Black Dog

Рождество 1991 В это Рождество они впервые собирались как большая семья. За последние месяцы много чего случилось: что-то хорошее, что-то совсем плохое. В конце ноября умер Фредди, как раз тогда, когда Бетти и Роберт приехали домой на неделю, чтобы перевести дух и снова отправиться в путь. После этого Бетти закрылась от прессы, пусть журналисты и жаждали подробностей, но она совсем не собиралась делиться с ними своими переживаниями. Отношения с Фредди для неё стали темой, которой мало кто мог касаться. На неё посыпались едкие комментарии, замечания, вроде того, что она предала Фредди, бросила его во время болезни. Многие фанаты и журналисты не хотели прощать Бетти того, что она вышла замуж за Роберта, ведь Фредди всё же её любил, пусть и не такой любовью, как всех парней, с которыми встречался. Бетти отстранилась от всей этой мышиной возни, как и Мэгги, решив, что будет лучше, если она станет жить только своей жизнью. Она знала, какое отношение к ней у Роджера и Брайана. Оно уже давно было не идеальным, а сейчас совсем испортилось, но Бетти не хотела воевать с ними. Ей было просто не до этого. В любом случае многие обиды пройдут с годами сами по себе. Даже Мэгги отказалась от вражды, зная при этом, что из наследства Фредди ей ничего не достанется, кроме того, что она успеет забрать у него из дома. Бетти ощущала, что со временем эта тихая война с участниками Queen сойдёт на нет, но сейчас она не хотела тратить свои душевные силы на тушение пожара, ей и так хватало переживаний в последнее время. Всё же какие бы отношения у них с Фредди ни были, но было тяжело пережить его закономерный ранний уход. А ещё она никак не могла простить себе ту их последнюю мерзкую сцену, когда она ушла, хлопнув дверью. Бетти не хотела, чтобы Фредди тыкал её носом в её же ошибки и тем самым осуждал Роберта, но в чём-то он, может быть, и был прав: их с Робертом брак никогда не будет сказочным. — Будь осторожна, — Холли посмотрела на Бетти и, сняв очки, положила их на стол. — Я уже стара для таких вещей, — усмехнулась Бетти. — Ты можешь не переживать за меня. — И всё же не так давно одна моя пациентка в сорок четыре года родила. Не могла забеременеть до этого пятнадцать лет. Тоже думала, как и ты, что уже старая и ни на что не годная. Ты хоть попроси Роберта, пусть презервативами пользуется, если не хочешь сесть на таблетки. — Ты сама сказала, что надо снять спираль на полгода. Я бы продолжала жить с ней, — в голосе Бетти слышалась обида. — От таблеток меня разносит, тем более я сейчас не занимаюсь танцами так интенсивно, как два года назад. — Не полагайся на то, что тебя пронесёт, — попросила Холли. — Лучше думай, что осечки иногда случаются. Редко, но очень даже метко. — В любом случае я не могу выносить ребёнка, — Бетти потупила взгляд. — Я бы с этим поспорила, но тебя же вряд ли переубедишь. — У меня было три выкидыша, Холли. И ничего не вышло. — Ладно, придёшь ко мне в мае и я поставлю тебе спираль. В этой предрождественской суете они с Робертом совсем забыли о том, что для них близость сродни наркотику. Но оба молчали на эту тему. Бетти доверчиво прижималась по ночам к Роберту, а он обнимал её, целовал в висок, закрывал глаза и проваливался в сон. После тура они оба были усталыми и каждому хотелось просто отвлечься от вечного напряжения и суеты. Бетти сняла спираль — так просто, для профилактики — ничего не сказав Роберту. Она даже была рада, что в последние пять дней он не настаивает и вообще не склоняет её к близости, потому что она не знала, как ему сказать, что некоторый порядок вещей между ними должен измениться. То Рождество они оба решили сделать особенным, учитывая, сколько перемен случилось в их семье. Кармен вышла замуж, а Мэгги жила с Хосе, на свет появился Джесси, а ещё умер Фредди. Стоило устроить настоящий праздник жизни, как всегда, заставив всех принести что-то к столу, и открыть подарки наутро после праздника. Роберт с большим энтузиазмом включился в процесс, потому что Бетти с радостью вручила ему множество забот, как главе семейства, как часто она его называла. Эта роль ему безумно нравилась, особенно когда Бетти спрашивала что-то у него своим мягким кошачьим тоном — в такие моменты его вообще распирало от важности. Конечно, она изумительно тонко играла на струнах его души, но Роберт ничего не мог поделать с её манипуляциями. Наверное, поэтому он не задавал ей вопрос, почему она снова его маринует, не позволяя увлекать её в пучину наслаждений и страстей. И вот Робби купил ель, нашёл самую раскормленную идейку в округе, а ещё купил всем подарки. Остальными делами занималась Бетти, чему он был рад. Может быть, поэтому, растворившись в предпраздничных хлопотах, она отвлеклась от самой интересной части брака? Их дом стал таким очаровательным, а ещё в воздухе витало чувство, что этот вечер будет особенным для всех. В это Рождество всё было как всегда, не считая младенца в доме, а ещё того, что Бетти стала настоящей хозяйкой, получив год назад заветный титул «миссис Плант», пусть её не так уж и часто многие называли этим именем. Теперь, став миссис Плант, она сама задавала тон всему происходящему, заставив всех женщин купить платья из светлой шерсти, а мужчин — свитера с зимними узорами, пусть в Дженнингсе и было всегда тепло. Но всё это напоминало Бетти о том, чего у неё уже давно не было. Она помнила последнее Рождество в Аллен-Холле — кажется, это было в шестьдесят седьмом году, потому почему-то Данлерам стало тяжело собираться под одной крышей. В тот год Диана тоже ввела дресс-код, а подарки были такими милыми и пустяковыми, но тогда они были семьёй, или по крайней мере, так казалось. Сейчас, получив свою семью и дом, Бетти хотелось, чтобы всё снова подчинялось каким-то общим правилам. Правилам, которые были свойственны лишь Данлерам, пусть и Плантам, и Уилсонам это не совсем нравилось. — Так, давайте отдадим индейку отцу семейства, пусть сам её разделывает, — Кармен и Мэгги в ответ лишь повели бровью. Они понимали, что Бетти при Роберте-старшем назвала его сына отцом семейства. Это чувствовалось по её тону, и по тому, как она обратилась ко всем в комнате. Конечно, Роберт-старший на это не обижался, учитывая, что он был в доме сына, а не в своём. — Это кто там у нас отец семейства? — встрял Роберт-старший. — Я ещё помирать не собираюсь. — В данном случае отец семейства Роберт-младший, — ответила Бетти. — Ну, давайте, давайте, уносите всё на стол. На кухонном столе было много тарелочек из разных сервизов, ведь Бетти завела такое правило: все готовят то, что хотят, и приносят к празднику. В этом было какое-то очарование, ощущение загадки и ожидания того, как совпадут или же нет мысли гостей. Забавно было, что Морин и Энн приготовили ту самую фруктовую запеканку, которую так любил Роберт. Энн посмотрела на Бетти, которая суетилась среди домочадцев. Они так и не помирились, и их отношения были крайне натянутыми. Энн не собиралась проявлять доброжелательность к Бетти, а та не хотела делать первый шаг к примирению. Они понимали, что обе неправы, но явно ждали, когда Роберт их насильно помирит, но тот молчал и делал вид, что его никак не касаются отношения жены и матери. — Пойду лучше спрошу, как там Ширли справляется с Джесси, — Энн дипломатично посмотрела них. — Хоть какая-то радость, раз законная жена не способна на подобное. Бетти сразу же потухла. Все знали, как её задевает тот факт, что у Ширли есть ребёнок от Роберта. Она не любила, когда ей напоминали об этом, вечно тыкая в её женскую неполноценность. — Не обижайся, — Роберт-старший потрепал Бетти по щеке, когда его жена оставила всех. — Она всё же надеялась на другое. — Я не виновата, что после всех попыток уже ни на что не способна, — вспылила Бетти. — Может быть, хватит жалеть меня! Я, чёрт возьми, всё вижу и всё замечаю! И если для всех смысл наших с Робертом отношений в том, чтобы воспитывать выводок детей, то мне жаль вас всех. Ещё чуть-чуть, и она взорвётся, и Мэгги с Кармен чувствовали, что надо бы как-то потушить пожар. Вот как объяснить бабушке, что Бетти задевают подобные вещи больше всего на свете? Никто толком не знал, а тихая война в доме Роберта всё шла и шла. — Мама! — протянула Мэгги. — Да всё хорошо. Мне надоело, что вы все смотрите на меня как на прокажённую. Мне кажется, что я заслуживаю большего. — У меня в школе спрашивали, а не продала ли ты душу дьяволу, — утешила её Кармен. — Вот и я не знаю даже, что ответить: то ли моя мачеха — ведьма, то ли секреты её молодости не всем известны. — Дорогая, я ценю твою заботу, — Бетти улыбнулась в ответ и достала из холодильника вино. Видно было, что подобный комплимент не поднял настроение Бетти. В этом доме никогда не было скучно, и даже сейчас небольшая стычка не помешала всем сохранить настроение. Бетти весь вечер льнула к Роберту, словно ища в нём защиту; Ширли носилась с ребёнком, а Энн была у неё на подхвате; Морин язвительно подмечала всё, но никто на неё не обижался; Кармен и Чарли вообще вели себя как голубки, словно поженились только вчера; Роберт-старший следил за всеми; Логан вообще не знал спокойствия в тот вечер; Хосе же постоянно переходил с испанского на английский, а Мэгги молча за всеми наблюдала. Но им всем было хорошо вместе. Они говорили и пробовали всё, что было на столе. Казалось, все противоречия между ними ушли на этот вечер и остался лишь уют и смех. — Вы снова уедете послезавтра? — спросила Кармен, когда они с Бетти были в столовой. — Да, хотели смотаться от всех на несколько дней. Может быть, вернёмся к Новому Году, — Бетти продолжила резать торт. Было видно, что её сейчас что-то сильно тревожит. — Ты такая из-за бабушки? — Кармен осторожно прощупывала почву. — В смысле? — Такая отвлечённая порой и напряжённая. — Нет, совсем по другой причине, — Бетти положила нож на стол. — Вы с папой поссорились? — испуганно спросила Кармен. — Нет, — Бетти улыбнулась. — Это наше с ним личное. Не бери в голову, ладно? — Кармен просто кивнула в ответ. — Нас не нужно спасать. Дом Роберта был большим, и тут всем нашлось место. Когда вино уже стало ударять в голову, да и накатила некоторая усталость, все постепенно разошлись по своим комнатам. В гостиной остались лишь Бетти и Робби. Он посмотрел на неё, явно думая о своём. Бетти сделала последний глоток вина и поставила бокал на журнальный столик. Роберт притянул её к себе, давая ей ясно понять о своих намерениях. Она не стала сопротивляться, позволив подхватить себя на руки и унести в спальню. Без лишних слов Роберт поставил Бетти у кровати, сразу же сняв с неё шерстяное платье и швырнув его на пол. Под платьем было красивое кружевное боди, плотно обхватывающее стан Бетти и не давшее ей сегодня много съесть. Робби провёл ладонями по кружеву, глядя в глаза Бетти: в них было какое-то сомнение. Она потянулась к нему, целуя в губы, а он в это время спускал лямки её боди, стремясь как можно быстрее прикоснуться к её полной груди. Они стали быстро освобождаться от одежды, раскидывая её по комнате и пылко целуя друг друга то в губы, то в шею. У них даже не было времени на ласки и долгие прелюдии, им хотелось как можно быстрее удовлетворить жажду, накопившуюся за последние дни. Роберт кинул Бетти на кровать, сразу же располагаясь между её белых бёдер и ощущая, как она наматывает на палец его кудри. Он опёрся на руки, одним рывком входя в её влажную щель, и глядел на её закрытые веки, подрагивающие от наслаждения. Он ощутил такое облегчение, когда толкнулся в неё, что тут же забыл спросить причину, по которой она закрылась от него на время. Двигаясь сначала медленно, распаляя Бетти всё больше и больше, а потом увеличивая темп, чтобы стереть всякие сомнения, поселившиеся в ней. Ощутив, что вот-вот кончит, Роберт испытал знакомую истому. Бетти ещё крепче обхватила его ногами, пяткой нажимая на ягодицы, заставляя ещё глубже проникать в неё. Сначала она испугалась, вспомнив слова Холли о случайной беременности в её возрасте, а потом расслабилась: до этого у неё не было такого с Робертом, и сейчас не будет. Одна ночь — не так страшно, завтра она огорошит его тем, что теперь придётся быть осторожными. Но это будет завтра, а сегодня можно ничем себя не обременять и просто быть собой. Сколько лет они уже были в любовных отношениях и между ними не существовало особых преград, пусть завтра она и скажет ему, что некоторые вещи имеют свойство меняться. Роберт лёг рядом с Бетти, закинув руку за голову, Бетти повернулась на бок, положив ладонь под щеку, и принялась медленно рисовать круги на груди Роберта. Он снова начал красить волосы, после того, как обнаружил седые пряди. Бетти долго смеялась над ним, а Робби не собирался сдаваться, потому что не считал себя старым. — Ну а как я живу с этим? — спросила она. — Моя дорогая, мужчины в первую очередь обращают внимание на твои ноги, а они у тебя такие же, какими я их запомнил в далёком семьдесят четвёртом. — Будто бы женщины сначала думают о том, сколько у тебя там седых волос, — надулась она. — Я вообще-то сначала обращаю внимание на запах, а потом на руки. — Моя кошечка, но я хочу нравиться женщинам так же, как ты хочешь нравиться мужчинам. — Ты даже женившись на мне, думаешь о том, как будешь трахать в сторонке своих юных и не очень фанаток, — она надулась ещё больше. — Бетс… — он сжал её руки между своих ладоней, — но я люблю только тебя. — Да, но волосы ты красишь ради своих фанаток. — Я могу это делать и для тебя, — утешил он её. Бетти приподнялась на локте, заглядывая в глаза Роберта. Он молчал, и она тоже. Она чувствовала, как в ней проснулся сексуальный голод. Это было самое сладкое в их отношениях — секс. Он помогал им преодолевать многие противоречия между ними, подогревая отношения, не позволяя им застыть на одной точке. Вот и сейчас Бетти предпочла не обращать внимание на все слова Холли и просто оторваться. Её рука скользнула вниз, оказавшись на члене Роберта. — Эй, детка, — он провёл пальцем по её носу. — Я всё сделаю сама, — хриплым голосом ответила она. — Я в этом нисколько не сомневаюсь, — усмехнулся Роберт, пока ещё мог хоть как-то быть вовлечённым в беседу. Робби знал, какой настойчивой могла быть Бетти, если чего-то сильно хотела, но был только рад этому. Её пальцы так проворно двигались, что мозг вообще отключался, а когда она взяла его плоть в рот, то тут уж совсем было не до усталости. — Детка… — он быстро подхватил её, заставляя сесть на него. Бетти сразу же повалила его на постель, не позволяя дотянуться до неё губами. Это всегда был самый эротичный ракурс. Особенно тот момент, когда она себя сдерживала, словно застывала во времени, отодвигая всё дальше момент кульминации. В этом Бетти настолько преуспела в последние годы, что Роберт сам ждал, когда она отдаст ему пассивную роль, а сама начнёт контролировать весь процесс. В такие минуты от напряжения пот проступал на её лбу, порой скатываясь по носу, капая ему на грудь. Это дарило такое потрясающее ощущение, что потом хотелось только спать. Вот и сейчас Роберт видел, как напряжена Бетти, удерживая их двоих от агонии. — Бэтс… — прошептал он, сжимая её бёдра, направляя в нужном ему темпе. — Не мучай… Я прошу тебя. Волна всё смыла на своём пути, оставив лишь звенящее ощущение радости и наслаждения. Бетти упала на грудь Роберта, глубоко вздыхая и почему-то плача. Он убрал волосы от её шеи, успокаивающе целуя в бьющуюся венку и чувствуя, как её внутренние мышцы продолжают сжимать его член. — Мне кажется, в этот раз ты превзошла саму себя, — прошептал он, глядя в её глаза. — Ты же знаешь, какую слабость я питаю к сексу с тобой. — Я всегда знал, что чертовски хорош в постели, — она ударила его в плечо. — Признаюсь честно, что у меня никогда не было партнёрши, которая так же отдавалась процессу, как и я. — Все твои «мочалки» не любили секс? — спросила Бетти без тени ревности. — Все они любили секс, но совершенно не умели трахаться, — Бетти засмеялась в ответ. — После того, как мы с тобой чуть не переспали в поле, я понял, что вот с тобой мне скучно никогда не будет. — Я была такой горячей? — она устроилась у него под боком. — Ты всегда была самой горячей женщиной на свете. Только из всех кандидатов я смог тебя получить. — Мне никто другой был не нужен. Мне с самого начала был нужен ты. Я просто была дурой и не понимала этого. Мне было жалко твою жену и детей. Мне хотелось быть хорошей, а ещё мне хотелось, чтобы ты любил меня, а не просто хотел. — Ты добилась этого, — Роберт нашёл пепельницу с пачкой сигарет. — Теперь я весь твой. Я знаю, о чём именно ты порой думаешь: считаешь, что раз я успел сделать ребёнка Ширли, то вру тебе. Но я знаю: через тридцать лет я всё так же буду женат на тебе и всё так же буду говорить, как я тебя люблю. Бетти довольно улыбнулась, спрятав лицо на груди Роберта. И всё же это были редкие минуты, когда она жалела, что стала его женой, в остальное время в её душе не было места для таких чувств.

***

Бетти, запахнув бархатный халат, быстро впустила Олли в дом и приложила палец к губам. Пока ещё все спали, но стоило ожидать, что её запросто могли застать и сюрприз бы не получился. Ноги вообще еле слушались Бетти, учитывая, что под утро Роберт разбудил её, призывая ещё раз отдаться ему, и она позволила мужу в этот раз мучить её и делать всё, что его душе угодно, отчего она просто вонзала пальцы в его плечи. Но раз она попросила так поздно прийти Олли, то пришлось выбраться из тёплой постели, пусть и не очень хотелось стряхивать с себя сонную негу. — Надеюсь, Роберту понравится, — сказал Олли, ставя коробку у ёлки. — О, поверь мне, он будет в восторге, — протянула Бетти. — Ладно, с Рождеством вас, миссис Плант, — Олли надел перчатки. — И тебя, — она закрыла за ним дверь и снова вернулась в постель, надеясь, что «подарок» не станет вести себя плохо. Утром все принялись вскрывать свои коробки, бесконечно благодаря друг друга, радуясь вниманию и самим подаркам. Бетти с детства любила утро после Рождества, когда все шуршали обёртками, смеялись или наоборот, расстраивались, а Диана всегда всех утешала, уча, что главное не подарок, а само внимание. — Та большая коробка — это моя? — спросил Роберт. — Да, там же есть бирка. Это же мой подарок тебе, — сказала Бетти. Она стала внимательно наблюдать за тем, как он открыл коробку, на минуту замер, явно немного опешив. После смерти Джуно Роберт больше не заводил собаку, предпочитая одинокие прогулки, но, кажется, ему теперь придётся изменить некоторый распорядок своего дня. — С Рождеством, — сказала Бетти, останавливаясь позади него. — Ты подарила ему собаку? — удивился Логан. — Ну да. Мёрси мне сказала, что у неё есть знакомый, который разводит бордер-колли такого же окраса, как Страйдер, — она поправила шерстяную шаль, сползшую с плеч. — Кстати, её зовут Таппи. — Спасибо тебе, — Роберт с щенком на руках подошёл к Бетти и поцеловал её сначала в уголок губ, а потом в висок. — Я очень люблю тебя. — Я знаю, — Бетти улыбнулась. — Давай, у тебя теперь появился ребёнок и его надо воспитывать. Но я сразу же скажу, что собака будет жить дома, и если надо, спать в кровати. Эти слова явно задели Ширли, она аж поперхнулась утренним чаем. Ей не понравилось то, что Бетти игнорировала тот факт, что у Роберта есть теперь ещё один сын, и тот тоже нуждается в заботе. Бетти же пыталась перетянуть одеяло на себя. Вот же стерва какая! — То место уже занял Таж. Этот товарищ решил, раз ему исполнилось семь лет, то теперь он может спать у тебя под боком, когда это моё место, — все только засмеялись в ответ на это заявление. — Кошки всегда спят под боком у женщин, дорогой, — Бетти вопросительно посмотрела на мужа. Роберт посадил Таппи на диван рядом с Мэгги и взял с каминной полки маленькую коробочку. — У меня всё просто, — сказал он. — Люблю тебя баловать вот такими безделушками. — Стоимостью в несколько тысяч фунтов, — язвительно вставила Ширли. — Твоего мнения здесь никто не спрашивал, — осадила её Бетти. Энн сразу же метнула недовольный взгляд на жену сына. Это были совершено очаровательные серёжки-гвоздики с милыми кошечками. Бетти всегда нравился вкус Роберта. Она любила все те украшения, которые он постоянно ей дарил на разные праздники, пусть у неё и не было столько дней в году, чтобы всё это носить. Но такие серёжки можно было надевать каждый день — даже дома. Она поцеловала его в губы, ощущая внутреннее спокойствие. Всё у них хорошо, а дальше будет ещё лучше. Она была в этом просто уверена. — Спасибо тебе, — они обнялись, и у многих в комнате не осталось сомнений, что между ними действительно бушуют настоящие чувства. К вечеру их дом опустел, остались только Энн и Роберт-старший, собиравшиеся уехать утром. Дом Роберта и Бетти снова стал тихой гаванью, какой он был в последние месяцы, когда лишь иногда к ним приезжали дети. Робби помнил то время, когда они жили здесь с Морин и как она порой называла их дом проходным двором. У них постоянно бывали гости, наверное, оттого, что Роберт не хотел, чтобы Морин ощущала себя одинокой. Он всё же чувствовал вину перед ней за то, что его постоянно не было дома, а Морин приходилось полагаться лишь на себя. С Бетти всё было иначе: ему не хотелось, чтобы в их доме находились посторонние люди, пусть это и были друзья, знакомые и все, кому была нужна крыша над головой. Роберт купался в этой интимности, что была между ними, потому что за прошлые годы он привык к тому, что никто не смеет вторгаться в их отношения. Робби весь вечер возился с Таппи. Она только и делала, что преданно смотрела в глаза, желая угодить новому хозяину, но совсем не знала, как это сделать. Кажется, ей ещё многому придётся научиться. Бетти занималась своими обычными делами, когда уехали Кармен и Чарли, а следом за ними и Мэгги с Хосе. Она старалась не думать о том, что ей ранее сказала Холли, хотя какая-то странная мысль засела у неё в голове. Это был страх: Бетти боялась забеременеть, а потом снова потерять ребёнка. Впрочем, она решила, что с ней точно не случится ничего подобного. Энн и Роберт-старший ушли спать, когда Бетти с Робертом в гостиной смотрели вечернее шоу, ведя себя не совсем прилично. Покрывало скрывало их шалости, но выражение лиц выдавало все эмоции. Поняв, что им тоже пора в постель, они вместе поднялись наверх. Бетти отстранилась от Роберта — он посмотрел на неё, не понимая, что сейчас происходит. Бетти пугливо потупила глаза. Он провёл ладонью по её обнажённой коленке. Бетти потянулась к тумбочке и открыла ящик. На дне его Робби увидел новую пачку презервативов и непонимающе посмотрел на Бетти. — Я должна тебе кое в чём признаться, — начала она. — Звучит немного угрожающе, — Роберт бросил взгляд на Бетти. Наверное, именно в этом крылась причина некоторого её беспокойства. — Просто я сняла спираль. Холли попросила, чтобы потом не было никаких проблем, например, рака. Я без неё как без одежды. Я мало верю в то, что в мои сорок лет возможно забеременеть, но лучше послушать её. — Бетти, — Роберт положил руки ей на плечи. — Посмотри мне в глаза. Всё в порядке. Тебе надо было сказать это ещё вчера. — Я думала, что ты не поймёшь. — Почему я должен был не понять тебя? — спросил он. — Ну, мне кажется, словно я ограничиваю тебя в чем-то, — выдохнула она, ощущая облегчение. — Бэтс… Если это касается тебя и твоего здоровья, то почему я должен кричать, что мы будем делать только так, как я сказал, и что мне так неудобно? — он провёл пальцем по её щеке. — Если так надо будет, то значит, никаких проблем, пусть я к таким вещам с тобой и не привык. Всё, иди сюда. Он распахнул для неё тёплые объятья, и Бетти поняла, что зря сомневалась. Она знала, что Роберту нужно доверять. Между ними никогда не было тайн, а их некоторая откровенность друг с другом могла многих повергнуть в шок, но они оба понимали: это и есть залог их нормальных отношений. У половинок не бывает секретов друг от друга, а значит, именно полное и безграничное доверие может постоянно сохранять одинаковую окраску их чувств. Позже, лёжа в объятьях Роберта, слыша, как Таппи сопит на своей лежанке, а Таж прижимается к её ноге, Бетти думала, что у неё самый удивительный на свете муж. Она в своей жизни вытянула такой счастливый билет, что многим остаётся только завидовать ей, а значит, она просто не имеет права сомневаться в Роберте и должна стать для него самой надёжной на свете стеной. — Знаешь, — начала Бетти спустя некоторое время, — я тут подумала… — М-мм, — Роберт уже дремал, но старался отгонять сон, понимая, что Бетти хочет сказать ему нечто важное. — Я подумала, что нам всё же стоит усыновить ребёнка. Сон как рукой сняло. До Робби не сразу дошло то, что Бетти сказала ему. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, прокручивая в голове то, что сейчас прозвучало посреди ночной тишины. Бетти включила ночник со своей стороны, так что лёгкий свет падал на лицо Роберта, не ударяя резко по глазам. Роберт не совсем понимал, что именно привело Бетти к такому решению, ведь ещё пару месяцев назад она ясно дала понять, что этот вариант не для них. Наверное, в ней щёлкнула эта надобность из-за того, что Холли попросила её снять спираль. Теперь каждый секс как лотерея, но с другой стороны, Бетти всегда реалистично смотрела на себя и свои возможности. Наверное, всё дело было в возрасте. Робби пока было трудно понять, что именно случилось с Бетти. — Кошка, — он приподнялся, взибв подушку повыше, — тебе не надо мне угождать. Впрочем, я давно говорю, что меня не особо волнуют подобные вещи, а что именно думает моя мать по этому поводу — это только её переживания. — Робби, — Бетти повернулась к нему, дотрагиваясь тыльной стороной ладони до шеи. — Я знаю, что нам это нужно. В тебе столько нерастраченных отцовских чувств. Я просто посмотрела на то, как ты возишься с Таппи или Джесси, и мне… — Да, но когда-нибудь у Кармен будут дети… — Это совсем другое. Внуки — это вовсе не дети. Ты видишься с ними иногда, — она заглянула ему в глаза. — В тебе и во мне столько нерастраченных родительских чувств. Нам нужно как-то их потратить, чтобы потом не сожалеть ни о чём или не ощутить разочарование друг в друге из-за обид. — Милая испанка, просто я хоть и предлагал тебе, но мне казалось, что ты не решишься на это, — Роберт выдохнул. — Где-то в глубине души мне всегда казалось, что ты не решишься на такую авантюру. Просто струсишь. — Почему ты во мне сомневался? — Потому что я видел, как остро ты переживала из-за потери Ричарда, — Робби шумно втянул в себе воздух. — Просто к этой мысли мы могли прийти давно, но предложил это я. — Я не предлагаю прямо завтра кидаться в омут с головой. Нас всё равно ждёт тур по Латинской Америке и Австралии. Ближайшие два месяца мы с тобой будем думать только о работе. Но потом… Ты и сам знаешь, сколько времени займёт поиск агента, сбор документов, множество проверок, смотрин. Это не случится завтра или послезавтра, но я готова к этому. — Бэтс, — он сжал её ладонь. — Я не хочу казаться бесчувственной скотиной, но нам с тобой и двоим хорошо. Просто… Сможем ли мы полюбить чужого ребёнка? — Да, — она поцеловала его в уголок губ. — Ты смог воспитать Мэгги, а я смогла полюбить всех твоих детей. Почему мы не сможем принять чужого ребёнка? — Хорошо, — он притянул её к себе так, что она упала к нему на живот. — Давай попробуем. В любом случае всегда можно будет отказаться от этой идеи. Бетти поцеловала его в пупок, понимая, что успела отдохнуть и готова к очередному любовному раунду. Роберт сначала тихо запротестовал, но когда она стала смелее и откровенней в своих ласках, просто сдался ей. Она потянулась к тумбочке за новым презервативом, улыбаясь и вспоминая, как Робби сегодня учил её пользоваться ими. Он подкалывал её и смеялся, а она дулась, но быстро отпускала всякую обиду. Надо же, она была такой опытной любовницей, но совсем не знала таких простых вещей! Впрочем, это не задевало её самолюбие. Когда Роберту всё надоело, он подмял Бетти под себя, заставляя вздрогнуть от своего напора. Бетти прикусила нижнюю губу Робби, отдаваясь полностью его власти. Они ещё вернутся к этому разговору, но точно уже не сегодня. Утром они снова говорили об усыновление — тихо, без всяких споров, делясь своими переживаниями и мыслями. Они надеялись, что пока об этом никто не узнает, но Энн всё слышала. Она стояла на пороге столовой, пока Бетти и Роберт собирали еду в дорогу. Её поразило то, как Бетти об этом говорила: её манера разговора, интонации, слова. Надо быть очень смелой, чтобы решиться на такое, не каждая женщина будет готова растить чужого ребёнка. Она всегда предвзято относилась к Бетти. На это было очень много причин. Энн знала, что Бетти происходила из богатой семьи и в детстве не знала ни лишений, ни забот. Она была аристократкой, и это порой во многом проявлялось, просто сама Бетти вряд ли могла это осознавать. Но это было меньшей из бед. Самое худшее заключалось в том, что Бетти была танцовщицей с сомнительной репутацией. Она не была верна Роберту, меняла когда-то любовников как перчатки, не знала, что такое семейный очаг. Бетти точно никогда бы не стала, как Морин, заботиться о доме и ждать, когда её муж возвратится с гастролей. Бетти была совсем другой женщиной. Понятно, что именно привлекло Роберта в ней. Он, как и все мужчины, был падок на красоту и женское обаяние. В Бетти всё это было. Она была очень красивой и обаятельной, а ещё загадочной и непостоянной. Конечно, Роберту это всё нравилось. Но с другой стороны, нельзя столько лет быть привязанным к женщине, если она интересна только в постели. Значит, в ней было что-то ещё, что так ценил Роберт. Энн всё никак не могла это уловить, хоть столько лет и наблюдала за тем, как сын общается со своей новой любовью. — Милая, всё дело в том, что Бетти понимает нашего сына и принимает его со всеми потрохами и тараканами, — как-то пытался объяснить Роберт-старший. — Она знает все его слабости и достоинства. А мужчине только того и надо, чтобы женщина его слушала, хвалила и создавала видимость того, что он ей нужен. Впрочем, Роберт знает, что он очень нужен Бетти, оттого каждый раз сияет рядом с ней, как новенький пенс. Энн вернулась в гостиную. Бетти вошла в комнату со стопкой тёплой одежды в руках. Наверное, её отношения с Робертом и правда такие романтичные, раз спустя столько лет они оба не погрязли в рутине. Иногда Энн даже завидовала сыну. — Я была несправедлива к тебе, — начала Энн. Бетти подняла на неё лицо, замерев над чемоданом. — Я придиралась к тебе, потому что считала тебя женщиной лёгкого поведения. Недостойной моего сына из-за того, что ты из той же среды, в которой он сам варится. Мне казалось, что ты получишь от него всё, что тебе надо, и уйдёшь. — Но я здесь, — просто сказала Бетти. — Да, — согласилась Энн. — Ты здесь. Наверное, надо быть очень смелой, чтобы решиться на усыновление ребёнка. — Я знаю, что мы с вами не будем подругами, — начала Бетти. — Но я не хочу никакой вражды. — Знаешь… — Энн поджала губы. — Иногда я ревную. Ты настолько сильно захватила разум и сердце моего сына. — Моя мама верила, что он моя судьба, — Бетти бросила взгляд на картину, висящую над камином. — Я просто люблю его. — Я знаю, но ты любишь его пугающе, — Энн села на диван. — Я не умею иначе, — выдохнула Бетти. — Я знаю, — согласилась Энн. — Что ж, худой мир лучше доброй ссоры. — Да, — Бетти улыбнулась. — И помни: если ты сделаешь его несчастным, я тебя уничтожу, — напоследок сказала Энн. — Почему никто не думает о том, что Роберт может сделать несчастной меня? — возмутилась Бетти. — Он ради тебя на всё готов. Но я знаю, что ты с лёгкостью можешь сделать ему больно, — Энн встала. Она явно не собиралась продолжать этот разговор. — Просто помни о этом. — Ваш сын уже много раз разбивал мне сердце, но я прощаю ему всё, потому что умру без него. А вы думаете, что я способна сделать ему намерено больно. — Мне больше нечего сказать. Когда Энн ушла, Бетти расплакалась. Она устала от этой несправедливости по отношению к себе, но жаловаться Роберту не собиралась. Эбони посоветовала ей стать толстокожей ко всем придиркам. Кажется, время пришло.