Black Dog

Февраль 2000 — Ребята, давно вас не видели вместе, — начал беседу Джимми Эдвардс, ведущий вечернего шоу BBC, где говорили о музыке, фильмах, приглашали звёзд и смеялись. MTV уже давно стало другим — каким-то душным и несколько неподходящим для Роберта и Бетти. Да, они запросто могли собрать стадион, готовый слушать их музыку, но уже были не так интересны каналу, который сильно изменился в последние несколько лет. — Мы муж и жена, — Роберт хитро улыбался. — Уж точно нас можно увидеть под одной крышей. — Я к тому, что вы мало выступаете вместе, да и вообще вас редко можно увидеть вместе на каком-нибудь публичном мероприятии. — Мы бываем там, где нет проворных журналистов, — пошутила Бетти. Сегодня она чудо как хорошо выглядела. С каре и чёлкой в ней пусть и скользила некая серьёзность, но в то же время придавала её лицу мягкости. Практически неизменная вишнёвая помада для вечерних выходов сменилась на бежево-розовую, подчеркивающую естественную красоту. Цветные стрелки стали коричневыми, а теней была самая малость. Зато много румянца, делавшего лицо свежим и отдохнувшим. Минималистичное чёрное платье на тонких бретельках показывало, какое до сих пор изумительное тело у Бетти. Чёрные лодочки и немного украшений завершали её лаконичный образ. На Роберта женщины пусть всё так же и смотрели с вожделением, но он сам предпочитал держаться подальше от этого образа сексуальной рок-звезды. Да, он всё так же много флиртовал, зная, как это может бесить Бетти, но она почему-то молчала, и стоило ему оказаться рядом с ней, как он смотрел только на неё. Его всё чаще могли увидеть в джинсах или кожаных брюках, футболках или свободных рубашках, с зачёсанными назад волосами, в неизменных ботинках в ковбойском стиле и с кольцами. Он стал проще относиться ко многим вещам, понимая, что они не уже имеют никакого значения, и перестал искать нечто несбыточное. На картину Френни «Луна и Солнца» они решили наложить новую цветовую коррекцию, сделав её ещё больше состаренной. Можно было придумать новую обложку, но Роберт решил, что это будет несколько нелогично, учитывая тот факт, что они выпускали вторую часть. В любом случае работа над пластинкой была такой лёгкой и простой, что теперь, спустя несколько недель после выхода альбома, казалось совершенно невероятным, что они это сделали. — Сколько лет вы не давали интервью вместе? — Лет девять точно, — Роберт невзначай коснулся руки Бетти. — А выступали в последний раз, мне кажется, года четыре тому назад. — Мы стояли на одной сцене буквально в декабре, в клубе «Зодиак» в Оксфорде, исполняя разные каверы. И это было чудесно, словно мы оказались во времена наших тайных отношений, — объяснил Роберт. — Мы спонтанно решили исполнить песню Тима Бакли «Song to the Siren». Бетти играла на испанской гитаре. Всё было так робко и невинно, но мы всегда хорошо чувствовали друг друга. — Именно поэтому вы решили записать пластинку? Просто ты так и не подарил нам вторую часть The Honeydrippers, и мы уже успели подумать, что второй части «Moon & Sun» не случится. Так почему спустя девять лет вы решили вернуться к совместной записи? — Мы с Бетти в последние девять лет переживали не самый простой период отношений. Мы дважды находились на грани развода, и в последнее время казалось, что разрыв неизбежен. Однако спустя двадцать шесть лет мы всё ещё вместе и поэтому решили ознаменовать эту победу над собственным бессилием записью альбома. — Как всегда, за стиль отвечала ты? — Джимми обратился к Бетти. — Да, как обычно, я двигала стиль пластинки туда, куда считала нужным. Мне хотелось, чтобы этот альбом был о нас — новых людях — и времени, в котором мы живём. Хотя мне больше кажется, что пластинка о прорабатывании наших различных травм. Мне трудно сказать, почему в первый день в студии я предложила начать записывать «Way Down» о подростком бунте и мечте. Только это уже взгляд со стороны человека, которому много лет. По сути, это такой совет самому себе. Поэтому мы с Робертом поём о своих переживаниях, а не о каких-то обобщённых. Более серьёзная песня «In My Father’s House» об очень сложной теме — отношениях отца и ребёнка. У меня с отцом были очень сложные отношения: я для него всегда была лишним ребёнком, причём безмозглым и ни на что не способным. У Роберта с отцом всегда были совершенно другие отношения, пусть в юности они частенько и ссорились из-за разных взглядов на будущее Роберта. — В этом треке вообще шикарные соло, работа гитариста, которая завораживает, — похвалил Джимми. — Прямо окунаешься в блюзовый психодел и почему-то вспоминаешь про Джимми Хендрикса. В этот раз вы записывались в Бирмингеме. Почему? — Нам надоело отрываться от дома, — Роберт улыбнулся, положив руку на обтянутую чёрным платьем коленку Бетти. — У нас есть дом в Лондоне, но там прекрасно бывать на выходных или по делам. — Это же твой дом, Бетти? — Да, это особняк, который достался мне в наследство. Раньше я очень любила Лондон, потому что выросла тут, но в последнее время мне хочется держаться подальше от суеты. Всегда есть вероятность натолкнуться на кого-то знакомого. К примеру, на фанаток Фредди Меркьюри, которые считают своим святым долгом ткнуть в то, что я недостаточно старалась. — Мне показалось, что на альбоме очень много именно личных песен, чем о любовных переживаниях. Связано ли это с той трагедией, что случилась в вашей семье в прошлом году? — Нет, — отрезал Роберт. — Это связано с тем, что мы оба поняли, как бессмысленно гнаться за славой и как неразумно пытаться заставить людей любить твою музыку. Мы понимаем, что этот альбом может иметь успех гораздо скромнее, чем предыдущий. Но это не так уж и важно. Нам просто хотелось записать музыку для себя. — Мне кажется, самая бронебойная песня на альбоме — «Shine on You». О свободе, о поиске себя, и самое главное, об уверенности в себе. Очень нравится, что вы фактически поёте по строчке, потом тихо вместе и выдаёте такую экспрессию в припеве, а в конце все эти вокальные приёмы Роберта, за которые мы так тебя любим. — Эту песню практически полностью написала Бетти, я же только оторвался в ней по полной программе, показав, что во мне ещё хватает подобного запала. Моя жена обладает удивительным музыкальным чутьём и пониманием, способностью видеть тот самый нерв, который заденет каждого, кто её услышит. И она звучит так по-современному и в тоже время так традиционно, что ли. — Чёрт! Не смущай меня! — Бетти легко засмеялась, пряча лицо на плече Роберта. — Вообще-то после того, как Робби заявил, что он потерял тягу к сочинительству, я подумала, что ему пора бы притормозить. Наверное, поэтому после решения записывать пластинку я взяла на себя чуть больше работы. Правда, в итоге всё свелось к обычному: «Кошка, тут надо половину переделать. Неужели ты не слышишь?». — Так ты, оказывается, тиран? — обратился к Роберту Джимми. — Нет, конечно. Но мне хотелось, чтобы мы не были привязаны ни к своим прошлым работам, ни к предыдущей пластинке. Да, это вторая часть, но это не значит, что она должна логически полностью её продолжать. Наверное, поэтому мы и отказались от сексуальных нарративов. Ну, кроме одной песни. — «That's Why I'm Crying» с очень выраженной басовой линией, которая исполняется и на бас-гитаре, и на рояле. Видно, какая сложная работа проделана. А ещё тут очень печально и мощно звучит вокал, с множеством отсылок к классике блюза. — Это всё Бетти с её любовью к басу, — пошутил Роберт. — На самом деле я был удивлён, когда услышал намётки песни. Бас-гитара Чарли Джонса и клавишные Томми Смита слились в какую-то необъяснимую магию, и мне захотелось сделать именно вот такой текст, который мы ещё меняли при записи. Вообще очень нравится то, как нежно, а потом с надрывом поёт Бетти. — Ты тоже молодец, — ободрил его ведущий. — Так почему вы больше не поёте о любви? Неужели между вами больше не осталось пылких чувств? — Просто нельзя до бесконечности петь песни о девчонках в барах: у всего есть свой предел, — объяснил Роберт, снова зачем-то дотрагиваясь до бедра Бетти. — В любом случае мы не жалуемся на жизнь. Но мы знаем друг друга уйму времени — уже четверть века. Да, мы были и друзьями, и до сих пор сохранили эту связь. Потом мы стали влюблёнными на расстоянии и до сих пор переживаем этот момент как нечто травмирующее наши отношения, потому что мы постоянно как бы навёрстываем это время. А после, став любовниками, мы пережили очень многое вместе: и невозможность иметь общего ребёнка, и потерю нашего нерождённого мальчика, и ситуации, когда развод был почти неизбежен. Однако мы не стали теми скучными парами, которые к подобной дате знакомства просто превращаются в нудных и вечно недовольных собой и друг другом людей. Но мы много писали о чувствах друг к другу и сейчас просто хотим сказать о чём-то другом, вот и всё. — Что ты скажешь на это? — Джимми посмотрел на Бетти. — Мне нечего особо сказать. Просто определённые времена определённое душевное состояние рождает определённую музыку. Честно, мир безбожно изменился за последние десять лет, и мы прекрасно понимаем, какой аудитории сейчас нравимся. Это не плохо и не хорошо, это просто такая данность. «Can't You See», по сути, обращение к молодой аудитории, которая порой не замечает очевидных вещей, погружаясь в поп-культуру всё больше и больше, но в то же время и к нам, людям, которые разучились видеть прекрасное. Но если ты жена Роберта Планта, то ты никогда не перестанешь видеть прекрасное и открывать мир. — Девочки, вам срочно нужен Роберт Плант в качестве мужа, — пошутил Джимми. — Обойдутся. Он один такой, и он мой и больше ничей. Роберту всегда нравилось то, как Бетти реагировала на это. Не то чтобы она не доверяла ему, но и прекрасно знала, куда его может завести сексуальная тяга. Хотя… Робби понимал, что несколько успокоился. Да, он всё так же любил флиртовать. Он чертовски много флиртовал всегда. Но идти дальше этого ему стало неинтересно. Не то чтобы он имел проблемы в сексе, когда нужны стимуляторы и прочие глупости, просто он остыл к возможности уложить любую красотку в кровать. Это освободило в нём много чего другого, позволило больше внимания уделять Бетти, а их отношения стали такими нежными и чуткими, что было бы жалко это потерять. И если уж так хотелось добавить перца, то было достаточно попросить об этом Бетти: она всегда с лёгкостью шла на его авантюры. — «I Got You» — это про вас обоих. Ты как-то сказал, что у вас космическое понимание, которое было всегда. — Временами мы друг друга всё же не понимали, — пошутил Роберт. — Женские загоны — это вообще страшная вещь: никогда не знаешь, в чём тебя обвинят потом. — Как будто твоих тараканов легко дрессировать, — парировала Бетти. — В «I Got You» мне очень нравится то, как крутится вся мелодия — сразу отдаёт блюзом, шестидесятыми, молодостью, когда многие вещи были чуть более понятными. Нас вообще вдохновляли Мадди Уотерс и Вилли Диксон. Хотя у нас с Робертом несколько разные предпочтения в музыке. — Ты как-то рассказывала, что в твоём доме звучала другая музыка. А ты, Роберт, как часто спорил с сыном из-за его пристрастий в современном роке? — Ты не поверишь, но у нас дома у всех свои странные вкусы. Кармен полностью папина дочка, и её вкус такой же. Мэгги больше увлекается группами вроде Alice in Chains. Логану всё так же нравится та же музыка, что и была предметом спора. Джесси обожает всё с крутыми барабанами. Френн тащится по Muse. Впрочем, я скажу, что у них большое будущее. Бобби же ничего не надо, кроме Стравинского или чего-то в этом роде. На самом деле, если бы мы относились к этому однозначно, как наши предки, то наши дети давно бы сбежали из дома. — Ты во сколько лет ушла из дома? — Джимми принял более удобную позу. — В восемнадцать я окончательно съехала от отца, чтобы жить в клоповнике, но зато — с милым рай и в шалаше. Это Роберт не разделил с родителями взгляд на своё будущее. Я всё время думаю, что если бы мы сошлись в то время, то наши амбиции сожрали бы нас быстрее, чем возникла любовь или ещё что-то в этом роде. У меня всегда были глобальные планы на жизнь, даже в тринадцать лет. Поэтому я ещё раз подумала об этом и под гитару Роберта написала «It’s Ok». Одним словом, я благодарна всем тем бывшим, особенно женского пола, потому что училась на их ошибках. — Ты рада, что в этой жизни у каждого была своя пробная версия до встречи друг с другом? — Джимми легко рассмеялся. — Я впервые слышу, чтобы женщина была рада длинному списку до неё. — Ну, я адекватно оцениваю свои возможности. До шестнадцати лет я была зелёной девочкой. Нет, я знала кое-что про игры под покрывалом и активно занималась самопознанием, но отношения — это вообще не про секс. Не то чтобы я не смогла бы построить отношенияс нищим и поставила вопрос ребром — я или карьера, но и сама не готова была рано рожать и уж тем более выходить замуж по залёту. Просто я поняла лишь в двадцать пять, что действительно хочу от жизни. И тут мне пообещали, что у меня будет всё, главное, только попросить. Это было забавно, учитывая, что он был женат и божился мне, что это просто воспламенилось там снизу, — все засмеялись на это. — Я была умна, чтобы не вестись на эти манипуляции. Но ёлки, я была влюблена в этого чёрта уже не один год, просто мне сложно было в это поверить. — Так «I Wanna Know» — это о том, что ты сейчас сказала? Мне больше показалось, что это о вероятной жизни некой девочки, которая боится мечтать. — Эта песня о том, что она боится смотреть в будущее, потому что не знает, чего ждать дальше. Ну, знаешь, когда ты читаешь книгу, то можешь заглянуть в финал, но в обычной жизни так не получается, — Роберт опять положил ладонь на коленку Бетти. — Нет, это точно не про меня, — Бетти засмеялась. — Единственный кавер на альбоме — это «Sweet Loving Mama» Шуги Оттиса. А ведь свою самую первую пластинку вы назвали по его песне и сделали шикарный кавер тогда. — Это всё я, — Бетти убрала за уши волосы. — Я принесла запись этой песни и сказала, что можно сделать кавер. Робби ответил что-то вроде: «давай сделаем, а там будет видно». В итоге получился очень даже хорошо. — «Well, Well, Well» — песня с какой-то просто гипнотической магией и с такими же мистическим текстом. Вы вообще на этой пластинке увлеклись длинными треками с очень интересными соло, разными стилистическими решениями и совершенно непохожими по содержанию песнями. Это достойный ответ Led Zeppelin. — Это не «Цеппелин», — возразил Роберт. — Да, определённо проглядывает некий мотив, отсылки, но это всё же совсем другая музыка. Потому что моя партнёрша делает иную музыку, пусть все вечно и ищут схожесть с моими прошлыми работами. В Бетти на самом деле скрыт целый космос идей. — О, дорогой, ты тоже ничего, — мало кто заметил тонкую шпильку со стороны Бетти. — На самом деле я бы никогда не нашла этот стиль без Роберта, поэтому он действительно открыл во мне талант. — Вы едете в тур — довольно короткий, да ещё и европейский. Почему вы так решили? Мне казалось, что вы соскучились по совместным выступлениям на больших аренах. Да и публика несколько изголодалась. — Честно сказать, мы устали от больших стадионов, и хочется чего-то попроще, — спокойно ответил Роберт. — Альбом не нуждается в активном продвижении. У него и так всё хорошо. — Просто у Роберта параллельно ещё один тур. Если что, мы его клонируем, — все снова засмеялись над тонкой шуткой Бетти. — На самом деле мы просто муж и жена и не обязаны вечно петь вместе. Мы хотим нагрянуть в январе в Штаты, но не собираемся там задерживаться надолго. Я обещала Роберту, что этот тур будет интимным, и он именно таким и должен быть. — Ребята, я от всего сердца желаю вам всего самого наилучшего и успехов в дальнейших начинаниях.

***

Март 2001 Роберт протянул руки Бетти, помогая ей спуститься со сцены. Наверное, выступать в клубах с таким лестницами в босоножках на высоких каблуках было не самой лучшей идеей, но кто отговорит Бетти от такой авантюры. Ассистент забрал у неё микрофон, и она, убрав за уши пряди тёмных волос, с улыбкой посмотрела на Роберта. Она всё время думала, что ему будет сложно разрываться между одной дорожной командой и другой, руководить одним процессом и другим. Но Роберт полностью контролировал свои выступления Priory of Brion, а вот другие концерты отдал на откуп Бетти, позволив ей самой рулить всем туром. Билли, конечно, уже давно был в ужасе оттого, что творилось в его жизни, и совсем не понимал, почему ещё и Бетти потворствует всему этому безобразию, поэтому махнул рукой, сказав, чтобы они сами расхлебывали всю ту кашу, что заварили вдвоём. Робби никогда не чувствовал себя настолько свободным. Он не зависел сейчас ни от кого. Ни от завышенных ожиданий прессы, что давили на него, приводя к мысли о собственной ничтожности. Ни от жёстких контрактов, которые заставляли его выступать с одними и теми же песнями из месяца в месяц. Ни от публики, которая не могла заполнить стадион, тем самым едва окупая затраченные на тур деньги. Он был свободен и сам от себя. Наверное, это не получилось бы, если бы не Бетти. Если бы её слепая вера в то, что он должен заниматься тем, что ему хочется, не оправдывая ничьи ожидания, то он вряд ли так легко шагнул на эту самоубийственную с точки зрения бизнеса дорогу. Это многому его научило и заставило многое понять. — Я могу пригласить тебя на ужин? — задал он вопрос, беря Бетти под руку. — А почему ты у меня спрашиваешь? — Бетти изумлённо посмотрела на Роберта. — Ну, у тебя всегда полно разных дел, — без обид ответил Роберт. — Пригласи, — просто сказала она. — Я буду ждать тебя в фойе отеля. Договорились? Она кивнула в ответ и, оторвавшись от него, направилась в сторону музыкантов. Робби ждал Бетти с нетерпением. В небольших гостиницах, где они останавливались, было не так много людей. Никто не бегал за ним, наглые фанатки перестали предлагать себя во всех мыслимых и немыслимых позах, отчего он вздохнул с облегчением. Бывали, конечно, случаи, но в основном до него не было никакого дела. Просто в свои пятьдесят два года он перестал быть мишенью девиц, у которых цели были всегда и просто обозначены. Он повёл Бетти в скромный индийский ресторан. Каждый раз она возмущалась тем, что её желудок не переваривает столь острую пищу, и каждый раз он вёл её в подобные заведения, словно испытывал на прочность её терпение. Бетти просто улыбнулась, когда они вошли в помещение, а Роберт решил сам выбрать за неё, что заказать. Они пили масалу и увлечённо разговаривали о музыке и индийской кухне. Робби даже пригласил Бетти на короткий танец, и она снова, смеясь, учила его двигаться, хотя он ничего не забыл. Почему он не мог угомониться раньше? Почему столько лет пытался утолить жажду, в чём совершенно не нуждался? Почему он раньше не понял, к чему стоит привести их с Бетти отношения? А может быть, всё потому, что и она сама успокоилась? Роберт не мог найти ответа. Он только знал, что теперь ему так хорошо с Бетти, как никогда до этого. И дело совсем не в сексе, а в том космическом понимании, к которому они пришли спустя столько лет. Он думал когда-то, что они идеально понимают друг друга, но только сейчас по-настоящему ощутил тот факт, что они действительно находятся на одной волне существования. И это было одновременно трагично и прекрасно. Трагично, потому что они потеряли столько лет, борясь с собой и обстоятельствами, а прекрасно, потому что они наконец-то пришли к полной гармонии, когда, казалось, уже потеряли брак. Позже, лёжа рядом с Бетти, проводя ладонью по глади её тёмных волос, он чувствовал настоящий покой. Даже секс никогда не был таким упоительным и восхитительным, как сейчас. Теперь они сошлись в своих предпочтениях, оказались на одной волне. Раньше он не совсем понимал эти долгие ласки Бетти, её стремление пытать его. Обычно женщины так делали потому, что не могли достаточно хорошо возбудиться, а у Бетти не было с этим проблем. Но всё же ей хотелось тиранить его ласками, а он бесконечно страдал оттого, что пытался сдерживать себя, чтобы не кончить раньше времени. Это, конечно, была приятная боль, и получая желаемое, мозг взрывался лишь только оттого, что член двигался внутри Бетти. Да, Роберт часто натыкался на всякие женские журналы Бетти, разбросанные по всему дому, откуда можно было узнать, как с годами женщины теряют свою чувствительность. Но его жена, как настоящая танцовщица, не собиралась поддаваться натиску перемен, не давая ни родам, ни возрасту отнять у неё то самое ощущение, которое с самого начала сводило Роберта с ума. Он и сам понял, что перестал заводиться с пол-оборота. Это уже давно так было; наверное, оттого с помощью Лиззи Роберт пытался вернуть себя в этот мир буйного секса, который считал самым лучшим времяпрепровождением. Ушла некоторая чувствительность, и любое движение уже больше не приводило к нетерпению. Теперь-то он понял, что действительно значит — полночи заниматься любовью с любимой женщиной. И это открытие было ошеломительным и невероятным. Роберт проснулся и понял, что Бетти нет рядом с ним. Он сел, чтобы окинуть беглым взглядом комнату, и вспомнил, что очки для чтения остались в сумке. Он заметил нечёткий белый силуэт на балконе. Накинув на себя халат, Роберт вышел к Бетти. Летний ветер трепал полы её шёлкового кимоно. В руках она держала бокал с водой. Она часто поднимала взгляд на серое небо. Солнце проглядывало вдалеке, и день сегодня обещал быть унылым. Март в это время всегда был дождливым. Робби подошел к Бетти сзади и поцеловал её в шею. Бетти сразу же убрала за ухо прядь волос. Ей безумно шло это каре. От природы волосы Бетти были волнистыми, поэтому забавно было наблюдать за тем, как по утрам она их укладывает, чтобы они были прямыми. Роберт уже начинал чувствовать, что совсем скоро Бетти снова начнёт отпускать волосы, чтобы не тратить много времени по утрам. — Почему ты не спишь? — спросил он. — Не могу, — сказала она. — Бэтс, что за мысли опять бродят в твоей голове? — он прижался к ней всем телом. — Да ничего особенного, — она сделала глоток воды. — Всё думаю, когда смогу научиться спокойно относиться к цифрам в паспорте. — О Боже! — выдохнул он. — Нашла о чём переживать. Теперь-то мы с тобой квиты во всём. — Почему это? — она подняла на него глаза. — Потому что наши цели и желания наконец-то совпали. Вот и всё. Я успокоился, и ты тоже. И думаю, что это самое главное. — Ты опять про секс? — она легко улыбнулась. — И про него тоже. Да и вообще про жизнь, — он взял её за руку. — Пойдём, тут всё же холодно. Я только сейчас понял, что означает состариться в один день. — Ты не старый! — она ухватилась за его руку. — Ты просто зрелый. — Дорогая, ты меня перезаписала. Теперь я думаю, что мне надо помочь тебе в этом, — он закрыл за ней балконную дверь. — Зачем? — она непонимающе посмотрела на него. — Потому что тебе это тоже нужно. Теперь его не интересовало, будет ли хитовым его альбом. Он не думал о том, какой оглушительный успех свалится на него. Это случилось ещё во время записи их с Бетти пластинки, и для него было удивительно, что после такого тура, да и вообще не сильной вовлечённости в продвижение альбома, он нашёл такой отклик у публики. Освободившись от этих пут, Роберт позволил себе просто творить, делать это через импровизацию, не позволяя себя застывать в одной форме. Бетти всегда была рядом с ним, помогая ему во всех начинаниях и желаниях. Видно было, что его самого вечно занимает нечто беспокоящее. Роберт понимал: приближающаяся цифра «пятьдесят» пугала Бетти, но он всячески старался показать, как на самом деле любит её и что по-прежнему хочет её. Да, кое-что между ними сильно изменилось, но это не уменьшало его чувств к ней, а наоборот, лишь только усиливало. Его дом стал надёжной крепостью, кораблём, который наконец прибыл в свою тихую гавань. Роберт всё так же с удивлением наблюдал за Френн и Мар. Да, после смерти Хосе он стал похож на некоего тирана, особенно касательно Мар — он всячески стремился контролировать дочь, боясь её потерять. Бетти же старалась сглаживать в их общении все углы, часто спуская его с небес на землю. Тот день сильно впечатлил Роберта, оставив ещё один шрам на сердце. Мэгги держалась и дальше. Она выпустила ещё один роман. «Чайки миссис Прайан» снова стали очередным хитом, но Мэгги в этот раз не интересовало телевидение, пусть она очень часто и встречалась с читателями, устраивая чтения. Бар всё так же был открыт, пусть многое там и поменялось, но Мэгги очень старалась сохранить ту атмосферу, которая была при Хосе. Роберт любил, когда она приезжала к ним, взяв с собой Беллу и Луну. Белле исполнилось семь, и она во всём чертовски была похожа на Бетти. Луна в свои пять всё больше напоминала Хосе. Они никогда их с Бетти не называли бабушкой и дедушкой, но это не означало, что внучки не любили их. Кармен как мать троих детей периодически дулась на Робби за то, что он часто таскает Чарли с собой. Но ей некуда было деваться. В танцевальной студии хватало своих проблем, а ещё Кармен стала участвовать во всяких фестивалях, что всегда вызывало гордость у Роберта. Он обожал Санни, пусть не так часто и видел её. Кэсси был шебутным мальчиком, но Роберт не хотел, чтобы он терял свой запал. Джой же, как самый младший, получал от всех много внимания. Со своими сыновьями Роберт был не так близок, как с дочерьми. Логан был до глубины души привязан к Бетти, что даже Морин заметила много лет тому назад. С ней он делился вообще всем, а она его поддерживала во всех начинаниях, чтобы в его жизни ни творилось. Она помогла ему найти работу моделью, пока он учился. Она же подсказала, в какой команде стоит играть сейчас, хотя мало разбиралась в футболе. Роберт не лез в эти отношения, да и вообще не страдал оттого, что сын к нему не так привязан, как хотелось. Джесси же предпочитал компанию своей матери. Ширли уже успокоилась и больше не думала о том, как бы поссорить Роберта с Бетти. Это не означало, что Робби мало времени проводил с Джесси, но их общение было не таким тесным, как с Логаном. Собирая новую группу, которая могла быть более гибкой, Робби снова попросил Чарли работать с ним, считая, что никто не сыграет басовые партии лучше него. Также он вернулся к гитаристу Порлу Томпсону, который гастролировал с ним и Джимми. По рекомендации Роя Уильямса, джазового тромбиниста, он пригласил барабанщика Клайва Димера, который работал с бристольской группой Portishead, и клавишника Джона Бэгготта. По поводу соло-гитары он обратился к Джастину Адамсу, который имел опыт игры с североафриканскими музыкантами. Роберт назвал эту группу Strange Sensation, и они начали выступать весной, давая концерты, которые изначально были запланированы для Priory of Brion. Заканчивая тур с Бетти, он мог полностью окунуться в новую работу, совсем не собираясь устраивать себе отдых. — Я тут подумала… — Роберт поставил бокал с водой Бетти на столик у кровати. — Я подумала: а что если мне записать свой альбом каверов? — Ты действительно этого хочешь, или просто делаешь это, глядя на меня? — он вернулся в постель. — Я действительно этого хочу, — Бетти села позади него, как часто делала это после концертов. Робби провёл ладонями по её ногам, касавшись его бёдер. — Тогда сделай это. Я думаю, что твоя группа не откажется, — она прижалась щекой к его спине. — Что это у тебя на ноге? — Робби указал на синеватое пятно, которого ещё вчера там не было. — Думаю, что мои сосуды перестали быть столь прочными. Послезавтра, когда закончится вся эта суета с туром, я схожу к врачу. Я теперь не игнорирую проблемы со здоровьем, как раньше. Он поехал в тот день с ней. Почему-то Роберт переживал за неё. Да, Бетти следила за собой. Она знала, что и когда нужно принимать, какой силы ей необходима нагрузка, но всё же возраст брал своё — это приходилось признавать. Тем более после того, как неожиданно и несколько глупо сгорела Энн, он совсем не хотел лишиться Бетти, боясь совсем потеряться в этом мире. — Ничего серьёзного. У женщин часто с возрастом начинается венозная недостаточность. Добавлю лекарства для сосудов, а потом посмотрим, что будет. Главное, внимательно следить за пятнами на коже, чтобы не проспать что-то более существенное. У него просто отлегло. Робби знал, что у Бетти всё ещё были месячные, поэтому они до конца не расслаблялись в постели, зная, что ещё есть небольшая вероятность зачать ребёнка. Бетти явно не была готова к такому повороту, но совершенно не собиралась сдаваться на милость старости, предпочитая оставаться всё такой же красивой и молодой. Он был согласен потворствовать ей в этом, потому что рядом с ней и сам ощущал себя молодым. — Завтра, видно, опять пойдёт дождь, — отметил Роберт, поднимая глаза к небу. Бетти обняла его за руку, прижимаясь щекой к плечу. — Оглядываясь назад, я начинаю понимать, почему столько лет с тобой. Джимми всегда говорил, что я не способен оставаться в столь длительных для себя отношениях. Не способен по разным причинам. А теперь, спустя десять лет брака, который я заставил тебя заключить из-за своего отчаяния и чувства перемен внутри себя, понимаю, почему мы так и не расстались. — Это почему же? Их взгляды скрестились. Ноги утопали в прошлогодней сырой траве, а холодный ветер, проснувшийся к вечеру, задувал в спину, но они все равно решили прогуляться подальше от дома. — Ты никогда по-настоящему не хотела разойтись со мной — сделал вывод Робби. — С чего бы это? Я действительно по-настоящему хотела с тобой развестись. В те периоды моей жизни мне казалось, что лучше это всё прекратить. Я оставалась с тобой, потому что видела в тебе желание продолжать быть вместе. — Мой отец всегда говорит, что лучше тебя я вряд ли кого-нибудь найду. Хотя многие вещи меня всегда напрягали. — Я чёртова аристократка, — Бетти засмеялась. — Я знаю. Ладно тебе. Я всегда говорила, что кем бы ты ни был, я всё равно была бы с тобой. — О нет, дорогая моя, это всё же не совсем так, — Роберт остановился, беря лицо Бетти, как чашу. Он приподнял вверх её подбородок, глядя в её глаза. — Мы с тобой оба знаем, что будь мы простыми смертными, мы бы никогда не сошлись. Это трагическая деталь, но думаю, что это не так уж и важно. Спустя столько-то лет! — Знаешь, последние три года были не совсем простыми, но нам надо было давно научиться ладить друг с другом. Мы с тобой как два идиота всё время пытались найти то, что давно осталось в прошлом, но так и не смогли выстроить нормальные отношения. — Сейчас-то всё хорошо, — уверенно сказал Робби. — Пообещай меня кое-что. Если ты снова будешь чувствовать перемены в себе, то скажешь мне об этом. Ты не станешь снова заводить себе любовниц. — Бэтс… — Господи! — она оторвалась от него и сделала шаг назад. — Ты никогда не изменишься. И самое главное, я никогда не перестану наступать на те же грабли. Ну почему, почему из всех мужчин Англии я имела дурость влюбиться в тебя? Я могла выбрать любого! — Бэтс… — он дотронулся до её плеча. — Я не могу ничего тебе обещать. Я живой человек, но пока я люблю тебя, всё буду делать для нас. — Я тебе не верю. Ты просто не готов брать на себя ответственность за свои поступки, — она засунула руки в карманы куртки и направилась в сторону дома. Роберт остался на месте. Он смотрел вслед Бетти, не желая её остановить. Понятно, что временами в ней просыпается желание контролировать его и владеть им целиком и без остатка, но всё это пройдёт. Долго дуться она просто не сможет. Он это прекрасно знал.