вещах. Они оказались на втором этаже, но Бетти снова потянула Роберта к лестнице. Поднявшись наверх, они остановились перед двойной дверью. Бетти распахнула её, и перед ними оказалась чёрно-белая спальня. Бетти вошла в комнату — Роберт последовал за ней, закрыв дверь. Спальня была очень простой: белые стены завешаны картинами, а лёгкие синие шторы на круглом окне — единственный яркий акцент; мебель, выполненная в стиле арт-деко, и пара дверей, явно ведущих в боковые комнаты — что-то вроде гардеробной и ванной. Кровать была небольшой и высокой, а зеркало на одной из стен напомнило те, что Роберт видел в Хэдли-Грэйндж [1], тоже в тяжёлой раме и необычной формы. Было очевидно, что тут когда-то жил дед Бетти, потом родители, а теперь и она, занимая почти весь этаж. Робби обнял Бетти сзади, ощущая, как она вся дрожит от предвкушения. Она повернула к нему голову, и их губы встретились в поцелуе. Не позволяя ему отпустить себя, обнимая его руки, лежащие на её талии, Бетти сделала несколько шагов к кровати. Это было странно и необычно, хотя бы потому, что Бетти не терпела привычные грани и запреты. Роберт уже хорошо успел усвоить, насколько раскованной и свободной она была в постели, не боясь ничего и не сомневаясь ни в одном своём действии. Когда он толкнул Бетти к кровати и она упёрлась руками в матрас, он почему-то вспомнил о том, что она любит грубость и неотёсанность мужчин. Возможно, стоило её раздеть, замучить ласками, а потом неспешно овладеть ею, но ему и самому не терпелось как можно скорее взять то, о чём он мечтал столько недель. Задрав её платье, быстро стянув её трусики, услышав её легкий стон, Роберт понял, что всё должно быть именно так. Он наматывал её тёмные волосы себе на руку, притягивал к себе, наслаждаясь некоей властью над этой странной женщиной, ощущая, как внутри всё сжимается от одного только предвкушения удовольствия. Бетти комкала тёмное покрывало, выгибаясь ему навстречу, нисколько не приглушая стоны, что срывались с её губ. Да, Роберт сотни раз проделывал подобное со многими женщинами и даже не помнил их количество, но сейчас он знал: всё несколько иначе, и ему хотелось, чтобы так было вечно. Когда все кончилось, Бетти как сломанная кукла упала на кровать. Она явно никак не могла прийти в себя. Роберт лёг рядом с ней, вообще забыв о том, что он хочет осмотреть дом. Эта хитрая лиса с самого начала знала, что всё именно так и будет, совсем не собираясь рассказывать о семейных традициях и доме. Робби усмехнулся своим мыслям, поправляя волосы Бетти и глядя на её умиротворённое, расслабленное лицо. — Женщина, зачем ты будишь во мне зверя? — спросил он. — Мне нравится зверь в тебе, — она поменяла позу. — Не люблю скуку. — Да, но я сотни раз так по-быстрому снимал напряжение, что в этом такого привлекательного? — Робби положил руку на изгиб её бедра. — Ну, я тоже так делала сотни раз, вернее, меня использовали для этого, — Бетти подложила локоть под голову. — Что такого в этом? Я давно не видела тебя, поэтому всё равно, длилось ли это два часа или всего пятнадцать минут. Главное же, что ты здесь. — Мне Джимми сказал, что ты дома, — Бетти засмеялась в ответ. Роберт нахмурился. — Вообще-то у нас с Джимми договор. Если я в Лондоне, то он сразу говорит тебе об этом, — она прикусила губу. — Это такая сложная схема, но всё же, оказывается, рабочая. — А где Мэгги? — вдруг вспомнил Робби. — Она уехала с классом в Бат и вернётся завтра вечером, поэтому ты можешь остаться у меня на ночь, — Бетти прижалась к Роберту всем телом, положив голову ему на грудь. — А потом… у меня будет два спектакля в Ковент-Гардене и съёмка с Legs&Co [2]. Но мы можем видеться в моей квартире. — Ты всё уже продумала? — Роберту очень хотелось закурить, но он не знал, где Бетти хранит сигареты. — Я хочу провести двенадцать дней со своим любимым, — она посмотрела в его голубые глаза. — Ну давай, чего ты не гордишься этим? — он сразу же нехорошо улыбнулся. — Я… не могу теперь себя пересилить. Я с Фредди и не с ним… В общем, между нами всё уже не так гладко и прекрасно. — Меня это не волнует, — Роберт обнял её. — Давай не будем об этом. Лучше расскажи мне, как там тусовка в Америке. Мне же скоро ехать туда. — И что же ты хочешь услышать? — Бетти села; её платье сидело на ней уже не так идеально, как тогда, когда он только пришёл к ней. Но растрёпанная и небрежная Бетти ему очень нравилась. — То, где сейчас все тусуются или то, всё так же ли девки озабочены рок-звёздами? — Всё, — выдохнул Роберт. — Смотри, если будешь в Америке трахаться со всеми подряд, то я тоже буду это делать, — Бетти шутила, но прозвучало это несколько грозно. — Нет, не будешь, — он сжал её запястье. — И я не буду. — Будешь ещё как, я тебя знаю, — их взгляды встретились. — У тебя есть что покурить? Свои я оставил в машине, а она стоит у Джимми во дворе. — Открой тумбочку, — сказала Бетти. Роберт протянул руку, потянув ручку шкафа на себя. Он вытащил пачку лёгких «Мальборо» и зажигалку. Робби закурил и предложил Бетти. За сигаретой она рассказала многое. Они, как всегда, смеялись; между делом Роберт вставлял свои колкие реплики, а Бетти откидывала в сторону волосы, склонив голову набок, и продолжала рассказывать о том, чем сейчас все занимались в Америке. Только спустя некоторое время Бетти положила голову на плечо Роберта, устав говорить. Он провёл пальцами по прядям её волос, ощущая умиротворение. — Я скучал по тебе. Думал о тебе. Страдал по тебе, — спустя несколько мгновений сказал Робби. — Сходил с ума. Безумно ревновал. Спасался в разговорах по телефону с тобой. Надеялся, что ветер всё же занесёт тебя в Англию. Я думал уже сорваться с места и поехать к тебе. Мечтал о том, как буду брать тебя, как только за нами захлопнется дверь, а потом гадал, о чём мы с тобой будем говорить. — О, — протянула Бетти, поднимая на него глаза. — Я польщена. Не думала, что после одной ночи с тобой будет такое происходить. — То была особенная ночь, — Роберт прикрыл глаза. — Ты меня совратила. — Я сделала тебя своим любовником, — он легко засмеялся в ответ. — Это при живом муже любовников заводят, — подколол её Робби. — Кажется, здесь занят только я. А вот ты… — А я как ветер в поле? — закончила она за него. — Так ведь? — Мы же не будем ругаться? — его голос дрогнул. Почему-то Роберт решил, что сейчас она укусит его. С Бетти всегда так бывало: сначала она была ласковой и нежной, как котёнок, а потом запросто могла превратиться в агрессивную пантеру. — Зачем? — она снова приподнялась на локте. — Вот как проштрафишься сильно, так и можно бить посуду. Бетти принялась развязывать завязки на платье, откинув потом его в сторону. Роберт заворожённо наблюдал за тем, как она раздевается, а потом он потерялся в близости, забыв о времени, сне и усталости, накрывшей его после репетиции, позволяя Бетти владеть им, творить с ним всё, что ей вздумается. А потом они провалились в сон, полностью насладившись друг другом.

***

Роберт проснулся первым. Рядом спала Бетти. В былые времена они часто спали бок о бок и порой встречали вместе утро. В их отношениях тогда не было той простоты, что существовала сейчас. Роберт выбрался из кровати, решив проверить, что скрывается за другими дверьми. Робби нашёл ванную комнату и решил принять душ, чтобы смыть с себя пот, пыль и остатки сна. В доме Бетти всё было легко найти. Роберт сразу же разобрался в этом несложном ребусе, словно жил тут всегда. Он был здесь впервые, но уже успел влюбиться в уют этого дома. Прежде чем найти кухню, он решил провести свою собственную экскурсию. Повсюду стояли фотографии, и многие из них были тех времён, когда Бетти встречалась с Фредди, или её детства. Лет в семь она была гадким утёнком — на фоне матери-испанки дочь казалась простой и невзрачной, — но потом Бетти расцвела. Роберт ощущал в Роуз-Хаусе дух двух хозяек — Дианы и Френни. Он не знал ни первую, ни вторую, но чувствовалось, как они обе подстраивали интерьеры под свои вкусы. Бетти жила здесь недавно, а значит, не успела привнести в дом своей юности что-то своё. Роберт решил приготовить завтрак, чтобы романтично продолжить утро. Странно, но раньше такое случалось только с Кат, и то многое было иначе. Она всегда считала своим долгом окружить Роберта своей заботой. Кат кормила его, не позволяла заниматься ничем серьёзным. Вначале это было забавно, а потом он стал чувствовать, что эта чрезмерная забота душит его. Но Роберт хотел сделать Кат приятно, поэтому позволял ей ухаживать за ним. Их отношения с Морин или Ширли были именно такими, правда, Морин предпочитала давать Роберту свободу, отчего потом обижалась, ведь всё доходило до того, что он принимал все решения сам. Вряд ли их семью можно было назвать современной в этих вопросах — скорее, старомодной. Но так жили родители Роберта и многие другие в их окружении. И вот Бетти… С ней всё было иначе. Она не была похожа на тех женщин, которые ради мужчины всю свою жизнь положат на алтарь — она была богиней. А богиню нужно возвести на пьедестал и только боготворить. Её хотелось оберегать и защищать, быть для неё опорой во всём, пусть сейчас это и не получалось, но Роберт верил: пройдёт время и они смогут создать свою семью. Всё началось с того, что Джимми сказал: Бетти приехала на несколько дней в Лондон. Учитывая тот факт, что они сейчас тут репетируют, можно было устроить себе романтические каникулы, как выразился Джимми. Видя то, как Роберт томится по танцовщице, он позволил ему быть с ней всё это время. Репетиции шли в хорошем ключе, обещая туру быть превосходным, и если Роберт несколько дней проведёт с Бетти, то хуже от этого никому не станет. Тот факт, что дома Джимми и Бетти находились совсем рядом, способствовал тому, чтобы отношения двух голубков продолжились, разгораясь, как пожар в сухое лето. Роберт решил не отказываться от подобной возможности, потому что ему хотелось провести время с Бетти. После того, как они переспали, уже ничего не было прежним. И пусть Морин порой ловко заманивала его в свои сети, всё равно между ними не было прежнего единения. Кажется, Бетти говорила о чём-то похожем сегодня ночью. Бетти спустилась вниз, когда Роберт готовил завтрак. Приятно пахло ветчиной и омлетом, а ещё кофе и яблоками. Бетти подошла к Роберту и обняла его сзади, прикоснувшись щекой к его спине. От него пахло цитрусовым мылом и свежестью. Волосы ещё не высохли, а на футболке проступали мокрые пятна от воды. Он не вздрогнул, когда её руки сомкнулись на его животе, а продолжил и дальше заниматься завтраком. В этом жесте было столько интимности и нежности, отчего Робби уже пожалел, что не женат именно на этой женщине. От Бетти снова пахло туалетной водой. Она успела привести себя в порядок, спустившись в стёганом нежно-розовом пеньюаре, отделанным мехом. Роберт не смотрел на Бетти, но видел краешком глаза, как она доставала из шкафа чашки и тарелки. — Помнишь, я обещал когда-то, что всё делал бы сам, если бы мы жили вместе? — Бетти встала рядом с ним, прислонясь спиной к шкафу. Она улыбнулась. — Ты уже решил начать это делать? — она взяла с тарелки веточку винограда. — Ну, я же обещал. — По-моему, всё тогда было сказано в шутку, но начало мне нравится, — Бетти снова улыбнулась. — Зачем тебе безрукая женщина? — Чтобы ухаживать за ней, — Роберт выключил плиту. — И потом, Фло научила тебя готовить всякую-разную пасту. Мне Мэгги всё рассказала. — Да, макароны — моя стезя, — они оба засмеялись. — На большее меня уже не хватит. Роберт ничего на это не ответил. Бетти снова обняла его сзади. Это не было похоже на то, что они переживали в Берне, когда жили в одном доме, но не могли себе позволить быть собой. Тогда он страдал от неразделённой любви, думал, будто Бетти ничего к нему не чувствует, а потом она вовлекла его в чувственный плен, где он пребывал очень долго, пока они оба друг другу не раскрылись. Сейчас же он находился рядом с ней, не боясь быть отвергнутым, потому что знал: Бетти не просто так сдала ему все свои крепости, вручив ключи от своего сердца, тела и может быть, жизни. В это утро, что они встретили вместе, всё стало другим, и Робби не хотел это потерять. Он знал, что Бетти сейчас не примет его окончательную капитуляцию, если он оставит Морин и детей, но ему хотелось верить, что статус его любовницы не станет для неё проблемой. Конечно, можно было подождать ещё, просто издалека смотреть друг на друга, но Роберт был рад решению Бетти. То, что случилось в Мангейме, должно было продолжиться между ними и дальше — и вот, впервые с тех пор они находились в месте. Роберт испытывал такие приступы радости, что начал думать, будто со стороны выглядит как идиот. Он ловил отражение в серебристых поверхностях холодильника и духовки, понимая, что так оно и есть. На губах скользила глупая улыбка, а в глазах ничего, кроме радости, нельзя было отыскать. Но и Бетти выглядела точно так же. Такая домашняя и такая простая. Обычная женщина, пусть и пытавшаяся выглядеть как богемная актриса во всех этих пеньюарах. Но Роберт видел её другой, знал, какой она может быть в различных ситуациях. — Ты ещё и блинчиков решил нажарить! — воскликнула она, понимая, что дальше затевается. — Роберт Энтони Плант, ты что, моей смерти хочешь? — Мне как-то Хорхе говорил, что секс — хороший способ сбросить лишнее, — Роберт засмеялся. — У меня завтра репетиция и спектакль, — сказала Бетти. — А я что буду делать? — Будешь ждать меня в моей квартире, — она продолжала держать руки в замке на его животе. — Или же отправишься ко всем и займёшься делами. Можешь сходить со мной в Ковент-Гарден, а потом мы поедем ко мне и займёмся любовью пару раз. — Кто-то говорил про пять раз, — напомнил Роберт. — Ну, тогда пять раз. Если тебя хватит, ковбой, — она на миг оторвалась от него. — Сегодня, кажется, ты уснула первой, — это прозвучало без обиды. — А я уже морально приготовился к тому, что мне не уснуть, как в прошлый раз. — Я просто очень устала. Позавчера я штурмовала Торонто, а потом был перелёт, — объяснила Бетти. — Ладно, садись за стол. Мы найдём, чем сегодня заняться, — Бетти сразу же послушалась Роберта. — Тебе надо отдать долг? — тихо спросила она. — Ты же прекрасно знаешь, что в нашем случае секс — не самое важное, — напомнил Робби, подавая ей чашку кофе. — Я как-то жил без этого много лет, а сейчас не хочу превращаться в агрессивное животное, которое только секс и интересует. — Именно поэтому рушатся мои отношения с Фредди, — Роберт сжал её руку. Бетти прекрасно знала, почему гладкость и ладность начала исчезать из их отношений с Фредди. Всё дело было в Роберте. С тех пор, как она нашла в себе смелость наконец-то стать его любовницей, всё изменилось. Её больше не тянуло к Фредди, как раньше, но и у него, похоже, происходило то же самое. Она всегда знала: если сексуальное влечение начнет исчезать из отношений, то и любви не останется в итоге. Возможно, у них получится быть друзьями, но уж точно не парой. Бетти не сожалела, что, по сути, стала причиной всего происходящего между ней и Фредди. Их идиллия, наверное, совсем скоро рухнет, осталось только дождаться, когда это случится. В любом случае Фредди ничего не замечал, хотя, наверное, потому что у него самого хватало секретов — если бы не они, то вряд ли бы он спокойно принимал тот факт, что Бетти стала от него отдаляться, а он от неё. — Я всё хотел спросить у тебя, — Роберт не знал, с чего именно ему начать. Его беспокоило это, иногда занимало все мысли, отчего он испытывал порой радость и сомнения. С одной стороны, это могло бы послужить причиной, чтобы оставить Морин, а с другой, вызывало страх перед неизвестностью. — Что же? — Бетти сделала глоток кофе, беря с тарелки блинчик. — Ты… — раньше было так просто спросить об этом у любой девушки, потому что Роберт не хотел нежелательных последствий, пусть многие и могли бы воспользоваться подобным случаем, чтобы получать алименты. — Ты предохраняешься? — Нет, — спокойно сказала Бетти, сжимая руку Роберта. — Но мы же… — Робби снова подбирал слова. — Я могу же… — Пользоваться резинками? Прерываться в самый последний миг? — закончила она, как всегда, будучи прямолинейной. — Успокойся и не думай об этом. — Ты хочешь ребёнка? — он затаил дыхание. — Да, хочу, — созналась она. — Просто у Фредди не может быть детей, и с тех пор, как исчез Крис, я больше не думаю о подобном. Я решила: будь что будет. И если так случится, то значит, так надо. Наверное, мне впервые плевать на карьеру или на тот факт, что я превращусь в курицу-наседку, как сестра моего деда. Просто… — Если это случится, то я же брошу Морин и меня никто не остановит, — он дотронулся до её щеки. — Почему ты плачешь? — Потому что я впервые в жизни ощущаю себя как за каменной стеной. Даже когда мы были друзьями, я ощущала себя именно так. — Ну же, — Роберт стёр её слёзы. — Я люблю тебя, и если ты считаешь нужным, то пусть так оно и будет. — Я не хочу, чтобы ты оставил жену просто так, потому что я тебя попросила. Но я хочу, чтобы мы не думали о подобном, не разрушая то, что есть между нами. В основе наших отношений лежат куда более сложные вещи, чем это могло бы быть с другими людьми. Я знаю, что вряд ли откажусь от части своей жизни, но я знаю, что ты можешь быть прекрасным отцом, и могу положиться на тебя во многом. Я с тобой как за скалой. А Фредди… Он мой друг, советник, вдохновитель, первый зритель, но на этом всё. Семьи с ним никогда не создашь, но и с тобой пока тоже каши не сваришь. В любом случае я не буду сопротивляться и стараться избегать этого. — Ты настолько мне доверяешь? — сделал вывод Робби, видя на губах Бетти лёгкую улыбку. — Да, я могу тебе доверить любой свой секрет, — она вспомнила о кофе. — Поедешь со мной на репетицию? — вдруг он поменял тему. — Если там не будет Джи, то поеду, — она принялась за завтрак. — Я позвоню Джимми и узнаю.

***

Окунуться в совместный быт оказалось лучшей терапией. Роберт уже и не думал, что стоит уйти из группы, чтобы отправится в одиночное плавание. Он вообще был полон энтузиазма, ощущая, как счастье просто выплёскивается наружу. Джи даже как-то заметил, что Роберт изменился, и не разгадал причины в его улыбке. Конечно, остальные знали, что сейчас Бетти в Лондоне и Роберт проводит всё своё свободное время с ней, но никто не собирался выдавать своего вокалиста, решив, что никому от этого плохо не будет. Как-то Морин позвонила Джимми, чтобы поговорить с Робертом, но тому пришлось соврать, будто её муж уже спит, ведь Роберт был в том самом розовом доме Бетти, что находился в километре от Тауэр-Хауса. Трудно сказать, поверила ли Морин или же в её душу закралось подозрение: не так уж и трудно было проверить, где сейчас Бетти. Открывай газеты и делай это. Да, недавний эфир «Top of the Pops» красноречиво говорил о том, что Бетти в Лондоне и вернулась домой не для того, чтобы провести там два дня. Теперь, когда Маргарет Тэтчер отменила часть крохоборских налогов, можно было не считать дни, которые дозволительно провести в Англии, не думая о счёте, какой выставят службы. Многие вещи стали проще, и это лишь только помогало Бетти и Роберту видеться. Но Джимми не думал обо всём об этом. Шарлотта же была согласна с тем, что уж если Роберт хочет находиться с Бетти, то никто его не удержит. Мэгги, которая почти всё лето провела с Бетти и Фредди, катаясь из одного города в другой, решила отправиться в Дженнингс. Она не нуждалась в обществе матери, да и ждала, когда придёт Рождество и они смогут встретить его вместе. А ещё Мэгги хорошо усвоила, что порой у каждого должна быть своя жизнь. — Перед началом учебного года я хочу повидаться с Кармен, — сказала девочка. В тот день, увидев Бетти и Роберта на кухне, она ничего не поняла. Но кажется, Фло разгадала всё. — Это хорошая идея, — просто ответил Роберт, почему-то с облегчением вздохнув. Мэгги уехала в Дженнингс, оставив Бетти и Роберта вдвоём. Им больше не пришлось прятаться в её старой квартире, как они делали это на протяжении двух дней. Конечно, Фло сразу же решила поговорить с Бетти, попросив её быть осторожной, иначе она просто не уверена в том, что станет в итоге с Мэгги, ведь её психика и так была хрупкой после того, как умер Карак. Бетти всё понимала и, конечно, не хотела рушить идеальные представления дочери о своей жизни с Фредди. Роберт тоже был согласен с этим, понимая, что сейчас не время, да и в случае чего именно детей надо будет подготовить к тому раскладу вещей, если они сойдутся с Бетти. Бетти и Робби жили вместе. Они поднимались в спальню, где оставляли позади все противоречия и сомнения, а потом исступлённо наслаждались близостью, открывая в себе новые грани и ощущения. С Бетти и правда можно было забыть обо всём, просто раствориться во всепоглощающей страсти, что бурлила между ними уже не один год. Но Робби был прав: секс — не самое важное в отношениях. Они делились друг с другом всем: тревогами и сомнениями, планами и проблемами. Они оба были, по сути, несвободны и строить воздушные замки им не стоило. Но каждый раз, когда они смотрели друг другу в глаза, то сразу же начинали рассуждать о будущем. Порой им казалось, словно они прожили вместе целую жизнь. Конечно, двенадцать дней совсем не могли показать то, что могло случиться между ними дальше, но они уже успели друг про друга многое понять. Роберт знал, что чаще всего Бетти встает рано, ведь утром она бегала или занималась растяжкой, редко давая себе послабления. Вечером Бетти ложилась поздно, и несколько часов ей хватало, чтобы выспаться. В еде Бетти вообще была неизбалованной, и самый простой омлет мог запросто стать её ужином или завтраком, пусть она и очень любила сладкое. В остальных мелочах Бетти тоже оказалась простой. Пусть её голову и не занимали такие вещи, как уборка, готовка и глажка, но на самом деле она всё могла делать сама, просто сейчас не считала нужным. С ней и правда было очень хорошо. И Роберт просто отдохнул. Дома не всё шло гладко. Они с Морин, бывало, часто ругались по мелочам. Робби пытался уходить от бури, но не всегда получалось дипломатично оставить поле боя. Он держался ради детей, да и если хорошо подумать, Морин не была плохой женой или матерью, просто она являлась его женщиной, оттого между ними было столько проблем. — Не хочу тебя отпускать, — сказала Бетти. — Хочу остаться тут с тобой. — Ты что-то совсем стала превращаться из пантеры в романтичную птичку, которая так и ищет тихое местечко, чтобы свить гнездышко, — Робби улыбнулся. — Ну, потом мне точно станет скучно, — рука Бетти скользнула вниз. — Поскольку я завтра уеду, то сегодня от тебя не отстану. — Женщина, — Роберт засмеялся, — перед смертью не надышишься. — Знаю, но во мне проснулся дикий аппетит, — теперь уже смеялась она. — Жаль, что до Рождества мы с тобой не увидимся, — Робби вздохнул. — Да, — согласилась Бетти. — Но подожди, я тут посчитала гастрольные графики. Мы сможем увидеться в Нью-Йорке. И хорошо потусоваться, как в былые времена. — Тогда я согласен. Но вообще берегись, — и он распял её на кровати, ощущая, как и в нём просыпается ненасытный зверь. — Жаль, что тебя не будет на свадьбе Эбс, — прошептала Бетти, ощущая, как пальцы Роберта скользят между ног. — Я пришлю ей подарок, а потом примчусь в Англию и приеду к ней домой, — он поцеловал Бетти. — А теперь прошу помолчать и просто уже отдаться мне. — Я давно вся твоя. Бетти уехала в Штаты, где обещала встретиться с Фредди в Чикаго. Она уже не ощущала прежней необходимости всё продолжать, но пока не могла набраться решимости и всё ему рассказать. И когда он посмотрел на неё, она растаяла, позволив снова увлечь себя в опасные отношения с сексом, наркотиками и алкоголем. Она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но решила: пока Фредди не готов, чтобы расстаться. Всему своё время. И пусть на его дне рождения в Нью-Йорке она подарила ему кольцо с очень символической надписью «Люблю. Навеки. Твоя», это было уже не совсем так. В любом случае Фредди оставался для Бетти очень важным человеком, и она не собиралась отказываться от этого, просто теперь её мысли, сердце, тело и душа принадлежали Роберту. Ужасная и очень неожиданная новость застала Бетти в Бостоне. Роджер протянул ей газету с некрологом, и Бетти показалось, что вся жизнь замерла. Вот ещё несколько дней назад всё было иначе. Казалось бы, дела идут на лад и всё будет хорошо. Но случай всё решил иначе. — Ты куда? — спросил Фредди. — Мне надо к себе, — Бетти направилась к лифту, думая сейчас только об одном — о Роберте. — Точно пошла Планту названивать, — стал подзуживать Прентер, когда двери лифта за Бетти закрылись. — Ещё потом утешать его помчится. — Слушай, помолчи уже, — попросил Роджер. — Бонзо был отличным барабанщиком и другом, и вообще, Бетти с Робертом друзья. — Да все знают, что это не так. Весь Лондон в прошлом году трепался о том, что Роберт ей в любви признавался и она ему в ответ. Фредди удивлённо посмотрел на Роджера. Он и сам в это не верил. Не верил после того, как Роберт на день рождения Бетти подарил ей браслет с сердцем, которое открывалось ключом, но его в коробочке с подарком не было, а закончилось всё тем, что в августе Бетти подарила Планту такой же, но только с ключом. Фредди стал разгадывать все эти тайные знаки и намёки, хоть и понимал, что они не могли увидеться, но всё же… В самой Бетти многое изменилось. Он вошел в её номер. Очень тихо, чтобы никто не услышал. Бетти явно только сейчас набрала номер телефона. Фредди снял вторую трубку, что находилась в гостиной. — Джимми, привет, — Бетти замолчала. — Мне очень жаль. Ты знаешь, как я любила Джона. — Да, — ответил Джимми. — Я потерян. Как и все. — Я знаю, — Бетти выдохнула. — Как он? — Он уехал домой. Не думаю, что тебе стоит ему звонить, — Фредди не сомневался в том, что они говорили о Роберте. — Если что надо, то я передам ему. — Скажи, что я люблю его и буду в Англии через месяц, — ответила Бетти. Фредди не знал, что и сказать. Он предпочёл просто отринуть эту правду, что обрушилась на него, делая вид, что ничего подобного не существует. Бетти просто так утешает Планта. Иначе она бы всегда возвращалась к нему. Иначе бы они не были вместе. Но в последнее время он всё больше сомневался в этом и впадал во всё большее уныние. Фредди всё отчётливее понимал, что ему нравятся только мужчины. Но Бетти так долго была частью его жизни, что отпустить её было почти невозможно.