Black Dog

Декабрь 1981 Открывая дверь, Бетти думала, что на пороге стоит Роберт, но с её лица сползла радостная улыбка, когда она узрела перед собой Джи. Они давно не виделись. С прошлой весны, когда встречались в Англии после её концерта. Джи тогда пришёл поговорить о Роберте, и Бетти обещала, что не будет вмешиваться в его жизнь. С тех пор уже немало воды утекло и многое изменилось. — Ты его ждала, — Джи бросил взгляд на раскрытый ещё не собранный чемодан, лежащий на диване. — Кого — его? — Бетти не собиралась открываться Джи. — Роберта. Думаешь, я не знаю? Морин мне недавно звонила, просила повлиять на мужа. Мне кажется, что она в отчаянии. — А я тут при чём? — спросила Бетти, складывая руки на груди. — Я при чём? — Ты прекрасно знаешь, в чём всё дело. Мы же с тобой договаривались, что ты не будешь мешать ему жить, — Джи с укором посмотрел на Бетти. — Да, мы с тобой договаривались, когда была группа, а сейчас её нет, — Бетти замолчала. — И потом, почему раньше Ширли было можно, а как мне, так сразу же нельзя? — Бетти, ты мне очень нравишься, но все знают… — Что — знают? — перешла в наступление Бетти. — Что я сплю со всеми подряд? Но я не сплю со всеми подряд. Так что все знают про меня? — У тебя роман с Фредди. — Да, я почти уже бросила его, — честно призналась она. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу, чтобы ты не мешала Планту жить. У него есть семья. С тобой Роберта ждут только скандалы, — вынес вердикт Джи. — Я люблю его, — выдохнула Бетти. — Может быть, Джи, мы сами всё решим, — в холле появился Роберт. — Ты согласен сломать всё ради неё? — Джи пытался воззвать к разуму Роберта. — Всё, что у тебя было? — Слушай, Джи, я знаю, что ты ещё не отошёл от своего развода. Но давай я сам решу свои проблемы. Я теперь сам по себе и делаю то, что считаю нужным. Мои отношения с Бетти вообще никого не касаются. Все мои друзья, группа и все остальные молчат, — Джи понял, что решение Робби было окончательным. — Мы не делаем больно своим детям. А что касательно Морин, то у неё полно кавалеров в Дженнигсе. — Это тебе назло, — Джи растеряно посмотрел на Роберта и Бетти. — Может быть, но хватит давить на Бетти. Вы все только и делали, что манипулировали ею. Ты, Морин, Коул и ещё много народу. Благо у Джимми оказалось больше всех благоразумия, чтобы сказать: не надо слушать всех подряд. И знаешь, ты топил её всё это время. — Она взяла тебя за одно место и нагло пользуется этим, а ты и рад тому, что шоколадка на подушке каждый раз и секс тогда, когда тебе хочется. Что ж, потом ты поймёшь меня, — это был последний аргумент. — А что я пойму? — Роберт засунул руки в карманы свободных брюк. — Я хочу с этой женщиной иметь иное будущее, а не с какой-то другой. Джи ушёл, понимая, что уже ничего не сможет с этим поделать. Роберт подошёл к Бетти. Он обнял её, убрал волосы от шеи и, поцеловав туда, почувствовал, как она дрожит. Они виделись недавно. Неделю назад Бетти приезжала в Лондон и они провели вместе три дня. Никто в студии ничего не говорил про отлучки Роберта. Бенджи знал, к кому друг мотается всякий раз, как в «Рокфилде» раздаётся звонок Бетти. Она старалась как можно меньше отвлекать его от записи первой пластинки, но в то же время Роберт нуждался во внимании Бетти. Он всех доставал вопросом: «Это похоже на Led Zeppelin?», — и Бетти в том числе. Она отвечала ему, что нет, но ему, кажется, было мало её слов. Фил Коллинз, который очень давно дружил с Бетти, был согласен с ней, что сейчас Роберт выпустил наружу свою романтическую натуру, и это проявлялось во многих песнях. Деннис Шихен, личный помощник Роберта, тоже быстро понял, что некоторые вопросы надо решать с Мёрси, раз пара хочет сохранить отношения в тайне. Все знали, что они встречаются, но никто не собирался говорить Роберту или Бетти, что они поступают неверно. — Ну что, поехали? Нас ждёт Деннис, — спросил Роберт. — Мне осталось только положить пару вещей, — ответила Бетти. Она быстро сложила вещи в чемодан и накинула шубу. Сейчас в Испании было как в Англии осенью. Не холодно, не жарко, и самое главное, не так много туристов. Пусть Мадрид и был не таким зелёным, как летом, но зато можно было погрузиться в тихую жизнь города. Бетти заказала билеты в первом классе, где они с Робертом могли бы просто расслабиться, совсем не думая о том, что на них все смотрят. Они потягивали виски со льдом, смеялись, и все два часа Бетти не поднимала головы с плеча Роберта. Конечно, она думала о том, что сказал Джи. Но она уже давно отпустила ситуацию. В былые времена Бетти видела, как Роберт пробирается сквозь толпу визжащих женщин, и теперь стало ясно, почему среди всех он выбрал именно её. Ему просто было с ней спокойно: с одной стороны, она ставила его на пьедестал, восторженно глядя в его глаза, восхищаясь всем тем, что он делал, а с другой, она видела в нём обычного мужчину со своими достоинствами и пороками, принимая всё отрицательное и положительное в нём и периодически спуская с небес на землю. Этого не было ни у Морин, ни Ширли, ни у какой-либо другой женщины Роберта. В аэропорте «Барахас» они сразу же взяли напрокат «кадиллак» с откидным верхом, решив, что кататься по городу будет в самый раз. На Мадрид уже опустились сумерки, и весь город светился яркими огнями. Бабушка Бетти жила в историческом центре города, недалеко от собора Святого Франциска, построенного в классическом стиле, где когда-то хранились останки разных известных людей, а сейчас — картины Гойи. — Величественное здание. — У нас есть собор Святого Павла, — улыбаясь, ответила Бетти. — Мама рассказывала, что именно у этого здания встретила отца. Он спросил, как дойти до своего отеля, а она довела его до туда. На следующий день он снова ждал её у отеля, пока не увидел, в какой дом она зашла. — Видно, он был очень настойчивым. — А она хотела сбежать в иной мир, — уголки губ Бетти дрогнули. — Если бы Френни не была такой решительной, то я бы никогда не узнал тебя. Я её не знал и никогда не узнаю, но мне она нравится. Если бы у меня появилась ещё одна дочь, то я назвал бы её именно Френни. — Маму звали Франциской. — Нет, именно Френни, — сказал Роберт, останавливаясь у дома. Домом бабушки был особняк в стиле арт-деко, пусть само здание и было построено в прошлом веке, когда в моде были немного другие стили. Бетти и Роберт поднялись по мраморной лестнице, и горничная открыла им дверь. Маленькая блондинка сразу же повела гостей на второй этаж, где располагались столовая и гостиная. В испанских домах нередко бывало так, когда главные комнаты находились этажом ниже. Обычно на первом этаже располагались кухня и прочие технические комнаты, а хозяева обитали этажом выше. Перед Робертом и Бетти предстала просторная комната, прямо как в историческом кино. Аллен-Холл казался бледной копией по сравнению с домом бабушки Бетти. — Здравствуй, дорогая, — сказала по-английски Исабель. Белла говорила по-английски, потому что у неё когда-то была няня: её мать считала нужным, чтобы дочь учила языки, и ей это пригодилось в жизни. — Привет. Это Роберт. Он мой парень, — представила Бетти. — Это Исабель Икаса, но все её зовут Беллой. — Рада познакомиться. Что ж, сначала ужин, — сказала Белла. Роберт бросил на Бетти вопросительный взгляд — она просто пожала плечами, дав понять, что придётся смириться, а не идти в спальню, чтобы утолить иной голод. Белла в свои семьдесят четыре года поражала неуёмной энергией, и пусть она была похожа на типичную испанскую матрону, которая придерживается католических ценностей, она многим могла дать фору. По утрам она ходила гулять с двумя своими пекинесами, а после принимала разных гостей. У Исабель было много денег, и она считала должным помогать молодым талантам, участвуя в жизни города. После ранней смерти мужа, оставшись вдовой в сорок пять лет, она могла бы поставить на себе крест, но не стала этого делать. Пока у власти был Франко, Белла старалась быть не такой заметной в общественной жизни Мадрида; когда же диктатор умер, можно было в тот же миг забыть, что её семья всегда была на стороне фаланги, и заняться тем, что всегда волновало её душу и сердце. Меценатство стало для неё отдушиной, особенно после смерти мужа. Белла, по сути, осталась одна. Единственная дочь умерла очень молодой, а внуки заезжали к ней не так часто, как хотелось. Были ещё дети мужа от первого брака, но с ними у неё были несколько неважные отношения, пусть они и души не чаяли во Френни как в младшей сестре. Пакита, как ласково звали все мать Бетти, до сих пор вызывала трепет у всех, кто вспоминал о ней. Вот так легко, оказывается, женщина умела в себя влюблять людей. Теперь Роберт понял, что Мэгги и правда похожа на Беллу гораздо больше, нежели на Френни. Белла на старых фотографиях была восхитительной красавицей, и вся её грация и необычность передались Мэгги. — По-испански «Элизабет» и есть «Исабель», — сказала Бетти, когда они шли в столовую. — Так тебя назвали в честь бабушки? — Роберт улыбнулся. — Ну да, как и я назвала Мэгги в честь матери. Мою мать звали Франциска Маргарет Икаса Савьер. Мое же второе имя в честь графини Сонсолес, музы Баленсиаги. Ведь мы родственники, пусть и очень дальние. — Так ты тут тоже Белла? — спросил Роберт. — Да. Можешь так меня звать здесь, — она сжала его руку. — Твоя бабушка знает, что мы только любовники? — Я думаю, что она обо всём догадалась, — Бетти положила голову на плечо Роберта. — Пусть здесь и нет такой жёлтой прессы, как у нас и в Америке, которая поведала бы о нашем романе, но мы с тобой всё же выдаем себя своим поведением. — Что, всё так очевидно? — Роберт отодвинул стул для Бетти. — Конечно. Ты всё время так смотришь на меня, что все вопросы отпадают, — и Бетти замолчала, потому что в столовую вернулась бабушка. Белла не спрашивала об их отношениях. Она перешла к вопросам о работе. Роберт сразу же принялся искать ключик к этой строгой пожилой женщине, надеясь, что она к концу ужина окажется на его стороне. Они с Бетти курили и пили испанское вино, пока Белла вела расспросы. Бетти в это время старалась заигрывать с Робертом, ногой дотрагиваясь до его икр или бёдер. Она сидела напротив него и не упускала возможности подогреть его воображение ещё больше. — Завтра все приедут, — сказала Белла, когда ужин был окончен. — Мы днём хотели бы осмотреть город, — Бетти потушила сигарету. — Ну конечно, романтики захотелось. Я же всё поняла. Ты не замужем, но чужой мужчина смотрит на тебя, как на понче-сеговии. — А понче-сеговии — это… — Роберт замялся. — Это такое пирожное из Сеговии, — объяснила Белла. — А как ты поняла, что он чужой мужчина? — спросила Бетти. — Он бы давно женился на тебе, учитывая то, как смотрит на тебя, — сделала вывод Белла. — Вдруг я ему голову морочу? — Ты сама-то как смотришь на него? Как на новую шоколадку «Valor», — Бетти засмеялась в ответ. — А твоя нога весь ужин была на его икре. — От тебя ничего не скроешь. — Жизнь с твоим дедом многому меня научила. Тем более делать верные выводы. Ладно, ваша комната уже готова. Они снова вышли в гостиную, а потом по коридору направились к спальням. Их комната оказалась маленькой, но очень милой. Тёмная резная мебель отлично гармонировала с бежевыми стенами, отделанными красивой лепниной. Их вещи уже были разложены. Бетти закрыла дверь на замок и сразу же опустилась на колени перед Робертом. Он не сопротивлялся ей, позволяя сначала утолить часть его жажды, зная, что потом Бетти отдастся ему вся и без остатка. Спустя некоторое время Роберт развернул Бетти спиной к себе, зная, что она любит подобную поспешность и грубость. Она сразу же откликнулась на его страстный призыв, подаваясь к нему всем телом и упираясь руками в стену. С её губ сорвался нетерпеливый стон, пробуждающий самые дикие желания в Робби. Он не видел её всего лишь неделю, но за это время уже успел сойти с ума. Да, Джи был прав: Бетти захватила его в свой чувственный плен, лишив некоторой воли, но он сам этого хотел. Сам сдался ей, позволив себе жить от одной встречи до другой, проводя дни в томлении и тоске. — Белла… — зачем-то сказал Роберт. — М-мм… — сонно отозвалась Бетти. — Лучше спи, потому что завтра будет долгий день. — А как же пять раз? — подколол он её. — Я тебе утром обещаю отдать часть долга, — Бетти прижалась к нему всем телом. В комнате было немного прохладно, а вместе можно было согреться. — Я люблю тебя. — Я знаю. Ты самый лучший.

***

Мадрид хоть и был далеко от моря, но летом тут было жарко, а зимой порой холодно, как в Уэльсе. Бетти и Робби как раз приехали в то время, когда все облачились в куртки и свитера. Они ожидали, что не будет привычной суеты, но через три недели должно было наступить Рождество, и поэтому все покупали подарки. Они тоже решили поддаться всеобщему ажиотажу и пройтись по магазинам, поэтому сразу же поехали на улицу Гран-Виа, где было много ресторанчиков и магазинов. — Какая красивая мантилья, — Роберт увидел белое кружево. — Это свадебная, — ответила темноволосая девушка в строгом сером платье. — Её надевают вот с этой пейнета, — она открыла коробку, показывая кружевной серебряный гребень. — Это для той девушки, с которой вы сюда зашли? — У неё есть мантилья. Когда мы познакомились, на ней была чёрная мантилья. Но не думайте, это не был траур. — Тогда точно не хватает белой, — подмигнула девушка. — Уговорили. — Вам повезло жениться на испанке, — зачем-то сказала продавщица. — Почему? — Испанки имеют твёрдый, решительный характер; говоря о них, на ум часто приходит мысль о неприступности и стремлении к независимости. А ещё мы не любим всякие красивые подарки, пустые слова и, самое главное, скуку. — Есть такое дело. Роберт и Бетти встретились на улице. У неё в руках уже было полно всяких-разных пакетов. Роберт бросил на Бетти внимательный взгляд. — Что? — спросила она, не понимая, почему он так смотрит на неё. У них не было какого-то общего бюджета или же обыкновения, когда везде и всегда платит мужчина. Робби прекрасно знал, какой независимой была Бетти и как ей важно было чувствовать это. Поэтому порой платила она, а порой это делал он, и ни у кого по этому поводу не возникало никаких обид или споров. — Мне сказали, что испанки не любят пустых ухаживаний, — Бетти рассмешила эта фраза Робби. — Верно, я люблю поступки. Испанку можно увлечь только через веселье, — она открыла машину. — Давай пообедаем, а потом поедем ещё куда-нибудь. Бетти выбрала простой ресторан, где играли испанские гитары и стройная высокая девушка танцевала фламенко. Бетти зачарованно уставилась на неё, поджидая официанта. — Мы с Фредди познакомились, когда я пыталась изображать фламенко. Господи, я только сейчас поняла, что ничего не умею, — Бетти закурила. — Мне надо как-нибудь взять пару уроков. — И купить это платье, — Роберт забрал у неё сигарету. — Это называется бата-де-кола. И я уже купила чёрно-красное платье сегодня. Потом решу, где его можно использовать, — она выпустила клубы дыма. — Что будешь? — Что-нибудь пряное. — В Мадриде не такая экзотическая кухня, как в той же Барселоне, Валенсии или Гранаде. Бетти заказала паэлью с курицей и тортилью, сразу принявшись объяснять, чем она отличается от мексиканской, а также писто, чуррос с шоколадом и некрепкое вино. Испанцы были очень громкими и увлеченными собой. Их мало что волновало, да и вряд ли они могли разглядеть в Бетти и Робби двух рок-звёзд, поэтому влюблённые могли наслаждаться обществом друг друга. Она рассказывала ему про историю и город, о том, как приезжала в Испанию четыре года тому назад, хотя до этого бывала в детстве с родителями, потом поведала всё о своей семье. — Ты счастлива со мной? — спросил вдруг Роберт. — Почему ты спрашиваешь? — Бетти дотронулась до его щеки. — Разве я дала хоть малейший повод думать иначе? — Нет, просто иногда мне кажется, что ты ждёшь от меня большего, — Роберт сделал глоток вина. — У меня никогда не было ни с кем такой телесной близости, как и такого понимания — что может быть выше этого? Мы же понимаем друг друга с полуслова. Что ещё мне нужно? — Не знаю, — он поцеловал её в губы. — Может быть, обычное женское счастье. — Роберт, ни ты, ни я не созданы для того, чтобы жить обычной жизнью. Я не мыслю себя вне сцены. И ты не думай, что мне надо быть такой же простой домохозяйкой, как Морин. После обеда они направились на площади Пласа-де-ла-Вилья и Пласа-Майор, где можно было увидеть, как разные архитектурные стили гармонировали между собой. Один кусочек истории перемежался с другим, рассказывая героические, а порой и бесславные страницы прошлого. Роберт и Бетти снова много фотографировали, желая запечатлеть минуты чистого восторга и счастья на плёнку. Они решили просто прогуляться по улицам, не идя на поводу советов туристических карт. Им хотелось, как и в Кесвике, просто насладиться тишиной друг с другом, пусть сегодня и дул холодный ветер, а кругом все суетились из-за предстоящих праздников. Они дошли до огромного Королевского дворца, не решаясь зайти внутрь. Всё же время поджимало, да и не было особого желания смотреть на королевские убранства и знаменитые комнаты. Роберт и Бетти стояли на площади перед величественным знанием, глядя друг другу в глаза и ничего не говоря. Никто не понимал, что происходит, да и как выразилась Бетти, испанцы слишком зациклены на своей культуре, языке и музыке. — Давай завтра сделаем одну глупость. — Какую? — Бетти засунула руки в карманы кожаной куртки Роберта. — Обвенчаемся, — она засмеялась в ответ. — Ты женат, Роберт Энтони Плант. Ты не можешь жениться на мне, тем более у католиков всё делается иначе. — Нет, ты не поняла. Ты и я, и больше никого. Всего лишь идиотские клятвы. Мне хочется привязать себя к тебе. — Ты и так у меня в рабстве, но я подумаю. И вообще, нам пора уже домой. Приготовься к встрече с шумной испанской роднёй. Они вернулись домой, чтобы переодеться к ужину. Бетти сменила джинсы и трикотажную кофту на простое чёрное платье с бахромой. Она всегда была хамелеоном. Сегодня она предпочла быть незаметной, без макияжа и ярких одежд, а для родственников — быть яркой и сияющей. У Френни была сестра Паола и брат Ксавьер, а у них — по трое детей. Все были старше Бетти, и у каждого уже сложились свои семьи. Адора, Сабина, Долорес и Бланка сразу же окружили Роберта, совсем забыв про своих мужей. Бетти со стороны наблюдала за происходящим, хитро улыбаясь. Никто и не понимал, с кем они пьют вино и ведут разговоры. Робби, включив своё очарование, сразу же принялся подыгрывать женщинам, желая им понравиться ещё больше. Их мужья, как и братья Диего и Карлос, были совсем не против. — Девушки, Роберт на всех так действует, — вдруг осадила присутствующих Бетти. — И вообще, хватит его смущать. Бетти привыкла к такому шуму с детства. В Аллен-Холле всегда было так по праздникам. Впрочем, и у Роберта дома были такие же суетливые рождественские посиделки. Вот и сейчас она спокойно наблюдала за всем происходящим, предпочитая дать всем узнать Роберта и подружиться с ним, пусть через три дня они и должны были уехать в Англию. Языковой барьер немного тормозил общение, но в комнате звучали то французский, то латынь, то снова английский, а потом опять испанский. Вино развязывало язык, позволяя откровенностям срываться с уст. Кажется, никого уже не шокировало то, что Бетти и Роберт не были мужем и женой, а у него пока ещё есть супруга. Никого не смутил тот факт, что их Белла встречается с тем самым парнем из Led Zeppelin, пластинки которых всегда продавались в Испании с успехом. Диего даже взял в руки гитару, показывая, как здесь играют, и перечислил всех известных испанских гитаристов. Только далеко за полночь дом Беллы опустел. Бетти и Роберт прошли в свою комнату. Она обняла его за шею, ощущая, что еле стоит на ногах. — Я жутко пьяная, — Бетти засмеялась. — Я тебе покажу, как быстро протрезветь, — он подхватил её на руки. — Прямо вот так быстро? — Робби кинул её на кровать. — Быстро. Когда ты пьёшь всю ночь, а потом утром надо с бодуна отправляться в путь, то есть замечательный способ протрезветь, — он быстро снял с неё трусики. — И это хороший такой минет, а потом секс. Учитывая, что восторженные фанатки готовы на всё, то считай, утром всегда можно быть трезвым. — Как же ты трезвел, если мы жили с тобой в одном номере? — спросила Бетти и задохнулась, ощутив его пальцы внутри. — При желании утренний секс после пьянки можно найти везде, даже если женщина, которую ты вожделеешь, предпочитает не давать тебе. А теперь помолчи. Бетти утонула в его опутывающей близости. Кровь шумела в висках, а собственные ощущения быстро вытеснили алкоголь из головы, оставив лишь только приятную усталость. Бетти положила голову на плечо Робби, когда он лёг рядом с ней. — С тобой всегда чувствуешь себя богом, — он закинул руку под голову. — Я же тебе объясняла, — она смежила глаза от удовольствия. — Ну, я всегда просекаю, когда женщины имитируют в постели. Причём я стараюсь, чтобы им тоже было чертовски хорошо и потом чувствую себя виноватым, если не получаю желаемое. Это ударяет по моему самолюбию. — Странно, до этого ни один мой мужчина вообще особо не переживал, если не доводил меня до нужной кондиции. Они просто брали то, что хотели, а я лишь только училась в этом находить удовольствие, — он посмотрел ей в глаза, убрав от лица влажные пряди волос. — Что Крис, что Фредди очень часто ведут себя эгоистично, притом оба те ещё извращенцы. — Ну, я не знаю, чего у них не получалось, но тут даже стараться не приходится. Ты возбуждаешься настолько быстро, что с тобой не надо возиться и подбирать нужный ключик, а когда дело доходит до самой сути, то ты так легко ловишь нужную волну, что я просто на седьмом небе от мысли: и тебе безумно хорошо, — объяснил он, довольно улыбаясь. — Просто я законченная нимфоманка и нашла такого же сексоголика, — она засмеялась. — Нет, просто мы с тобой подходим друг другу в физическом и эмоциональном плане. Ты доверяешь мне, а я — тебе. Ты готова пробовать всё, что мне взбредёт в голову, при этом подкидывая мне странные идеи. Ты учишь меня, а я — тебя. И когда Джи сказал, что я с тобой из-за шоколадки на подушке, он был прав. Он неправ только в одном: одним сексом всё время сыт не будешь, да и он скоро приестся. Ты даришь мне другой мир, а я дарю тебе свой. — Купи мне гитару, я хочу научиться играть, — вдруг попросила Бетти. — Я тебе больше скажу: из тебя выйдет просто отличная блюзовая исполнительница. Ты и сама не знаешь, насколько тебя одарила природа, пусть ты и не Дженис Джоплин. — Давай ты не будешь сейчас про Дженис и всех своих прошлых любовниц, — Роберт нахмурился, не понимая причин столь ревнивого тона. — Я умею только двигаться, — Бетти засмеялась. — Ты и сам не знаешь, как сильно я привязана к тебе. — Мне казалось, что это ты начала меня поэтапно завоёвывать. Я всё думаю, что же будет дальше. — Ты на мне женишься, а тебе троих детей рожу, — пошутила Бетти. — Хотя нет, ты запишешь со мной пластинку, а я буду снимать тебя во всех своих клипах. Учитывая, что теперь есть MTV, мы с тобой много чего сделаем вместе. — Я ловлю тебя на слове. — Я пошутила. И вообще, не хочу ничего планировать. Роберт обнял Бетти. Он не дал ей заснуть, снова заставив плыть на волнах страсти и позволив ей и себе ещё больше увязнуть в этой зависимости, возникшей между ними.

***

Сначала они решили сходить в Прадо, потом пообедать, после прогуляться до Королевского Ботанического сада, а потом уж забежать в собор Святого Франциска. В тот день Бетти надела белое замшевое платье и серое пальто. Она, конечно, смутно представляла себе, в чём заключается авантюра Роберта, но решила поддаться ему. В любом случае это ничего не значит для всех, имеет значение только для них самих, а они вправе придавать подобным событиям тот смысл, который хотят. В Прадо Роберт и Бетти были похожи на тех самых влюблённых, что восхищённо любуются не картинами, а друг другом. Они то встречались в разных залах, то расходились, а потом сплетали пальцы и снова шли вместе. Лишь только раз одна американская пара чуть не поймала их, но они быстро улизнули, не дав задать волнующий вопрос. За обедом они не говорили, а лишь курили и пили вино. — Так это вы?.. — услышали они женский голос. Судя по акценту, девушка была из Шотландии. — Вы — это кто? — спокойно спросил Роберт, а Бетти даже не подняла голову с его плеча. — Просто мы тут спорим с девочками… — Ну, как видите, — Роберт знал, что отпираться уже бессмысленно. — Только тихо. Девушка вернулась к своим подружкам, и те спустя некоторое время оживлённо засмеялись, но не стали больше тревожить Робби и Бетти, просто наблюдая за тем, как они курят и о чём-то говорят. Но когда Бетти и Роберт уходили, одна девчонка с рыженькими косичками взяла танцовщицу за руку: — А я узнала вас. Бетти инстинктивно ухватилась за Роберта, словно давая всем понять: «Он — мой». Девушки заулыбались. — Хотела бы я быть на её месте, — сказала одна из них. — А вы всё — Меркьюри, Меркьюри… Плант, разумеется. Роберт и Бетти ничего не говорили. Они вышли на улицу, решив проехаться до Сада, где пусть сейчас и не было так красиво, как летом, но всё же можно было насладиться свежим воздухом и тишиной. Многие растения давно погибли от дождей и холодов, вечнозелёные же продолжали украшать сад. В зимнее время в саду обычно проводили разные выставки, а ещё в оранжереях теплилась зелень. Небо над Мадридом нынче было серое и безрадостное, и подобные островки зелени были как спасение в этом скучном мире. Сад состоял из множества узких прямоугольных и квадратных секций, разделённых дорожками. Эти секции объединялась в тематические общности, самая большая из которых — цветник. Он занимал почти половину сада, но сейчас это было несколько унылое зрелище. Также был огород, сад ароматных и лекарственных трав, пальмовая роща, две небольшие оранжереи. В саду росло много больших старых деревьев, особенно хвойных и каштанов. Спустя час Роберт и Бетти решили отправиться в собор, надеясь, что там никого сейчас нет. Волнение захлестнуло их с головой, когда они остановились у дверей. — Это тебе, — Робби протянул Бетти мантилью с пейнете. — Так вот в чём дело! Сначала была мантилья, — Бетти улыбнулась и вернулась к машине, чтобы, глядя в зеркало, надеть подарки Роберта. — Я выгляжу как невеста? — Ну, думаю, что да. И да, я женился в суде. Без фаты, платья, костюма и торжественных речей. Две подписи — и я уже женатый человек. — Ну, тогда у католиков это не считается, — и Бетти открыла дверь собора. Внутри почти никого не было, кроме молившейся пожилой пары. Бетти повела Роберта к пышно украшенному алтарю. Волнение всё больше захлёстывало его, но он решил отдаться потоку эмоций и чувств. — Начинай ты, — попросила она. — Элизабет Сонсолес Данлер Икаса, так ведь? — Да, — она улыбнулась. — Я обещаю быть с тобой в горе и радости, что бы ни случилось, отныне и вовек. Обещаю любить тебя и обожать. — Там ещё много чего можно сказать. Но… Роберт Энтони Плант, я обещаю быть всегда с тобой рядом, помогая тебе пережить любую бурю. Я буду любить тебя всегда, что бы ни случилось с нами дальше. А теперь поцелуй меня! Роберт откинул назад мантилью, заметив слёзы в глазах Бетти. Он поцеловал её в губы. Бетти тихо засмеялась, удивляясь тому, как легко они это сделали. Он взял её за руку, и они направились к выходу. — Мы тоже были такие же молодые и глупые, — сказала женщина, когда влюблённые проходили мимо. Домой они вернулись к ужину, ещё не зная, что отец Мартин, который служил в соборе, всё видел, и пусть почти не понял этот варварский язык, всё же рассказал эту историю Белле. Та ничего не ответила, потому что давно перестала понимать нынешнюю молодежь, но за ужином не упустила возможности уколоть внучку и её друга. — Я не знаю, как у еретиков, но в былые времена это называлось браком, учитывая, что после вы зайдёте в спальню и всё скрепите телесно. Но время идёт, люди придумывают правила, а посему вы в ответе только перед Богом. Они оба были далеки от религии и от правил, им просто хотелось отдаться потоку собственных эмоций. Роберт желал, чтобы между ним и Бетти было нечто прочное и значимое, и пусть он не мог пока на ней жениться, но для него подобный шаг уже значил слишком много. Он надеялся, что теперь между ними протянется ниточка, не позволяющая им потерять друг друга. Вряд ли на подобное событие он решился бы с Кат, Морин или Ширли. Но с Бетти он был готов пуститься в авантюру, не зная, какой в итоге будет результат. Позже, после того, как они исступлённо занялись любовью, словно так проверяя наличие тесных уз друг между другом, Роберт спросил у Бетти: не пожалеет ли она об этом. Она подняла на него глаза, проведя пальцами по его подбородку, и сказала то, что запало на долгие часы ему в душу: — Кем бы ты ни был, Роберт Энтони Плант, но я сделала бы это снова. Следующий день одарил их проливным дождём. Они как раз гуляли в садах Кампо-дель-Моро. Название парка означало «Поле мавров», потому что в начале ХІІ века в этом месте располагалось мавританское войско. Они безуспешно пытались захватить крепость, которая находилась на месте современного Королевского дворца. И только в середине ХІХ века был отдан приказ разбить здесь парк для королевской семьи. В результате в центре Мадрида появился живописный парк в английском стиле. Кампо-дель-Моро поражало красивейшим ландшафтом в романтическом стиле. Несмотря на то, что была зима, всё равно захватывало дух от огромных пожелтевших полей, украшенных замысловато выстриженными кустарниками и цветочными клумбами. В Кампо-дель-Моро было множество тропинок, прудов с плавающими в них лебедями, утками, рыбками и черепашками; в тёплое время года по дорожкам свободно разгуливали павлины, фазаны и голуби, но сейчас всё это великолепие было спрятано от глаз. Но зато можно было насладиться фонтанами, вазами, цветниками, построенными испанскими и итальянскими скульпторами. Именно во время прогулки Роберта и Бетти настиг сильный дождь. В итоге, сильно промокнув, им пришлось возвратиться домой, чтобы согреться у камина, выпив горячий чай с виноградной водкой. Белла была очень зла, но ничего не могла поделать. Бетти стащила из гостиной проигрыватель и включила одну из пластинок, что купила на днях. Роберт курил, лёжа в постели. — Кто это? — Это Мерседес Соса, аргентинская певица, — Бетти села рядом с ним, расчесывая влажные волосы. — Очень красиво, — сказал он, глядя на неё. — Так тебе это нравится? — Ну да, — просто ответила Бетти. — В этом что-то есть. Как Джонни Митчелл или Джоан Баэз, но только на испанском. — Кат не любила аргентинскую музыку, считая её слишком специфической, — зачем-то произнес Робби. — Испанский такой грубый. — Нет, он экспрессивный, — поправила его Бетти. — В твоих глазах полно лунного света. В моих — полно тёплого солнца. — Это Соса поёт? — Бетти засмеялась в ответ. — Нет, это я говорю, — Роберт положил голову к ней на колени. — Романтично, — Плант стряхнул пепел. — Вообще я пишу тебе песни. — Меня это волнует, я же говорила тебе, — Бетти стала кончиками пальцев водить по его лицу и шее. — Я не вмещаю любовь в песни. — Что ты делаешь? — Изучаю твои морщинки, — тихо сказала она. — И много нашла? — Конечно, — он открыл глаза и поглядел на неё. — Они только украшают тебя. Я люблю тебя здесь, Где в тёмных соснах запутался ветер, Где мерцает луна над волной бродячей И тянутся дни, похожие друг на друга. Танцуют в тумане неясные тени. Чайка горит серебром на фоне заката. И парус порой. И высокие-высокие звёзды. Чёрный крест корабля. Одинокий, Прихожу на заре и даже в душе своей чувствую влажность. Шумит и снова шумит далёкое море. Это гавань. Здесь я люблю тебя. Здесь я люблю тебя, и напрасно тебя горизонт скрывает. Я люблю тебя даже среди этого холода. Порою плывут поцелуи мои на тяжёлых больших кораблях. Корабли эти рвутся туда, куда им вовек не доплыть. Мне кажется, я так же забыт, как этот проржавленный якорь. Как печалей причал. К нему пришвартован лишь вечер. Как устала моя бесполезно голодная жизнь! Нет у меня того, что люблю я. Ты так далеко. С горечью вижу, как лениво спускаются сумерки. Но тут надвигается ночь и петь для меня начинает. Луна заставляет кружиться и сны, и мечты. На меня твоими глазами смотрят огромные звёзды. Я люблю тебя — и поэтому тёмные сосны Поют на ветру твоё имя бубенцами иголок. — Это чьи стихи? — спросил Роберт спустя некоторое время. — Это Пабло Неруда — чилийский поэт и кудесник. — Я люблю тебя здесь… — повторил он. — Я люблю тебя везде, — добавила она. — Ты уже согрелась? — Нет, — выдохнула Бетти. — Тогда я знаю хороший способ, — Роберт подмял её под себя. В свой предпоследний день они решили просто отдаться прогулкам по площадям. Пуэрта-дель-Соль, где в последнее время встречали Новый Год и откуда начинались все испанские дороги. Сегодня тут было много людей, потому что здесь все встречались. На площади Рамалес, где располагалась красивая башенка XVIII века, влюблённые зашли в ресторан, где Роберт наконец-то попробовал понче-сеговии, а Бетти заказала орчату из миндаля и фартон — трубочки из печёного теста, политые сладкой белой глазурью. В Валенсии было принято макать трубочки в орчату и есть их. Бетти помнила, как в детстве она так делала, когда с родителями приезжала в Испанию. Они с Робертом снова сидели рядом: она положив голову на его плечо, а он внимательно наблюдая за городской суетой. Как же давно он отдыхал подобным образом с Морин, когда можно было отдаться спокойствию и своим ощущениям! В октябре, когда они с Морин ездили в Марокко, прихватив с собой и Мэгги, они просто проводили время вместе. Чаще всего Роберт гулял с детьми, показывая им город и прося прислушаться к местной музыке. После он приехал домой и стал доставать Робби Бланта, чтобы тот сыграл в восточном стиле для одной своей песни. У них же с Морин были натянутые отношения. Она подозревала мужа в измене, вернее, знала, что всё так и есть, но так и не решилась что-либо выяснять. Ширли пыталась влезть в их отношения, но Роберт ясно дал ей понять: она здесь лишняя. У него давно не было к ней никаких чувств и тем более желания наступать на одни и те же грабли. Вечером Роберт и Бетти отправились выпить вина и послушать испанскую музыку. Каким же было их удивление, когда они узнали, что здесь играли рок, пусть и своеобразный; в других же ресторанах показывали фламенко, ещё где-то можно было услышать традиционную испанскую песню. В тот вечер Роберт как раз и купил Бетти гитару. — Берите лучше из кипариса, у неё самое сочное звучание, — начал уговаривать парень в магазине. — И учтите, тут совсем по-другому расположены струны. — Она и внутри устроена иначе, — заметил Роберт. — Разумеется, она более прочная. Если вы обратили внимание, то тут все гитаристы как бы насилуют гитару. Играют экспрессивно и по-цыгански. — А хрупкая девушка сможет на ней играть? — Почему не сможет? Обычно испанская гитара — это удел мужчин, но сейчас всё здесь меняется. Женщины стали показывать, какие они независимые. Слушай, парень, если ты покупаешь для своей девушки, то лучшего подарка и не найдёшь. — Она очарована вашими гитарами. — Тогда бери. Они вернулись домой к Белле немного пьяные и очень усталые. Вино всё ещё бурлило в венах, а вести себя тихо никак не получалось, и даже строгий взгляд Беллы не охладил их пыл. За закрытыми дверями спальни они смогли отдаться своим желаниям, пылко отвечая друг другу. И когда привычная усталая удовлетворённость накрыла их, то они провалились в сон, как в пуховую перину. — Последние посиделки, — сказал утром Роберт, когда Бетти приводила себя в порядок. — Ты и так отлично выглядишь. — Я сейчас в тебя туфлей запущу, — несколько обиженно сказала она. — У тебя всё при тебе. Тело. Нежные черты лица. Чувственные линии. — Мне всё дается с трудом. Над собой приходится работать, — Бетти надела тяжёлые сережки. — Я такой и в семьдесят буду. Не позволю себе с возрастом выглядеть как высушенная черносливина. — Мы все становимся старше, — просто заметил Роберт. — И вообще, можно, я проведу с тобой ещё один день? — Я пробуду в Лондоне неделю. Не могу больше отрывать тебя от работы, — она накрасила губы розовой помадой. — Потом вернусь в Мюнхен и после уже на праздники поеду в Барселону. — Когда я тебя увижу? — Думаю, что в феврале. У меня не будет выступлений, и мы сможем встретиться там, где ты захочешь, — она повернулась к нему спиной, чтобы он застегнул платье. Он поцеловал её в шею, ощутив, как она дрожит. Робби боролся с искушением, чтобы снова не уложить Бетти в постель, но решил, что лучше не заставлять себя ждать. Их испанские каникулы подошли к концу, но грусти в душе не было.

***

В «Рокфилде» раздался звонок. Бенджи снял трубку и, услышав голос Бетти, позвал Роберта. — Ты уже соскучилась? — начал он несколько шутливо. — Я теперь живу в Лос-Анджелесе, — просто сказала она. — Что случилось? Он вспомнил, как Бетти жаловалась на компанию Фредди, на то, что запись альбома ведётся с алкогольными напитками и ночными загулами. Фредди тонет в наркотиках, и она поддаётся соблазну вместе с ним, затыкая дыры, образовавшиеся из-за вечного давления прессы, и на возникшее MTV, желавшее урвать кусочек её внимания. Роберт понимал, какие времена надвигались на них. Бенджи был прав: совсем скоро вся эта жизнь из Бетти выпьет все соки и она найдёт только один способ существовать, — и его это пугало. Он помнил, что в конечном итоге случилось с Led Zeppelin. Помнил, как гулянки и разнузданный образ жизни довёл их до печального финала. Они потеряли Бонзо, да и каждый чуть не потерял себя. Но он не хотел думать, что именно это разрушит до основания их отношения. Робби всё это не нравилось, и вот в конце концов Бетти оставила Фредди. Этому можно было бы порадоваться, но отчего-то на душе стало тревожно. — Я ушла от него, — сказала она. — Я не могу пока жить в Англии, потому что он будет бегать за мной. — Бэтс… — Роберт хотел сказать, что не стоит ничего бояться. — Всё в порядке, — выдохнула Бетти. — Всё уже хорошо. Но Роберт с трудом верил в это. Он поговорил с ней ещё немного, а потом с тяжёлым сердцем повесил трубку. Он очень хотел, чтобы Фредди исчез из их отношений, но теперь совсем не понимал, куда заведёт их новая страница, какую самостоятельно начала Бетти.