Black Dog

Май 1996 Солнце позволяет смотреть на себя — заворожённо, подолгу — лишь в момент заката. В пламени небес и рваных облаков, в шуме прибоя и просыпающихся звёзд. Только при этом свете исчезающего дня она могла разглядеть на песке многочисленные обломки своей души. Ступая монотонными шагами по советам и обещаниям, по стелющимся газетам, что без новостей, по разочарованной весне и её нераспустившимся улыбкам. Сквозь тишину пробиваются набегающие волны, выбрасывающие на берег осколки прошлого. Иногда кажется, что можно легко отрезать от себя часть прошлого и жить с этим дальше, но оказывается, оно может в любой миг найти тебя, и тогда воспоминания становятся как быстрые пули: то ли смертельно ранят, то ли окончательно добьют. Всё же нельзя перешагнуть через то, что когда-то было частью тебя. Тёплая вода приятно ласкала ноги. Приподняв подол длинного платья, Бетти стояла у прибоя, чувствуя, как проходит усталость. К ней подошёл Роберт; она взяла его за руку, и они пошли в сторону отеля. — Хочешь, поедем в Штаты? — спросил Робби. — Нет, не надо, — тихо отрезала Бетти. — Мне просто надо выговориться. Я слишком долго молчала. Они остановились в «Гранд-Хаятт-Баха-Мар», несмотря на то, что он был шумным и здесь было достаточно народа. Роберт снял большой люкс с двумя спальнями, чтобы Фло с девчонками было комфортно, а им с Бетти можно было спокойно наслаждаться друг другом. У них был потрясающий вид на голубое море, которое порой сливалось с небом, особенно в те дни, когда не было ни облачка. Вот и сейчас, проходя по территории отеля, а потом и по холлу, они ловили на себе взгляды. Возможно, люди таращились на обнажённую спину Бетти, пытаясь понять, есть ли вообще бельё под её белым платьем: полупрозрачное одеяние давало богатую пищу для фантазий. Робби же предпочитал думать, что все обращают взгляды на них обоих. Он, как и всегда, выделялся из толпы: такой высокий, с копной золотистых волос, одетый в бежевые брюки и футболку — его одаривали улыбкой все женщины. Наверное, они думали, что он быстро устанет от внимания жены и захочет экзотики. Но он не думал об этом. У Бетти сегодня был день рождения, и Роберту хотелось окружить её заботой и вниманием, зная, как она реагирует на то, что с каждым годом становится всё старше. Сегодня ей исполнилось сорок пять лет, а она была всё такой же прекрасной, какой он помнил её с того дня, когда впервые потащил её танцевать в клуб. Они вошли в номер. Фло вышла к ним, спросив, как прошёл вечер.Бетти бросила краткую фразу: ей явно хотелось спрятаться ото всех. Роберт закрыл за ними дверь. Бетти сразу же кинулась к нему, жарко целуя в губы. Она была нетерпеливой и печальной, и Робби чувствовал это. Он позволил ей увлечь себя на широкую постель с шёлковыми простынями, понимая её потребность в нём. Быстро подмяв её под себя, предпочитая оставить в стороне всякие ласки, Роберт грубо вошёл в неё, прекрасно зная, именно это ей сейчас и нужно. Секс — замечательное лекарство почти от всего. Сексом практически всё можно вылечить, по крайней мере, многие душевные невзгоды. Когда человек, заведомо нелюбящий, занимаясь сексом, соприкасается с такой нежностью, что кожа превращается в свет — это сбивает с толку. Невыносимо осознавать, что он, «делая любовь», ничего к тебе не чувствует. Нелюбящий может быть страстным или умелым, но вот этой бессердечной нежности — не нужно, потому что после наступает такая степень растерянности, которая надолго оставляет тело печальным и пустым; занимаясь сексом с тем, кого разлюбила или давно не видела, потом рискуешь проплакать всю ночь, прижимая к лицу майку с абсолютно чужим, а прежде родным, запахом — горюя оттого, что так люто, бешено равнодушна. Именно это однажды случилось с Бетти, а может быть, и нечто похуже, но ей казалось, что она смогла отречься от всего этого. — Я сама сделала тот выбор, — услышал Роберт. Он лежал позади Бетти. Рука обвивала талию, а губы прижимались к затылку. — Ты не должна винить себя за это, — просто сказал он. — Да, но дело совсем не в этом. Я как увидела его, так вспомнила, в каком мраке он держал меня всё то время, что я удовлетворяла его потребности. Помнишь тот день, когда я приехала к тебе и переступила порог номера, приняв барбитураты для храбрости. Я предложила тебе себя, а ты отказался. — Я не хотел так. Я понимал, что ты так пытаешься решить свои проблемы. Я знаю, что Крис Эмберг делал с тобой. — Откуда? — она развернулась к нему, удивлённо глядя в его голубые глаза. — Бэтс, я же не вчера родился. О том, каким извращённым бывает секс, я знал из многих источников, а что-то и из личного опыта. Я чувствовал это в тебе, поэтому никогда не говорил с тобой об этом. Твоя тяга к грубости показывала то, что в определённый момент тебя это зацепило, а наш с тобой разговор про принуждения и анальный секс ещё больше укрепил меня в мысли, что такое столь нежное создание, как ты, совратил такой козёл, как Эмберг. Джи всегда презрительно о нём отзывался, потому что знал: он всегда спит со своими протеже. Нам всем хотелось верить, что с тобой было иначе. Кажется, очень давно Джи и Крис не смогли поделить что-то. Верно всегда говорят: ищите женщину — отсюда их неприязнь друг к другу. — Я не чувствовала себя свободной от него, когда его жена попросила так поступить с ним, — Бетти спрятала лицо на груди у Роберта. — Но я тогда сходила с ума по тебе. Я умирала раз за разом, когда понимала, что вместе нам не быть никогда. — Глупенькая, — уголки его губ дрогнули, — не бывает непреодолимых гор, особенно в наши дни. — Да, но меня воспитали совсем иначе, — Робби провёл пальцем по обручальному кольцу Бетти. — Мне всегда говорили, что выгода важнее личных амбиций, как честь и долг, и даже самые хорошие мужья не уходят от самых плохих жён. — Прошлое должно оставаться в прошлом, — философски изрёк Роберт. — Никак иначе, моя Испанская кошечка. — Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, чем в начале года, — его рука легла ей на талию, и Роберт с удовольствием ощутил под пальцами тёплую гладкую кожу. — Спасибо, что окунула меня в этот быт, это отвлекло от всего плохого, что стало меня заполнять в последнее время. — Я же говорила, что ты со всем справишься, — Бетти легко засмеялась. — И потом… Я тебя знаю куда лучше Билли. Я видела, как ты устал от происходящего. Видела, каким ты вернулся домой после тура и каким счастливым был дома с семьёй. — Я бы давно спился без тебя. — Не преувеличивай моё значение, ты и сам со всем можешь хорошо справляться, — она поцеловала его в грудь, там, где билось сердце. — Просто я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. В начале декабря Джи был похоронен на кладбище Хеллингли недалеко от своего дома в Восточном Суссексе. Роберт, Джимми и Джонси присутствовали на службе. Они с Бетти стояли чуть поодаль ото всех, словно именно так можно было отгородиться от проблем. К тому времени настроение Робби уже испортилось. Он начал чувствовать то же напряжение, что и в последние дни существования Led Zeppelin. У него дома хватало перемен: Кармен и Мэгги огорошили его новостями, что весной во второй раз сделают его дедом, над чем постоянно смеялась Бетти. Мар и Френни не отлипали от него, понимая, что потом он снова уедет. О его жене снова стали говорить, особенно после того, как она не поехала в Монтрё на открытие памятника Фредди. Но самое главное было то, что он понял, как устал от всей этой жизни, и снова тёмные тучи прошлых времён начали сгущаться над его головой. Затем он и Джимми завершили второй тур по Америке и их менеджер Билл Кербишли усердно настаивал на том, чтобы они продолжили свой путь в следующем году. Роберт отказался от обязательств, вместо этого отправившись в короткий отпуск; Бетти тоже отправилась с ним на Карибы. Он чувствовал вину за то, что пропускал день рождения Мар, но Бетти успокоила его, сказав, что они отметят его дважды: один раз в кругу семьи, а потом на Карибах, где они будут вдали от всех. Роберт всегда находился под негативным давлением. Он чувствовал, что несёт ответственность за доходы всех людей, которые гастролировали с ним, и нёс этот груз на своих плечах. Когда они были на Карибах, стресс от этого проявился в серьёзной проблеме с дыханием, что сильно испугало Бетти, пока она не поняла, что это психосоматика. — Боже мой, я должен остановиться, но Билл хочет, чтобы я продолжал, — постоянно твердил Роберт. Это была его самая часто повторяемая фраза и постоянная дилемма для него. Ему просто надоело продолжать заниматься Led Zeppelin. Он был доведён до некоторого истощения, потому что тур с Джимми был сложным для него испытанием. Джимми часто проводил время с бутылкой, избавляясь от стресса, а Роберт не позволял себе постоянно это делать, как и трахаться со всеми подряд. Наверное, Бетти обо всём догадывалась, просто делала вид, что не знает. Славу Богу, что она не бросала любимую всеми женщинами фразу: «Я же тебе говорила, что так и будет». Ей хватало мудрости молчать по этому поводу, не задевая его разбитое самолюбие. Даты концертов в Южной Америке, Японии и Австралии были забронированы на начало девяносто шестого года, и Роберт их соблюдал. Однако он твёрдо решил не выступать больше, и тур завершился первого марта в Мельбурне. Он знал, что семнадцатого числа Бетти уедет в турне по Англии и Европе, а потом в конце мая — по Америке, и прекрасно понимал, что теперь ему придётся справляться со всеми домашними обязанностями. Это пугало его; он думал, что легко сможет совладать с Френни, но Мар… Она была ещё слишком маленькой, чтобы пережить разлуку с матерью. Мысли о том, что он не справится, начали его угнетать ещё в отпуске, но Роберту не хотелось казаться никудышным мужем. Раз он умел трахаться, то надо уметь и нести свои повинности перед Бетти. Роберт взял отпуск на большую часть года, чтобы вернуться домой, понимая, что с него просто так не слезут, поэтому он решил провести это время в Уэльсе. Джимми был не очень доволен, но Роберт надеялся, что друг в это время переключится на молодую жену и заделает ей наконец-то ребёнка, так что какое-то время станет не до него. — Я должен быть дома, Билли. — Твоя жена могла бы взять детей с собой или вообще отложить тур до лучших времён. — Лучших? Билли, ты издеваешься? Она записала самый крутой альбом в своей карьере. Ей надо поехать в тур, тем более я ей должен. Я должен был остаться дома в прошлом году. Рядом с ней, а она пожертвовала всем ради меня. — Бетти — хитрая лиса. Когда она могла спасти тебя от падения, то отказалась. Теперь просит тебя пожертвовать собой. Ты давно у неё на крючке. — Она моя жена, — напомнил Робби. — Да, и она чертовски хорошо знает, как вить из тебя верёвки. И сейчас она тем же занята. Впрочем, поступай как знаешь, но потом может быть поздно. У Роберта был друг Дэйв Ходжеттс, который управлял его делами, содержал дом в порядке и исполнял все капризы Бетти. Дэйв принял меры, когда решил собраться и отправиться в Китай, чтобы пройти по Шёлковому пути к Великой Китайской стене, приведя все дела в порядок. Олли же уехал в другой город, потому что собрался жениться. Но Роберту было спокойно оставлять Бетти на Дэйва, потому что в обычной жизни его жена быстро терялась. А теперь Дэйва не было и никто не мог помочь ему выпускать пар. Даже дома Роберт никогда не был спокоен. Бетти уехала, оставив на него дочерей. Мама не отказывалась помочь, и Морин тоже. Но первое время Робби казалось, что он просто не знает, как себя вести с Френн и Мар. Роберту была дорога каждая секунда. Он не хотел тратить жизнь на то, чтобы лежать в постели, спать, отдыхать или смотреть телевизор. Он всегда был на ногах и что-то делал. Он любил водить машину и мотаться между Аргоедом, Роуз-Хаусом, Миддлмейем и Батом, навещая тех, кто был ему дорог. У Мэгги были очень сложные роды, и после рождения Луны Эстреллы она впала в некоторую депрессию, поэтому Роберт старался чаще видеться с ней. Кармен тоже только родила мальчика, которого назвали Кэсседи Льюисом. Робби понимал, что не может постоянно эгоистично таскать с собой Чарли, ведь тот был женат на Кармен, а он желал дочери только счастья, поэтому хотелось, чтобы они чаще виделись. В Лондоне Роберт часто встречался с Мэри-Джейн и Джонатаном, братом Бетти. Признаться, ему понравилось наводить мосты с ним, пусть они и были совершенно разными людьми. Но Джонатан был человеком из другого мира, что очень часто приземляло Роберта, чего ему порой не хватало в жизни. Как-то Робби взял Френн, Мар и Джесси с собой, чтобы посадить дерево вдали от дома: он решил, что однажды сделает там качели и выроет небольшой пруд. Роберт старался быть хорошим отцом, исправляя все ошибки молодости, но он хотел быть и хорошим дедом, пусть Санни и Белла никогда его так не звали. Роберт старался жить полной жизнью, поэтому легко отпустил Бетти в долгий путь, понимая, что если они оба не будут постоянно развиваться в отношениях, то в итоге им придётся расстаться. Робби был очень спонтанным и страстным. Самые простые, самые неожиданные вещи вызывали у него смех. Его любовь к жизни является его самой большой силой, а также подпиткой его амбициям, хотя это может быть и его слабостью. Будучи таким честолюбивым, иногда топчешь людей — невольно или нет. Бетти всегда понимала это, поэтому они чуть и не разрушили свой брак, и если бы не её некоторая мудрость, то это неминуемо случилось бы. Сегодня Роберт заказал завтрак в постель, а также цветы. Робби хотел баловать Бетти, пусть они и виделись три недели назад в Германии. Он пришел на её концерт, завидуя ей. В ней было столько живости и энергии, что казалось, он так уже никогда не сможет. Бетти снова исполняла «Tea for One», делая это так сексуально и эмоционально — всё внутривибрировало от её кошачьего голоса. Робби и Джимми сами играли эту песню, вкладывая много эмоций, но Бетти делала это иначе, как могла только она — эдакая сексуальная кошечка. Она также сделала кавер на песню Мадонны «Vogue». Старые подружки теперь немного поссорились. Мадонне казалось, будто Бетти в чём-то её копирует, но у той всегда был свой стиль. Бетти сняла просто потрясающие танцевальные клипы на «Vogue» и «Erotica», где многие увидели, в какой изумительной форме она находится. В этом туре Бетти выступала в вязанных крючком платьях, надетых словно на голое платье, с косой юбкой, край которой был отделан бахромой, колготках в сетку и туфлях для танго. Она реально больше походила на тангерос, и это придавало ей определённый флёр сексуальности. Когда она начинала танцевать, используя микрофонную стойку, то превращалась в эдакую пантеру, гипнотизирующую публику. Робби хотелось, чтобы этот день запомнился им надолго, но вечером всё пошло наперекосяк. Он оставил Бетти за столиком, а сам пошёл поговорить по телефону, дав пару указаний Мёрси. Когда он вернулся, Бетти говорила с кем-то, но стоило Роберту увидеть лицо мужчины, как тут же захотелось вмазать ему, но он сдержал себя. — Так и знал, что Бетти всегда прыгала в твою постель, — произнес Крис, собираясь уходить. — Не суди всех по себе, — холодно сказал Роберт, показывая жестом, чтобы Крис проваливал. — Кстати, с днём рождения, дорогая. — Иди ты к чёрту! — устало крикнула Бетти. — Всё хорошо? — Роберт сел напротив жены. — Да… Нет, — она виновато опустила голову. — Я шлюха? — Девочка моя, мы все не святые, — успокоил он её. — Крис Эмберг давно в прошлом. Они с Бетти ужинали в некотором молчание. Тени прошлого не должны были влиять на их жизнь, но они снова давали знать о себе. — Когда я спрашиваю у заката, хочешь ли ты меня видеть, закат отвечает, что для тебя уже очень много — просто обо мне мечтать. Когда я задаю вопрос ветру, нужно ли тебе моё прикосновение, он говорит, что тебе больше нравится меня чувствовать. Дождь, смывая с моих губ слова: «Хочешь ли ты слышать мой голос?» — возвращается с признанием, что тебе достаточно просто дышать со мной одним воздухом. И когда ты спрашиваешь у рассвета: «Почему она не признается, что любит меня?» — рассвет отвечает: «Она любит тебя больше, чем Бога». — Кто это? — губы Бетти расплылись в широкой улыбке. — Я прочитал это в одном из сборников Мэгги. Даже не помню автора, — Роберт сжал её руку. — Я очень люблю тебя. — Я знаю, — прошептала она. Они решили прогуляться по берегу моря, чтобы встретить закат. Бетти не стало лучше, но она старалась бороться с собой. Наверное, надо обо всём рассказать Роберту, а потом окончательно всё отпустить. Прошлое должно оставаться в прошлом…

***

— На тебя опять будут пялиться все мужики в ресторане, — Роберт оглядел Бетти с ног до головы. Она была одета в платье из струящейся ткани с обнажённой спиной, подчеркивающее все изгибы её тела. Понятно, что ей в свои сорок пять хотелось показать окружающим, что она всё такая же стройная и подтянутая. Многие и правда думали, что ей гораздо меньше лет, но Роберт ревновал её ко всем тем богачам, что каждый раз пытались вторгнуться в их мир. Бетти лишь шутливо на это отвечала, мол, ничего страшного, к нему же вечно пристают ровесницы Кармен. Именно так и случилось вчера у бассейна. К ним подсела пара — мужчина под семьдесят и молодая женщина. Когда «папик», как окрестил её спутника Роберт, ушёл, она сразу же стала строить глазки. Бетти чувствовала это, но старалась убирать соперниц другим оружием. Девушка всё же улучила момент и прилипла к Роберту, когда Бетти отошла к Фло и детям. — Она пусть и молода, но я-то ещё моложе, а значит, лучше в постели. — У тебя есть муж, — напомнил Робби. — У него давно уже не встаёт. Девушка бросила томный взгляд на Роберта. Ванесса была очень красивой, такой экзотической красавицей, но у Роберта не было никакого желания изменять Бетти. Случайных баб ему хватило во время тура с Джимми, пусть их было не так много в его постели, как могло случиться. — А у меня, думаешь, встанет? — Ну, тебе же ещё нет шестидесяти. — Детка, мне в этом году исполнится сорок восемь. У меня уже три внучки и один внук. — А кто же она на самом деле? — девушка кивнула в сторону Бетти. — Это моя жена, — Робби улыбнулся. — Жена? — ей, видно, хотелось думать, что Бетти просто его подружка. — Да, моя жена. — Такая же молодуха и охотница за кошельками, как и я. — Нет, — Роберт рассмеялся в ответ. — Ванесса, дорогая, моя жена младше меня на три года. Внешность обманчива, не так ли? — Чёрт! Что же вы все такие верные стали? — Ну, думаю, что ты всегда найдёшь того, кто будет трахать тебя помимо водителей и садовников. Она обиделась на это. Роберт не собирался потворствовать ей. Бетти вернулась к ним, сбросив свою шёлковую накидку, чтобы показать, какое у неё красивое спортивное тело. Она пошла плавать, делая это театрально — так, как всегда умела демонстрировать себя. И так происходило часто. Где бы они ни были: у бассейна на территории их отеля, в историческом центре за ужином, на пляже Кейлб-бич или Делапорт-Пойнт-Бич, или во время прогулки в Ройл-Виктория-Гарден. Вряд ли всё дело было в том, как выглядела Бетти, но определённо, они сразу же привлекали к себе внимание. Кто-то их узнавал, а кто-то нет, что было им на руку. Но Робби чувствовал, как они выделяются в общей толпе: он такой высокой и не такой уж молодой, пусть и в расцвете сил, и его жена — такая свежая и красивая, ниже его ростом. Возможно, от них исходили сексуальные флюиды и многие ощущали это, а может быть, всем издалека было видно, что в их браке всё хорошо. Вот поэтому и думали, что они познакомились вот только вчера, а не двадцать два года тому назад. Они снова так исступлённо занимались любовью, словно в последний раз. Будучи свободными от страхов и неудач, они смогли расслабиться. Не нужно было думать о том, что у них не получается завести ребёнка, беспокоиться о всякой суете. Они стали намного взрослее, начав принимать себя такими, какими они были сейчас. Молодость — вещь уходящая, и её уже не вернуть, и не было ничего страшного в том, что их тела стали меняться, а прежняя прыткость стала иссякать. Но у них было нечто больше, чем у всех пар, которые находились в начале своего пути. Они уже почти всё друг о друге знали, но им так нравилось находиться в этой привычной страсти, когда нет удивления, но зато есть потрясающее чувство законченности и полноценности. — Ну и пусть смотрят. Раньше тебя всегда забавляло, как мне заглядывают в декольте и отпускают всякие шуточки в мою сторону. Что сейчас изменилось-то? — Ничего, — он поцеловал её в лопатку. — Всё в порядке. — Нет, я слишком хорошо тебя знаю, — Бетти надела браслет с замком в форме сердечка. Раньше она носила эту безделушку постоянно, как и Роберт, но с годами стала реже доставать её из шкатулки. — В сентябре мне надо будет поехать в Бомбей. Всё никак не могу привыкнуть, что его называют теперь Мумбаи. — И? — она брызнула духи на запястья и платье. — Я там буду выступать с Джимми и Роджером Тейлором. Это будет премия. Чёртова фонограмма, потому что в Индии не так как в Америке. — О Господи, — она легко засмеялась в ответ. — Я-то думала, что пожар уже случился. — Да, но ты… — Я буду дома до конца сентября, а потом уеду в Австралию, — Бетти вытащила из шкафа серебристые босоножки. — Если ты насчёт Бобби и Френни... — Я не совсем о этом… — Я знаю, что ты уже устал от всего этого. Хочешь, весь следующий год мы просто проведём дома? — она подошла к нему. — Нет, не хочу, — Роберт взял её за руки, поднося к губам. — Просто я думал, что мы сможем съездить в Барселону в сентябре. — Мы можем поехать после твоего дня рождения, — предложила Бетти. — Давай вместе запишем альбом, — вдруг выпалил он. — Мне опять надо тебя спасать? — она игриво поправила воротник его белой рубашки. — Нет, — его руки легли на её талию, скользнув по платью на ягодицы. — Просто я хочу этого. — Робби, что ты делаешь? — дыхание Бетти участилось, когда почувствовала, как он заворачивает вверх её юбку. — Безумно хочу испортить твою укладку, — он посадил жену на туалетный столик, вдыхая облако её сладковатых духов. Оторвавшись от Бетти спустя некоторое время, Роберт ощутил некое спокойствие. Не помешает выйти из отеля, прогуляться, выпить вина, поговорить о чём-нибудь, а потом упасть в постель. Всегда было так сладко делать это с ней, отдавая ей часть себя и принимая часть неё. Вот и сейчас, ощущая, как её плоть поддаётся ему, можно было вообще забыть обо всём. Ставя её ноги так, как ему нужно, принимая удобное положение, чувствуя, как её вспотевшие ладони мнут тонкую ткань его рубашки, Роберт думал, что мало кто из женщин так способен отдаваться процессу, настолько восторженно отвечать, словно восхваляя бога. Сколько женщин бывало с ним, но лишь немногие смогли запасть в душу так, чтобы хотелось раз за разом на протяжении стольких лет заниматься любовью с одним и тем же человеком. Люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от неё, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь — наоборот, становится одним из её проявлений. Поправляя платье Бетти, Роберт посмотрел на часы. Она казалась лишь слегка потрёпанной, но кому надо, тот всё поймёт. В любом случае если люди чувствуют гармонию друг с другом, то никому не должно быть никакого дела до их отношений. Они решили пойти к морю, чтобы послушать карибскую музыку — такую сочную и колоритную — раствориться в дыму сигарет, наслаждаясь вином. Они заказали рыбное рагу из муки, лука, моркови, картофеля, томатной пасты и масла, лёгкий салат из местных овощей, джонникейки — особый хлеб, «Багаму Маму», чтобы под неё можно было расслабиться, а на десерт дафф — своеобразную версию английского пудинга. — Почему ты так смотришь на меня? — Бетти поставила стакан с алкогольным напитком на стол, широко улыбаясь при этом. — Думаю, как мне чертовски повезло, — Робби достал пачку сигарет и зажигалку. — Скажи, ты счастлива со мной? Потому что было время, когда я думал, будто делаю тебя несчастной. — Почему ты спрашиваешь сейчас? — она дотронулась до его руки. — Иногда мне кажется, что я недостоин тебя, — Роберт стряхнул пепел с сигареты. — Знаешь, я не святой. Ты это прекрасно понимаешь, но иной раз мне думается, что ты заслуживаешь большего. Моя женщина готова ради меня на всё, а я порой не умею это ценить. Ты растворяешься во мне, а я вечно делаю тебе больно. — Робби, если бы я растворилась в тебе, как ты говоришь, то уже давно стала бы неинтересна. Отношения вмещаются не только в секс, пусть он и такой восхитительный спустя столько лет. Это нечто большее. И я вижу в тебе то, что хотела найти, а твои недостатки для меня не становятся сущей проблемой. Я часто превращаю их в золото. Ты наполнил мою жизнь, чего никто не смог сделать. Фредди не сумел научить меня этому, да и не знал, что может сделать меня по-настоящему счастливой. Крис просто использовал меня, пока я делала то же самое с ним. А остальные… Это было наваждение, они ничего не смогли бы мне дать. Не смогли бы научить меня смотреть на мир, как это сделал ты. В тебе я увидела свою судьбу. — Бэтс… — он робко дотронулся до её щеки. — Ладно, — Бетти снова потянулась к стакану с коктейлем. — После прогуляемся? — Ты сможешь ходить на этих шпильках? — Я раньше и не на таких ходила, — напомнила она. Нассау жил в ритме круизных кораблей. Каждый день туда заходил гигантский круизник, а то и несколько, и в течение тех часов, что он стоял там, Нассау превращался в огромный муравейник: туристы толкались в магазинах на главной улице, рестораны были полны поглощающих килограммы пищи американцев, музеи и магазины открыты. К вечеру, когда круизные корабли покидали порт, город внезапно становился пустым, в нём практически всё было закрыто, а редкий открытый ресторан мог похвастаться одним-двумя посетителями — именно в такие заведения при отелях Бетти и Роберт ходили почти каждый день. Там всегда было полно разных людей, которые хотели с толком провести время. Во время обедов они брали детей, давая Фло возможность отдохнуть и заняться собой. Фло тоже давала им возможность проводить время вместе, не отвлекаясь ни на что. Они нашли идеальный баланс между семьёй и своими отношениями, и в Багамах это получилось лучше всего. Сейчас можно было чуть выдохнуть, а потом снова погрузиться в прежний быт. Роберт научился справляться с трудности, учитывая, какие непростые характеры были у Френн и Мар. За Френни нужен был постоянно глаз да глаз, её всё время тянуло на всякого рода эксперименты. Недавно он заметил, как Френн пыталась расписать плитку на летней кухне, где Хосе часто тёплыми вечерами жарил мясо с овощами. Робби и сам не понял, где это она могла увидеть русский традиционный узор — гжель, пытаясь его изобразить. Мар же была немного капризной, но скорее всего, она тяжело переживала расставание с матерью, и лишь только рассказы о походах к уэльским холмам и о поисках в песках чего-то нового могли её развлечь и отвлечь от хандры. Кому-то надо было читать сказки перед сном, а Мар было интересно слушать о других странах. Фло часто ругала его за то, что он балует дочерей и у него мало дисциплины. Ругала порой за неопрятный вид девчонок, но он справлялся со всем как мог. Часть забот до этого лежала на Бетти, а ещё раньше — на Морин. Роберта когда-то спрашивали, почему после рождения Карака он больше не берёт с собой семью. Он и до этого не особо часто брал жену в это вечно штормящее рок-н-ролльное море, наверное, потому, что ему мешали развлекаться. Он был молод, и ему казалось, что весь мир лежит у его ног. Сейчас он был не таким нервным и алчным, но всё же не представлял, сколько на самом деле забот лежит на плечах Бетти. Они подняли по лестнице Виктории, вдыхая прохладный ночной воздух. Бетти чувствовала, что ремешки от босоножек стали натирать ноги, но ничего не сказала Роберту, продолжая идти под руку с ним и ловя на себе внимательные взгляды. Лестница была очень крутая и узкая, а с двух сторон стиснутая скальной породой одного из нескольких холмов острова. Она привлекала к себе внимание многих людей, и даже сегодня вечером тут хватало прогуливающихся пар, которые думали, что это очень романтично. Необъяснимое, ужасное чувство вины, которое невольно возникало при виде результата титанических трудов рабов, тоже могло притягивать к себе туристов. Возможно, именно для того, чтобы избавить себя от гнетущего ощущения, люди преодолевают эти загадочные шестьдесят пять ступеней. — Ты устала? — спросил Роберт. — Ага, — до отеля было ещё прилично идти. — Только не говори, что понесёшь меня на руках! — Нет, конечно. Это не значит, что мне не хочется это делать. Ты всегда была лёгкой как пушинка, просто я уже старый козёл с разными проблемами. — Это с какими такими проблемами? — Бетти посмотрела на Роберта из-под опущенных ресниц. — Детка, мне через два года исполнится пятьдесят. Я слишком стар для таких вещей. — Всё, начинается! — она закатила глаза. — Ничего ты не старый! Роберт поймал такси, но до лифта и правда донёс Бетти на руках. Они вместе ввались в номер, пытаясь не шуметь. Будучи немного пьяными от местных напитков, уже мало понимали, что стоит делать, а что нет, но оказавшись в своей спальне, сразу же принялись срывать одежду друг с друга. Тело женщины — скрипка, и надо быть прекрасным музыкантом, чтобы заставить его звучать — у Роберта никогда не было с этим проблем. Он знал, отчего Бетти сходит с ума, поэтому, располагаясь между её ног, проводя языком по влажным розовым складкам, он чувствовал, как она вздрагивает в его руках. Он поднялся на ноги — Бетти последовала за ним. Одним лёгким движением Робби оторвал её от пола, и она сразу же обняла ногами его бёдра. Упав вместе с ней на постель, он позволил ей делать всё, что ей хочется, мучить его так, как она всегда умела, замедляя темп и снова ускоряясь, замирая и опять начиная двигаться. Именно так она всегда доводила его до полного удовлетворения, когда внутри становилось так хорошо и легко, отчего в голове почти не оставалось мыслей. Он подумал: стоило бы теперь доставить удовольствие ей, но понял, что она и сама теперь лежит на нём, а её мышцы приятно пульсируют, охватывая его член. Мужчину всегда притягивает женщина, отражающая его глубочайшее видение самого себя. Женщина, завоевание которой позволит ему испытывать — или притворяться, что испытывает, — чувство собственного достоинства. Человек, который уверен в собственной ценности, захочет обладать женщиной высшего типа — женщиной, которую он обожает, самой сильной и самой недоступной, потому что только обладание героиней даст ему чувство удовлетворения. Обладание незамысловатой проституткой не даст ничего. — О чём ты думаешь? — за окном уже начал брезжить рассвет. Бетти протянула руку к Роберту, дотрагиваясь до его щеки. — Так, о всяких глупостях, что я читал в твоих журналах по психологии, когда был дома, — она придвинулась к нему чуть ближе. — Наверное, я только недавно нашёл научное объяснение того, что познал лишь практически, но не понимал, почему оно так. — И что же? — Бетти улыбнулась, приподнимаясь на локте. — Я всё думал, что это я такой прекрасный любовник, раз могу и бревно завести с пол-оборота, а кажется, дело всё же немного в другом. Нет, я понимал задним умом, что некоторых девчонок надо чуть простимулировать, и то мне об этом рассказали, но я не думал, что дело вовсе не во мне. Помню, как-то, чтобы от нас отстала пара девиц — не очень-то симпатичных — пришло одну из них трахнуть. Я старался всю ночь, а она всё никак не могла кончить. После я решил, что надо стараться лучше. — Боже, Робби… — Бетти легко засмеялась. — Все женщины разные. Хотя большинство испытывают оргазм исключительно от трения клитора, но им приятно, когда член внутри. А есть такие, как я, которые испытывают оргазм лишь только оттого, что ты рассчитываешь глубину и скорость проникновений. Это вообще тоже надо знать. Но всё получается лишь в том случае, если женщина знает своё тело, понимает, что её заводит, что доставляет ей удовольствие. Именно поэтому я тебе и сказала однажды, что не хотела, чтобы ты был моим первым мужчиной. Фредди просто знал, как открыть мой кран, но признаться, я была в курсе, что мне хорошо от любой манипуляции. Знала это и без него. — Я понял в ту нашу первую ночь, что ты необычная во всех смыслах женщина, — она приложила палец к губам и снова легко рассмеялась. — Мне было четырнадцать, когда я начала мастурбировать. Мало-помалу я изучала себя, потому что все девчонки тогда только и шептались об этом. А потом я попробовала засунуть туда пару пальцев. У балерин плева очень эластичная, отчего в первый раз редко бывает больно. Мне тогда это понравилось, но страх не позволял засунуть что-то глубже и толще. Но я знала, как довести себя до приятного состояния, а потом появился Фредди. Пусть я и была девственницей, но не была монашкой. — Фредди не подумал, что ты… — Обманываю его? Нет. У меня вообще не было крови и боли, поэтому я быстро распробовала секс. В ту ночь в Цюрихе я просто делала то, что всегда совершала, когда была одна. Я знала себя, но знала и мужчин, — она поднялась с постели и подошла к окну. — Так, что тебя так изумило? Я же столько раз объясняла, почему у нас всё получается, просто не сказала, что со мной не надо церемониться, как со многими другими женщинами, именно из банальной анатомии. Но самое главное в этом деле — разговоры. Если говорить о своих желаниях и ощущениях, то всё становится ещё проще. — Мы всё время говорили об этом. Просто ты всегда твердила… — Господи, я просто поддерживала твоё пламя, когда говорила, что ты самый лучший любовник. Для меня ты самый лучший в мире, и мне не нужен никто другой. То, что у нас так всё ладно в постели — это не совсем твоя заслуга, а дело отчасти в том, что я такая женщина, и в этом нет беды. Это так и есть. Мужчине сложнее раскрыть женщину, а женщине легко разгадать его в этом плане. — Знаешь, и всё же Господь и правда сотворил тебя для меня. — Ох, Робби… Я существую для тебя, помнишь это? Я — твоя, а ты — мой. За окном уже окончательно рассвело. У них остался последний день, прежде чем они расстанутся. Роберт подумал, что сможет вырваться к Бетти недели через три. Будет новая встреча, но пока… Так не хотелось отпускать этот последний багамский рассвет, а потом и закат.