Black Dog

Июль 1981 Злость всё ещё клокотала в ней. Морин всё никак не могла понять, зачем это Роберту надо было ехать в Лондон. Они снова поругались, на что в итоге Морин махнула рукой. Она знала: муж едет к Бетти сразу, как только та появляется в Англии. И стоило ей оказаться в Лондоне, как тут же Роберт пропадал на неделю, а то и больше. Как-то Морин позвонила Бетти, поймав её в Монреале, где она давала три концерта. Накануне Морин нашла гастрольный график Бетти, с адресами и телефонами отелей, где она останавливалась. Роберт забыл его спрятать, как делал это обычно. — Робби? — услышала Морин голос Бетти. Сомнений нет: она ждала его звонка, хотя у неё был Фредди. Этой женщине всего было мало. — Признайся, что ты спишь с моим мужем, — молчание было мучительным; казалось, Бетти сейчас повесит трубку, но её частое дыхание явственно угадывалось на том конце провода. — Что ты хочешь от меня услышать? — Бетти злилась: её тон выдавал её с головой. — Правду. — Он тебе никогда не был верен. Что сейчас изменилось? Или со всеми можно, а я, значит, сразу же шлюха. Не звони мне больше! — Бетти швырнула трубку. Морин и сама понимала, что зря бесится. Всё же кое-что было в её пользу. Роберт и не собирался разводиться, продолжая находиться с ней и детьми. Да и она сама всё больше увлекалась другими парнями, что заходили в Дженнингс. Она и раньше не была на все сто процентов верной женой, но всё же точно не могла сравнять счёт в количестве измен с Робертом. Оставалось только надеяться на то, что Бетти скоро всё это надоест и она поставит вопрос ребром. Но тут Морин не особо была уверена, кого именно выберет Роберт. Правда жизни заключалась лишь в том, что от разлучниц мужчины уходили ещё быстрее, чем от нелюбимых жён. Да и Роберт не из тех, кто надолго оказывается в отношениях. — Куда ты? — Морин увидела чемодан в руках мужа. — По делам, — Роберт не стал ей ничего объяснять. — А эти дела называются Бетти Данлер? — крикнула она, но Роберт проигнорировал. Он снова уезжал, и Морин хотелось думать, что Бетти не будет в Англии ещё очень долго после этого, а потом кто знает… Может быть, её муж перегорит наконец. Стоит ли позвонить Фредди и всё ему рассказать, как советовала Ширли? Хотя, что это изменит? Бетти и Фредди не были женаты, и он не мог заставить её перестать встречаться с Робертом, потому что она точно ответит: он ей никто, чтобы приказывать. Если бы Бетти была замужем и с парой детей, то всё было бы чуть проще. Но Бетти была свободной и при этом захотела чужого мужа. Фредди же, находясь в Мюнхене, не особо понимал, что творится с Бетти в последний год. Перемены в ней начали происходить давно. И её меланхолия, странные порой разговоры забавляли его, ведь Бетти казалась тогда такой беззащитной. Всё это началось с тех пор, как у Роберта Планта умер сын. Именно тогда с Бетти начали происходить какие-то странные метаморфозы. И вот сейчас… Она предпочитала как можно меньше бывать вместе с ним, отчего в его компании появилась Лиза Хаймс, с которой они весело проводили время. С Полом и Фиби они исследовали все клубы в городе. И наркотики… Их стало очень много. А Бетти всё чаще не было рядом. Она перестала нуждаться в близости с ним и всё меньше и меньше желала быть с ним в постели. Фредди знал, что секс и то, как Бетти владеет телом на сцене, связаны между собой, да и всегда можно ощутить отсутствие близости. Но у Бетти с этим всё было хорошо. И тут уж стоило думать: у неё в Англии есть любовник. Сомнений в этом просто не было. Фредди, как и Морин Плант, переживал дикие приступы ревности, что приводило к ужасным последствиям. Он не хотел этого, но поведение Бетти не оставляло ему никаких шансов. Если Морин предпочитала просто наблюдать за всем происходящим, то Фредди — топить разочарование в плохой компании. — Почему ты не можешь провести со мной пару дней? — Я провела, — отвечала Бетти. — А теперь хочу в Лондон. — Ты спишь там с кем-то? — Ты издеваешься? — Бетти зло посмотрела на Фредди. — Так нравится верить Полу? — Нет, просто я вижу: с тобой что-то происходит. — Со мной всё в порядке, — отрезала Бетти. — Просто я терпеть не могу твоё окружение и всё тут. И не надо искать скрытый смысл. — Чёрт! — громко сказал Фредди. — А с Робертом тебе весело? — Мои отношения с Робертом тебя не касаются. Мы просто друзья и ничего более. Но Фредди ей не верил, прекрасно понимая, с кем она проводит время в Лондоне. Давно надо бы выяснить отношения, но Фредди боялся совсем потерять Бетти.

***

Роберт вошёл в дом к Бетти. Мэгги, проведя с матерью две недели в туре, решила, что лучше поехать в Дженнингс к своей подружке, поэтому можно было не стесняться в своих чувствах. Фредди в Лондоне не было, и у Роберта с Бетти были развязаны руки. — Собирайся, — вдруг сказал Робби. — Куда? Зачем? — Бетти непонимающе посмотрела на него. — Давай бери с собой купальник и всё прочее, — Роберт хитро улыбнулся. — Мы едем на море? — Нет, мы едем в Озёрный край, — ответил Робби. — Ничего себе, — Бетти собралась уйти, но он схватил её за руку, потом достал из кармана пиджака маленькую коробочку и надел на женский палец простое колечко, выглядящее как обручальное. — Это предложение руки и сердца? — Это маскировка. Давайте, миссис Би, к вечеру нам надо приехать в Кесвик, — он шлепнул её по заду. — Миссис Би? — она удивленно посмотрел на него. — Ага, как тебе Соня Би и Энтони Би, — Бетти засмеялась в ответ. — Тебя же зовут Сонсолес, а не меня. — Хорошо, — она снова посмотрела на кольцо, собираясь кинуться к Роберту, чтобы его поцеловать. — Женщина, — он остановил её простым жестом. — приберегите свой запал до Кесвика. — Ты стал таким терпеливым, а раньше не мог выдержать до вечера и был готов трахнуть меня прямо по дороге до пункта назначения. — Я откладываю десерт до ночи. Ты сама сказала, что полезно ждать и это подогревает интерес. — Сказала, но не думала, что ты начнёшь практиковать. Обычно мужчина всему учит женщину, а не наоборот. — Да-да, это не сексуально, — Роберт вспомнил их самое первое свидание. — Это любая фантазия прыщавого подростка — чтобы опытная партнёрша всему научила. — Ты не подросток. Но мне нравится тебя всему учить. Бетти быстро собрала чемодан. Её нисколько не обидело, что Роберт подарил ей кольцо для маскировки, чтобы они всем казались супружеской парой. Наверное, стоило надуть губы, сказать, что на всё пойдёт ради доступного секса, но Бетти не собиралась этого делать, предпочитая последовать за Робертом туда, куда он её позвал. Кесвик, стоящий на берегах красивой Деруэнт-Уотер на соединении через Лейк-Дистрикт главных дорог север-юг и восток-запад небольшой ярмарочный городок, был хорошей базой для исследования восхитительной долины Борроудейла, который находился на юг от высот Скиддау и Бленкатра, что возвышались над городом на севере. Это было оживлённое место с большим количеством гостиниц и пансионов, пабами и кафе, где пахло всегда так вкусно, что сводило живот; несколько автобусных маршрутов расходились от города в разные стороны, подбивая начать самые заманчивые путешествия. — Ты бывала здесь? — Нет, — сказала Бетти, зачарованно глядя на горы, покрытые камнями и зеленью. — Но мне всегда нравился Вордсворт и Блейк. Лет в двенадцать меня увлекали такие вещи. А сейчас поэзия не так привлекает. — Ну, ты сама пишешь хорошие стихи. У меня твой блокнот, — Роберт улыбнулся. — Пусть, — Бетти открыла окно и высунулась из него. В лицо ударил свежий воздух и аромат летних трав. Роберт засмеялся. Оставалось немного на пути к городу. — А тебе нравится Озёрная школа? — Трудно сказать. Лейкисты в своих произведениях выходили за устоявшиеся литературные нормы, отрицали помпезность и строгость прошлой школы. Вместо описания грандиозных подвигов великих исторических личностей и масштабных событий они обратились к теме жизни простых людей, крестьян, а также к мистицизму. Их внимание было обращено не на внешние действия человека, а на его внутренние переживания и трансформации. В этом есть что-то такое, но мне больше по душе народный фольклор и древняя история. Хотя в школе меня увлекало. — Ты хотел преподавать литературу, — напомнила Бетти. — Да, и я бы часами распинался про лейкистов. Не совсем моя любимая тема, но всё же очаровательная. Заходит солнце, и звезда Сияет в вышине. Не слышно песен из гнезда. Пора уснуть и мне. Луна цветком чудесным В своем саду небесном Глядит на мир, одетый в тьму, И улыбается ему [1]. — Так, подожди, вспомнить бы продолжение, — сказал Роберт. Бетти зажгла сигарету и подала ему. — Подскажешь строчку? — «Прощайте, рощи и поля, невинных стад приют». Ладно, мне не надо читать стихи. Так просто в голову пришло. Хотя Лорка мне всегда был больше по душе. Мама часто любила его зачитывать. А ещё Хуана Рамона Хименеса [2]. Женщина рядом с тобой — Музыку, пламя, цветок — всё обнимает покой. Если с тобой её нет, Сходят с ума без неё Музыка, пламя и свет. — Как в точку, — Роберт стряхнул пепел с сигареты. — Однажды я бы записала пластинку с латиноамериканским звучанием или с испанскими гитаристами, — Бетти снова высунулась в окно, увидев перед собой первые дома города. — Но пока это всего лишь мечта. — Хочешь, я научу тебя играть на гитаре? — спросил Роберт. — А я отвратительно играю на фортепьяно. Отец не считал нужным тратить деньги на эту часть образования. Хотя у меня есть абсолютный слух и чувство ритма, иначе я бы никогда не смогла танцевать. Я чувствую музыку, оттого и могу придумать что-то своё на ходу. Надо бы подтянуть своё умение, но времени вообще нет. — На гитаре учиться быстрее и проще, — Роберт свернул на другую улицу. — Мы почти приехали. — Угу, — сказала Бетти, явно обдумывая то, что он сказал ей до этого. Они остановились у Акорн-Хауса, построенного в грегорианском стиле. В отеле было девять просторных номеров, и один из них Роберт забронировал на днях. — Мистер и миссис Би, — представился Роберт. — Да, есть бронь, — девушка в сером платье подала им ключ. — Второй этаж слева. Вам показать всё? — Думаю, что не стоит, — ответила Бетти. И всё же девушка последовала за ними по лестнице. Они оба гадали: поняла ли она, что они на самом деле любовники, или же их обман так и остался нераскрытым. Анетта — так звали администратора — осталась у дверей номера, когда Робби и Бетти вошли в комнату. — Дальше мы сами, — Роберт закрыл дверь перед её носом. Бетти сразу же кинулась к нему, целуя его в губы. Он подхватил её на руки и безошибочно нашёл кровать. Бетти стянула сарафан через голову и швырнула его на пол. Она стала помогать Роберту раздеваться. Их снова охватило жгучее нетерпение, ведь они не виделись несколько недель, поэтому и спешили как можно быстрее удовлетворить желание. Подаваясь всем телом к Роберту, Бетти обхватила его ногами, недовольно ёрзая под ним, и он откликнулся на её призыв. Бетти прикусила его губу, впившись пальцами в его плечи, ощущая его мужскую власть над собой. В этом всегда столько всего волнительного: обладание до самого донышка, яркие и ослепительные искорки, которые рассыпались по телу как горячие пожары, томление, разливающееся внизу живота, а потом и по всему телу, и яркий финал, способный вознести до небес. — Я хочу есть, — спустя довольно продолжительное время сказала Бетти. Они ещё продолжали глубоко дышать, ощущая, как напряжение постепенно спадало — теперь можно было отдаться насущным проблемам. — Надо выйти куда-нибудь, — Роберт поднялся с постели, собирая одежду с пола. Поздний ужин при свете фонарей, пение сверчков и шум города, который всё ещё не спал — отличное романтическое начало. Они с Бетти курили и пили вино. Много смеялись, а потом заговорили о прерафаэлитах, обсуждая те картины, что видели до этого. Свежий воздух пьянил не хуже полусладкого вина, а свобода не быть узнанными дарила возможность не притворяться, играя разные роли. Они вернулись в отель после полуночи, немного прогулявшись по городу. Слегка пьяные, немного усталые, одурманенные свободой, они вошли в номер, отдаваясь потоку чувств, что бурлил между ними, и только спустя какое-то время смогли насладиться тишиной. В Англии все увеселительные мероприятия прекращались уже в два ночи: становилось спокойно и тихо, хотя в Лондоне такое положение вещей стало меняться. — Завтра рано утром пойдём на озеро Деруэнт-Уотер, — предложил Роберт. Он растянулся на широкой кровати, Бетти положила голову ему на живот и смотрела в потолок, чувствуя, как пальцы Робби перебирают шёлковые пряди её волос. Она ощущала умиротворение. В последнее время отношения с Фредди жутко её выматывали. Он стал ревнивым и подозрительным, а ещё ей не нравилось его увлечение наркотиками, его странные друзья и вечные склоки в группе из-за того, что не всем нравилось направление записи. Проведя несколько дней с Фредди, ей было проще сбежать на очередные концерты, не ощущая никакой грусти и сомнений, а ещё лучше встретиться с Робертом. Очень давно он стал её отдушиной и оставался ею уже много лет, а теперь именно любовь к нему стала для неё отрадой и наградой. Озеро Деруэнт-Уотер оказалось пейзажем настроений — от впечатляющих волн, разбивающихся о скалу Монаха, до абсолютного зеркального затишья раннего утра. Парящие горы, живописные долины и песчаное побережье сразу же захватили ум и душу Бетти и Роберта. Пройдя по туннелю к озеру, они решили взять катер и отправиться вдоль береговой линии озера до остановки, где начинался пешеходный маршрут. На западе озера возвышались вершины Кошачьих колоколов, на востоке — фантастическая смотровая площадка скалы Фриар, вклинивающаяся в водную гладь. Его южный край являлся входом в прекрасную долину Борроудейл, а северный — в город Кесвик. Влюблённым предстояла дорога в шестнадцать километров, но Бетти это совсем не пугало: она часто бегала на длинные дистанции. — Тут очень красиво, — выдохнула Бетти. — Ты такой романтик. — Я знаю, что не дорогие вещи тебя впечатляют. И потом, мне хотелось сбежать ото всех с тобой, — она положила голову ему на плечо. — Не устала? Они только прошли остров Дервент. Роберт всё снимал на фотоаппарат, особенно Бетти. Иногда они просили такую же влюблённую парочку заснять их вместе, с дрожью ожидая вопроса: «А это вы…?». Но все то ли дипломатично молчали, то ли и правда не понимали, кого встретили. Остров Дервент был единственным обитаемым на озере, его использовали в качестве частной резиденции и почти не показывали простым людям. Когда-то он принадлежал монахам аббатства Фонтаны и был домом для немецких шахтеров, работавших здесь в елизаветинские времена. Бетти сразу же рассказала, что когда-то здесь жили её предки — до того, как во времена Кромвеля их сослали в Северную Ирландию, в Антрим. — Нет, не устала, но с удовольствием бы выпила кофе и закусила булочкой «Челси», — Бетти заулыбалась. — Сейчас. Они ели прямо на траве, глядя на бесконечно красивое небо, сливавшееся с водной гладью озера. Ради таких моментов стоило ждать Бетти столько лет, чтобы увидеть с ней нечто необыкновенное. — Знаешь, я рад, что отчасти всё так сложилось. Джона не вернуть, но и закрыться от мира я уже не могу, — Роберт сделал глоток кофе, ощутив его терпкость на языке. — Кажется, другой жизни я и не мыслю. — Ни ты, ни я не созданы для того, чтобы тихо жить в деревне, строгать каждый год детей и ругаться из-за того, кому надо в этот раз купить ботинки, — Бетти отломила булочку, и крошки посыпались на джинсы. — Но знаешь, если бы мы с тобой встретились раньше, то ничего бы не вышло. Я бы сделала ту же самую ошибку, уйдя с фразой, что от любви умирают. Сейчас мы уже не такие глупые. Я… — Отпусти себя и не думай об этом. Я очень люблю Мэгги и детей, но некоторые вещи должны случится сами собой, — кончиками пальцев он дотронулся до её скул. — Ты будешь меня любить, если это так и не случится? — Глупая, — Робби поцеловал её между глаз. — Ты самое изумительное создание, что мне довелось узнать. И я не помню, как жил без тебя. — Не задабривай меня, — она улыбнулась. — Миссис Би, — он протянул ей руку, помогая встать с травы. — Мистер Би, — и они оба засмеялись. Остров Рампшолм был самым маленьким из четырёх главных островов Деруэнт-Уотер, получившим своё имя от древнескандинавского названия дикого чеснока, который в изобилии рос там весной. Бетти сразу же заметила, как Роберт переменился в лице, когда в путеводители он прочитал это. Его всегда очаровывало нечто такое, и она позволила ему просто насладиться туманной дневной красотой острова, стоя позади него. Самый большой из островов Деруэнт-Уотер был назван в честь святого, принёсшего христианство в этот регион в шестьсот восемьдесят пятом году. Святой Герберт использовал остров в качестве обители. После его смерти остров стал местом паломничества, а в зарослях всё ещё можно было обнаружить руины его кельи. Конечно, Роберт захотел там побывать. Бетти была не против, пусть её всегда и увлекали несколько иные вещи. — Так, я нашёл! — крикнул ей Робби. — Я уже иду, — она спустилась по склону. С Робби не надо было превращаться в богемную девицу. Конечно, все эти каблуки, откровенные наряды, яркий макияж способны творить чудеса, но с Робертом можно было быть просто женщиной и никем больше. Вот сегодня Бетти надела тёмно-синие джинсы, голубую футболку-поло и кеды. На лице ничего, кроме солнцезащитного крема, но в глазах огонь, говорящий о многом. Роберт позволял ей быть такой, а ещё казалось, его желание по отношению к ней было просто бесконечным. С Фредди всё всегда было иначе. Будучи заядлым тусовщиком, он и от Бетти ожидал того же. Они вряд ли бы поехали в такое место и вряд ли бы жили как молодожёны, а не две рок-звезды в отпуске. В этом и была существенная разница между Фредди и Робертом. Расположенный в тихой части озера напротив Конюшенных холмов, остров Лорда когда-то был резиденцией графа Дервентуотера. На нём примерно в тысяча четыреста шестидесятом году был построен большой дом и разводной мост на материк. Руины дома всё ещё можно увидеть в зарослях, и стоя на другом берегу, Робби и Бетти старались разглядеть очертания разрушенного временем дома. Они спорили, смеялись, а потом снова и снова целовались, ощущая усталость уже к середине дня. — Держи, — она подала ему вафельный рожок. — Вообще нельзя мужчину на таком пайке содержать. Но судя по всему, в город мы вернёмся только к ужину. — Ты никогда не думала наладить отношения с испанской роднёй? — Я поняла твой намёк, — Бетти засмеялась. — Я уже общаюсь с ними. Немного, но мы поддерживаем связь. Моя бабушка ещё жива. У меня до декабря всё плотно занято, но потом… Думаю, что можно урвать недельку. Хочешь поехать со мной? — Я всё хочу про тебя знать. — Ты и так меня знаешь лучше всех, — уголки её губ дрогнули. — Ты меня видишь такой — просто женщиной со своими слабостями. И потом, должна же быть хоть какая-то загадка! — Ты ещё не рассказала, почему мне с тобой так изумительно в постели, — Бетти громко рассмеялась в ответ на это заявление Роберта. — Ты знаешь ответ. И знаешь, что это банальная физиология. С бревном богом себя ощущать нельзя, — она дотронулась до него. — Я легко родила Мэгги, но кое-что пошло не совсем так. В итоге мне попалась книга доктора Арнольда Кегеля, поэтому у меня такие натренированные мышцы внутри. Мне было двадцать один и мне хотелось всё так же восхищаться с мужчинами в постели, как в семнадцать. Так что ничего особенного в этом нет. — И ты нагло этим пользуешься, — Роберт заглянул в её глаза. — Ага, вот сегодня ночью, и вчера, и до этого постоянно. Тебе же хорошо со мной, а почему так? Какая разница! Думаю, что и Кат пользовалась те же самым. Тебе же есть с чем сравнить. — Это всё потому, что я люблю тебя, и всё ощущается не на уровне, как говорил всегда Бонзо, ощущений члена, а именно сердца, — она поцеловала его в уголок губ. — Звучит очень романтично, — в её глазах отражалось чистое небо. Они действительно вернулись в Кесвик только к ужину. Завалившись в номер, они упали на кровать, просто глядя в потолок. Оказалось, дать трёхчасовой концерт было куда проще, чем пройти столько километров. Идти в ресторан уже не было сил, но Роберт всё же решил сбегать в кафе за углом отеля, надеясь там чем-нибудь поживиться. Бетти с неохотой отпустил его, почему-то вспомнив про убийство Леннона, которое всех потрясло, но это не означало, что надо жить в башне, не выходя в обычный мир. Робби принёс лимонад и пирог с почками. Большего урвать не удалось, но этого было достаточно, чтобы насытиться. — Я тебе уморил, — он стал раздеваться. — Всё хорошо, — Бетти удобно устроилась в постели. — Я просто счастлива. И всё. — Всё, завтра только пляж, солнце и обеденный перерыв в отеле. — Я люблю тебя, — она поцеловала его в губы, а Робби выключил ночник. — Знаешь, Хименес был прав. Без любимой женщины всё сходит с ума.

***

Главное было не сгореть, но Роберт за этим следил больше всего. Вечно переставляя зонтик, взятый напрокат, чтобы Бетти не задымилась, гоняя её плавать в прохладную озёрную воду и возмущаясь, что она могла бы взять купальник и не такой открытый. Они были похожи на двух женатиков. Пара с детьми, что была рядом с ними, всё косо посматривала на них, явно завидуя, что они вдвоём. Но Бетти и Роберт делали вид, что никак не замечают этого. — И давно женаты? — Год, — сказал Роберт. — А как будто месяц, — они с Бетти лишь только смеялись в ответ. Пожилая пара с другой стороны просто улыбалась, наблюдая за происходящим. — Влюблённые просто, — сказала старая леди. — А дети-то есть? — Мы в процессе, — Бетти сделала глоток воды. — Такая пара только и создана, чтобы рожать и рожать красивых детей, — пожилая женщина всё не унималась. — Обязательно заведём троих, — пошутил Роберт. — А то в наше время все только и носятся со свободной любовью как с писаной торбой, совсем забыв про истинные прелести жизни, — они с Робертом ничего на это не ответили. — А музыка какая… — Я люблю эту музыку, — отозвалась Бетти. — Если бы не она, то мы никогда бы не встретились. Он из Уэльса, я из Лондона. А музыка привела нас друг к другу. В тот день Роберт и Бетти просто отдыхали, и пусть у них оставалось ещё три дня, но они решили просто поваляться на пляже, совсем ничего не делая. На следующий день они наконец решили исследовать город. Получивший грамоту на открытие рынка от Эдуарда I в тысяча двести семьдесят шестом году, Кесвик был важным центром торговли шерстью и кожей примерно до пятнадцатого века, пока в городе не нашли графитовые месторождения, что означало новую жизнь для всех жителей, а овцы почти перестали ходить по зелёным полям. С возникновением индийской идеи помещать графит в деревянные полые стержни Кесвик стал важным центром по производству карандашей и был таковым, пока французы не узнали, как сделать графит для карандашей дешевле, и нарушили монополию Кесвика. Город снова стал менять свои очертания, в итоге постепенно превратившись в курортное местечко. В живописном парке Фитц были Музей и Художественная галерея с причудливой викторианской коллекцией, включающей львиную челюсть, старинные зубоврачебные инструменты и знаменитые «музыкальные камни», которые звучат в тон, когда ударяют по ним. После парка Фитц Бетти и Робби направились в церковь Святого Джона в центре, где похоронен романист сэр Хью Уолпол [3]. А после двинулись в церковь Кростуэйт, которая находится на северо-запад от города через мост по реке Грета и является местом упокоения поэта Роберта Саути [4]. — Вспомнишь что-нибудь у Саути? — спросил Роберт, когда они стояли на мосту. Был ясен день, был ветер тих, Карунский оставляя порт, Огромная, под возгласы и гул, Армада поплыла. К брегам английским вымпел звал, К брегам английским парус нёс — Завоевать страну в кольце морей Их Рим благословил. — Испанская Армада, — усмехнулся Роберт. — Всегда занимала мысли, почему они так безбожно проиграли. — Френни всегда над этим дико смеялась, когда объясняла, как нерадивые испанцы проиграли англичанам. У неё просто предки были в этой Армаде, — Бетти сжала руку Роберта. — Мой дед Карлос вообще был против её брака, тогда она заявила, что вены порежет, если ей не разрешат выйти замуж за моего отца. Мало того, что он был протестантом, так ещё и англичанином. — Вот уж воистину — страсть накрыла, — отметил Роберт. — Точно, но не любовь, — Бетти покрутила на пальце кольцо, подаренное Робертом. — Собственно говоря, она его никогда не любила, а он страдал от этого. — Мне кажется, что для неё брак с ним был путёвкой в жизнь. — Как и для тебя брак с Морин, — Бетти подалась к Роберту, и он обнял её. — Она мне звонила недели с три назад. Не знаю, откуда она узнала, где я. Но твоя жена хочет выяснить, спим ли мы или нет. — И что ты сказала? — Я была зла и велела ей не звонить мне больше. — Вот и верно всё сделала, — он поцеловал её. — Край ещё не наступил. — Я знаю, — Бетти засмеялась. — Пойдём ужинать? — Конечно, — Роберт подхватил её на руки, перенося по мосту. Последний день они снова провели на пляже. Лениво валялись под солнцем, понимая, что пора бы уже вернуться в реальность, но так не хотелось. А вечером они отправились в местный клуб, просто послушать музыку и потанцевать. Роберт бросил внимательный взгляд на Бетти. Она была в обтягивающих атласных капри и бюстье — чтобы лямки не падали, на спине они перекрещивались, а тонкая полоска между брюками и топом была такой соблазнительной. Бетти сделала высокий хвост и ярко накрасила глаза, а из обуви надела красные замшевые босоножки на высоком толстом каблуке и платформой под мыском. В клубе хватало посетителей. Кто пил пиво, а кто просто вяло танцевал. Музыканты очень хорошо играли старый добрый рок-н-ролл, который ещё лет двадцать назад собирал полные дискотеки. Роберт не стал долго ждать и позвал Бетти в центр зала. С ней можно быть уверенным во всём, кроме танца, ведь в нём она была королевой. Но они быстро подхватили нужный ритм, и после на танцполе стало достаточно пар. — Подожди, — Роберт поцеловал Бетти в щёку. — Ты куда? — она ничего не понимала, но когда Робби поднялся на сцену, то до неё всё дошло. Он недолго о чём-то говорил с музыкантами, явно не называя своего имени. Рок-звёзды часто так делали, а музыканты из начинающей группы только спустя какое-то время понимали, что на самом деле происходит. Бетти верно всегда думала: для них сцена была магнитом. Где бы они ни были, им всё равно хотелось оказаться по другую сторону существования, глядя в зал и видя, как музыка начинает волновать людей. В этом и была вся суть магии: дарить себя и получать эмоции публики взамен своих стараний. Они начали с «How Many More Years», и кажется, не все в зале понимали, что сейчас происходит. Все были очарованы музыкой, а музыканты на сцене терзались сомнениями: Роберт Плант ли это в самом деле или же просто парень, что косит под него? Какой-то мужчина лет пятидесяти на вид пригласил Бетти танцевать. Она не стала отказывать и не оставила без ответа фразу, что он — самый лучший танцор в городе. Бетти была лишена рамок, и ей было комфортно танцевать со всеми — главное, чтобы мужчины не наглели и не распускали руки. — Классно он поёт, — сказал мужчина. — Он самый лучший, — выдохнула Бетти. — А ты, крошка, не упадёшь? — Я и не такое умею делать, — она загадочно улыбнулась, отдаваясь потоку музыки и танца. Прошло две или три песни, а потом, когда танцующие пары остановились посреди зала, пережидая паузу, взгляды Роберта и Бетти пересеклись. Он жестом позвал её к себе. Второй вокалист из группы с романтичным названием «Белая вуаль» отдал ей стойку с микрофоном. — Что тут происходит? — спросила Бетти. — Давай, ты сможешь. «Rockin’ at Midnignt». — Робби! — она хотела его укорить. — Давай, ты уже делала это с другими музыкантами, порой даже на большой сцене. И со мной тоже. Давай, ты знаешь слова, а я тебе помогу. Ты доверяешь мне? — Да, — ответила она, забывая при этом дышать. — Я начну и покажу жестом, когда продолжить. — Хорошо. — Давайте, парни, — Робби взмахнул рукой, показывая вступление. Между ними снова сработала та самая странная магия, которая изумляла и ставила всегда в тупик Джи. Питер Грант видел, как всякий раз всё искрилось от Бетти и Роберта. Они были созданы, чтобы, как Айк и Тина или как Сонни и Шер, выступать вместе. Конечно, Бетти нужно было больше уверенности, да и не мешало бы чуть больше упражняться в пении, но это слышали только люди, которые были причастны к музыке. Зал был заведён и так же наэлектризован, как и музыканты на сцене. Магия лилась и лилась, и вот уже весь танцпол был заполнен парочками, которые пытались поймать волну обаяния, страсти и мистики, исходящую от Бетти и Роберта. Он был главным и вёл песню, а она слепо следовала за ним, полностью доверяя ему. И вот они уже не заметили, как музыканты начинали играть что-то ещё, а Роберт подхватывал все эти до боли знакомые песни. Они отдавались потоку слов и мелодий, зная, что подобное вряд ли случится с ними снова. Но Робби и Бетти просто веселились. Они вышли из клуба, ощущая настоящую усталость. Роберт посмотрел на Бетти, и она просто засмеялась, а потом они поплелись к отелю. — Я без ног, — Бетти упала на кровать. — И связок. — Но было классно. Приезжай ко мне домой, и мы что-нибудь просто так запишем, — предложил Роберт. — Робби, — она дотронулась до его щеки. — Твоя жена меня ненавидит, а Ширли готова убить. — Я спроважу их куда-нибудь, — Роберт поцеловал её запястье, где бился пульс. — Я подумаю над этим, — просто ответила Бетти. — А пока… — Женщина, вот о чём ты думаешь? — он зачарованно смотрел, как она раздевается. — А как же «до, во время, после», — она склонилась над ним. Её губы коснулись горячей плоти — Робби вздрогнул, сжимая край покрывала, отзываясь на ласки Бетти. И всё забылось на несколько часов, затерявшихся во времени и пространстве. Утром они погружали вещи в «ленд-ровер» Роберта, когда к ним подошли музыканты из «Белой вуали». Бетти с Робертом переглянулись, ничего не понимая. — Мистер Плант, — начал юный гитарист, — для нас был честью играть с вами. — Да бросьте, — отмахнулся Робби. — Вы отлично поёте, — басист повернулся к Бетти. — Спасибо, — она широко заулыбалась. — Спасибо за прекрасный вечер. Может быть, вы всё же подумаете о будущем Led Zeppelin? — спросил саксофонист. — Я не думаю, что это хорошая идея, — Роберт помрачнел. — Мисс Данлер, а можно автограф для моего друга? Он не решился прийти, — попросил гитарист. — Конечно, — Бетти взяла свой проспект за семьдесят девятый год и ручку, размашисто расписалась и вернула назад. — Спойте потом ещё вместе, — напоследок сказал басист, и музыканты оставили их. Когда никого не оказалось рядом с ними, Роберт обнял Бетти и, закинув её голову назад, поцеловал в губы, ощущая трепет под своими пальцами. Он отпустил её, зная, что им удастся провести ещё один день в Лондоне, прежде чем придётся вернуться домой. — Знаете, миссис Би, ваша популярность просто очаровательна. — Думаешь, они всем расскажут? — Думаю, что весь город будет шептаться об этом. Но никто ничего знать наверняка не будет, — Роберт улыбнулся. — Миссис Би, нам пора домой. — Мистер Би, вы не останетесь у меня на пару дней? — Что ж, как же я не могу не задержаться у своей жёнушки, — они весело рассмеялись. Кесвик остался позади, а на душе у Роберта и Бетти не было ни грусти, ни сожаления. Они были просто счастливы.