Black Dog

Ноябрь 1995 В спальне виднелась тонкая полоска света от ночника. Роберт открыл дверь ещё шире и, увидев Бетти без одежды, принялся наблюдать, как она с воодушевлением наносит на тело крем, пахнущий корицей и апельсином. Он тихо подошёл к ней и обнял сзади, целуя в изгиб шеи. Бетти сразу же откликнулась на ласку, зная природу желаний Роберта. Он вернулся домой недавно и в последнее время не мог оторваться от неё — это льстило, подпитывая эго Бетти. — Я думал, что ты уже спишь, — выдохнул он. — От тебя пахнет пивом и чужими духами, — сразу же отметила она, ощущая, как его рука скользит по внутренней стороне бедра, подбираясь к самой чувствительной точке её тела. — Я был с Джимми. Паре девиц очень хотелось провести с нами вечер, но я отбивался, как мог. — Ха! Так я тебе и поверила, — Бетти слышала, как Робби старается справиться со своим ремнём на кожаных брюках. — Одноразовый перепихон не стоит того, что ты мне можешь дать, — он наклонил её вперед, отчего она упёрлась руками в край кровати. — И всё же? Я слишком хорошо тебя знаю. — Оказывается, не так уж и хорошо, — хрипло произнёс Роберт. Бетти поджала губы, когда он легко скользнул в неё, чувствуя, как ей и самой не терпится избавиться от напряжения. Кто бы мог подумать, что ещё год назад они оба думали, что их брак подошёл к концу. Сейчас же они словно переживали вторую молодость. Роберт возвращался с гастролей голодным волком, отчего Бетти снова вспомнила про бессонные ночи. С годами пропадает некая чувствительность и обеспокоенность, а количество переходит в качество. Но самое потрясающее — это доверие, которое вряд ли бывает в самом начале отношений. Впрочем, Роберт редко бывал эгоистом, относясь к сексу как к инструменту удовлетворения своих потребностей, но сейчас они оба оказались в поисках какого-то нового блаженства. Эти исследования лишь только подогревали их интерес друг другу, который вроде бы должен был давно угаснуть, но пламя продолжало биться в груди, опаляя неутолимым жаром. Чуть позже, лёжа рядом с Бетти, Роберт любовался её белым бедром, выглядывающим из пены покрывала. Она спала, обняв подушку и скинув с себя часть пледа, отчего правая сторона её тела виднелась в полумраке комнаты. Окна спальни в Роуз-Хаусе выходили на улицу, отчего свет от уличных фонарей постоянно проникал даже через плотные шторы. Роберт дотронулся до бедра Бетти, ощущая к ней необъяснимый трепет. К сорока семи годам он наконец-то обрёл то самое равновесие, которого ему так не хватало в браке с Морин, когда его вечно штормило из-за обрушившейся на него славы. Утром Роберт отправился в музыкальный магазин, ведь именно сегодня начались продажи альбома Бетти. «Grazy Baby» был с интересной обложкой: Бетти решила взять картину своей матери «Девушка в отчаянной любви» — возможно, именно поэтому у альбома и было такое название. Роберт с наслаждением включил диск в плеере, надеясь потом послушать дома на виниле. Бетти вернулась к блюзу, хотя это был не тот жанр, который можно услышать на её первой пластинке. Вышла смесь фолка, блюза, поп-рока с щепоткой восточной музыки. Роберт был удивлён, несмотря на то, что первый сингл Бетти никак не вписывался в звучание всего альбома. Казалось бы, запись шла в самый сложный для Бетти период, но её голос был таким экспрессивным, дерзким, сексуальным и свободным. Наверное, было верным пригласить Эрика Базилиана из The Hooters для записи пластинки: он идеально вписался в сложившуюся команду Бетти, поэтому почти все песни звучали как американские, отдавая флёром Калифорнии или Техаса. — Я принёс тебе газеты, — Роберт положил их на стол. Бетти была занята девчонками. Мар, как обычно, капризничала, в отличие от Френн, вечно что-то замышляющей. — Ты уже читал рецензии? — Да к чёрту их все! — он подошёл к ней, пылко обнимая сзади. — Ты записала суперскую пластинку. Она возвращает в те самые золотые времена, когда рок-н-ролл был прост и чист. А если этого никто не поймёт, то они просто идиоты. — Мне нужны продажи, Робби, — Бетти отложила в сторону нож. — Самое ужасное, что спустя два года люди оценили предыдущий альбом, а тогда он им казался чем-то из ряда вон выходящим. Бетти Данлер предала себя и своих фанатов, — передразнила она воображаемых критиков. — А я люблю тот альбом, потому что ты там невероятная сирена. И я не читал рецензии. — Значит, этим займусь я, — она оставила готовку ланча. Роберт пожал плечами, когда Бетти сгребла газеты и журналы в охапку и ушла с ними. Он снова взялся за плеер, чтобы ещё раз прослушать пару песен. Только идиоты ничего не поймут. Бетти с её чуть хрипловатым, чувственным вокалом и сдержанной страстностью удалось привнести в блюз-рок тот неповторимый шарм, который позволил её композициям сразу же захватить разум. Джимми бы точно оценил эту пластинку, назвав её «цеппелиновской», хотя это было не совсем так. — Когда у тебя интервью? — Роберт нашёл Бетти в музыкальной комнате. — Послезавтра, — просто сказала она. — Будем, как всегда, говорить об альбоме, и я исполню три песни. — Что пишут-то? — уголки его губ слегка дрогнули. — Они все в шоке от меня. Думали, что такие альбомы я могу писать только с тобой, — Бетти кинулась к мужу, быстро обивая его шею руками. Роберт закружил её по комнате, отчего она смеялась как девчонка. — Я им всегда говорил: то, что ты пишешь со мной — это ты придумываешь, а не я. Но они глухие, раз за столько лет ничего не поняли. Просто, детка, ты никогда до этого не была так приближена к тому самому рок-н-роллу, который так все любят. Даже с Джимми тебе не удалось этого добиться, потому что мода тогда была совсем другая, пусть спустя время это и звучит всё так же актуально. — Они только не оценили «I Love You Always Forever», написав, что она портит весь концепт. Но мне плевать на это. Я писала песню в особенный для меня период. — В очередной раз воспевая, какой я замечательный любовник, — она ударила его в плечо. — Ну признайся, что для нас с тобой секс — манна небесная. — Ты неисправим, — она прижалась к нему щекой. — Ты сама не хочешь, чтобы я исправился, — вынес вердикт Роберт. — Так же? — Да. Не хочу, чтобы ты старел духом, пусть на твоём лице морщины, а в волосах блестит седина. — Знаешь, я тут подумал, что следующей осенью мы просто обязаны отдать Френн в школу, чтобы её шаловливым ручкам нашли применение, — Роберт сменил тему. — Туда, куда ходила Кармен. — Это да… Но пусть всё течёт своем чередом. Об этом мы поговорим чуть позже, — Бетти поправила спущенный с плеча рукав халата. — Господи, как я люблю тебя! Я так горжусь тобой. — Я тоже горжусь тобой, пусть мне до сих пор и не нравится то, что ты делаешь с Джимми. — Это почему? — Я вижу твою усталость от этого. Роберт и сам стал уставать, но понимал, что пока с этого летящего поезда трудно соскочить безо всяких последствий. Он всё ещё надеялся, что не превратится в того, кого так всегда презирал, но иногда начинал в этом сомневаться.

***

Открылся занавес. Бетти сначала исполнила «I Love You Always Forever», а потом две новые песни. Она была одета в чёрное кожаное платье на тонких бретельках, поверх него была блузка из тёмно-синей оргазны, полы которой были завязаны в узел под грудью. В обычной жизни Бетти стала редко носить высокие каблуки, но на публичных мероприятиях всегда старалась выглядеть на все сто. Вот и сейчас она легко двигалась на тонких высоких шпильках, страстно отдаваясь публике, которая пришла на запись интервью. — Какие у тебя красивые украшения, — начала Дженни Морган. — Это всё Роберт. Любит дарить всякие-разные побрякушки, — в ушах у Бетти поблёскивали большие серьги-кольца, на руках — индийские браслеты, а на шее — подвеска с солнцем. Пальцы Бетти украшали привычные кольца. — Почему ты решила сделать такую обложку? — Мне не захотелось делать фотографии, несмотря на то, что я уже успела прийти в форму после родов, — Бетти заулыбалась. Все сегодня видели, насколько она была хороша, какая у неё стройная фигура и волнующие изгибы тела, а ведь она родила ребёнка в марте. — Но если честно, мои фото уже начинают приедаться. А эта картина безумной любви стала просто идеальной обложкой. — Да, но твой альбом в принципе не о безумной любви. Он такой взрослый, а ведь ещё пару лет тому назад никто не мог подумать, что ты можешь писать такие тексты. — У меня много чего случилось за последние пять лет. Это копилось во мне и должно было найти свой выход. Мой брак трещал по швам, и мне казалось, что развод станет лучшим решением проблем. А ещё я снова родила. — Ты думала о разводе с Робертом? — удивилась Дженни. — Да, совершенно серьёзно. В определенный момент мы зашли в тупик, не понимая, куда нам стоит двигаться. Даже страсть стала угасать. Но мы хотели сохранить семью, ведь у нас была дочь. В итоге я приняла решение, как и многие женщины, что рождение ребёнка поможет нам. Я заблуждалась, но всё же нам повезло. Мой муж вечно был на гастролях, и я училась самостоятельности, а у него было время взвесить все "за" и "против". Думаю, что где-то тут случился переломный момент. Бетти предпочитала честность, пусть и частичную. Она не собиралась рассказывать больше этого, просто знала: лучше всего казаться обычной женщиной с обычными проблемами, нежели чем невообразимой звездой, которая не знает бед и тревог. Роберт понимал, почему она решила это сказать, но Бетти опустила причины того, из-за чего их брак чуть не рухнул. Это он был паршивой овцой, хотя и Бетти была далеко не святой, просто с её послеродовой депрессией и их музыкальными провалами оказалось не так уж и просто справиться. Ни с чем похожим до этого они не сталкивались, поэтому и не поняли, где стоит подстелить соломку. — Ты в такой ситуации записывала альбом? — Да. Я делала это с перерывами, потому что на пятом месяце беременности поняла, что больше не могу работать, максимум заниматься аранжировками. Я моталась из Дженнингса в «Рокфилд», несмотря на то, что у нас есть дом недалеко от студии. По дороге домой я всегда думала о том, куда летит всё в моей жизни. Иногда мне казалось, что мы с Робертом вместе просто по инерции. Мы к тому времени знали друг друга двадцать лет, и, по сути, ни у кого из нас не было опыта столь долгих отношений. — Страсть выгорает обычно в первые пять лет. — Это не совсем про нас. У нас подходящие друг другу половая конституция и темперамент, поэтому даже изобретая всё время велосипед, можно интересоваться друг другом. Просто из этих двадцати лет мы не были любовниками шесть. С нами случилось то, что часто бывает с теми, кто вечно находится в режиме ожидания, а потом получает желаемое. Вот так и мы. Находились в ожидании и страданиях почти десять лет, потом у нас появился ребёнок, и мы с этим не справились. — Утешь нас и скажи, что сейчас всё хорошо, — попросила Дженни, убирая за правое ухо пряди тёмных волос. — Теперь у нас всё хорошо, — Бетти улыбнулась, глядя в сторону кулис и выискивая взглядом Роберта. — Я, конечно, понимаю, что всем хочется, чтобы мы были вместе, ну, кроме фанаток Фредди Меркьюри, потому что по их логике я должна всё так же пылать пламенной любовью к нему, но мы с Робертом вместе, потому что мы так решили, а не из-за глупых ожиданий публики. — В этот раз ты пригласила для записи Эрика Базилиана. Он привнёс тяжесть в альбом. Скажи, как он вписался в твою прошлую команду, ведь все помнят: твой предыдущий альбом был практические весь басовым и клавишным. — Он отлично вписался. Он появился в нашей команде уже после рождения Бобби, поэтому мы работали в очень сжатые сроки. У нас было три недели, чтобы всё доделать, после чего я занялась микшированием. Мы с Эриком уже очень давно знакомы, поэтому мне хотелось пригласить именно американского гитариста, чтобы весь альбом звучал как калифорнийский. — Мне кажется, в эпоху заката гранджа и расцвета того же брит-попа от таких звёзд, как ты, ждёшь именно чего-то более привычного. — Я бы не сказала, что оно именно так. Но да! Мы все живём во времена, когда тебе уже за сорок, ты пришёл совсем из другой эпохи, и то от тебя ждут чего-то нового — подаёшься в эксперименты, то тебя сразу высмеивают за это, потому что считают, что ты пытаешься запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. Если ты продолжаешь сохранять свой стиль, то тебя обвинят в том, что ты ничего не умеешь создавать. В общем, это такой стресс для любого музыканта! Мы всё это переживали в конце семидесятых, но тогда всё было иначе. Сейчас мы видим, как именно по этой причине ломается карьера многих глэм-металл групп. — Но ты всегда старалась искать себя. — Да, но когда я сделала альтернативный альбом, то все сразу же запричитали: «Это предательство себя!» Собственно, люди забыли, каким был мой дебютный альбом, сколько в нём было намешано моды тех дней, а потом я отошла от этого к чуть более консервативному звучанию, но имя Джимми Пейджа на задней стороне обложки, видно, смогло смягчить удар. После я сделала самый коммерческий альбом, и всем понравилось, потому что именно такая музыка звучала везде. Когда мы работали с Робертом, то ушли в блюз и хард, и все ностальгировали по Led Zeppelin и семидесятым, и критика это оценила. Но стоило мне попробовать себя в новой роли, то сразу же у всех загорелись пятые точки. Я не вернулась к тому, какой была на альбоме с Робертом, по сути, я никогда не была чисто блюзовым исполнителем, но да, я ближе всего к той же Дженис Джоплин или Тине Тёрнер, нежели чем к Гвен Стефани, хотя признаюсь, что она мне очень нравится. Я просто делаю то, что бы мне хотелось слушать самой. — «St. Teresa» — это какое-то странное переплетение текста о наркотиках и американских мотивов, с таким техаским звучанием гитары. — Моя мать была католичкой. Я не получила традиционного и консервативного религиозного воспитания. Однако моя мать, хоть и вовсе не являлась набожной, познакомила меня с работами святой Терезы, проложив путь для собственного исследования духовности и мистицизма. Мне стало это интересно в последнее время, потому что в юности я была очень далека от религии. Но будучи беременной, вечно пребывая в страхах, что мой ребёнок появится на свет больным, я стала затворницей и увлеклась книжками, которые остались от моей матери. Тереза Авильская — испанская католическая святая. Она известна своими духовными видениями и переживаниями, о которых написала в своей книге «Внутренний замок». Ну и вишенка на торте: её считают покровительницей нашего рода — Икаса. — Но песня всё же о том, как трудно жить. И о грехе, — Дженни пыталась подобраться к Бетти, но она предвидела этот вопрос. — Да, но это не обо мне или вообще о ком-то. Однажды Роберт сказал, что во времена записи «Now and Zen» у него появилось время шататься по всяким заправочным, а потом писать песни совсем не о любовных переживаниях. Так и со мной. — Почему «Man in the Long Black Coat» Боба Дилана? Это же песня о том, как женщина бросила своего мужа ради загадочного любовника, можно сказать, дьявола. Боб Дилан в тысяча девятьсот восемдесят девятом исследовал сложные темы, а не те, что многие знают, потому что эти песни являются его самыми известными. — Ну, я знакома с Бобом уже очень давно. Наверное, это один из последних великих поэтов наших дней. После Моррисона, конечно. Меня просто зацепила песня, и я давно хотела сделать кавер. Эрик лишь помог найти ту самую нужную ноту, при этом сохранив оригинал, но привнеся в него нечто новое. — У тебя это отлично получилось. Песня узнаваема, но звучит совсем иначе. Особенно твой вокал с хрипотцой. «Right Hand Man» основана на песне капитана Бифхарта «Clear Spot». — Ну да. Будучи увлечённой музыкой Бифхарта, я подумала, что сыграю эту песню для музыкантов. Они поиграли с битом и поставили её в размере 7/8, чтобы создать необычный ритм. Бифхарт получил за это похвалу лучшего композитора. Признаться, к капитану меня привёл Лемми, ещё в семидесятые, когда мы иногда тусили вместе и частенько выпивали. — Роберт же тоже тогда дружил с Лемми. — Ага, я помню, мы как-то втроём ходили на выступление Sex Pistols, и Роттен, заметив нас, стал себя вести как дешевый позёр. Робби мне тогда объяснил, чем панки отличаются от просто музыкантов, — Бетти засмеялась, зал вместе с ней. — «Pensacola». Что интересно в этой песне, так это не страстный вокал или мускулистая музыка, хотя и то, и другое играет большую роль в её успехе. Это лирика. Она, как всегда, своеобразная, — Дженни заглянула в свою карточку, явно ища нужные вопросы. — У меня есть некоторая ранка, о которой я периодически вспоминаю. Все говорят, что мы родом из детства. У меня были сложные отношения с отцом. В последние годы его жизни мы не общались, потому что не сошлись во мнении о том, каким должно быть моё будущее. Песня представляет собой краткий очерк об опыте молодой женщины в поисках отца, которую предположительно бросили, и всего в трёх коротких куплетах мы можем почувствовать, что она знает этого мужчину, и переживаем печаль девушки, которая его нашла. В реальности отец не бросал меня в детстве, но наши отношения всегда были натянутыми, и иногда я мысленно вспоминаю, почему мы вечно ссорились. — Ты была впечатлена фильмом Копполы «Дракула», когда писала «Dracula Moon»? — Дженни приняла более расслабленную позу, положив руки на подлокотники тёмно-коричневого бархатного кресла. — Да, но вообще идея песни принадлежит Томми Смиту, моему басисту. Он написал половину текста, я лишь сделала его более загадочным. Ну а Эрик придумал все гитарные ходы. Мне понравилось работать так, когда ты с кем-то на равных. В этом есть нечто интересное и привлекательное, да и вообще, в некоем споре всегда рождается нечто особенное. Наверное, поэтому я сподобилась на двойной альбом. — По-моему, «One of Us» выбивается из общей канвы альбома. Нет, текст как раз попадает в концепт, но звучание поп-роковое. Эрик тут недавно обмолвился, что это именно он её написал. Просто привёз тебе песню, которую он сочинил, чтобы покрасоваться перед своей женой, несмотря на то, что он совсем не религиозный человек. Он сказал, что бывают случаи, когда песня пишет тебя. — Ну, я вообще сомневалась, стоит ли её включать в альбом. Поначалу композиция была мрачной и печальной, в духе Леонарда Коэна. Её текст базировался на предположении: «А что, если Богом окажется одинокий незнакомец, который едет с тобой в автобусе?» Но потом мы сделалитекст чуть легче , но всё равно она выбивалась. В итоге мой менеджер попросил сделать её синглом, и кто знает, из каких утюгов она будет звучать весь следующий год, — Бетти снова рассмеялась. Все это случилось в тот момент, когда Роберт был в туре, а ей приходилось самой со всем справляться. В этот непростой период пришлось в некоторых конвульсиях доделывать альбом, и Бетти была рада тому, что кто-то приносил идеи. — Теперь я понимаю, что «Labber» ты писала в тот самый период, когда тебе казалось, что твой брак рухнул, — Дженни явно нашла отличную тему, чтобы всё интервью вышло как некая сенсация. — Да, но вообще-то у нас всё было волнами в то время. Когда всё было хорошо, когда это хрупкое равновесие ломалось и мы снова ссорились. Если дослушать эту песню до конца, то можно сказать, что она о женщине, которая всё ещё любит парня, который теряет или уже потерял интерес к отношениям. Тем не менее, она не может избавиться от своей одержимости и совершенно не против признаться в этом самой себе. В любом случае я всегда была одержима Робертом. — Тебе не хотелось поделиться этим… — С прессой? Нет, конечно. Мы с Робертом всегда вели закрытый образ жизни. Все знают то, что мы хотим, чтобы знали. Остальное узнаете лет через сто, — Дженни недовольно глянула в свои записи. Провокация была распознана вовремя. — В «Labber» был взят семпл из песни T.Rex «Mambo Sun». Он очень органично вписался в твою песню. — Я не особый любитель подобных вещей, но в дефиците времени иногда приходится так поступать, чтобы композиция выглядела оконченной. — Ты любишь Рэя Чарльза? — Дженни постаралась вернуть беседу в более спокойное русло. — Всегда любила, но ночами он мне не снится. Как по мне, «Spider Web» — это такая галиматья. Когда я слушаю эту песню, то мне видится переплетение нитей паутины, представляющее собой довольно точное стечение обстоятельств, взятых вместе в определённые узоры. Они делают каждого из нас тем, кто мы есть. По сути, когда Рэй говорит: «Когда вы приобретаете, вы просто можете проиграть», — он имеет в виду, что изменение одной мелочи — например, зрения или его отсутствие — довольно радикально меняет весь образ жизни и личность человека. Дары, которые у нас есть, часто развиваются за счёт чего-то другого, и поэтому в песне говорится, что если бы Рэй Чарльз никогда бы не был слепым, он не заинтересовался бы музыкой настолько, чтобы стать таким искусным музыкантом. Это как предупреждение, чтобы люди понимали, что их таланты часто являются результатом негативных аспектов их жизни. Как и у меня. Я бы сама никогда не стала балериной, но мой отец считал, что мне ничего не добиться по жизни, — Бетти дотронулась до кольца на пальце. — Возможно, я бы сразу стала стала певицей или вообще выскочила замуж в семнадцать лет. — Это про шалости? «Let’s just get naked»? — спросила Дженни. — Мне здесь очень нравится эта непринуждённая музыка и твой такой тягучий вокал, но в то же время лишённый такой особой сексуальности, которую многие слышали на других твоих записях. — Ну, что-то вроде этого. Многие думают, что у женщины после сорока заканчивается жизнь и ей уже несвойственно всё так же хотеть секса, причём в таком же количестве. И только мужчина в погоне за уходящей молодостью вправе жениться на молодухе и встречаться с девочками, которые только в начале пути. Это такие стереотипы. Общество всегда говорило об этом, чего Бетти сама не хотела видеть и слышать. Она была свободной от стереотипов, может быть, поэтому Роберту было интересней искать в её компании и в её постели то, что ему было так нужно? Она не чувствовала себя старой и уж тем более больной, пусть и видела изменения в своём теле. — Ещё один кавер «Help Me» Сонни Бой Ульямсона. Это заслуга Роберта? Ты как-то говорила, что он показал тебе много другой музыки, научив любить классику, пусть ты всегда и обожала блюз. — Ну, я не знала азов до него, вернее, знала плохо. Но вообще года четыре назад мы оба рассуждали, что было бы неплохо сделать кавер на эту песню, и я решилась на это, потому что всегда думала: это точно бы исполнил Джимми Пейдж. Ну и потом, Роберт рассказал мне, как однажды встретил Сонни Боя в туалете. Ему было тогда лет десять, и его впечатлила эта встреча. В общем, я отдаю дань увлечению моего мужа. Если он всё же хотел сделать кавер, то я его опередила, — Бетти засмеялась. — Он не знал, что ты записываешь? — Нет, — Дженни удивлённо посмотрела на Бетти. — Ему было просто некогда узнать об этом. — В «Crazy Baby» ты сама играла на акустической гитаре? — Да, как и сегодня на выступлении, — Бетти закинула ногу на ногу. — Почему именно эта песня подарила название альбому? — Это трудно объяснить. Мне просто нравится эта песня. Она несколько о личном, такое напутствие для того, кто иногда заходит в тупик или же переживает из-за неудавшихся планов. Это песня для самого дорогого человека в моей жизни, который иногда попадает в такие ситуации. За каждой строчкой не стоит искать реальность, потому что в общей массе это всего лишь образ. Роберт замер. Он чувствовал где-то на подсознании, что эти строки про него. Обо всём том, что он пережил и не смог поделиться своими переживаниями со всем миром. Бетти знала его состояние: почему он замыкается в себе, недоволен собой и почему делает глупости. И он был ещё больше благодарен ей за это — за то, что она не стала в лоб говорить обо всех их проблемах. «О, мой сумасшедший малыш. Попробуй крепко держаться. О, мой сумасшедший малыш. Не потуши свет». — Ещё один трек, где ты снова взялась за гитару — «Lumina». Мне показалось, что здесь тот ещё сложный бутерброд. — «Lumina», то есть, «lumina Dei», что означает свет Божий или поцелуй — одним словом, это метафора секса, ну или метафора первородного греха. Я не согласна с изображением в Библии Евы как искусительницы Адама и с последующим подчинением женщин на протяжении всей истории мужчинами, политиками и религиозными лицемерами. Но я не против, чтобы мужчина снял с меня эротически ответственность. Мужчины, как всегда, всё неправильно поняли или просто испугались той силы, которую мы имеем. Я считаю, что женская сила не в том, чтобы иметь возможность пахать наравне с мужчиной — это возможность пользоваться своей сексуальностью и при этом не бояться чужого осуждения. Это прекрасно. Это невинно. Боже, пожалуйста, направь меня, потому что я иду... — Явно вдохновлённая Led Zeppelin «Mighty One». Очень вышла задиристой такой песней, с очень дерзким текстом. — Мы записали её в последний день сессии. Там даже на записи слышно, как мы готовимся к исполнению. В общем, Джимми Пейдж точно гордится мной, раз с одного дубля после часа репетиции у нас всё получилось. В итоге я решила включить песню в альбом, потому что хотелось чего-то этакого. — Мне же не показалось, что «Here Comes What’s Coming» явно была так же записана? — Да, именно так же. Эрик приносил много риффов, пока мы работали, при этом до того, как он влился в нашу компанию, у нас уже было готово пятьдесят процентов материала, но не хватало чего-то такого забористого. В прошлый раз все меня ругали за басы и чрезмерное увлечение вокалом, а ещё жанрами, которые для меня совсем не родные, — в голосе Бетти слышалась неприязнь. Прошло немало времени, а она всё никак не могла переварить ту критику, которая обрушилась на неё за то, в чём критиканы не собирались разбираться. Лишь только слова Джимми заставили её перешагнуть через это. Он как никто другой знал, как с этим бороться и как злить прессу, если она не собирается принимать нечто новое. — Ты решила закрыть альбом «I Love You Always Forever». Как по мне, это единственная песня, которая выбивается из твоего блюзового альбома. Когда вышел сингл, всем понравилась его простота и чистота, но многие подумали, что если ты свернёшь в это направление, то мы больше не увидим тебя такой, какой запомнили ещё со времён «Me and My Wonan». — Я написала эту песню своему мужу и не захотела, чтобы она пылилась на полке. Мне понравилось, как она звучит. Мне даже Питер Хук из New Order позвонил и сказал, что это крутая песня. Так что меня не волнует критика. Если кому не нравится, как я в очередной раз воспеваю своего мужа, то это его проблемы, — Бетти замолчала: это прозвучало резко, но было чистой правдой. — Прежде чем я отпущу тебя, ответь на последний вопрос. Почему ты зовёшь дочь Бобби, а твой муж в интервью всегда называет её Мар? — О, это наши семейные разборки. Думаю, это публике будет не очень понятно. Просто Роберт всегда хотел, чтобы на нём замкнулся этот круг, когда одно и то же имя переходит из поколения в поколение. Он думал, что всех обхитрил и никто из его отпрысков, а у него их шесть, вернее, было бы семь, не носит это имя. Но я решила, что Вселенная этого мне не простит, — зал засмеялся, хотя не все понимали, о чём именно сейчас рассказывает Бетти. — Этот вечер нужно обязательно закончить песней. Бетти встала с кресла. Она расстегнула мелкие пуговки на блузке и положила её на подлокотник. Взбив волосы, подошла к музыкантам, чтобы решить, что сыграть. Хитро улыбнувшись, она поправила стойку с микрофоном. — Пусть будет время блюза. Когда начался проигрыш из «Tea for One», Роберт потерял дар речи. Это была сложная песня, и они сами исполняли её всего лишь один раз в жизни — на премьере фильма. Бетти сама выбрала её, а Джимми тогда просто не смог ей отказать. В этой песне Робби и Бетти тогда слились воедино, вот почему Джимми стал думать о том, чтобы в их команду включить Бетти: это было настолько невероятно сексуально и сразу западало в душу. Вот и сейчас последние десять минут эфира Бетти пела с таким упоением, а её гитарист Эдди Сеймур, с которым она собиралась отправится в тур, играл настолько умопомрачительно, что наэлектризованная магия блюза сражала зрителей наповал. Да, это была его детка, и он был бесконечно горд за неё. Они встретились за кулисами. Робби сразу же взял Бетти за руку и повёл её в сторону гримёрной. Он чувствовал, как сгорает от возбуждения, еле сдерживая в себе пламя. Прикрыв дверь, Роберт прижал Бетти к стене, целуя в губы. Она оторвалась от него, закрывая дверь на замок. Томно посмотрев на него, она толкнула его в сторону кресла, в которое он упал, уже начиная догадываться, что она задумала. Бетти сразу же перехватила у него инициативу. Вот же чертовка! Она опустилась перед ним на колени, проворно расстёгивая ширинку его кожаных брюк. Бетти сразу же принялась играть с его членом — Роберт непроизвольно подавался бёдрами вперед: ему было мало, ему хотелось глубже. Наконец Роберт не выдержал и запустил пальцы в тёмные волосы своей спутницы, с силой надавив на её затылок, требуя от чуть больше страсти. Бетти вздрогнула, судорожно втянула носом воздух, но не отстранилась. Она знала, как долго он сможет выдержать и как быстро у неё распухнут губы от всех этих манипуляций. Она оторвалась от него, чувствуя, что сейчас упустит нужный момент. Роберт сидел в кресле, откинув голову назад. На его губах блуждала довольная улыбка, а веки вздрагивали от удовольствия. Он всегда гордился некоторой выносливостью рядом ней, способностью кончать в тот миг, когда именно ей это нужно. Бетти приподняла узкую юбку вверх, оседлав Роберта. Он принялся ей помогать, отодвинув в сторону её трусики. Робби ощутил некоторое облегчение, оказавшись в Бетти. Она начала плавно двигаться вверх-вниз, прикусывая его нижнюю губу. Даже плотная кожа не скрывала, что её соски стали твёрдыми, а по линии позвоночника стекала струйка пота. Лавина снова была ошеломительной; Бетти прогнулась назад, увлекая Роберта за собой. Он целовал её в шею, чувствуя под губами бьющуюся от оргазма вену, и продолжал двигаться в Бетти, несмотря на то, что это он должен расслабиться и получать удовольствие. Он просунул руку в лиф её платья, сжав правую грудь. Всю её пронзила нестерпимо сладкая боль, дыхание прерывалось в такт с каждым его толчком внутри. Бетти снова накрыла волна удовольствия, и лишь только сейчас Роберт позволил себе кончить. Вот теперь он на седьмом небе от счастья. — Когда же я устану делать это с тобой? — Роберт провёл ладонью по волосам Бетти. Только спустя некоторое время они смогли прийти в себя. — А ты устаешь от этого? — ей стало тяжело дышать в этом узком платье. — Нет, но по законам нашего общества, должен, — Роберт снова откинулся назад в кресло, увлекая за собой Бетти. — Тебя это так беспокоит? — Бетти теснее прижалась к нему. — Меня беспокоит то, что связавшись с неутомимой нимфоманкой много лет назад, я потерял всякий покой, — Робби наконец-то нащупал «молнию» на её платье и принялся медленно расстёгивать её. Роберт спустил с плеч тонкие лямки, касаясь ладонями мокрой поясницы Бетти. — А ты хотел именно покоя? — спросила она, снова кусая его за губу. — Моя сексуальная кошечка, у меня нет выбора. Да и какой мне покой? — он спустил платье ещё ниже, накрывая руками холмики её высокой груди, касаясь губами мочки её уха. — Кто будет утолять твой неуёмный сексуальный аппетит? — Конечно же, ты будешь это делать, — выдохнула она, чувствуя, как внутри набухает его член. — Разве тут есть другие претенденты на данную роль? — Вот именно, что нет, — он поднялся на ноги. Бетти обняла его ногами за талию. Роберт опустил её в кресло, подтягивая её бёдра к краю сиденья. Конечно, ему хотелось играть роль первой скрипки, Бетти очень хорошо знала эту его потребность, желание властвовать над ней, контролируя скорость и глубину проникновения, потому что он точно знал, как доставить ей удовольствие. Она крепко обнимала его за бёдра, измождённо выдыхая его имя, бормоча что-то. Роберт лишь только слышал, что они тут долго и им лучше поехать домой. Но он так соскучился именно по этой спонтанности, иногда ему не хватало адреналина. Дернувшись в последний раз, он кончил в неё, целуя в полураскрытые губы. — Я, наверное, выгляжу как дешёвая проститутка. — Как самая дорогая шлюха, — пошутил Роберт. — Давно мы не вспоминали об этом. — Когда у тебя двое детей, то не очень-то и получается, — обиженно ответила Бетти. — Ничего, они скоро вырастут, — Роберт поднялся на ноги, застегивая брюки. — Знаешь, я тут подумала, что на время тура оставлю их с тобой, — она посмотрела на него из-под опущенных ресниц, ожидая его реакции. — Ты думаешь, я справлюсь с этой ответственной миссией? — он стал поправлять манжеты шёлковой рубашки. — Ну, теперь я должна научиться тебе доверять, — Бетти подошла к зеркалу и взяла салфетку, чтобы стереть смазанную помаду. — А ты мне не доверяешь? — он положил ладонь на её ягодицы. — Ты понял, о чём я говорю, — она нахмурилась, когда его рука скользнула ниже. — Если мы тут ещё останемся, то это вызовет массу вопросов, поэтому поехали домой. — Ты моя пуританочка, — засмеялся Роберт. — Я понимаю, что в последнее время у тебя кран не закрывается, но давай будем взрослыми людьми, — Бетти быстро поправила волосы и платье, следя за тем, чтобы на чулках не было «стрелок», и надела блузку. — Бэтс, — Роберт прижался к ней сзади, целуя в изгиб шеи. — Я не знаю, что ты со мной такое делаешь в последнее время… — Всё ты знаешь, — она разомкнула его объятья. — Просто ты снова влюблён в меня, как в самом начале, когда в первые семь лет нашего романа мы с тобой трахались как кролики. — А ты?.. — его голос чуть дрогнул. — Робби, я не перестала испытывать к тебе то самое сексуальное влечение, из-за которого готова была пропасть, — он подал ей кожаное пальто. — Объяснишь мне, почему я снова в тебя влюблён так же, как в Мангейме? — Я не знаю, почему так получается, — она пожала плечами. — Мы с тобой столько дерьма вместе пережили, отчего уже ничего не страшно. Просто ты увидел меня с другой стороны, и это тебя покорило. Вот именно поэтому я хочу оставить с тобой Френн и Бобби — чтобы тоже увидеть тебя с другой стороны. Наш котелок страсти надо постоянно подогревать, потому что мы так давно вместе. Обычно в это время у пар секс раз в месяц, и вечные заботы об ипотеке да детях на уме. — Но у нас-то всё иначе, — он взял её за руку, выводя из комнаты. — Да, и мы не должны всё это растерять, — она улыбнулась, засовывая руку в карман его куртки. К ним подбежала Мёрси. Сегодня она не должна была находиться здесь, но примчалась явно не просто так. — Что случилось? — спросил Роберт. — Джи умер. Вечера вечером у него остановилось сердце, — сказала Мёрси, опуская глаза в пол. Недавно Джи приходил на концерт Джимми и Роберта, будучи в полном восторге. Казалось бы, старые распри утихли, но многого уже было никак не вернуть. А вчера был день рождения у Кармен. Ещё одно зловещее совпадение. — Всё в порядке? — Бетти пугливо посмотрела на Робби. — Всё хорошо, — просто сказал он. — Значит, действительно прошлое уже позади.