Black Dog

Август 1982 — Ты стала совсем бледная, как поганка, — отметил Франсуа, кидая Бетти полотенце, чтобы стереть пот с шеи и груди. — В смысле? — Бетти удивлённо посмотрела на него, ведь утром она старательно наносила слой пудры, чтобы стереть следы усталости, и ей казалось, что всё хорошо. Бетти и сам не понимала, что с ней творилось в последние пару недель. Вечером усталость накрывала так, что не хотелось таскаться по вечеринкам; утром она с трудом поднималась с постели и уже начала думать, будто во всём виноваты наркотики, от которых решила отказаться на время. Но «допинг» исчез из её жизни, а слабость организма осталась. Надо было бы добраться до врача, но свободного времени пока не было ни минуты. — Думаешь, я ничего не замечаю? — Бетти ничего не ответила. — Хорошо, что у нас дальше нет концертов. И вообще, тебе давно пора искать себе другие способы самовыражения. — О чём ты? — Бетти посмотрела на Франсуа с неким недоверием. — На последних концертах ты была, мягко говоря, не на высоте, да и вообще, мы не собираем больше такой аудитории, как в прошлом году, — Франсуа сел в кресло. — Надо уйти красиво. — Арни говорит об «Избранном», с каким мы уже через год можем прокатиться по миру. Люди любят старое, а ещё — через два года будет десять лет, как я на сцене. — И станешь тенью себя. У тебя лучше получается работать для MTV: денег это не приносит, но творческая выразительность куда больше. И вообще, я слышал, как ты пела на днях с Хосе — это было потрясающе. Если бы твой папаша не был таким идиотом, то понял бы, куда стоит вкладывать деньги. Ты талантливая танцовщица, особенная, но ты давно могла быть больше этого. — Но я не хочу… — Тут уж тебе решать, — Франсуа пожал плечами и пошёл к артистам труппы. — Но я бы подумал над этим. Бетти догадывалась, что на самом деле с ней происходило. Ясная мысль пришла именно вчера утром, когда при виде завтрака её скрутило жгутом. Она так и не смогла поесть и поехала в зал репетировать, утешая себя, что ужин не пошёл ей на пользу. До сегодняшнего дня Бетти пыталась прогнать подобную мысль, но когда утром всё повторилось, то это уже трудно было списывать на плохой ужин. Она попросила Мёрси купить тест на беременность, прежде чем идти к врачу. С волнением Бетти ждала, когда на тесте появится красная полоска. Сердце ушло в пятки, потому что она с трудом верила в такую возможность. Прошло уже два года. Два чёртовых года и ни одной задержки. И вот… Всё случилось, когда они с Робертом поссорились, а он бросил её одну в Нью-Йорке, даже толком не попрощавшись. Бетти посмотрела на красную полоску на краю колбы и почему-то испугалась. Она запросто могла быть беременной от Фила и тогда…. Всё будет кончено. Для неё всё перестанет иметь значение. Да, решить проблему было несложно, но Бетти боялась, что в будущем у неё не останется шансов стать матерью. Природа вообще так несправедлива к женщинам! Расцвет приходится на лучшие годы, и если ты не успела состояться в карьере, родить детей и выйти замуж, то ждёт тебя звание «синего чулка». Но если в прошлом так именовались интеллектуалки, которые выступали против привычных ценностей, то сейчас так называли всех бездетных и незамужних идиоток, которые так и не смогли найти себе хоть какого-нибудь мужа. Странная оказия судьбы, но лучше не терзаться сомнениями, а всё выяснить самой. Бетти глубоко выдохнула, вышла в спальню и попросила Мёрси позвонить в клинику Санта-Барбары, куда Бетти часто обращалась в последние месяцы. Она всё думала, что делать дальше, но пока решила оставить всё как есть. — Где-то шесть-семь недель, — сказала доктор Арчер. — Это точно? — Ну, тут можно ошибиться на неделю-другую, но точно не на месяц, — женщина улыбнулась. — У тебя очень большой разрыв между первыми и следующими родами. Да и возраст уже не тот. — Мне всего лишь тридцать один, — возмутилась Бетти. — Да, но женщине лучше заводить детей до тридцати, а не после, — доктор Арчер, отдала документы. — Больше отдыхай и думай о себе. Судя по всему, у тебя будет сильный токсикоз, и если было легко выносить первого ребёнка, то вряд ли сейчас станет проще. — А концерты? — Бетти, какие, к чёрту, концерты? Если ты хочешь угробить своего ребёнка, то можешь делать что угодно. — То есть, мне стоит сидеть дома? — голос Бетти дрогнул. — Нет, но нагрузку придётся снизить. Твои анализы небезупречны, и в любой момент может возникнуть угроза выкидыша. Учитывая твою наследственность, всё может окончиться печально, а может быть, и нет. — Но Мэгги… — Тогда ты была молода и организм ещё не успел понять, что к чему. Сейчас он знает, — доктор Арчер потупила взгляд. — Не хочу, чтобы ты строила призрачные надежды, но многое в твоих руках. Белла… Бетти прекрасно знала, при чём тут наследственность. Диана родила троих здоровых детей практически одного за другим, без огромных перерывов и вообще хоть каких-то сложностей. Она могла бы ещё подарить Виктору детей, но он решил: надо остановиться. А вот Белла… У неё была только Френни, а потом — четыре выкидыша. Френни, говорят, с трудом выносила их с Джонатаном, и, кажется, Бетти могло ждать то же самое. — Да, но если… — Не загоняй себя — это самое главное. Бетти не знала, что делать, и решила для начала отправиться на Ибицу, где сейчас был Роберт. Они не виделись все эти полтора месяца. Бетти не решалась ему звонить, а он не делал ответных шагов к ней. Он явно всё ещё злился и следил за прессой, пытаясь понять, с кем его ветреная любовница могла ему изменять. Казалось бы, между ними всё кончилось и их роман затух под натиском обстоятельством. Бетти растерялась, но всё равно приехала на Ибицу. Она так давно хотела этого, а теперь просто не знала, что ей со всем этим делать. Чем больше она приходила в уныние, тем сильнее хотелось пуститься в очередной загул, но Бетти старалась держать себя в руках, надеясь, что рядом с Робертом она сможет отпустить себя и ситуацию, но уверенность была очень шаткой. Она ничего не ждала от этой поездки, но всё же стоило попытаться навести между ними с Робертом мосты.

***

— Мужики, там Бетти приехала, так что сворачиваем удочки, — Бенджи открыл бутылку пива. — С чего бы это надо сматывать удочки? — Робби Блант прищурился от яркого солнца. Они всё чаще проводили время у бассейна, наслаждаясь плодами успеха, ведь критика приняла альбом Планта с теплотой. — Она очень милая. — Ага, учитывая, что они с Робертом поругались месяц назад, то ничего хорошего ждать не приходится. И шляться весело она не даст. Сейчас как оккупирует Роберта, и мы его больше не увидим, — грустно заметил Бенджи. — Бенджи, пусть развлекается, — Фил Коллинз махнул рукой. Никто не видел в Бетти хоть какую-то угрозу. Она не могла помешать их творческому процессу, тому, как они делали намётки будущих песен. Бетти вряд ли собиралась наводить шороху, зная, как ветрены все музыканты и что они вообще редко пропускают мимо себя красивые юбки. Бетти всё знала, да и её пугала сама встреча с Робертом. Она не знала, что сказать ему спустя столько времени молчания. Раньше многое было проще сделать, но сейчас её обуял страх. Она не стала снимать огромный номер и выбрала более скромный, решив, что односпальная кровать и мини-бар подойдут ей на ближайшие пару дней. Роберт жил где-то на другом этаже, и трудно было сказать, где именно они пересекутся. Бетти с дрожью в руках вошла в ресторан, где был Роберт — вокруг него вились девчонки. Он что-то им отвечал, они смеялись, закидывая головы назад. В Бетти вспыхнула ревность: она знала, как разогнать всех девушек, оказавшихся рядом с Робертом, но решила действовать немного иначе. Она села за барную стойку, заказала вишневый сок и сразу же стала перекидываться фразами с парнем, протиравшим стаканы. Он узнал Бетти и почему-то был удивлён её неплохим испанским. Бетти всё ждала, в какой именно миг Роберт услышит её голос, но он был увлечён двумя невысокими брюнетками. Они так льнули к нему, вообще не скрывая своих намерений. Одна, в розовом платье, постоянно как бы случайно дотрагивалась до Робби, а вторая, в крошечном спортивном костюме, в каком впору бегать утром по Сансет-стрип, вечно прислонялась к нему то бедром, то плечом. Бетти лишь только усмехалась, исподволь наблюдая за этими смешными потугами, а бармен рассказывал, что Планта часто можно увидеть с какими-нибудь девчонками. В общем, по сути, ничего удивительного не было. Бетти убивал тот факт, что он изменял ей, но при этом смел устраивать ей сцены ревности. Как-то нечестно получалось. — Когда ты собиралась сказать, что приехала? — Бетти услышала позади спокойный голос Роберта. — Не знаю, — она повернулась к нему, сдерживая порыв обнять, поцеловать в губы. — Я… — Пошли ужинать со всей нашей компанией, — Роберт взял её за руку — девчонки фыркнули, явно ощущая разочарование: такая рыба уплыла. Бетти старалась вести себя как обычно: она шутила, курила, пила минеральную воду со льдом, делала вид, будто между ней и Робби ничего не случилось. Но все замечали натянутые отношения между певцом и танцовщицей, помня, какими они были в прошлом году, когда встречались в Рокфилде. Сейчас между Бетти и Робертом больше не было прежней лёгкости, но они старались делать вид, что это не так. Роберт всё никак не мог понять, рад он видеть Бетти или нет. Услышав её голос, он не стал продолжать флиртовать с девицами, гадая, с кем из них можно провести ночь. Он начал жалеть, что пару ночей назад привёл в номер рыжую бестию Клариссу, с которой они смеялись как оглашенные, а потом долго занимались сексом, зная, что завтра это не повторится. Роберт уже и не злился на Бетти. Он остыл, прекрасно понимая, что сам далеко не пример верности и благопристойности, так что глупо ожидать от Бетти чего-то иного. После ужина Роберт напросился проводить Бетти до номера — все тут же начали делать ставки, как пройдёт их примирение. Они с Бетти шли молча, не пытаясь даже навести мосты. Робби всё гадал, зачем она приехала на Ибицу, а Бетти думала, как ей сказать, что беременна. Он закрыл за ними дверь и сразу же приник к её губам, требовательно раздвигая их языком, не позволяя Бетти опомниться. Робби слишком хорошо знал, как увлечь её на свою сторону, как заглушить всякие протесты, чтобы не осталось никаких сомнений, с кем она проведёт эту ночь. Робби стал лихорадочно искать молнию на шёлковом платье Бетти, и только спустя некоторое время понял, что его можно просто спустить с плеч. Кинув пёстрое полотно на пол, Роберт подхватил Бетти на руки и понёс к кровати. В комнате тарахтел вентилятор, а лунный свет падал на узкую кровать, где едва можно было поместиться вдвоём, но Роберт не собирался останавливаться. Он положил Бетти на постель и стянул с неё кружевные трусики, ощущая в ней некую зажатость. Бетти никогда не была такой отстранённой и безучастной, но сегодня она словно боялась его. Неужели в прошлый раз он так напугал её? — Я не сделаю ничего из того, чего тебе не хочется, — прошептал он, зарываясь лицом между её ног. — Ну же, ты всегда была в этом хороша. Бетти знала, почему она такая странная. В ней бились мысли о ребёнке, о будущем, о реакции Роберта на всё происходящее. Тело приобрело скованность — пусть живот и не выпирал вперёд, а прежняя одежда была ещё впору, но Бетти всё равно носила теперь свободные платья. Грудь приобрела странную чувствительность, а соски увеличились. Всё это уже происходило с ней, но тогда она не боялась ничего — наверное, потому что утешала себя мысль: ребёнок с ней не останется. Тогда она была одна и молодая, пусть неизвестность и очень пугала её, а денег в кармане постоянно не было. Но сейчас Бетти боялась, что Роберт её разлюбит, если она перестанет быть похожей на себя. Она не хотела его терять, но ощущала, что собственными руками отрезала его от себя. Бетти пыталась расслабиться, отдаться, как обычно, потоку страсти, но что-то не получалось. Она знала, что Роберт просто так не отпустит её, но разные мысли выталкивали из тела способность наслаждаться ласковыми руками и губами мужчины, который так много значил для неё. Бетти не могла быть собой. — Что с тобой? — Роберт посмотрел ей в глаза. — Ты меня бросил, — дрогнувшим голосом сказала она и отодвинулась от него. — Я был зол, — выдохнул он. — Да, ты не простил меня, — Бетти хотела встать с постели, но Роберт не дал ей этого сделать. — Я не забыл, но простил, — он сжал её руку. — То есть, ты мне будешь и дальше это припоминать? — Бетти настороженно посмотрела на Роберта. — Нет, — он поцеловал её в запястье. — Не буду. — Потому что ты мне изменяешь, — Бетти ощущала, как слезы стоят у неё в глазах. — Ты даже не звонил мне… Ты просто бросил меня. — Чёрт! — Роберт опрокинул голову на руки, явно испытывая некое сожаление. — Всё так быстро изменилось. — Что изменилось? Ты не знал, что такое успех? — в голосе Бетти слышался явный упрёк. — Ты просто забыл про меня и всё! — Бэтс, — Робби дотронулся до её щеки. — Я пытался справиться с собой, и у меня это вышло. Я очень люблю тебя, но иногда мне хочется отшлепать тебя за твоё поведение. Зачем усложнять, когда и так всё ясно? — При этом тебе кто-то всегда греет постель, — Бетти знала, что нарывается на мину. — Только не смей говорить, что я должна быть не против! — Я не хочу ругаться сейчас, — он встал с кровати. — Вообще не понимаю, что с тобой творится. Он направился к двери, а Бетти так и осталась сидеть на кровати, ощущая, как у неё дрожат руки, а внутри бушует настоящая буря. Она и сама не понимала, что с ней происходит в последние недели. Эти перепады настроения уже успели многим потрепать нервы. Мёрси пусть и знала о беременности Бетти, но боялась попасть под горячую руку работодательницы. Франсуа, не догадываясь ни о чём, пока списывал все вспышки гнева Бетти на усталость, а остальные предпочитали думать, что резкие фразы, слетающие с её языка, как и вечные слёзы, брызжущие из глаз, связаны с трудностями с шоу. — Что со мной творится?! Я просто-напросто беременна! — крикнула она. Робби остановился не сразу. До него всё дошло, когда он оказался в узком коридоре. Он замер, понимая, что улыбается, но никак не выражал свои эмоции. Легко можно было подумать, что это не его ребенок, но он, будучи многодетным отцом, прекрасно понимал: Фил Глосер умер в мае, на дворе сейчас стоял август, а Бетти была плоская, как стиральная доска. Роберт вернулся в комнату. Бетти сидела на кровати, прислонившись спиной к стене и опрокинув голову на колени. Конечно, она думала о самом худшем. Робби сел на край кровати. — Девочка моя, — он переместился поближе к Бетти. — Ну чего ты дуешься? — Потому что я не нужна тебе, — выдохнула она. — С чего ты вообще это взяла? — он положил голову ей на плечо. — Да, я в последние месяцы вёл себя как последний козёл. Но я не думал, что наши отношения в конце концов превратятся в сцены ревности. Ну же, теперь всё хорошо. — Что — хорошо? — Бетти почему-то зарыдала. — Тебе просто страшно, — Роберт взял её за руку — Бетти подняла на него глаза, — но я же рядом. — Нет, не рядом, — прошептала она. — Ты там… А я в другом месте. — Я дам тебе эти чёртовы деньги. Порви все договоры, скажи Арни, что не будешь выступать в течение ближайшего года, а потом ты сможешь заняться чем угодно. Не обязательно танцевать. Только прошу тебя, вернись домой, и я буду рядом с тобой. — Ты всё равно уедешь в тур. — Не раньше лета, — сказал Роберт. — А ребёнок родится в марте, — Бетти удивилась тому, как он быстро всё посчитал в уме. — Я дам ему свою фамилию и вообще, когда вернусь домой, подам на развод. Я устал от всего этого. — Ты не должен уходить от Морин, потому что я беременна, — прошептала Бетти. — Так не должно быть. — Нет, я должен. Я несчастлив с ней, и она несчастлива со мной. У неё есть какой-то парень, а я с тобой, — Роберт обнял Бетти. — Даже ради детей не стоит держаться друг за друга, да и они всё поймут. А Мэгги… мы поговорим с ней. Время же есть, да и никто ей не запрещает видеться с Фредди. — Ты собираешься жениться на мне? — зачем-то спросила Бетти. — У меня нет ни кольца, ни правильной обстановки. И вообще, я уже женился на тебе, — Роберт напомнил о той глупости, что они совершили в Мадриде. — Просто сначала мне надо развестись. Хватит, я и так уже затянул с этим. Надо было ещё в прошлом году уйти от Морин. — Робби… — выдохнула Бетти. — Я не могу без тебя. Мне так плохо без тебя. Я страдаю без тебя. Я умираю без тебя. Я сделала ошибку, когда оставила Мюнхен ради Америки. — Но я же рядом. Только не плачь снова, — попросил он. — Это всё гормоны, — Бетти легко засмеялась. — Все, наверное, в ужасе от моего поведения. В последние недели я веду себя как настоящая сука — скоро от меня все сбегут. — Я не в ужасе, — он поцеловал её в макушку. — С Морин пусть и было тяжело, но вроде я знал, какие ключики к ней найти. — Я не помню, какой я была, когда ждала Мэгги. Наверное, это всё потому, что я думала, будто отдам её. А с Эбс мы познакомились, когда у меня уже был приличный живот, — она положила голову на его плечо. — Я буду ужасной все эти месяцы. — Нет, не будешь. Через месяц-другой всё изменится. Поверь мне, — Роберт встал с постели. — Пойдём лучше ко мне, и вообще, перебирайся завтра в мой номер. У меня намного удобнее. — А как же… — Моя милая испанка, у меня было трое детей. Я тебе больше скажу: все врут, что все девять месяцев надо только смотреть друг на друга и бояться, как бы чего не случилось. Если хочется, то и поводов для страхов нет, — он кинул ей платье. — Пойдём. Бетти послушалась. Она была такой одинокой, когда ждала Мэгги. И такой глупой. Не было того, кто мог бы переубедить её во многом, развеять часть мифов, помочь справиться со страхами. Бетти просто задвигала всё это на второй план, утешая себя, что скоро все закончится и её жизнь вернётся в прежнее русло. Они с Робертом поднялись этажом выше. Бетти вошла в его спальню, ощущая, как ей снова становится страшно. Роберт просто обнял её, а потом подхватил на руки и унёс в кровать. — Я буду рядом, — сказал он спустя некоторое время, накрывая её покрывалом. — А как же ты… — она облизнула пересохшие губы. — От отсутствия секса ещё никто не умирал. И вообще, дай мне насладиться мыслью… — Это какой ещё мыслью? — Я стану отцом. Ещё раз, — Роберт закинул руки за голову. — Это же самое восхитительное, что только могло случиться со мной за последние несколько лет. У меня будет ребёнок от тебя. Сын или дочь от любимой женщины. Что же может быть лучше этого? Бетти улыбнулась, но почему-то ей в голову закрадывались сомнения. Слова о плохой наследственности прочно засели у неё в голове.

***

Робби не нашёл Бетти рядом. Он вышел на балкон и бросил взгляд в сторону бассейна. С утра там уже толпился народ, и лишь только спустя некоторое время Роберт увидел: Бетти была там. Он захватил пару полотенец и спустился вниз. Вчера случилось нечто невообразимое, и Роберт всё никак не мог переварить свалившиеся на него новости. Хотя почему невообразимое? Этого стоило ожидать, ведь когда мужчина и женщина спят в одной постели, то у них обязательно появятся дети, особенно если с этим нет особых проблем. Не стоило даже удивляться, но почему-то Роберт уже свыкся с мыслью: у них с Бетти вряд ли будут дети. Странно представить, почему он думал так, но всё же многое наталкивало на подобные мысли. Но Роберт не страдал от этого: он знал, что выше многих мужчин, которые бросают своих подруг и уходят к тем, кто способен родить им детей. У него уже были дочь и сын, да и Мэгги для него не была чужой. Конечно, общий ребёнок соединил бы их крепко и надёжно, но раз не получается, то ничего страшного. И всё же маленькая горошинка, чем сейчас был ребёнок под сердцем Бетти, приводила Роберта в неописуемый восторг, сравнимый разве что с появлением на свет Карака. Он был рад тому, что у них с Бетти будет свой ребёнок, и не сомневался, что он именно от него. Робби знал, что Бетти вряд ли стала бы обманывать его. Он был готов решить все её проблемы, чтобы она была рядом с ним все последующие месяцы; он желал видеть, как будет расти её живот, ощутить, как ребёнок начнет толкаться, а потом взять его на руки и испытать самые искренние и чистые эмоции, какие только могут возникнуть в жизни каждого мужчины. Тут можно поспорить, стал бы он думать о разводе всерьёз, если бы не беременность Бетти. Наверное, всё же нет, но с другой стороны, так больше не могло продолжаться и пора с этим что-то делать, просто, как говорил Робби, время ещё не пришло. — Как ты себя чувствуешь? — Роберт завернул Бетти в полотенце, на что Фил хмыкнул. Для него вообще не было секретом, что эти двое встречаются, но для самого супружеская измена была чем-то из ряда вон выходящим. Хотя Роберта можно было понять: иметь такую спутницу рядом — повод для зависти; не все жёны понимали, что значит гореть любимой работой, а Бетти это всегда прекрасно понимала. — Я беременна, а не больна, — отмахнулась она. — Ты завтракала? — Меня с утра выворачивает, — она села на лежак. — И вообще, я не ребёнок. Что ты возишься со мной, как с маленькой? — Потому что так нельзя. — Что — нельзя? Я не могу принимать пищу, и есть за двоих не собираюсь. — Бетти… — Роберт посмотрел на неё и понял, что спорить просто бесполезно. — Ладно, я молчу. Он знал, какой она была, когда оказывалась не в своей тарелке, как с ней было порой непросто. Но Роберт всё понимал и готов был спокойно наблюдать за переменами, которые уже начали проскальзывать в характере Бетти. Она была очень бледной и уставшей, порой грустной и весёлой, странной и привычной. Но он видел, как она изменилась. Это и остальные увидели, но списывали всё на жару, а не на прибавление в семействе. Весь день Роберт пытался опекать Бетти, а она рычала на него, предпочитая быть самостоятельной. Вечером Бетти устало кинула на кровать шляпу с широкополыми полями. Роберт подошёл к ней, обнимая сзади и целуя в изгиб шеи. Бетти прикрыла глаза, но всё равно не смогла расслабиться. — Иди к своим, — тихо сказала она. — У вас идеи, творческий процесс, вино, сигареты, разговоры о бабах. — Я хочу остаться с тобой. — Иди, — она повернулась к нему лицом, дотрагиваясь ладонью до его щеки. — Робби, иди. Я просто очень устала, пусть ничего и не делала. И прости меня, но я не хочу тебя. Мне стыдно в этом признаться, но я впервые за столько времени не ощущаю себя и своё тело. — Я всё понимаю, — он взял её ладонь и поцеловал её тыльную сторону. — Я же не дурак. Я не буду засиживаться допоздна. Когда Роберт ушёл, Бетти упала на кровать, ощущая спокойствие. Она хотела, чтобы он был рядом, но всё же решила разобраться в себе. Надо всё переварить, а потом уж и кидаться с головой во всякие авантюры. Роберт не обижался, прекрасно понимая, что творится с Бетти. Ей было страшно, она боялась его потерять, думала, что в его глазах не будет такой же привлекательной, как раньше. Она не понимала, что это не самое главное. Но надо стать терпеливым, и всё наладится. Они с парнями действительно говорили о музыке, пусть девушки и постоянно бросали взгляды в их сторону. Теперь, когда Роберт ушёл из «Swan Song», фактически порвав всякие отношения с Джи, и получил свой лейбл, который он назвал на испанский лад, у него было больше творческой свободы. Он уважал Джи, но всё меньше понимал его, и наверное, проще было пойти своим путём. Однажды придётся решить судьбу лейбла, который они создали вместе с Джи, но Робби был уверен: всё решится очень просто. Закроют его и всё тут. Но Роберт больше не хотел думать об этом, надо было идти дальше. Парни и сами не заметили, как девушки стали частью их компании. Музыканты шутили и пили вино, а девчонки смотрели им в рот с восхищением. Когда Роберт остался один у огня среди камней, открывая бутылку пива и глядя на то, как Джезз и Робби что-то обсуждают, рядом с ним оказалась брюнетка с большими голубыми глазами. — Хочешь, станцую? — спросила она. — Хм, — Роберт сделал глоток пив, оценивая её фигуру. Девушка стала кружиться вокруг него, а потом села к нему на колени, потянувшись к ширинке светлых брюк. Он ничего не сказал, ожидая, что же будет дальше. Девушка собралась поцеловать его, но Робби остановил её, приложив палец к её пухлым губам. — Нет, — отрезал он. — Мы можем пойти в мой номер, — прошептала она ему на ухо. — Прости, но я женат и хочу быть верным своей жене, — девушка скривилась. Она ничего не понимала. — Все знают… — Да мало ли, что все говорят, — отмахнулся Роберт, спихивая девушку с себя. — Мужики, я к своей зазнобе. Увидимся завтра с утра. — Иди, — крикнул Фил. Брюнетка стала сыпать бранью, но Робби было всё равно. Он хотел быть рядом с Бетти и именно её считал своей женой. Он вернулся в отель, поднялся в свой номер. В комнате было темно, лишь кровать была залита лунным светом. Роберт быстро разделся и лёг под тонкую простыню, прижимаясь всем телом к спине Бетти. Она что-то промычала в ответ. — От тебя пахнет табаком и вином, а ещё чужими духами. — Меня искушали, но я оказался непробиваемым. Они показывали мне эротические танцы, а я не повёлся на такие трюки. — Угу, — сонно ответила Бетти. — Ну и молодец. Роберт пробрался пальцами между ног своей возлюбленной, пытаясь разбудить её чувственность. Бетти не сразу откликнулась на его ласки; он поцеловал её в шею, а потом прикусил мочку уха, слушая, как участилось её дыхание. Роберт довольно хмыкнул, продолжая выписывать пальцами разные рисунки. — Если ты не хочешь, то я остановлюсь, — прошептал он. — Но я так хочу тебя, что ещё чуть-чуть, и взорвусь. — Робби… — выдохнула Бетти и слегка приподнялась на локте. Он понял это как призыв к действиям и жадно поцеловал в ложбинку на шее. — Тише, тише, — прошептал он спустя некоторое время, прижимаясь к ней ещё ближе, всё так же видя лишь часть её лица. — Ты такая красивая, даже не сомневайся в том, что ты мне не перестанешь нравиться. — Робби… — снова выдохнула Бетти, уже полностью отдаваясь во власть его рук и губ. — Я скоро стану неповоротливой слонихой. — А может быть, я извращенец и мне могут нравиться слонихи, — пошутил Робби, не прекращая своих ласк. — Скажи, и я сделаю это, — горячо сказала он. — Ну же… — Да, — согласилась Бетти, принимая более удобную позу, но при этом всё так же оставаясь на боку и ощущая, как его возбужденный член прижимается к ней. Роберт почувствовал, как зажатость Бетти постепенно стала сходить на нет. Она отвечала на его страстные порывы, быстро поймав такт его размеренных и аккуратных движений. Их дыхание сбилось одновременно, превратившись в горячий клубок эмоций и вожделения. В итоге Робби просто перестал себя сдерживать, став более настойчивым и грубым, отчего Бетти ещё больше выгнулась ему навстречу, отдавая ему всю себя. — Тебе было хорошо? — спустя довольно длительное время спросил Роберт, когда Бетти положила голову ему на грудь, рисуя волны на его коже. — Почему ты спрашиваешь? Ты же сам сказал, что знаешь, когда женщины имитируют, — она подняла на него глаза. — Не знаю, физически-то всё сложилось, а вот эмоционально?.. — Роберт закурил. — Знаю, что у женщин эмоции и оргазм связаны между собой. Просто… — Мы давно не спали друг с другом, — Бетти приподнялась на локте. — И потом, я забыла, когда в последний раз проделывала с тобой всякие штуки. — Как говорил Бонзо, быть локомотивом сложно, но можно. И потом, мне хорошо, когда и тебе хорошо со мной. Что ты делаешь? — Роберт ощутил, как рука Бетти спустилась ниже. — Тшш, — она прижала палец к его губам. — Сейчас я работаю локомотивом. Роберт улыбнулся. Его рука так и осталась свисать с кровати, а сигарета догорала между пальцами. В голове не осталось ни одной мысли; его взгляд был прикован к потолку, а потом он закрыл глаза. И ничего не осталось, кроме вздохов и наслаждения.

***

Роберт закрыл чемодан. Надо было возвращаться домой и браться за альбом: чем быстрее он разделается с пластинкой, тем быстрее отправится в тур. Они провели тут десять восхитительных дней, наслаждаясь морем, вином, фруктами, друзьями и друг другом. — Всё собрала? — он застал Бетти в ванной комнате: её опять тошнило с утра. Робби сел рядом с ней на пол. — Не могу смотреть на это: в такие минуты понимаю, какой же я козёл. Обрюхатил девчонку и радуюсь этому. — Почему же? — Потому что мне было хорошо, а страдаешь от этого ты, — он провёл ладонью по её руке. — Нам обоим было хорошо, — возразила она. — А как же было с Мэгги?.. — У меня была идеальная беременность. Пару недель были слабость и тошнота, а потом всё прошло, я просто летала, — Бетти слабо улыбнулась. — Доктор Арчер сказала, что я могу потерять этого ребёнка. — Мы не будем думать о плохом, — Роберт подал ей бумажное полотенце. — Если надо, я тебя в Роуз-Хаусе под замок посажу. — А если не поможет?.. — голос Бетти дрогнул. — Я буду убиваться, но смирюсь с этим. Значит, не в этот раз, — он поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя, — она слабо улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. — Я знаю, — Роберт посмотрел на наручные часы. — Осталось ещё немного времени, но скоро надо идти. — Скажи, а кого ты больше хочешь? — Я же говорил тебе. Я хочу свою Френни, — Робби улыбнулся. — Мне этого уже хватит для счастья. — Я решила, что совсем оставлю танцы, — вдруг призналась Бетти. — Зачем? Ты же прекрасна в этом, — Роберт посмотрел ей в глаза. — Спустя год всё может измениться, понимаешь? — Я знаю, но ты прав: мне надо двигаться дальше, — Бетти поднялась с пола, подошла к раковине и включила воду. — Но пока я не хочу ни о чём думать. Трудно сказать, что будет дальше. — Придёшь ко мне на день рожденья? — Роберт прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за тем, как Бетти умывается. — Если ты приглашаешь, — их взгляды встретились в зеркале. — Приглашаю, — Роберт улыбнулся. — Ширли или Морин не будут помехой. — Я надеюсь, — Бетти тихо засмеялась в ответ. Она вложила руку в его ладонь. Роберт обнял её, выводя в коридор. Он забрал все чемоданы, и они направились к лифту. — Миссис Би, — обратился Робби к Бетти, — нас ждёт Англия. — Ты давно меня так не называл, — удивилась она. — Мистер Би, с вами — хоть куда. — Я рад это слышать. И давай оставим всё плохое позади, а если и будут чёрные полосы, то надо их пережить вместе, не сдаваясь и не боясь ничего. — И в горе, и в радости? — Конечно. Так было и так будет. Роберт положил руку ей на живот и поцеловал её в губы, пока лифт скользил вниз. Бетти не хотела думать о плохом, но почему-то тревога закралась в душу. Она не ощущала твердой почвы под собой, и это пугало.