Black Dog

Октябрь 1984 — Приятно снова видеть вас вместе спустя столько времени, — Рэй Джемсон, улыбаясь, посмотрел на Бетти и Роберта. — Что вообще подвигло вас на совместную запись? — Скорее всего, личные отношения, которые изрядно изменились за последние десять лет, достигнув новой формы существования, — ответил Роберт. — Мне показалось, что это больше любовные отношения, нежели дружеские, ведь не просто так был назван альбом, — продолжил Рэй. — «Me and My Woman» словно говорит: смотрите, это я и моя женщина. Почему именно такой заголовок? — Признаться, это я предложила подобное название. По сути, песня выражает все наши отношения. Мы действительно в жизни часто не ладим, но наши разногласия решаются быстро и просто. — Что же обычно вы никак не можете поделить? — тонкий намёк Бетти пусть и воспринят как надо, но всё же им не задают волнующий вопрос. — Мою независимость, — отозвалась Бетти. — Кажется, это единственная статья, с которой сложно согласиться. Я не жила с мужчиной с девятнадцати лет, и для меня всё это очень непросто, но в остальном у нас с Робертом полное взаимопонимание. Мы пришли в студию и сделали то, что хотели и как хотели. И мне это очень понравилось. С Робертом вообще легко работать, потому что он умеет мягко убеждать и при этом уступать. Он никогда на меня не орал, хотя поводы были. Он вообще очень редко повышает голос в отличие от меня, потому что я очень вспыльчивая. Могу и кинуть в него чем-нибудь. — А ты кидала что-нибудь в него? — В последний раз мы ссорились весной, но тогда я была неправа, поэтому ничем не кидалась. — В плане вокала все отметили, как ты изменилась с прошлогодней вашей записи. Никто вообще не мог подумать, что от тебя такое можно ожидать. — Да, тут надо сказать чудесной женщине Люси Эберт, которая занималась с Бетти. Я даже привез ей букет цветов, потому что она так шикарно довела до совершенства столь запущенные природные данные Бетти, — Роберт закурил, понимая, что интервью получается слишком личным, но они с Бетти договорились больше не скрываться. А в Америке можно позволить себе чуть больше свободы. Мэгги этого не увидит, и у них будет ещё немного времени, чтобы ей всё рассказать. — Не хочу утверждать, что со мной трудно тягаться во всех приёмах, но и найти равную мне вокалистку, чтобы запись звучала ладно, довольно трудно. Именно как Роберт Плант и Бетти Данлер, а не Бетти Данлер на подпевках. Но мы с Бетти во многом разные и порой любим совершенно разную музыку, но всё это компенсирует химия между нами, которая срабатывает сразу же, как только мы оказываемся на одной площадке. Одним словом, перенося наши личные отношения на работу, мы можем получить как плохой, так и хороший результат, но пока любовный запал между нами не играет злую шутку с тем, чем мы заняты в профессиональной жизни. — Бытует мнение, что рабочие отношения влияют на личные, а как у вас? — Ну, вряд ли личные амбиции всё испортят. Мы с Бетти всегда друг друга трезво оценивали. Когда я попал в чёрную полосу, она меня искренне поддержала. Собственно говоря, именно она и позволила мне ухватиться за жизнь, когда казалось, будто впереди только тьма. Она сказала мне, чтобы я не растрачивал свой небесный дар просто так. Когда распались Led Zeppelin, Бетти обещала мне помощь, и это и вправду стало мощным стимулом для меня. В своё время мне очень хотелось доказать ей, что можно развиваться дальше как личность, и пусть она поёт только со мной, это не имеет значения. Потому что я эгоист, если это касается Бетти. Но я осознаю, что однажды она запишет свою первую пластинку с оригинальным материалом и, вероятно, меня туда не пригласят. — Ты обидишься? — Нет, конечно, потому что мне достаточно того, что мы сделали сейчас. Мы не собираемся формировать супергруппу, чтобы наделать много шума, хотя от нас могут этого ожидать. По сути, это не совсем наш метод, — Роберт улыбнулся. — Я понимаю, что у каждого из нас должна быть своя жизнь, иначе мы просто задохнёмся в этом море, где нет ничего своего, а только всё общее. Мне хочется, возвращаясь домой, услышать рассказ о своих делах, а я бы мог поведать о своей работе. Меня слушают и к тому же понимают, а не создают иллюзию этого. Я делаю это с самой изумительной женщиной на Земле. — Говорят, что ты играешь на испанской гитаре, — Бетти заулыбалась в ответ. — Ну, как играю? Пытаюсь подражать Пако де Лусии . Он для меня просто настоящий кумир. Испанский Джимми Пейдж, одним словом. И мне бы хотелось это умение перенести в свою работу, но пока я приглашаю ещё одного известного исполнителя фламенко — Хосе Иберрия, чтобы он сыграл кусочек в нашей с Робертом песне. Никогда не думала, что блюз и фламенко так ладно могут сочетаться. Хотя Джимми всегда говорил, что это идеальное сочетание. — Что ж, давайте поговорим о пластинке. Роберт, твои две работы в чём-то сильно перекликаются. Это случилось намеренно? — Нет, конечно. Когда распались Led Zeppelin и я сформировал The Honeydrippers, мы с Бетти однажды выступали в Кесвике. Это вышло случайно. Мы просто ездили вместе, иногда у меня бывает такое развлечение, а там выступала группа без вокалиста, и я вышел с ними петь, а после позвал Бетти, и у нас всё получилось. Наверное, тогда мне в голову и запала подобная мысль — почему бы и не сделать совместную запись. Учитывая, что Ахмета Эртегюна эта идея просто очаровала. — В прошлом твоем туре вы вместе выступали. Все, кто видел вас, говорят о той же химии между вами, какая была между тобой и Джимми Пейджем, — продолжил Рэй. — Это было пару раз, но вы бы стали это повторять? — Пока не знаю, — Бетти откинула волосы назад. — Ну, у меня есть обязательства по туру на следующий год, а Роберт хочет записать альбом. В любом случае дальше будет видно. Пока мы оба не готовы настолько глубоко проникнуть в творчество друг друга. Когда-то это время придёт, а может быть, так никогда и не настанет. — На вашей пластинке играет никому не известная группа, как вы решились на эту авантюру? — спросил Рэй. — Это я подбила на это Роберта, вернее, подкинула умную мысль. Моя бабушка учила меня, что мужчине всегда нужно подавать идею, как будто она исходит от него самого. Она была наполовину француженкой, певичкой в дешевом парижском кабаре, и пела прекрасно, прямо как Эдит Пиаф, но выйдя замуж, она стала примерной женой и всегда учила нас разным вещам вроде этой. Но на деле это было моё предложение — пригласить Honey Lou. Мы были в клубе, где играла эта группа, и я сказала, что с ней неплохо было бы поработать, а потом Роберт сам пришёл к этой идее. Хотя я не думала, что он воспримет всё всерьёз. Ну и он сам решил, что пригласит Джимми, учитывая, что это была голубая мечта — записать хоть что-то с нами обоими. — Да, Джимми говорил, что это был его план на следующий альбом Led Zeppelin. Вот бы что наделало много шума, — отметил Рэй. — Что ж, MTV вам позволило ещё и визуально подать материал… — О, это всё Бетти. Мои идеи пусть и креативные, но она сразу же их отвергает, говоря, что это не будет смотреться на экране. Ну, это что-то вроде съёмок «In the Mood». Каждое утро мы все с упоением наблюдали за тем, как Бетти красится, потом одевается, помогает выставлять свет, а потом спрашивает, что делать. При этом мы предлагали ей много чего, но нас неизменно посылали к чёрту. Во времена «Big Log» было так же, хотя больше всего мы все переживали, что Бетти обгорит. А до этого со «Slow Dancer». Я приехал в лофт, и мне сказали: вот тут постой и сделай так — это было странно и забавно. Но получилось всё лучше, чем если бы я делал это один. Вот и сейчас. Мы специально сделали такой немного дурацкий клип — никакой серьёзности при всей эротичности песни. Хотя наблюдать за Бетти в этом кожаном синем платье, да ещё и таком коротком — просто удовольствие. Ну и ещё забавно было рисовать лица на руках, а потом всё это складывать в движение. У нас получился эдакий Пабло Пикассо — режиссёр. Но скоро же выйдет наша вторая работа — «Just Love That Woman», и я всё больше убеждаюсь, какой я ужасный танцор. Рядом с Бетти забываешь, что когда-то в юности таскал девчонок на танцпол, и все они были в диком восторге от твоих движений бедёр. — Я бы сказала, от чего они там были в восторге, но думаю, что это не пройдёт никакую цензуру. Милый, ты не оттоптал мне ноги, а дальше всё нормально, — парировала Бетти. — В этом и была суть. Там же есть строчка: «Она отличная любовница», и эта отличная любовница учит его танцевать. Впрочем, в жизни тоже забавно учить Роберта. — Она все эти десять лет с самого первого дня нашего знакомства учит меня танцевать, — Роберт засмеялся. — Покорная в твоих руках и твоя, но только сейчас. Именно это она затирала мне в первый вечер, а я думал тогда, когда же я отвезу её к себе в отель. Самое интересное, я так и не отвёз её, хотя все знают о том образе жизни, который мы тогда вели. Тут уж нечего скрывать спустя столько лет, хотя я был бы не прочь, чтобы мне перестали припоминать прошлые истории, будто только это и осталось. — Ты был женат и был для меня табу и моим кумиром. Но я же не группи, чтобы с кумиром спать. Так что твоё эго от этого не разбилось. Роберт — это вообще идеал настоящего мужчины, несмотря на все недостатки. — Кстати, именно это ощущалось в ваших синглах и во всей пластинке. Сильное мужское начало и мягкое женское продолжение. Вы были уверены, что у пластинки будет успех? — Так, а кто бы сомневался? Вся пресса уже десять лет пытается узнать, встречаемся мы или нет; периодически нас то женят, то спаривают. И теперь, когда фактически ничего уже не является тайной, они пишут, что Мик Джаггер изменяет Джерри Холл с Бетти Данлер. Что это за люди вообще? От нас с Бетти всегда ждали чего-то такого, и мы это выдали. Но в любом случае мы сами довольны результатом, а значит, количество продаж уже не так и важно. — Это значит, что вы ещё будете вместе работать? — Однажды, — ответил Роберт. — Пока у нас в планах другие совместные проекты. И пусть журналисты не говорят, что я об этом умолчал, когда появится заголовок о том, что в позапрошлую пятницу мы старомодно обвенчались, толком никого не пригласив. Но в любом случае я пущу всех на порог своей жизни тогда, когда захочу, а пока этого достаточно. Я честно спустя столько лет сознаюсь в своих чувствах и ощущениях. Это даже больше и честнее, чем «цеппелиновская» «Thank You». — Почему именно «I Love You Honey» Пэтси Клин? Ведь там есть строчка «Я люблю тебя, Сладкий. Люблю твои деньги». Как по мне, так это весьма ироничная песенка. — Я помню, как Роберт пел её после того, как распались Led Zeppelin. Он сам сказал: выбирай, что петь. Но вообще эту вещицу очень любила моя няня. Мой дед вечно покупал всякие пластинки, и вот именно эту циничную песенку она постоянно напевала, когда мыла окна в Роуз-Хаусе или готовила пирожки с ливером. Мы же решили сделать песню более современной и более понятной нынешним подросткам. — Да, но здесь же звучит эдакий блюз. Правда, когда вы поёте одновременно, то думаешь — мартовские коты, — Бетти и Роберт засмеялись. — «How Many More Years» Хаулина Вульфа весьма оригинально звучит сейчас. — Хаулина Вульфа я вообще узнала благодаря Роберту. У нас дома слушали несколько иную музыку. В Лондоне любили вообще всё новое, поэтому мне лично было проще узнать о новых коллективах, нежели чем о такой классике. — Но каково было твоё изумление, когда я дал тебе это всё послушать, — вставил Роберт. — Я помню, ты на меня тогда смотрела, как трёхлетний ребёнок на первый велосипед. Я тогда подумал: а мне есть чему научить эту крошку. — Я подумала, а почему бы нам не сделать это как у The Doors, учитывая, что мы оба фанатели от их музыки, когда были слишком молодыми и совсем зёлеными. — Ну, ты дружила с Моррисоном, а Роберт был с ним знаком, — отметил Рэй. — Ага, я помню, как Джим жаловался, что все его фанатки плавно перетекли к Led Zeppelin, и вообще, он ничего такого в них не находит. Хотя я помню, как тогда попала под перекрёстный огонь. С одной стороны ревнивая подружка Джима, Кэнди Руфин, с другой — мой английский парень, который делал вид, что его это не волнует. А где-то там мой кумир обжимался по углам со всеми группиз, — Роберт лишь нехорошо улыбнулся в ответ на эту реплику. — Ты всегда говоришь, что тогда мы бы не сошлись. — Следующая песня — «Just Love That Woman» Отиса Раша, которая ближе к Led Zeppelin, чем к тебе сегодняшнему, Роберт. Как тебя вообще уговорили на такую аранжировку? — Чёрт! Наверное, стоит сказать, что меня уломали музыканты и Бетти, но когда я сам послушал то, что мне предложили, то подумал… Вот же я идиот, и в итоге мне надо целовать руки моей партнёрше за то, что она не дала мне поскандалить на эту тему и при этом убедила исполнить именно эту версию, а не какую-то другую. — Нетипичная для вас двоих «Beyond the Sea» Бобби Дарина. И она звучит просто изумительно. Оригинал сохранён, и при этом столько новых штрихов! — У нас дома Бобби Дарина любила слушать бабушка. Мой отец вообще любил классику, а мама — исключительно андалузийскую музыку. Она постоянно привозила пластинки из Мадрида, но моя бабушка была очень прогрессивной личностью, и ей очень нравился Бобби Дарин. Наверное, это дань моей любви и уважения к ней. — Немного джазовая «You’re Driving Me Crazy» Волтера Дональдсона со всякими голосовыми упражнениями, наверное, моя самая любимая. Словно возвращаешься в то время, когда мои родители ходили на танцы и порой брали меня с собой. — Мы сами как-то танцевали под неё в клубе, и подумали: вот же прекрасный вариант быть несерьёзными на пластинке, учитывая, что наши музыканты любят играть подобные вещи субботними вечерами, — объяснил Роберт. — Судя по всему, вы проводите много времени вместе, — сделал вывод Рэй. — О да! — протянула Бетти. — Мы любим разное, и приятно открывать это друг для друга. — Ну и «Me and My Woman» Литтла Джо Блю как ваш коронный номер, и при этом после этой песни было ещё четыре версии. — Я слышала их все, но мне хотелось, чтобы наша была больше похоже на Шуги Отиса, но при этом оставалась своей. — И вам это удалось. Песня быстро взлетела в чатах, став хитом. Бетти, недавно Фредди Меркьюри сожалел, что вы перестали общаться. — Мне просто сейчас неинтересно то, что он делает в данный момент — ни его сольный альбом, ни альбом группы, ни тур. Нас с Фредди много чего связывает. Он потрясающий друг и музыкант, но нельзя жить одним только прошлым. Мне надо двигаться вперёд, и я делаю это с Робертом. — Ребята, я был рад вас увидеть. Вам успехов и личного счастья прежде всего. Фредди еле дослушал это. Ему принесли запись этого интервью, сделанного неделю назад. Бетти и Роберт поражали своей откровенностью. Они уже ничего не скрывали, в лоб не сказали только: мы любим друг друга. Но это уже было очевидно. Настолько, что даже в Queen начали переживать по этому поводу. Хотя стоило ли? Ушла и ушла, и чёрт с ней. Но почему-то все переживали за Фредди, считая, что это совсем сорвёт его с петель и он ещё больше ударится в гулянки. Фредди не понимал лишь только одного момента: как вообще Бетти всё прощает Планту? Он бросил её и ушёл как капризная девица, которой не купили шубу, а она в итоге простила его. А с ним перестала общаться, когда застала за развлечениями, но Роберту прощалось абсолютно всё. Бетти лишь только удивилась, когда Роберт рассказал, при каких условиях соглашался на запись своего альбома каверов. Дело было в Японии, в одном из пип-шоу, где девицы танцевали в приватных кабинках на коленках у клиентов. Бетти изумилась, отвесила пошлую шуточку, и они забыли про это. Ему бы она не стала прощать подобное. У Фредди была лишь одна надежда вернуть Бетти — накапать на мозги Мэгги. Всё же дочь она бы послушала и очнулась, поняв, как ею манипулирует Роберт. Но кажется, Бетти и Роберт были настолько увлечены друг другом, что они мало что замечали вокруг себя. Оставался вопрос, когда же всё это закончится? И самым ужасным для Фредди было, что кажется, Бетти стала носить обручальное кольцо. Неужели они собрались пожениться? Для Фредди это был страшный удар.

***

Выход пластинок сопровождался шумихой. По сути, ничего нового — всего лишь каверы, но почему-то все всполошились. Роберт мотался то тут, то там, давая интервью, Бетти периодически присоединялась к нему. Обычно они застревали на пару дней вместе в Нью-Йорке, Монреале или Лос-Анджелесе, где свободно и без каких-либо стеснений предавались любви, не скрывая своих чувств на публике. То, что когда-то многим казалось иллюзией, стало реальностью, и теперь, сняв часть вуалей с тайны, Роберт и Бетти перестали быть интересны прессе, что позволило им отдаться друг другу полностью. Роберт понимал, что они с Бетти всё так же не живут вместе, но он довольствовался тем, что она приезжала к нему между своими концертами и оставалась в его доме ровно столько, сколько хотела. Ему нравилось порой по утрам видеть Бетти растрёпанную, в шёлковом халате, ищущую на кухне кофе и завтрак. В другие дни она уходила на ранние пробежки, совсем не пытаясь навязывать свои привычки окружающим. А ночью она отдавалась ему так, что у него не оставалось никаких сомнений в своем решении жить с ней под одной крышей. С Бетти было просто, несмотря на то, что жизнь в Уэльсе не была её стезёй. Единственное, что висело между ними — это проблема с Мэгги. Кармен давно уже обо всём знала, а Логан пусть и понимал всё, но с ним было просто договориться, чтобы он не проболтался Мэгги. Всё остальное окружение Бетти и Роберта давно было в курсе, что у них роман, который вряд ли просто так затихнет, продолжая и дальше кипеть. — Кстати, это тебе, — Роберт вложил в руку Бетти ключи от машины. Недавно она получила права, и он решил, что ей стоит ни от кого не зависеть и ездить везде самой. Робби решил выбрать красный «ягуар», и пусть все в Бирмингеме будут знать, кто к нему едет в гости сегодня. Он не боялся чужих пересудов. — Это?.. — Пойдём со мной, — Роберт взял Бетти за руку, накинув на её плечи толстый шерстяной шарф. Они вышли на улицу и дошли до гаража, где у Роберта был внушительный автопарк. Машины были ещё одной его страстью. Робби закрыл глаза Бетти ладонями и подвёл к автомобилю. — Робби… — Я же сказал — это тебе. По-моему, выглядит просто потрясающе, — он лукаво улыбнулся. — Да, но… — Это слишком дорогой подарок, — закончил он за неё. — Слушай, я же могу наконец жить по принципу «я и моя женщина»? — Бетти ничего не ответила. — Ну давай, открывай и заводи эту красотку. — Что? Я даже не накрашена! — возмутилась Бетти. — Да мы только по моей земле покатаемся, а потом вернёмся домой. И вообще, на дворе уже вечер, кто будет на тебя смотреть? — Роберт снова взял её за руку, помогая открыть машину. — Давай уже, поехали. — Ты будешь на меня смотреть. — А чего я там не видел? Я-то всё это люблю. Бетти знала, что значит быть в глазах Роберта неопрятной, несексуальной и старше своих лет. Она видела в зеркале, что годы брали своё, но при этом ей удавалось выглядеть чуть ли не вчерашней школьницей. Роберт любил все её первые морщинки вокруг глаз, седую прядь волос, пробивавшуюся порой у корней, когда Бетти не успевала съездить в салон, чтобы старательно её закрасить. Любил все её складочки на коже, которые были скорее естественным следствием, нежели признаком безразличия к себе. Бетти знала, что всё так же возбуждает Роберта, прекрасно понимала всю свою власть над ним, нагло пользуясь этим, по крайней мере пока. Но ей хотелось нравиться Роберту ещё больше. Бетти завела машину. Она была аккуратной и острожной, хотя «ягуар» требовал скорости, но пока ей трудно было приспособиться и отпустить себя. Проехав немного, Бетти затормозила, зачарованно глядя на небо, усыпанное звёздами. Она прильнула к Робби, целуя его в губы; его ладонь скользнула по её ноге, приподнимая край вязаного платья. Бетти постоянно ходила дома в таких длинных свитерах и чёрных шерстяных чулках, которые крепились к поясу. Роберт потянул Бетти на себя, легко перетащив её на своё кресло. Она оказалась у него на коленях, чувствуя его возбуждение. Он стал возиться с джинсами, пока она прикусывала мочку его уха. Оказавшись в Бетти, Роберт испытал облегчение и воодушевление. Они никогда не были традиционалистами, выбирая кровать как единственный способ заняться любовью — наверное, именно поэтому Робби было интересно с Бетти. Не испытывая приступов скуки, ему хотелось и дальше познавать эту женщину, узнать о ней всё, но кажется, ему и жизни не хватит на это: Бетти была слишком переменчивой. Тяжело дыша Роберту в ухо, Бетти в последний раз содрогнулась, ощущая его ладони у себя под платьем. Она засмеялась, снова кусая мочку его уха. Бетти знала, как раскочегарить тлеющие угли, хотя, наверное, это было верх невоспитанности — просить ещё один заезд. — Умеешь ты благодарить, — Роберт получил от Бетти удар в грудь. — Я купил машину для твоего удобства, а не для того, чтобы в ней трахаться. Хотя последнее мне очень нравится. — Ну ты и пошляк! — Ты знала, что брала, — его ладони всё так же лежали у неё на бедрах. — Кстати, завтра поедем к моим родителям: хочу повидаться с ними до того, как мы уедем в Америку. — Хорошо, — Бетти перелезла на водительское кресло. — Знаешь… Спасибо большое. — Если тебе так нравится казаться свободной от меня, то говори всем, что сама купила, — Роберт дотронулся до её щеки. — Я знаю, как тебе нужно ощущать себя отдельно от меня, но ты сама не раз давала мне понять, как привязана ко мне. — Я имела в виду совсем другое, — Бетти снова завела машину. — Но это уже не имеет особого значения. — А что ты имела в виду? — Мне от тебя не деньги нужны, не статус и не член, хотя последнее меня очень привлекает. Мне нужно то ощущение, которое ты мне даешь. Любовь, защищённость, обожание, поддержка, радость и покой. А деньги, статус и секс… Это всё очень важно, но мне нужно совсем другое, — Бетти посмотрела на Роберта. — И вообще, я внутренне созрела, чтобы навсегда связать с тобой свою судьбу. Роберт понял на что она намекала, но пока он ждал. Искал именно тот правильный и очаровательный момент, при этом ощущая, как привычная рутина стала затягивать их всё больше. Он прекрасно понимал, что жизнь на его ферме не приводила Бетти в дикий восторг, но она мирилась с этим. Возможно, ей многое не нравилось, но она молчала, делая вид, что всё в порядке. Роберт всё понимал, но ждал, когда все углы сгладятся сами. Бетти делала вид, что её не беспокоит жизнь в глуши, а Роберт прилагал много усилий, чтобы ей не хотелось уехать в Лондон. Они разделили своё время: после каждого выступления Бетти дня три проводила с Мэгги, потом всё остальное время жила с Робертом. Ему и самому пришлось ограничивать визиты детей, чтобы не было желания болтать. Он предпочитал приходить к Морин, оставаясь у неё на денёк-другой, и это случалось, пока Бетти не было дома. Она не ревновала его к этой части жизни или хорошо прятала в себе ревность к Ширли, но Роберт предпочитал не ворошить прошлое и не раздувать сейчас опасный костёр. В любом случае все в его странной семье уживались между собой, пусть пока в ней и не было больше места для Мэгги, но однажды всё будет так, как он задумал. Родители Роберта всё ещё с опаской смотрели на их с Бетти роман. В чём-то им не нравилась новая пассия сына, но тут уж что ни говори, но сложно перевоспитать тридцатишестилетнего мужчину, который имеет взрослую дочь и не очень удачный брак за спиной. Бетти же не теряла надежды навести мосты с Робертом-старшим. С Энн или Элисон было чуть проще. Энн просто дистанцировалась, а Элисон заняла нейтральную позицию. Есть у брата женщина и ладно, а дружить с Бетти было ни к чему. Бетти осознавала причины такого отношения к ней. Наполовину испанка, аристократка, дочь миллионера, бывшая прима Ковент-Гардена, а сейчас такая же рок-звезда, как и их сын. Бетти не была простой, и родители Роберта это понимали. Роберт не старался столкнуть всех лбами, уяснив для себя, что однажды все поймут: Бетти никуда не денется, и лучше всего смириться с фактом её существования в его жизни. Но сейчас отец сам попросил Роберта привезти свою новую девушку к ним домой, вернее, обмолвился об этом ещё месяца три назад. На дне рождения Роберта Бетти толком не общалась с его родителями, а те лишь поглядывали на неё. И сейчас ужин с ночёвкой был хорошим способом свить новые ниточки понимания. За ужином Роберт и Бетти курили, отшучиваясь на любые темы. Роберт-старший подтрунивал над ними на тему музыки, вспоминая заодно своего отца. Энн лишь поддерживала беседу, явно пытаясь разгадать, что именно стоит за простотой Бетти сегодня. Та была в скромном платье, с зачёсанными назад волосами, окутанная лёгкой дымкой духов и осенней свежести. Роберта давно понимали и принимали со всеми странностями в жизни — наверное, поэтому в тот вечер разговор и шёл легко. Роберт и сам был рад, что пока обошлось без скандалов. Он остановился на пороге, наблюдая за тем, как Бетти и отец смотрят на закат, попивая сидр. Он замер, чтобы не выдать себя. — Теперь придётся мириться с тобой, а ведь совсем недавно я тебя считал виноватой в том, что Роберт забросил свою семью, — отец замолчал. — Но я был растерян и не понимал, как такое могло случиться. Простишь меня? — Я уже ничего не помню, — просто сказала Бетти, делая глоток сидра. — Правда, да и не злюсь на вас. Просто… Я тоже не должна была хвастаться тем, что только я понимаю Роберта. Хотя это так и есть. — Ну, он на тебя смотрит так, что все вопросы отпадают, — Роберт-старший засмеялся. — В моём понимании такие, как ты, вряд ли подходят на роль жены. — Я знаю, — согласилась Бетти. — Мой дед, наследник титула лорда, женился на певичке из кабаре и жил с ней счастливо, пока она не умерла. А мой отец нашёл себе ровню — испанскую аристократку, но из этого ничего не вышло. Он был страшным занудой, а она постоянно искала другого. — У тебя никого не осталось? — отец положил руку на локоть Бетти. — Почему же? У меня есть дед, правда, он уже очень старый, а ещё бабушка в Испании и многочисленные дяди и тёти. Во Франции у меня также есть тётя. А тут две кузины, кузен и родной брат. Ещё тётя Джулия, но она живёт то тут, то там. Правда, я не общалась с ними много лет. — Почему? — Мой отец-зануда выгнал меня из дома за то, что я решила бросить балет и родить ребёнка одна. Ему всё не нравилось. Не нравилось, что я с восемнадцати лет жила с парнем, не нравилось то, чем я занялась после того, как нашла способ выживания. Я раздражала его во всём. А он постарался отгородить меня от всей семьи, и я не могла общаиться с родственниками, пока не вернулся дед — вот тогда всё изменилось. Мы с Робертом просто похожи во многом. В нас никто не верил, но мы искали себя. Нам готовили одну судьбу, но мы выбрали иное. — Ну, мне нетрудно понять, что вас столько лет держит вместе. Десять лет не сорок, но всё же… — Дело не только в постели, — Бетти засмеялась. — Дело ещё в чувствах — уважении, понимании, обожании, принятии, прощении. Столько всего тут переплелось! Но самое печальное в другом… — Мэгги, — выдохнул Роберт-старший. — Она очень ранимый ребёнок, но думаю, что она всё поймёт. — Я не знаю, — Бетти оперлась спиной о балку. — Я знаю, что сама виновата в этом. Мне не надо было поощрять её желание видеть во Фредди отца, и вообще выставлять свои отношения с ним напоказ. Но мне так хотелось, чтобы у неё было всё как у всех, а вместо этого я только всё испортила. — Всё будет хорошо, — и тут Робби вздохнул с облегчением, услышав это от отца. — Бобби, иди сюда, я знаю, что ты подслушиваешь. Вот что ты девку в дом привёл, а замуж всё не зовёшь? — Вообще-то я звал. Два раза, но меня послали к чёрту, — Роберт подошёл к Бетти. — Ты мог бы позвать и в третий раз, — произнесла Бетти. — Предлагаешь рухнуть на колени и просить у тебя руку и сердце? — подколол её Роберт. — Ну, я же знаю, что ты меня для этого привёз сюда. Твоя мать проболталась, сказала, что ты напросился приехать, а не тебя позвали, — Бетти поправила пальто, спадающее с плеч. — Я тебя быстро раскусила. Роберт Энтони Плант, ты очень предсказуемый. — Вот же чёрт! — прошептал Роберт, не заметив, как отец оставил их двоих, зайдя в дом. — Я знаю, что не слова тебя впечатляют и не прочая мишура. Я и правда давно ищу правильный момент, а его всё нет и нет. Ты не в красивом вечернем платье, а я не в смокинге. Нет музыки, устриц и цветов. И вообще, мы не на берегу океана, но всё же мне хочется, чтобы этот день запомнился, а у него было свидетели. — Мне всё это не нужно, — напомнила Бетти. — Да, поэтому мне хотелось, чтобы всё не было дежурным и обыденным. Он достал из кармана брюк коробочку с кольцом — Бетти улыбнулась. Робби взял её за руку и прижался к ней губами. — Ты станешь моей женой? — Робби, куда ты от меня теперь денешься? — Бетти легко засмеялась. — Да. Да, я стану твоей женой, — и она, приподнимаясь на носочках, потянулась к нему, целуя в губы, сжимая руками его щёки. — Так, подожди, — у Роберта дрожали руки, когда надевал кольцо на женский палец. Бетти посмотрела на отблеск самоцветов в вечернем закате. — Это… — Не совсем обручальное кольцо, правда, — закончил за неё Роберт. — Но я знал, что тебе нужно нечто такое. — Ну, это не имеет значения, потому что оно такое вычурное в хорошем смысле этого слова, что все будут знать: я твоя невеста. Я очень люблю тебя. Я уже жизни без тебя не представляю. И не знаю, как жила до того, как встретила тебя. — Я знаю, Кошка. Я знаю, что почти приручил тебя, а ты меня, а значит, всё у нас будет хорошо. — Так он сделал предложение? — Роберт-старший распахнул двери дома. Бетти рассмеялась в ответ, смущённо опуская глаза. — Энн, неси шампанское! У нас сын впервые сделал всё как положено, а не потому, что ситуация поджимает. — Папа, я же не на шестнадцатилетней девственнице женюсь, чтобы всё было как положено. Я даже с её отцом не был знаком. Знаю только Виктора. — Ну, не будь занудой. Это моя роль, — осадил сына отец. — Давайте пойдём чуть-чуть пригубим шампанского, раз ты привёз Бетти сюда только ради этого. Ну-ка покажи кольцо, а то мне Кармен все уши про него прожужжала. «Папа собрался жениться, я ему помогала кольцо выбирать!» — спародировал Роберт-старший внучку. Бетти удивлённо посмотрела на Роберта — тот лишь только пожал плечами. Он купил это кольцо два года тому назад, подумала Бетти, и не терял надежды, что она всё же согласится. Для них обоих, по сути, это было впервые. Брак с Морин был данностью. Она была беременной, и как рассказывал сам Роберт, послушав отца, он пришёл и сделал предложение. Без кольца и той самой правильной обстановки. А в голосе сквозила такая безнадёга, потому что он знал, что происходило с теми, кто слишком рано женился. И вот спустя годы он сделал предложение женщине, которую знал много лет, которую любил много лет, мечтая прожить с ней жизнь. Она не была молоденькой старлеткой, какая охотилась за его деньгами, желая зацепиться за его славу. Она была другой. На три года младше его, умеющая зарабатывать деньги, и самое главное, любившая его самого, а не то, кем он являлся. Он решил связать свою судьбу с самой лучшей женщиной на свете. — Так когда там у нас свадьба? — Роберт-старший подал бокалы с шампанским. — Не знаю, — Бетти посмотрела на Роберта. — Это нужно у него спросить. — Вот смотри, сейчас я буду работать над альбомом, потом случится тур. Следующей осенью будет самое то, — Роберт обнял Бетти за талию. — Ты же согласна подождать? — Мне не к спеху, — Бетти улыбнулась. — Я никуда не тороплюсь. — Вот и славно, — Робби поцеловал её в макушку. — Смотри только, чтобы беременной меня под венец не тащил. — Кошка, я тебе очень признателен за твои желания, но мне будет спокойней, если ты перестанешь постоянно думать об этом, — Роберт потрепал Бетти по щеке. — И вообще, займёшься своей пластинкой, шоу и ещё чем-нибудь. — Бобби, ты не хочешь детей? — поинтересовался Роберт-старший. — Хочу, но не желаю пока никаких разочарований. Я обещал, что однажды у нас будет своя Френни, и не думай, что я назову ребёнка так в честь бабушки. Это будет в честь женщины, которую я не знал, но видел один только раз, а она считала, что мы с Бетти — судьба, — Роберт посмотрел на отца, который ничего не понимал. — Так в честь кого? — Как в честь кого? Моей так и не состоявшейся тёщи. Самой необычной женщины на свете. — Скажи ему когда-нибудь, чтобы он продолжил семейную традицию, — обратился Роберт-отец к Бетти. — Он тебя хотя бы слушается. — Только через мой труп! — отрезал Робби. — Хватит у нас Робертов. Я, ты, мой дед, её отец… — У моего деда Карлоса второе имя было Роберт, — вставила Бетти. — Вот видишь, это уже перебор. Бетти знала Роберта-деда. Он умер на следующий год после смерти Карака. Будучи музыкантом, он понимал Роберта как никто другой, и когда видел их с Бетти вместе, твердил, что им срочно надо пожениться, жаль только, что внук сейчас женат. Бетти всегда смеялась над этим. Впрочем, она понимала Робби и его настойчивое желание не продолжать эту традицию, ведь сама была из той семьи, где все эти самые традиции нарушали. Её дед был первым, кто начихал на все условности, уехал из Антрима, оставив семейный завод и поместье, и перебрался в Лондон ковать своё счастье, женился на дешёвой певичке, а их дети вообще предпочли идти своими дорогами. Внуков же Диана называла бедовыми — по сути, это так и было. Так что Бетти понимала, почему Роберт так старательно пытался придумывать собственные традиции. Он был во многом похож на Виктора, и теперь Бетти было ясно, почему она решила связать с ним свою жизнь. Для неё Виктор всегда был идеалом, и вот она нашла его в Роберте. — Ничего не перебор, — зачем-то сказала Бетти, а Роберт метнул в её сторону недовольный взгляд. — Леди Элизабет, только через мой труп, — отрезал Роберт. — Почему леди Элизабет? — Роберт-старший обнял за шею сына и стоящую рядом с ним Бетти. — Так я же чёртова аристократка. Мой отец пусть и не имел титула, но он всё ещё у моего деда, а потом перейдёт к моего кузену Гарри, а ещё Икасы аристократы. Самая настоящая голубая кровь, — объяснила Бетти. — Не переживай, чтобы называть детей как ты хочешь, научись рожать для начала. Я, может быть, хочу сына Роберта или дочь Роберту. — Что за дрянное имя! — не унимался Роберт. — У нас в Испании самое что ни на есть благородное. Особенно для дочери. — Даже не надейся! — Я пошутила, если что. Они остались у родителей Роберта до утра. В ту ночь, пылко занимаясь любовью, Бетти знала, что теперь она вряд ли упустит птицу счастья. Раз поймала её за хвост, то надо держать крепко. Бетти думала, что до конца года снимет спираль и сможет отдаться порыву стать матерью. Закрыв глаза, прижимаясь к Роберту, она ощущала, как улыбается от счастья. — Я так люблю тебя, — выдохнула она. — Ммм? — полусонно промычал Роберт. — Теперь ты от меня никуда не денешься. — Обычно после этого мужчины расслабляются, отращивают пузо и вообще перестают следить за собой, — Бетти подставила руку под подбородок. — Цель достигнута, и самка уже принадлежит им. — Ага, только мне нельзя расслабляться. Вокруг тебя столько мужиков прыгает, а я не могу не нравиться толпе фанаток, хотя если честно, мне всё равно, — Роберт провёл пальцем по её носу. — Ты любишь, когда женщины смотрят на тебя. Только давай безо всяких походных жён, — в её голосе зазвучали грозные нотки. — Ну, не порти ревностью такой момент, — Роберт вздохнул. — Ладно, никаких походных жён. И вообще, я с тобой гнездо вью, ясно тебе? — Да, — Бетти засмеялась, пряча лицо у него на груди. На всех съёмках, что в Англии, что в Америке, Бетти светила кольцом, уклоняясь от вопросов, не обручальное ли оно. Но все и так всё поняли. И пока Бетти и Роберт пребывали в счастливом неведении, в её доме всё уже рушилось.