Black Dog

Апрель 1992 — Что ж, я не вижу особых проблем с усыновлением, — Нэнси Литфорд отложила ручку в сторону. Она была очень милой брюнеткой с мягким голосом и миниатюрной фигурой, правда, в Англии её деловая репутация говорила о том, что она строгий и весьма принципиальный человек. Бетти с Робертом решили обратиться именно к ней, чтобы она занялась процессом усыновления. Они решили довериться лучшему специалисту в стране, чтобы потом не разочароваться, если им откажут органы опеки. Они понимали, что у них впереди долгий путь, но были готовы терпеливо ждать, когда в их доме появится ребёнок. — Итак, что мы имеем. У вас есть недвижимость в Уэльсе и источник дохода, пусть кому-то он и покажется сомнительным. Также взрослые дети. Единственное, что может стать проблемой — это ваш внебрачный ребёнок, — Нэнси посмотрела на Роберта. — Эдакий подпорченный моральный облик. К остальному у меня нет вопросов. — У нас есть недвижимость в Лондоне и Монмутшире, — дополнил Роберт. Квартиру Бетти в Мюнхене, которую она покупала будучи в отношениях с Фредди, продали ещё три года тому назад, решив, что она им просто не нужна. В Америке у них не было никакой собственности, впрочем, им это было и не надо. — Ну, это вообще прекрасно, — протянула Нэнси. — Что будет дальше? Я буду собирать документы. На это уйдёт пара месяцев, а потом уж займёмся поиском подходящего ребёнка. В нашей стране с нашими законами это не такая уж и лёгкая задача, но думаю, что справимся со всем, если вы сами решительно настроены. — Да, мы настроены решительно, — Бетти улыбнулась. — Тогда держите нас в курсе дела. — Если всё пойдёт хорошо, то к следующей весне у вас уже будет ребёнок. Улыбайтесь чаще, миссис Плант, вам очень идёт. Пока Роберт и Бетти решили никому не говорить о том, что они решили усыновить ребёнка. Не хотели накликать беду, предпочитая пока держать своё желание в секрете, пусть Энн и знала обо всём. Они не суетились и не строили далеко идущих планов, решив, что сейчас всё должно идти своим чередом. Вернувшись после тура домой, Роберт и Бетти окунулись в домашние заботы, сочтя за лучшее просто наслаждаться жизнью, и у них это хорошо получалось, поэтому их головы не были заняты только процессом поиска ребёнка. В итоге Роберт решил поехать в Марокко. Он считал, что им просто необходимо развеяться. Он выбрал Фес, желая побродить по базарам, а потом где-нибудь лениво пить чай с мятой, после чего закрываться в своём номере и бесконечно долго заниматься любовью с Бетти. Наверное, поэтому они поехали вдвоём. Кармен теперь была замужем за Чарли, поэтому он теперь организовывал их общий досуг. Они с Чарли решили перебраться из Лондона в Бат, где жила его мать, и занимались обустройством своего нового дома. Хосе и Мэгги остались в Лондоне, полностью погрузившись в свои заботы. Роберт, правда, не сказал им, что решил купить для них ферму недалеко от Бирмингема, а также бар для Хосе в Саттон-Колфиде. Он решился на этот шаг после того, как Хосе сделал предложение Мэгги. Это случилось в феврале, когда они с Бетти вернулись домой. Хосе сразу же, как и Чарли, обратился к Роберту за разрешением, что довольно сильно его обескуражило. — Почему? — Ты старший в семье. Она считает тебя своим отцом. И потом… Я чёртов католик, и мне хочется, чтобы всё было по правилам. Поэтому сначала я прошу разрешения у тебя. Хочу получить твоё благословение. — Я думаю, что для начала ты должен спросить у Мэгги. — Тогда, может быть, ты организуешь ужин в Роуз-Хаусе, а я привезу Мэгги и попрошу её руки? — предложил Хосе. — Что ж, хорошо, — согласился Роберт. — Только Бетти ничего не говори. Она остро переживает такие вещи, ещё будет отговаривать вас, мол, вы ещё слишком молоды для женитьбы. Он ничего не сказал Бетти в тот день, решив, пусть для неё всё будет сюрпризом. Правда, уже за ужином Бетти всё поняла и не высказывалась против замужества Мэгги, потому что ей очень нравился Хосе. Это случилось примерно в то же время, когда Курт Кобейн женился на Кортни Лав, и кажется, Мэгги совсем не была расстроена этим фактом. Хосе подарил Мэгги фамильное кольцо с ониксом, а она приняла его предложение. Вот тогда Роберт и задумался о том, чтобы исполнить мечты Хосе и Мэгги. Они жили сейчас в квартире Бетти, и оба мечтали вырваться из Лондона, чтобы поселиться в уэльской глуши, подальше от суеты. — Тут много ремонта, — сказала Бетти, когда они с Робертом впервые посетили Миддлмей. — Но думаю, что Мэгги оценит высокие потолки в доме. — У Хосе руки откуда надо растут. Я подкину им денег на ремонт дома, — Роберт положил руку на талию Бетти. — Тем более они будут жить рядом с нами. Да и Бат не так уж далеко от нас. — Ты становишься сентиментальным, — отметила Бетти. — Переживаешь, как будут жить твои повзрослевшие дети. — Я хочу помочь Мэгги. Да и Хосе мне небезразличен. Я тебе говорил, что выдам её за него, и оказался прав. Они поженятся и обзаведутся детьми, — Роберт поднялся на одну ступень, глядя на красивый резной потолок. — Пока приведём дом в порядок. Всё равно сделка ещё не завершена и я не могу сказать, что купил дом для них. — Понятно, — Бетти обняла его за талию. От Робби пахло древесиной и старым клеем, но это так заводило, что Бетти еле сдерживала себя. Она не знала, откуда в ней в последнее время взялась такая жажда секса, но Роберт был только рад этому. Бетти и сама не могла понять, почему на неё постоянно накатывает желание. Наверное, причина была в том, что у неё практически пропали месячные, что освободило от некоторых стеснений и сомнений. Раз уж её настигла менопауза, то можно уже расслабиться и не думать о последствиях. — Ладно, поехали посмотрим место для бара и где-нибудь поужинаем, — предложил Роберт. — Не смотри на меня так. — Как? — их взгляды встретились. — Как кошка на свежую сметану, — он спустился с лестницы. — Будешь хорошей девочкой, тогда я дам тебе то, что ты хочешь от меня, прямо сейчас. — Я заинтригована, — и Робби рассмеялся в ответ. — Ты вообще стала такой озабоченной. Ты такой не была даже десять лет назад. Но я же не железный… — Ну, у многих женщин с возрастом открывается кран, — Бетти взяла Роберта под ручку. — Сделай так, чтобы и у меня открылся такой же кран. — Ты боишься, что не справишься с моим темпераментом? — она посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Я боюсь, что выдохнусь раньше времени. Но ты же знаешь, как с этим бороться. Это можно было считать помутнением, когда ни о чём не можешь думать, кроме как о жажде обладания чужим телом, о примитивных ощущениях, что опутывают мозг и каждую конечность. Вот и сейчас, крутясь в машине Роберта, они жадно выпивали страсть, словно больше никогда не увидятся. Бетти выгибалась как кошка, льнула к Робби в поисках ласки, нетерпеливо возясь с его кожаными брюками, пока его пальцы отодвигали в сторону кружевные трусики, проникая вовнутрь. Дрожь расходилась от самой чувствительной точки до кончиков пальцев, и это было такое великолепное ощущение, что хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось. Бар оказался потрёпанным и старым, но Роберт был уверен, что Хосе сделает из этого места достойный паб, где люди будут отдыхать и встречаться с друзьями. Бетти нравилось то, как Робби относится к Хосе и Чарли. У него не было никаких завышенных ожиданий или же необоснованных подозрений. Он всегда говорил, что никогда не будет таким, как Хосе или Чарли, и если бы они были эгоистами, желающими его денег или же совершенно аморальными, то вряд ли бы его дочери смогли связать жизнь с такими типами. Тот самый дробовик, про который говорила Бетти, всё так же висел в сарае, словно ждал своего часа, но он точно был не нужен. — Почему ты им помогаешь? — Бетти сделала глоток чая. — Потому что мне никто не помогал, когда я был молодой и глупый, — Роберт дотронулся до её ладони. — Я мог бы избежать многих ошибок в своей жизни. — Ты всё равно наломал бы дров, так же, как и я в своё время, — она пожала плечами. — Всё переживаешь из-за тех помоев, что периодически выливают на тебя? — Нет, — Бетти выдохнула. — Я перестала на это обращать внимание. Всё равно на каждый роток не накинешь платок, а они хотят говорить об этом. Они все решили жалеть Мэри и ненавидеть меня. Когда-то они перестанут так делать. Просто мне кажется… Кажется, что я вступаю в ту пору, когда начинаю медленно угасать. С одной стороны, это хорошо, а с другой… Я не хочу стареть. — Бэтс, это не имеет особого значения. Пусть я всегда и схожу с ума от твоего тела, но я тебя совсем не за это люблю, — он провёл пальцем по её обручальному кольцу. — Я знаю. Просто… Я чувствую, как в последние месяцы изменилась, и совсем не могу уловить причину многих перемен. Это что-то на кончиках пальцев. Порой я упускаю что-то важное. — Не копайся в себе понапрасну. С тобой всё в порядке. Робби понимал переживания Бетти, но был уверен, что она, как всегда, зря била себя хлыстом. Бетти в чём-то была самоуверенной, а в чём-то весьма неуверенной в себе особой. Но он умел вселять в неё силу и собирался и дальше переубеждать её в том, что ему неважны все неизбежные перемены в ней или в нём самом.

***

Фес был старейшим из четырёх имперских городов Марокко, и на протяжении всей истории многократно становился столицей страны. Во времена своего расцвета город притягивал со всего света учёных и философов, математиков и юристов, астрономов и теологов. Здесь строились богатые дворцы и дома, мечети и медресе, а купцы продавали на его базарах экзотические товары из Азии и Африки. Но сейчас Фес производил совсем иное впечатление: с одной стороны, он изумлял, а с другой стороны, временами вызывал отвращение. Именно этот контраст больше всего и привлекал к себе внимание. Одних туристов его хаотичная жизнь и лабиринты узких улиц повергают в ужас, другие влюбляются в него с первого взгляда. Из полумрака тесных переулков можно было неожиданно попасть на прекрасные площади с мозаичными фонтанами или на базары с ароматной уличной едой; с террас на крышах домов открывался вид на сотни минаретов, а за неприметными дверями прятались мастерские ремесленников, создающих настоящие произведения искусства. В отличие от шумного туристического Марракеша, Фес всё ещё сохранил дух истории и средневековья, а прогулка по улочкам его Медины словно уносила в прошлое, далёкое от современной цивилизации. Бетти и Роберт решили остановиться в старом отеле «Palais Ommeyad Suites», расположенном в бывшем дворце рядом со Старой Мединой. У них были просторные апартаменты с мраморной ванной и широкой комнатой. Тут всё дышало традиционным марокканским стилем, пусть гул с Медины и не давал порой спать, но Бетти и Робби это не мешало. Им тут было спокойно и хорошо, а самое главное, они тут могли отвлечься от порядком надоевшей английской суеты. Поначалу Роберт водил Бетти по лабиринтам города, показывая части Медины. Они уходили недалеко от отеля, чтобы не бродить до самой ночи, а потом не искать путь обратно. Ночью тут было не совсем безопасно. На улицах можно было запросто наткнуться на попрошаек, которые цеплялись к туристам, словно репейники, требуя пару монет на лепёшки. В некоторых районах пахло специями и вкусными блюдами, а в некоторых — канализацией и красками. Запахи тут были не из самых лучших, поэтому Бетти порой тошнило по утрам. Роберт заботливо заказывал ей в номер чай с мятой, чтобы легче было прийти в чувство, а потом, ближе к обеду, она сама просила его покинуть отель. Спустя пять дней Роберт повёл Бетти в район тканей и ковров. Он собирался купить ковёр домой, чтобы расстелить его перед кроватью, а заодно приобрести пару красивых платков. — Подожди меня тут, я пока поговорю с владельцем ковровой лавки, — Роберт поцеловал руку Бетти. — Да, конечно. Она бродила среди пёстрых платков, которые колыхались от каждого движения. Бетти чувствовала, как у неё кружится голова. Она не сразу поняла, что кто-то схватил её за руку, подводя к плетёному креслу и усаживая в него. — С сеньорой всё в порядке? — спросила пожилая женщина. — Да, — ответила Бетти по-испански. — Только голова немного закружилась. — Сейчас я попрошу Али принести чаю с мятой, — она улыбнулась. — Хабиби , но в твоём положении это нормально. — Что в моём положении нормально? — Бетти посмотрела женщине в глаза. — Головокружение. Ничего, когда я была беременна Хадижей, у меня тоже кружилась голова от запахов в Фесе, а дома я себя чувствовала хорошо. — Но я не беременна. Мне уже почти сорок один год, — возразила Бетти. — У меня уже было столько выкидышей. — Хабиби, но я тоже забеременела, когда мне было сорок лет, после того, как мне казалось, что я высохла, как пустыня. Теперь моя Хадижа — невеста на выданье. Неужели ты не знала, что беременна? — Я вообще не думаю, что это возможно. — Хабиби, да ты вся светишься. У тебя в глазах написано, что ты ждёшь ребёнка. Осенью подаришь своему мужу красивого малыша. — Как это вообще возможно? — Бетти ничего не понимала. — Ну, не мне тебе объяснять, как мужчина дарит женщине ребёнка. Держи, — она подала ей чай. — Да всё будет хорошо. Если на то будет воля Аллаха, то родишь мужу красивого мальчика. — Он хотел девочку, — Бетти грустно улыбнулась. — Мальчики у него уже есть от других женщин. — Значит, Аллах подарит вам красивую и умную девочку. Кстати, как тебя зовут? — Белла, — представилась Бетти своим испанским именем. — А меня Бушра. Просто прислушайся к себе. Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Беременных женщин всегда видно издалека. Где ты живёшь? — В «Palais Ommeyad Suites». — Я тебе отправлю яшму для лёгких родов. — Спасибо. Меня зовут Белла Плант. Я англичанка, но моя мама была испанской. Она тоже верила во всякие приметы. — Выше нос, девочка, — Бушра улыбнулась. — Сорок лет — это не приговор. Бетти вообще ничего не понимала. Какой ребёнок? Они же с Робертом постоянно предохранялись. Хотя… Чёрт! В рождественскую ночь они просто пылко предавались страсти, совсем не думая о безопасности. Но так не может быть? Не может быть, потому что она уже старая для таких вещей, у неё были месячные все эти месяцы, не тошнило и не кружилась голова, никакой усталости или перемены настроения. Но нет… Неделю назад она жаловалась Роберту, что перестала влезать в свои любимые джинсы. Они стали туго застегиваться, отчего сидеть в них сделалось неудобно. Робби тогда пошутил, что раз она не занимается танцами, как раньше, то логично, что немного прибавила в весе. Бетти обиделась, но сейчас понимала, почему одежда стала тесной. А месячные? Если вспомнить все свои книги о беременности, то иногда у женщин бывают скудные выделения, которые можно принять за месячные. Бетти зажмурилась, пытаясь посчитать срок. Как она вообще могла проспать пятнадцать недель? Как вообще можно было не заметить такой срок? Тем временем Роберт купил ковёр. Такой красивый и весьма необычный. Всю дорогу до отеля Бетти молчала, думая, что неплохо бы проверить предположение Бушры. В отеле она просила девушку, чтобы та нашла европейскую аптеку и купила ей тест на беременность. Бетти нервничала, надеялась, что Роберт ничего не поймёт, ей не хотелось обнадёживать его раньше времени. Утром Бетти опять тошнило. Роберт снова попросил принести ей чаю с мятой, а Бетти заперлась в ванной комнате, использовав уже третий тест на беременность — все как один показывали одно и то же. Ей хотелось плакать от счастья и от ужаса одновременно. Она так страстно хотела ребёнка, а теперь боялась, что если потеряет его, то точно совсем сойдёт с ума. Бетти не стала делиться новостью с Робертом, подумав, что ей пока нужно сродниться с новыми для себя ощущениями. — Это что тебе за украшения присылают? — подколол её Роберт. — Ну, Бушра, жена хозяина ковровой лавки, сказала, что это подарок. Бушра прислала подвеску с яшмой и краткую записку, попросив Бетти как-нибудь заглянуть к ней в гости. В тот день она всё время прикладывала ладони к животу. Стоило только где-нибудь сесть, и Бетти старалась прислушаться к своим ощущениям. На таком сроке ребёнок уже должен был начаться шевелиться. Тем более дети всегда начинали вертеться, когда мать переставала двигаться. Физическая активность словно убаюкивала их, а покой побуждал к действиям. Только на следующее утро, когда Бетти впервые не рвало, она ощутила, как под рукой словно бабочка вспорхнула, и тогда у неё не осталось никаких сомнений. У неё под сердцем был ребёнок Роберта, и это было самое прекрасное чудо, которое вообще могло с ней случиться за последнее время. Бетти решила сказать всё за ужином. В тот вечер они отправились в ресторан, чтобы послушать музыку и посмотреть на танцовщиц. Робби заказал тажин из ягненка с карамелизованным луком, томатами и изюмом и пастилью, эдакий хрустящий слоеный пирог из курицы с миндалём, корицей и сахаром. Фесская кухня сочетала в себе сладкое и солёное одновременно, но именно это и придавало пикантную нотку любому блюду. — Можно мне чаю с мятой и лимоном? — попросила Бетти. — Ты не будешь вино? — Думаю, совсем немного можно. Роберт рассказывал ей историю, как он впервые тут оказался с Джимми. Она слушала внимательно, ища подходящий момент. Бетти всё думала, как преподнести Робби такую новость, но терялась, а он начинал новый рассказ. — Я беременна, — выпалила она, когда им принесли шеббакию — жареное в масле тесто, пропитанное мёдом и посыпанное кунжутом. Роберт продолжил пить вино. Он не сразу понял, что она ему сказала. Лишь только спустя некоторое время он посмотрел на неё с удивлением и восхищением одновременно. — Ты сказала то, что я услышал? У нас будет ребёнок? — но всё равно Робби не до конца верил в слова, прозвучавшие на веранде ресторана. — Да. Он уже шевелится. — Подожди! Как шевелится? — Вот так. Он шевелится, учитывая мой срок, это вполне нормально, — Бетти положила руку на живот. — Да, но мы с тобой предохранялись всё это время. — Да, но в Рождество... Оказалось, этого вполне достаточно. — И ты ничего не поняла? — Да, — выдохнула она. — Ты меня удивляешь, дорогая, — Роберт откинулся на спинку софы. — Ты не хочешь этого ребёнка? — в голосе Бетти послышался испуг. — Нет, что ты! — он похлопал рядом с собой, приглашая её сесть на его софу. — Чёрт возьми! Я просто сбит с толку. Я не думал, что в нашем с тобой случае такое вообще возможно. И мне казалось, ты всё про себя знаешь. Бетти, — он принялся целовать её в щёки, за ухом, в шею, в губы. — На нас все смотрят, — прошептала она. — Да и пусть все смотрят, — отмахнулся он. — Я просто счастлив. Я имею право быть таким. Какой у тебя срок? Меня эмоции переполняют, я просто не могу сосчитать. — Пятнадцать недель, — тихо выдохнула Бетти. Робби сжал её руки, целуя их по очереди. Он вообще не мог представить, что такое может с ними случиться. Он весь вечер смотрел на Бетти, как на божество, молясь, чтобы в этот раз им повезло. Вот именно сейчас и должно случиться чудо, которое одарит их наконец, воздав им по заслугам. В ту ночь Роберт признавался Бетти в вечной любви, будто готовясь завтра уйти на войну. Он так трепетно и нежно любил её, что порой ему казалось, что он причинит ей боль, если будет делать это иначе. Он зацеловывал каждый изгиб её тела, бережно доводя её до удовольствия. Он был бесконечно ей благодарен и мог всю ночь говорить об этом только телом, словно его язык онемел. Бетти пылко отдавалась ему, явно не задумываясь о том, как сейчас выглядит. — Я так счастлив, — Роберт положил ладони под щёку, глядя в глаза Бетти. — Мне страшно, — прошептала она. — Я знаю, — Роберт улыбнулся. — Но мы должны верить в самое лучшее, иначе ничего не получится. Утром Бетти проснулась оттого, что услышала, как Роберт говорит по телефону. Она надела халат и вышла гостиную. Он явно с кем-то спорил, закончив разговор фразой: «Бетти не будет танцевать, если только петь». Он бросил трубку телефона, потянувшись за сигаретами. — Кто это был? — Мёрси, — ответил он. С недавнего времени она была их общим личным помощником, поэтому все рабочие вопросы могла выяснить в обход Бетти. — Брайан с Роджером позвали нас на пасхальный трибьют Фредди. Сказали, что уже все билеты раскуплены, а деньги пойдут в фонд борьбы со СПИДом. — Я знаю об этом, а Queen, как жуки, решили не озвучивать список приглашённых звёзд. Ты чего так нервничаешь? — она села рядом с ним. — Тебе тоже заказать завтрак? — спросил он, уходя от разговора. — Да, но ты не ответил на мой вопрос, — Бетти кинула на него внимательный взгляд. — Они хотели, чтобы ты танцевала, но я отказался, потому что… — Я беременна, — закончила она. — Ты всё правильно сделал. Но проблема явно в другом. — Знаешь, что они попросили меня спеть? «Crazy Little Thing Called Love». — Ну, это всегда была твоя песня, а не Фредди, — Робби легко рассмеялся в ответ. — Ты хоть ему-то об этом не говорила? — она положила голову ему на плечо. — С ней, я думаю, легко справлюсь. А вторая песня — «Innuendo». Придётся учить слова. — Они никогда её не пели вживую, и с этим будет настоящая проблема. А что со мной? — Мёрси сказала, что спросит у Брайана и Роджера, а потом позвонит. Мы всё равно домой вернёмся через шесть дней, — он ударил пальцем по кончику её носа. — Ты сегодня явно себя хорошо чувствуешь. — Это всё запахи. Сегодня просто ветер сменился. А так у меня никакого токсикоза не было и до этого, — она улыбнулась. — И вообще, я голодная как волк. Я так чувствовала себя только когда ждала Мэгги. — Ну, значит всё и правда хорошо. Роберт обнял Бетти, целуя в макушку. Он не спал почти всю ночь. Всё думал о том, что случилось. Он боялся потерь и разочарований, не хотел снова оказаться в том ужасе, который они с Бетти с трудом пережили. Но с другой стороны, раз Бетти себя так хорошо чувствовала и почти четыре месяца не могла понять, что беременна, то значит, в этот раз им определённо повезло. В прошлые два раза Бетти ощущала себя иначе, и всё закончилось печально. Главное, чтобы небо сейчас было к ним справедливым, остальное уже не так важно.

***

Робби нервничал. Он ждал, когда Холли выскажет своё мнение. Ещё в холле больницы, когда они встретились, она, окинув внимательным взглядом Бетти, сразу же сказала: — А я говорила ей, что так может быть. Ладно, пойдёмте. Холли всё время улыбалась. Она внимательно смотрела на экран аппарата, где было изображение ребёнка. На шестнадцатой неделе беременности ножки ребёнка увеличиваются и становятся длиннее ручек. Малыш начинает оттачивать новые движения: засовывает пальчики ручек и ножек в ротик, тренируясь сосать и глотать, не захлебываясь при этом. У крохи уже выражен хватательный рефлекс: он цепляет всё, что находится рядом — другую ручку, ножку или пуповину. На экране это всё было видно, и в который раз так волнительно было это переживать. — Ну, хотите знать, кто у вас? — Ты всё равно говорила, что лучше знать, чем не знать, — несколько нервно ответил Роберт. — Это девочка. Всё как ты хотел, — Холли заулыбалась. — У меня вообще нет никаких поводов для беспокойств. Надо только сдать анализы, чтобы я потом выписала витамины и уже могла дать рекомендации по физической активности. А так всё весьма оптимистично, а если учесть, как прошёл прошлый триместр, то есть повод думать только о хорошем. Всё, давай, — Холли обратилась к Бетти, — иди сдавать анализы, а я поговорю с твоим мужем, а то он в полнейшем шоке стоит. Когда Бетти ушла, Холли отвела Роберта в свой небольшой кабинет. Она сразу же включила чайник, чтобы можно было обо всём спокойно поговорить, пока Бетти находится в процедурном кабинете. Холли села в своё широкое кресло. За эти годы она немного располнела, хотя у неё был один ребёнок, но относительно спокойная жизнь и полный штиль в браке с Гарри Данлером явно давали о себе знать. Но Холли с годами не теряла своего очарования, и как всегда, располагала к себе людей. Роберт был очарован ей, находя Холли милой леди, способной скрасить жизнь любому человеку, но ему быстро бы наскучило находиться с такой женщиной под одной крышей. — Скажи правду, — начал он. — Я не врала, когда сказала, что всё хорошо. Просто это называется идеальная беременность. Если женщину не тошнит, это не отклонение от нормы. Наоборот, врачи считают, что как раз токсикоз во всех его проявлениях и является своего рода патологией. Но в целом токсикоз нельзя назвать чем-то критическим, то есть состоянием, угрожающем жизни и здоровью женщины и ребёнка. Неприятные симптомы, проявляясь по утрам, быстро уходят, а потом и вовсе перестают напоминать о себе. С твоей Бетти всё в порядке. Оба выбросите всё плохое из головы и просто отдайтесь ситуации. И самое главное, перестаньте обращать внимание на возраст Бетти. У меня и не такие возрастные пациентки порой бывали, пусть многим это и кажется дикостью и глупостью. Роберт забрал Бетти домой. Они сначала заехали на Оксфорд-стрит, и он купил Бетти большой букет белых роз и тряпичную куклу в пёстром платье. Бетти смеялась и постоянно льнула к Робби. Они решили пока никому ничего не говорить, решив, что дождутся той самой коварной двадцать второй недели, а потом уже всем всё расскажут. Сейчас им хотелось насладиться своим тихим и простым счастьем. Прошлым жить нельзя, прошлое мешает расти и развиваться, даже если оно новое и совсем почти ненадёванное. Счастье — это когда живёшь сам по себе, ничего не меняя, а другой — так же — рядом. А потом они ложатся в одну постель, а там так же тепло и уютно. И можно повернуться к другому человеку спиной, чтобы тебе в шею уткнулись и сонно засопели. А другой рукой сверху накрывают ото всего — штормов, землетрясений, падающих метеоритов, — и можно спать. И не переживать вообще ни о чём. Нужно и правда отнестись философски к этому позднему ребёнку, который скоро у них появится, и верить, что всё закончится положительным финалом. Без всяких драм, слёз и трудностей. Бетти знала, что Трибьют Фредди станет для них большой проблемой. Не потому, что они не хотели там быть, а потому, что так увлеклись своим счастьем, что были просто не готовы к выступлению, пусть Брайан и Роджер и предложили решение проблемы. Робби пришлось воспользоваться суфлёром, живое исполнение мелодии было ни к чёрту. Бетти же удалось лучше исполнить свою часть «Save me» и «Las Palabras De Amor» вперемешку с «Tell it To the Moon». Но она ощущала за пределами сцены, как на неё многие косо смотрят. Бетти специально надела платье, которое не могло бы выдать её положение, но дело явно было в том, что со стороны Брайану и Роджеру казалось, будто бы Роберт указывал Бетти, что делать. Но никто не собирался объяснять, почему Бетти не стала танцевать. — Ты первая кинула Фредди, — не выдержал Роджер. — Я не была обязана любить его до гробовой доски. Почему ты Мэри прощаешь то, что не прощаешь мне? Я тоже хотела нормальную семью. — Теперь уже все знают, что ты, находясь в отношениях с Фредди, бегала к Роберту. Слушай, тебе всегда нравилось работать на два фронта? — Я не буду выслушивать твои оскорбления, — Бетти машинально положила руку на живот. — У нас всё равно ничего бы не получилось. И если ты считаешь, что Фредди заболел из-за меня, то ошибаешься. Я просила его притормозить, а он продолжал дальше гулять, потому что иначе не умел. — Ладно, оставь ты её в покое, — попросил Брайан. — В любом случае Бетти у нас чужая жена. Роберту с ней жить, вот пусть и решает всё за неё. — Это упрёк? — Нет, Бетти, не упрёк. Просто Фредди уже нет и бессмысленно говорить об этом. Он тебя любил и страдал оттого, что ты его бросила ради Роберта. Но с другой стороны, он любил Джима и был с ним счастлив. Ты просто была для него недостижимой мечтой, — объяснил Брайан. — Просто мы все не можем оправиться от смерти Фредди. Прости Роджера. — Мне всё равно, кто и что обо мне думает. У меня теперь своя жизнь. На следующий день, как всегда, посыпалась критика. Кому-то не нравились выступления тех, кого пригласили Queen. Кто-то сравнивал все выступления с оригиналом. Кому-то абсолютно не пришлось по душе, что Бетти посмела исполнять свою песню, которую она написала Роберту. А как же их с Фредди дуэт? Но Бетти всё это мало волновало. Они с Робертом отправились во Флоренцию на свадьбу Дэвида Боуи и Иман. Роберт и Бетти гуляли по городу, как два влюблённых дурака, упиваясь своей свободной, словно они снова попали во времена начала своего романа, когда могли спокойно наслаждаться друг другом. Плохое выступление на концерте осталось позади, и можно было расслабиться и ни о чём дальше не думать. Флоренция звучала как музыка и наполняла вдохновением. Этот прекрасный итальянский город притаился среди зелёных холмов на берегах реки Арно в самом сердце Тосканы. Яркое солнце, синее небо, вся палитра красок, отражённая в цветах парков и садов, уличные музыканты — всё это делало город очаровательным и столь притягательным для гостей. Здесь можно было раствориться в толпе, наслаждаясь городом и воздухом, скупая всякие безделушки и впитывая в себя особую ауру, накопленную за века. Свадьба Дэвида и Иман была во многом традиционной, пусть и было много гостей. Глядя на новобрачных, в головах Роберта и Бетти действительно сохранялась прочная нить мысли: счастье всё же существует, и порой судьба бывает весьма благосклонной, особенно после череды разочарований. Масса людей снаружи напирала, сражаясь за лучший обзор, ей противостояли карабинеры; события грозили перерасти в уличные беспорядки — вместо спокойствия, которого так сильно желали Иман и Дэвид. В какой-то момент группе фанатов удалось открыть ворота, но они были задержаны охраной. Но ничто не могло испортить всем настроение. — Да, я всё понял, — Боуи взял Бетти за руку. — Я тебя слишком хорошо знаю. Ну и когда у вас с Робертом будет ребёнок? — Осенью, — просто ответила Бетти. — Но это большой секрет. Не хочу, чтобы все об этом знали. — Ну, тогда поздравляю, — Дэвид обнял её. Свадебный обед завершился великолепным салютом над рекой Арно. Гости наблюдали это зрелище с террасы отеля, затем были танцы. Дэвид и Иман оставались на вечеринке до часа ночи. На следующий день, в воскресенье, они уехали в Рим, откуда полетели в свадебное путешествие — на целый месяц, куда-то в экзотическое, секретное место на Дальнем Востоке. Бетти же с Робертом отправились на один день в Венецию, чтобы потом вернуться домой. Им не хотелось отпускать эту романтическую атмосферу, успевшую за эти дни прочно впиться под кожу. — Я хочу записать альбом в «Рокфилде». Устал от Лондона, — сказал Роберт, убирая тёмные пряди волос с лица Бетти. Они валялись в постели, нежась в ранних лучах апрельского солнца. — Мы переедем в Аргоед? — она приподнялась на локте. — Если ты согласна. — Я думаю, что в моём состоянии это будет самое идеальное место для жизни, — она улыбнулась. — Я собираюсь работать над альбомом. — Я догадывался, что ты не захочешь сидеть без дела, — Роберт закурил. — Это было предсказуемо. — Ты можешь мне запретить это делать. Робби глянул на Бетти: лямки сорочки упали с плеч, волосы облаком лежали на спинке кровати — это был очень соблазнительный вид. Бетти перестала завивать кудряшки, явно решив снова отращивать волосы. Порой он не успевал следить за переменами в её внешности, но никогда не был против этого. Кроме одного раза, когда она решила перекраситься в блондинку. — С чего бы это? — он взял пепельницу. — Я же не могу тебя цепями привязать в Аргоеде и заставить целый день вязать и вышивать. Тем более ты и сама понимаешь, что надо думать прежде всего о себе. — Ну, я буду работать два месяца, а потом займусь микшированием и аранжировками. Остальное допишу, когда буду чуть свободнее, — Бетти поднялась с постели и подошла к окну. Только сейчас Робби заметил её слегка выпирающий живот, который она так умело прятала от посторонних глаз. Он усмехнулся тихо, вспоминая, как Бонзо постоянно говорил про одинокого «бойца», который обязательно однажды сможет найти свой дом — видно, это был тот самый случай. Теперь, после того, как Холли сказала, что у них с Бетти будет девочка, жизнь приобрела совсем иные краски. С самого начала их отношений он жаждал такого расклада событий. Робби мечтал именно о девочке, которая будет похожа на Бетти. — Что? — Бетти обернулась к нему, ловя его внимательный, напряжённый взгляд. — Ничего. Ты такая красивая, — Бетти звонко рассмеялась в ответ. Она открыла окно, впуская свежий воздух. Ветер сегодня переменился, и с реки не пахло тиной, как это часто бывало в Венеции. — Пойдём завтракать? — Я только приведу себя в порядок, а то выгляжу ужасно, — попросила Бетти. — Разумеется. Роберт поставил пепельницу на тумбочку, довольно улыбаясь. Он слышал, как Бетти суетится в ванной комнате, и ощутил, как тепло разливается в груди. У него будет ребёнок. Оставалось только молиться, чтобы его мечта не оборвалась так жестоко, как в прошлый раз.