Black Dog

Ноябрь 2002 — Вы сегодня будете выступать вместе? — русские журналисты не могли не задать данный вопрос. Роберт и Бетти приехали вместе в Россию в рамках своих сольных туров. Концерты в Москве и Санкт-Петербурге были последними в этом году, поэтому всё, что они оба хотели, так это поскорее вернуться домой. — Всё может быть, — Бетти засмеялась, вспоминая, какой видела Москву тринадцать лет назад. Тогда она приняла для себя решение вернуться обратно к Роберту, что привело к их свадьбе и появлению на свет Френни и Бобби. — Никогда ничего не знаешь наверняка. Наш менеджер скажет, что лучше уделять внимание своей сольной карьере, чем совместной. Они и не предполагали, насколько феноменальным окажется успех на этом витке их карьеры и жизни. Перестав нервничать по поводу продаж, критики, заполняемости огромных стадионов, они стали полностью свободными. Роберт сам финансировал записи в студии, что напоминало о тех временах, когда он только начинал свою сольную карьеру. Бетти же со своей группой записала новый материал за три недели, полностью положившись на музыкантов, и это позволило ей сделать ещё одну удачную пластинку. — Тяжело, наверное, постоянно гастролировать вместе, — отметил кто-то из журналистов. — Мы уже привыкли за столько лет к этому. Иногда, конечно, плохо, что рядом с собой можно обнаружить жену, потому что тебе точно могут выдать пару подзатыльников за чрезмерное употребления алкоголя. Но в основном мы привыкли друг к другу. — Бетти, вы были в Москве несколько лет назад, когда проводили фестиваль мира. Как впечатления от города? — Многое изменилось. Советского Союза больше нет, а контраст между Лондоном и Москвой уже не такой разительный. Хотя мы с Робертом живём в той ещё дыре. Если у тебя нет машины, то считай, ты прикован к своему дому. — Всегда знал, что сельская романтика никогда не была твоим приоритетом. — Мой дом там, где ты, — повторила хорошо знакомую фразу Бетти. «Pretty Stranger» Бетти вышел в тот же день, что и альбом Роберта. Она всю весну гастролировала, исполняя разный материал, чтобы выбрать песни, которые появились бы на пластинке. «I'll Be Around» The Spinners в исполнении Бетти стала более эмоциональной, сохранив в себе меньше звучания диско, но при этом оставаясь такой же лёгкой песней. Она выбрала её, потому что это напоминало о тех днях, когда после рождения Мэгги Эбони заставляла Бетти ходить в студию, где местные женщины ненавидели её за раскрепощённость. «Think» Ареты Франклин вообще был смелым выбором, но тут её надоумил Роберт. Бетти решила просто сделать свою интерпретацию без попытки перепеть великую певицу. «How Sweet It Is» Марвина Гэй вообще зазвучала совсем по-другому, как будто эту вещь Бетти написала сама, но при этом поклонники Марвина слышали архитектуру песни. «Smiling Faces Sometimes» The Temptations Бетти записала вместе с Исааком Хейзом во время своих гастролей по Америке. Их версия стала короче, более динамичной, наглой и напоминающей о том, как Бетти танцевала под такую музыку в семидесятые, будоража всех движением своих бёдер. «Love's in Need of Love Today» Стиви Вандера Бетти превратила в прекрасную динамичную балладу. «These Arms of Mine» Оттиса Реддинга Бетти предложила записать Кармен, сказав, что это очень романтичная песня — получилась музыкальная исповедь. «Only You Know and I Know» Дэвида Мэйсона стала ещё одним украшением альбома, пусть здесь и не было много импровизации. Критики считали главной изюминкой альбома «War» The Temptations — с лёгким эротическим налётом и при этом с нежной грустью, напоминавшей о прокуренных клубах с танцующими парочками. В «Why Can't We Live Together» Тимми Томаса сохранили все основные сэмплы, но придали более экспрессивный восточный оттенок. Ещё один кавер, ставший любимцем критиков — «Axis: Bold as Love» Джими Хендрикса перекликался с «Hey Joe» Роберта, ведь они оба вложили совсем разный посыл и стиль в своё исполнение. «The Weight» The Band Бетти разбавила джазовыми мотивами и щепоткой соула. И ещё одна песня в стиле соул — «Everybody Is a Star» Sly and the Family Stone стала очередным доказательством, что Бетти легко может выразить суть сквозь призму интерпретации. — Роберт, вам недавно предлагали реюнион за семьдесят миллионов долларов, где на барабанах должен был играть сын Джона Бонэма. Почему вы отказались? — Прошлое должно оставаться в прошлом. Это то же самое, что заниматься любовью с бывшей женой, когда ты уже давно женат на другой женщине и у вас всё хорошо. — Бетти, а вы можете повлиять на решение мужа? — Я буду первая, кто будет отговаривать его от подобной авантюры. Я знаю, к чему могут привести подобные вещи, и мне спокойствие мужа и прочность нашего брака важнее, чем миллионы долларов. — К примеру, у нас на эстраде очень многие певицы продолжают всё так же ходить в коротких юбках. — Я считаю, надо взрослеть. Я не Шер, чтобы всё так же щеголять в полупрозрачных нарядах. И абсолютно не такая же батарейка, как Тина Тёрнер. Я не танцую уже тринадцать лет и считаю это самым правильным решением в моей жизни. Многие скажут: как жаль, что мы не видели ваши шоу, но в восемьдесят девятом мне не позволили развернуться в Москве, лишь разрешили показать пару классических номеров в Большом театре. — Назовите секрет столь долгого брака. — Умение слушать друг друга, — бросив взгляд на Бетти, ответил Роберт. Она в ответ улыбнулась, словно соглашаясь с ним. Они приехали в Россию не то чтобы полные разных надежд, ведь до этого где только они ни были. В основном они предпочитали выступать в бальных залах и на прочих различных аренах, только для некоторых стран дали поблажку. В России в ноябре было на редкость холодно. Уже успел выпасть снег, а день был очень коротким, но всё равно в свободное время Роберт и Бетти гуляли по Питеру, ужиная традиционными русскими деликатесами. Они жили в историческом центре, недалеко от величественного Исаакиевского собора, в номере с видом на Зимний дворец и замёрзшую гладь Невы. Здесь у них не получилось задержаться надолго, и поэтому они отправились в Москву самолётом. Европа после России казалась какой-то маленькой. Роберт всегда говорил, что ему не нравится выступать в Европе из-за того, что там негде развернуться. В самом деле, чтобы добраться из одного города в другой, проще всего со всей техникой ездить на автобусах. В России же всё оказалось иначе. Они выступали на Ледовой арене. Билли решил, что открывать шоу стоит Бетти, а уж потом отдать сцену Роберту. Они и сами придерживались этой идеи, но оказавшись вместе на стадионе, передумали. В итоге они исполнили что-то из общего репертуара, что-то сольно, отдавая друг другу микрофон, что-то из Led Zeppelin, отчего зал просто-напросто встал на уши. В Москве их разместили неподалёку от Кремля, поэтому утром можно было сразу же любоваться этой древней крепостью, напоминавшей стены флорентийских строений. Они дали интервью российскому MTV, радуясь, что могут это делать без переводчика, так как импозантный ведущий говорил по-английски. Снова гуляли и на Арбате покупали всякие ненужные безделушки как сувениры для их огромной семьи. Русская водка была крепкой и согревающей, а блины с красной икрой — необычными и немного странными. Концерт в Москве получился таким необыкновенным, словно они и правда соскучились по большим стадионам. Зал с радостью откликался им, пусть и мало кто понимал английский, но всё равно публика была рада происходящему на сцене. Бетти в бархатном платье с бахромой казалась такой простой, но при этом такой манящей. Стоило им с Робертом слиться в унисон, как их общая магия просто пронзала зал, который совсем не хотел отпускать их. После концерта они спросили у своего гида-переводчика, где можно поужинать. На них никто особо не обращал внимания. Московская публика явно была увлечена своими делами и думами. Бетти загадочно смотрела на Робби, легко улыбаясь, невзначай касаясь его руки. Они обсуждали всё на свете, скрываясь в вечернем свете ламп. — Ты совсем пьяная, — засмеялся Роберт, закрывая за ними дверь. — Я не пьяная, я счастливая, — возразила Бетти, распахнув пальто с меховым воротником. — Хотя признаюсь, не надо было пить столько водки. Но иногда можно расслабиться и позабыть, что к пятидесяти годам мы успели накопить немного болячек. — Иди сюда, — он притянул её к себе за полы пальто, целуя в тёплые вишнёвые губы. Бетти закинула руки Роберту на шею, теснее прижимаясь к нему. — Что бы я делал без тебя. — Жил бы, — она пробралась ладонями к нему под рубашку. — А теперь меньше слов, больше дела. — Ты всегда такая требовательная кошка, — она засмеялась, когда он потащил её к кровати. — Когда же ты перестанешь быть такой голодной? — Никогда. — Но я-то не железный, — теперь эта фраза приобретала совсем иной смысл. Когда-то это означало, что он не может кончать много раз за ночь, а сейчас — что у него не такая бешеная тяга к сексу, как раньше. Впрочем, в этом был миллион преимуществ. Раньше едва он чувствовал эрекцию, как в голове возникало только одно желание, а сейчас нужно было столько времени потратить на взаимное возбуждение, что уже только от одного этого процесса Роберт испытывал блаженное удовольствие. — Ты, конечно, не железный, но уж точно умеешь приспосабливаться, — толкая его на кровать, сказала она. — Это лучше, чем совсем ничего. Вздрагивая в последний раз в руках Бетти, Роберт думал, что она, как всегда, права. Теперь он понял, что значит полночи заниматься любовью — это было совсем иное значение словосочетания, придававшее остроты этому обладанию. Когда-то он готов был делать это с ней много раз за ночь, пусть и предпочитал количество качеству. Сейчас можно было часами утопать в ласках, сгорая от этого приятного занятия. Робби посмотрел на Бетти. Она сидела на кровати, заплетая волосы в лёгкую косу. Он дотронулся до ямочки на её спине, удивляясь, почему годы всегда были к ней так благодушны. Бетти снова кинулась к нему и укусила за плечо, начиная эту хорошо знакомую им игру. Он закрыл глаза и позволил ей быть главной, думая, что ничего и не изменилось. Хотя бы в этом. Раньше девчонки после секса обязательно делали ему минет, а он смотрел с блаженной улыбкой на их распухшие губы. Сейчас Бетти всё так же сводила его с ума, а он по-прежнему смотрел на её распухшие губы. Разница была в том, что те девчонки думали, как его ублажить, чтобы остаться в его постели хотя бы ещё на один день — Бетти же никогда не забывала о своём удовольствии. — Моё самое лучшее решение — это жениться на тебе, — сказал он, когда она положила голову ему на плечо. — Это почему же? — Бетти приподнялась на локте, томно и немного устало глядя в его голубые глаза. — Ты меня знаешь лучше, чем другие люди. — Я всегда пыталась изучить тебя, — она пальцами дотронулась до его губ. — Мне это было интересно с самого первого дня нашего знакомства — где правда, а где вымысел. — Ты хотела подобраться ко мне? — Роберт отвёл волосы от её лица. — Зачем мне это? Я пусть и была твоей фанаткой, но вовсе не больной на всю голову. — Ты и сейчас моя главная фанатка, — удовлетворённо отметил Робби. Он довольно улыбнулся и прикрыл глаза, ощущая, как приятная усталость накрывает его.

***

Январь 2003 Роберт отправился навстречу своему великому приключению. Это увело его подальше от всеобщего внимания и глубже погрузило в его собственные музыкальные корни — он следовал своему чутью и доверял своим инстинктам; это питало музыку, которую он создавал. Чем дальше он бродил и чем больше багажа сбрасывал, тем свободнее становился. Как будто, найдя новую цель, он обрёл и себя. Роберт отправился с гитаристом Strange Sensation Джастином Адамсом на самый изолированный музыкальный фестиваль в мире. Фестиваль «au Desert» проводился каждый январь в западноафриканской стране Мали, в глубине пустыни Сахара, и представлял собой праздник музыкального богатства континента. Роберт и Джастин прилетели в древний малийский город Тимбукту из Феса на пропеллерном самолёте, зафрахтованном BBC для съёмочной группы детской программы «Blue Peter». Чтобы добраться оттуда до места проведения фестиваля, нужно было проехать шестьдесят километров на джипе по пустыне, поскольку дорог здесь не было. Если что-то и было символом ухода Роберта от статуса рок-звезды, так это оно. Он взял с собой Логана, чтобы тот снимал всё, что покажется удивительным, а Бетти оставил в Фесе с семьёй одного арабского приятеля, Али Джабала. Белой женщине было вовсе не место в такой стране, как Мали. Его поездка тоже была рискованной, но всё же пребывание рядом Бетти создало бы множество проблем. Мар и Френн поехали с Бетти, потому что им очень хотелось увидеть Фес, и Роберт согласился с условием, что они не останутся жить в отеле. Они согласились, пусть у Бетти и были плохие воспоминания, связанные с их пребыванием в гостях у одного арабского знакомого. Правда, в итоге, проведя время со семьёй, Роберт решил отправить домой Мар и Френн вместе с Фло. Всё же у Мар в скором времени должен был быть экзамен, а Робби теперь делал всё, чтобы мечта дочери о балете осуществилась. Девчонки послушно согласились: Марокко хотя и была очень интересной страной, но всё же им обеим хотелось домой. Две недели, проведённые с отцом в этом месте, уже были прекрасным лекарством от грусти, чтобы согласиться с его решением без каких-либо криков и слёз. Френн в свои десять лет пусть и обладала бунтующим характером, с которым полностью могла лишь совладать только Бетти, тем не менее рассуждала очень мудро. Мар же скоро должно было исполниться восемь, и она уже вовсю блистала на школьных подмостках, но ей всегда была интереснее компания Роберта-старшего, нежели матери. В мужском обществе она чувствовала себя в своей тарелке, поэтому и не особо хотела возвращаться домой. Роберт её уговорил, и Мар рассудила, что завалить комиссию она совсем не желает, ведь ей очень хотелось попасть в школу при Ковент-Гардене. — Никуда не выходи одна, — попросил Роберт. — Ладно. Все знают, что я чужая жена, — Бетти слабо улыбнулась. — Всё будет хорошо, правда. Ты лучше о себе думай. Африка — это весьма опасное место. — Я знаю. Но мне хочется рисковать, — Роберт дотронулся пальцами до губ Бетти. — Я не бегу от себя. Я нашёл себя. — Я знаю, — уголки её губ снова слегка дрогнули. — Улыбнись ещё раз. Я хочу запомнить тебя, — Робби притянул её к себе. — Мы же не прощаемся? — Всё может случиться, — сказал он. — Есть некая доля риска. Есть некая доля того, что я могу не вернуться. — Не говори так, — она потянулась к нему, целуя в губы. — Белла, — кто-то из обитателей дома Али Джабала выбежал во внутренний двор, где они с Робертом прощались. — А, ты тут не одна. — Мы тут… — Бетти осеклась, помня, что они сейчас находятся на женской половине и так себя ведут, пусть и были женаты уже не один год. — Роберт просто уезжает сегодня. — Тебя ждет сид Али. — Я скоро буду, — Бетти снова спряталась за Робертом, обнимая его за шею. Она подождала, когда племянница сида Али уйдёт, но ей показалось, что та осталась на лестнице, чтобы тайно понаблюдать за ними. — Я люблю тебя. — Я знаю, Кошка. Я вернусь через неделю, скорее всего. Может быть, чуть раньше, если погода не испортится, — он натянул на её голову шёлковый платок нежно-зелёного цвета. — Пойдём вместе, мне надо убедиться, что в этом домет о тебе буду заботиться, иначе придётся купить тебе билет на самолёт. — Нет, только не это, — капризно прошептала Бетти. Роберт поцеловал её между глаз, как делал это по обыкновению, словно утешая жену и подчёркивая её хрупкость одновременно. — Пойдём. Он уехал через час, оставив Бетти в чужом доме в полной уверенности, что с ней всё будет хорошо. Он знал Али Джабала ещё с семидесятых, когда они с Джимми совершали постоянные авантюры в этом не совсем спокойном, но полном красоты и великолепия крае. Тогда Али женился в первый раз, у него было семейное дело, и он очень любил Европу. Потом он женился ещё три раза и оброс огромной семьёй. Бетти осталась ждать Роберта. Ей казалось, что время тянется очень долго. Для неё Африка — это были ЮАР и северная часть континента, в остальные места не дай Бог человека занесёт судьба. Когда Роберт сказал, куда его пригласили, вернее, куда он напросился, то у неё всё похолодело внутри. Она тогда ничего не возразила ему, потому что уже привыкла к тому, что он вечно бежит от своего образа златокудрого бога, делая всё, лишь бы его не сравнивали с рок-звездой. Но в глубине души ей было очень страшно, наверное, поэтому она напросилась с ним, решив ждать его в Фесе. Если что случится, то она хотя бы будет не в Англии и быстрее сможет что-либо предпринять. — Что ты так за него переживаешь? — спросила Мэгги после отъезда Роберта. — Они с Джимми и не такое раньше делали. Он нам ещё и половины не рассказал, чтобы не шокировать своими приключениями. — Я знаю… Просто после смерти Хосе я поняла, какой короткой может быть жизнь. Я и раньше это знала, но одно дело, когда это происходит где-то с кем-то, и совершенно другое, когда касается тебя. — Тогда поезжай с ним. И вообще, Логан тоже будет там. Ну, Логану-то можно же доверять? — Маги, вот я всё время думаю, что тебе снова пора замуж, потому что ты и сама понимаешь, как начала дичать одна в своём доме, — перевела тему Бетти. — Я встречаюсь с парнями. Я только замуж ни за кого из них не хочу, — несколько разочарованно сказала Мэгги. — Я всё думаю, что если встречу своего человека, то очень быстро выскочу за него замуж. Не буду ждать полжизни. — Ты на меня намекаешь? — Бетти заулыбалась. — Я не понимаю, что тебе мешало выйти за Роберта замуж сразу же, как он получил развод. Только не говори, что я. Ты могла бы просто поставить меня перед фактом: я его люблю и завтра свадьба, как сделала это с Фредди. — Я тогда не была готова сама. В те времена я сидела на кокаине и предпочитала находиться на эмоциональных качелях. Мне нравилось заниматься мазохизмом. Понимать, что Роберт мне не принадлежит до конца. Самое интересное, я до сих пор на эмоциональных качелях с ним. Не могу никак побороть свою созависимость. — Может быть, и не надо? Он сам зависит от тебя. Натворит глупостей, а потом страдает без тебя. Иногда я думаю, что он специально всё это делает, чтобы вывести тебя на эмоции. Ему нравится потом тушить пожар. Фредди же самому нравилось страдать. Бетти послушалась Мэгги и не одну неделю уговаривала Роберта, чтобы он взял её с собой. В итоге он сказал, что ей там, вдали от цивилизации, не место: белой женщине опасно находиться в этом мире, где правят свои порядки. Она приуныла, начав думать, что ещё сделать. Ей всё так же было неспокойно на душе, поэтому Кармен предложила отцу оставить жену в Фесе, а самому отправиться в Мали. Роберт долго думал и в итоге согласился с дочерью, решив, что ничего такого не произойдёт, если Бетти подождёт его в Фесе. У сида Али была большая семья. Две сестры, у которых уже были две замужние дочери, собственные дочери и сыновья, а также внуки. В его доме всегда было шумно и редко можно было остаться наедине со своими чувствами. Здесь, как и во многих марокканских домах, пахло специями и благовониями. Женщины всегда ходили с покрытой головой и в золоте, мужчины смотрели на всех с важным видом. Бетти не сразу влилась в эту обстановку. Да, у них с Робертом по меркам Англии была очень большая семья. Да, его дом когда-то был тем ещё проходным двором, но времена немного изменились. В доме сида Али все только и делали, что ходили посмотреть на белую европейскую женщину, которая вовсе не обвешивалась золотом с головы до ног и рассуждала весьма свободолюбиво. — У нас каждая женщина умеет танцевать, чтобы обольщать своего мужа, — Азиза была чуть младше Кармен и уже обзавелась пятью детьми, боясь, что её муж возьмёт ещё одну жену. — Но не все умеют это делать так, как я, — Бетти убрала за уши пряди волос. — И уж тем более не танцем надо обольщать мужчину. Думаю, что моего больше всего возбуждают женщины увлечённые, но не собой, а именно работой. Я всегда была чем-то занята. Не люблю сидеть у мужа на шее. — Покажешь? — Для этого нужна немного другая музыка. Думаю, что твой муж это не оценит. — Он всё равно на мужской половине, — не унималась Азиза. — У меня есть с собой диск. Бетти знала, что ещё не потеряла былую грацию и гибкость. Знала, что в свои годы всё так же хороша собой. Помнила, как надо двигаться на сцене, именно рассказывая историю, а не просто двигая бёдрами. Азиза и другие девушки завороженно смотрели на неё, как девушки тогда, в клубе Эбони. Все они в глубине души восхищались ей и завидовали одновременно, потому что им никогда так одухотворённо не отдаться музыке и танцу. Вот и сейчас можно было поймать такие же взгляды. Бетти замерла, когда поняла, что за ними наблюдает Мохаммед, муж Азизы. Глубоко дыша, она стояла посреди комнаты, снова ловя на себе неприятный взгляд. — Что вы тут делаете? — Дорогой, ты что не знал: Белла танцовщица. Она… — Я раньше собирала стадионы, — пояснила Бетти. — Показывая себя всем? — возмутился мужчина. — Твоему мужу, наверное, трудно было с этим жить. — Он меня никогда не ревновал к другим мужчинам, — Бетти улыбнулась. — А если и ревновал, то особо это не показывал. Когда муж Азизы ушёл, женская стайка сразу же кинулась к Бетти послушать, что она им расскажет о жизни, которой они не знали. Бетти посмотрела на них, ощущая некоторое беспокойство. — А кто это пел на твоём диске? — Альмас, жена сына Али, хитро улыбнулась. — Мой муж, — спокойно сказала Бетти. — Твой муж? — удивились женщины. — Да, мой муж. Правда, тогда он ещё не был мне мужем. — Это похоже на старания дьявола, — выпалил кто-то из девушек. — Какое-то странное ощущение от всего этого. — В молодости у него было много женщин. Они бегали за ним толпами. С некоторыми из них он спал. Но тогда у нас это считалось нормой. Так все делали. Музыканты в глазах женщин были самыми желанными кусочками торта. — Ты терпела измены? — Азиза поджала губы. — Я не была тогда его женой, даже возлюбленной не была. Мы просто дружили, пусть у этой дружбы и было много странностей. Роберт был женат, а у меня был любовник, в какой-то момент их стало два. Потом у него умер сын, и между нами всё изменилось. Но мы всё равно сначала стали любовниками, а потом, спустя десять лет, мужем и женой. — На западе всегда такое ужасное отношение к женщине, — Раиса, сестра Али, напомнила о том, в каких разных мирах они жили. — Отношение к женщине везде ужасное, — грустно отметила Бетти. — Да, но тебя не звали замуж, и ты была согласна быть любовницей, находиться в грехе, — вспылила Азиза. — Красивых, умных и хозяйственных сразу же зовут замуж. — Меня звали замуж трижды. Сначала я была к этому не готова, потом моя дочь стала нашим препятствием, потом мы потеряли ребёнка на двадцать второй неделе и только после мы решили пожениться. Мы с Робертом выстрадали свои чувства друг к другу. Мы не были друг другу незнакомцами. Да, у нас на Западе свои понятия. Совсем другое отношение к сексу и любви. Совсем иное отношение к изменам. Но между нами чего только не было, а мы всё так же вместе. Я всё так же люблю его. Люблю так же сильно, как и в далеком тысяча девятьсот семьдесят седьмом, совсем не представляя свою жизнь без него. Если он уйдёт или умрёт, то жизнь для меня закончится. Я ничем не отличаюсь от вас. Я так же боюсь потерять его. Так же боюсь, что какая-нибудь малолетка уведёт его. У нас нет вторых жён, есть только любовницы или развод. Но я знаю, что если останусь одна, то не пропаду. У меня есть работа, которая приносит мне много денег. У меня есть свой дом в Лондоне. И с дочерьми смогу видеться постоянно, даже если они выберут жить с отцом. У нас с Робертом шестеро детей на двоих — трое его, двое общих и моя дочь. И нам это не мешает жить всем вместе в мире. — Вот видишь, Альмас, а ты со свету сжила дочь Саида лишь только потому, что она от первой жены, с которой он развёлся. — А жена не обязана любить чужих детей. А как ты любишь чужих детей? Они же не твои, они от другой женщины. — От других женщин, — поправила Бетти. — У нас с Робертом дети родились в один день одного года. Моя дочь и его сын. На этой почве Маги полюбила семью Роберта, да и его самого тоже. Его невозможно не любить. Когда мы познакомились, у него уже были дочь и сын. С его дочерью мы до сих пор лучшие подружки. А Карак умер в пять лет. Потом у них с женой родился ещё один сын, вы его видели. Несмотря на то, что я тогда любила Роберта, всё равно полюбила и Логана, как своего ребёнка. А после мы с Робертом очень долго не могли завести собственного ребёнка, и я уже смирилась с этим, поэтому спокойно приняла тот факт, что у него родился сын от сестры его бывшей жены. Это я не могла иметь детей. Но случилось чудо, и в сорок один я родила дочь, а потом ещё одну. — Это ужасно, — прошептала Азиза. — Почему? Мы не делим детей на чужих и своих. — Тебя однажды бросят, — Альмас пренебрежительно посмотрела на Бетти. — Я знаю, что если он оставил первую жену, то и меня так же оставит однажды. Но пока он любит меня, и я знаю об этом, то могу не переживать по этому поводу. — Женщина, которая увела мужа из семьи, однажды получит бумеранг обратно, — не унималась Альмас. — Ты тоже увела Саида. Подговорила родственников, — несколько презрительно сказала Раиса. — Соблазнила его, одалиска. Белла, наверное, не уводила мужа из семьи. — Уводила, — Бетти засмеялась. — Ну, вообще-то Роберт сам ушёл из семьи, потому что они с женой так и не смогли пережить смерть сына. Он перестал её любить. Вот и всё. Так бывает. — Ты почти не носишь украшений. Он бедный? — не унимались девушки. — Нет, не бедный. У меня много украшений, просто в нашем обществе считается, что носить много побрякушек — дурной вкус. Бетти в последнее время носила в основном помолвочное кольцо, обручальное и то, что Робби подарил ей после рождения Френн. Снова вернулась к браслету с сердцем и ключом, словно так отдавая дань тому времени, когда они с Робертом скрывались от всего мира. Часто по утрам надевала браслет с неогранёнными минералами, а на шею любила нацепить пару простых подвесок, подаренных Робби. Простые гвоздики или серьги-колечки украшали уши. Бетти всегда любила минимализм, а если и надевала яркие тяжёлые украшения, то тогда весь её образ был простым и изысканным. Она не была сторонником крайностей. Женщины в доме Али не совсем понимали Бетти. Для них было дикостью, что она вышла замуж после того, как много лет состояла в отношениях с Робертом, и то, что прощала ему все измены. Бетти и сама устала от этой болтовни о мужчинах, браке и детях. Эти женщины ничего не делали, кроме собирания сплетен да командования прислугой. При этом их прекрасные темноволосые головки вечно занимала мысль: «пусть муж меня не бросит». Бетти прекрасно знала: если бы сидела дома и ничего не делала, то уже давно наскучила бы Роберту. Ему с самого начала было интересно с ней, потому что она была увлечена собой и своей работой, и даже сейчас, спустя годы, было бы глупо отказываться от этого. Бетти хотела бы больше времени проводить с мужчинами. Она всегда больше любила мужское общество, пусть кавалеры вечно и пытались с ней заигрывать. Но им нечего было делить, не надо было воевать за внимание, потому что все взгляды были обращены на неё. Но в доме Али Джабала нельзя было общаться с мужчинами, лишь только в те мгновения, когда это дозволялось, как вчера во время праздника по случаю беременности одной из женщин этой семьи. Зарезали барашка, устроили танцы, бедным раздали денег, все веселись и создавали видимость радости за чужое счастье. — Ты очень красивая. Саид был ровесником Бетти. С точки зрения многих женщин очень красивым, но Бетти чувствовала за этим взглядом жёсткость и неспособность принимать чужое мнение. Хотя глаз не отвести от этого лица с мужественными чертами. — Спасибо, — Бетти сделала глоток воды с лимоном. — Хотел бы я иметь такую жену, — Саид бросил на неё взгляд. — Жить со мной — тот ещё ад. Я ничего толком не умею делать по дому. А ещё я истеричка, люблю устраивать скандалы. — Я, может быть, и не хочу кроткую овечку, — продолжил Саид. — У меня вообще-то есть муж, — отрезала Бетти. — Это легко исправить. — Я не собираюсь принимать ислам и уж тем более оставаться здесь. Если ты не Роберт Плант… то лучше тебе отойти от меня, — прошипела она. — И всё же ты зря так поступаешь. Есть разные варианты… А ты покорила моё сердце и душу. — Скорее всего, чувства ко мне отозвались совсем в другом месте, — иронично заметила Бетти. — Прости, но я люблю своего мужа. — Ты ему неверна. — О, пресса может писать что угодно, — Бетти закрыла глаза. — Ты ничего не знаешь обо мне, самое главное, ты мне не ровня. Я никогда не откажусь от музыки, уж тем более от публики. А твоя Альмас — ревнивая стерва, которая дрожит от одного словосочетания «другая женщина». Но больше всего она трепещет оттого, что останется ни с чем, если потеряет тебя. — Хочешь, я приду к тебе ночью и докажу тебе… — И станешь грешником, взяв чужую жену, — Бетти подняла на него глаза. — То, что я не мусульманка, не делает из меня вещь. А теперь я пойду, и только попробуй прийти ко мне, я всё расскажу сиду Али. Понял? Хотя я и не таких напыщенных индюков отшивала. Разница между вами в том, что они знали: выбор всегда за мной. Бетти не боялась чужого внимания. Не боялась, что этот Саид придёт к ней. Пока она жадно ловила новости о погоде, надеясь, что самолёт Роберт прилетит вовремя или на день раньше. Она часами зависала на телефоне, общаясь с членами семьи и выясняя, как у них дела. Порой брала гитару и пела всё, что ей приходило на ум, вспоминая свои же песни и чужие аккорды и строчки, собирая публику, которая хотела послушать её пение. Многие не понимали, о чём она поёт, потому что не знали английского, а французский, на котором говорили в доме Али, Бетти не воспринимала как язык для исполнения. Единственное, что её сейчас увлекало — это гитара в арабской музыке, то, как она звучала в местных мелодиях, полных жизни и радости. — Не смотри так нагло в окно. Кто-нибудь тебя увидит и подумает, что ты гулящая женщина, — всполошилась Раиса. — Ты меня вообще слышишь? Бетти и не слышала. Она сидела на подоконнике, наблюдая за проезжающими машинами, и когда поняла, что одна остановилась у дома, её сердце замерло. Сначала вышел Джастин, потом Логан, а затем Роберт. Он расплатился с таксистом, подхватил с асфальта свою сумку. Он поднял глаза к дому и не сразу заметил Бетти в окне. Их взгляды встретились, и она широко улыбнулась ему. Когда же Роберт вошёл в дом, Бетти быстро бросилась к лестнице, чтобы успеть встретить его в общем дворике. Раиса и многие другие женщины пытались её остановить, но им было за ней не угнаться. — Ты куда? — Саид обнял её за талию. Они с женой снова пришли в дом Али Джабала. — Пусти! Иначе я закричу. Он отпустил её, увидев решительность в её глазах. Бетти увидела Роберта, разговаривающего с кем-то из прислуги дома, и быстро слетела по лестнице. — Робби! — он распахнул для неё свои объятья. От него пахло пылью и потом, но это был такой волнительный запах. — Господи, я думала, что умру тут без тебя! Роберт, словно забываясь, поцеловал её в нижнюю губу. Он закружился с ней, отчего Бетти засмеялась, привлекая к себе внимание. Ей не хотелось отпускать его от себя, словно он опять оставит её на долгое время. Роберт посмотрел в её глаза, сжимая её лицо, как чашу, чувствуя, как она взволнована. — Пойдём, — она взяла его за руку. — Поведёшь меня на женскую половину? — он огляделся по сторонам. — Ты мой муж, — просто ответила она. Никто и не заметил их. Во многих арабских домах не было дверей, лишь плотные шторы там, где европейцы давно уже закрылись от всего мира с помощью деревянной заслонки. Бетти провела Роберта в свою комнату, чтобы он мог принять ванну и отдохнуть с дороги. Ей нравилось ухаживать за ним, как это делали арабские женщины со своими мужьями. Было в этом столько сдержанной страсти и нежности одновременно, что Роберт просто расслабился, погружаясь в свои ощущения. Он думал о многом, словно после того, как увидел другую жизнь, больше не мог быть прежним. — Иди сюда, — он притянул её к себе, спуская воду из ванной. — Ты безумно красивая. — Не просто так, значит, ко мне мужчины клинья подбивают. Даже замуж предлагают, быть второй женой, — Роберт рассмеялся в ответ. — Они просто не знают, что ключ от твоего сердца находится у меня. Не теми способами пытаются решить проблему. Она поцеловала его в губы, а потом избавилась от влажной батистовой сорочки. Он потерялся в её изощренных ласках— таких изысканных и волнующих. Она, как изголодавшаяся кошка, накинулась на него, будто эта разлука была очень долгой. Роберт, прикрыв глаза, просто наслаждался, понимая, что вся его усталость прошла, а мозг от полученных впечатлений полностью перезагрузился. Позже, находясь в постели с Бетти, Робби думал многом. Она молчала, просто лениво ласкала его, словно до этого ей было мало близости. — Белла, тут сказали, что ты водишь к себе мужчин. Их с Робертом скрывал полупрозрачный балдахин кровати, но всё равно можно было угадать черты сплетённых тел. Бетти встала, накинув на себя шёлковый халат, лежавший на кровати. Это была ревнивая Альмас. — Я со своим мужем, между прочим, — она убрала волосы набок. — Или это уже запрещено? — Саид сказал, что видел… — А, Саид! Передай своему мужу, что он меня никак не интересует. Когда Альмас оставила их, они оба рассмеялись. Бетти оделась и пошла на кухню, чтобы принести немного еды Роберту. Логан и Джастин явно смущались на мужской половине, отбиваясь от многочисленных вопросов о Робби. Бетти принесла мужу лепёшек, воды и свежих фруктов. — Расскажи мне, что ты видел, — Бетти наклонила голову, так что халат сполз с её плеча, сексуально обнажая часть тела. — Пока ты не спрячешь свою коленку и плечо, я ничего тебе не скажу, — Роберт поставил стакан воды на поднос. Он рассказал, как они летели, волнуясь, глядя на бескрайнюю пустыню, перемежающуюся красивыми оазисами. А потом ехали по местным дорогам, снова испытывая волнение. Туареги — местное племя — всегда восхищали Роберта, ещё со времен путешествий с Джимми. Этот «синий» народ он даже немного показал в одном из своих клипов, который они снимали в Марокко вместе с Суоко. Туареги всегда жили изолированно, занимаясь скотоводством, а также снабжая земледельческие народы Западного Судана солью, добываемой зависимыми от них людьми. В обмен на соль туареги получали продукты. Их племенные объединения подразделялись на целый ряд немногочисленных кланов-каст, рассеянных на большой территории: только так можно прокормить скот на скудных пастбищах пустыни. Во главе каждой из них стоит предводитель, а над всеми группами — вождь. Женщины кочевников Сахары всегда чуть более независимы, чем женщины осёдлых племен. Когда мужчины уходят с караваном на несколько месяцев, их жёны остаются одни, без присмотра, и уже один этот факт воспитывает в них большую независимость. Но всё равно Роберт побоялся взять с собой Бетти, все и так засматривались на них с любопытством, путь белые люди стали не такой уж и редкостью в их краях. Но в Мали нарастала какая-то странная напряжённость, о чём говорили местные, и это означало, что подобный фестиваль запросто мог стать последним. Роберт был очарован местной музыкой, а мужчинам было не очень понятно, почему он носит длинные волосы. Но все так же попали под магию голоса Робби, признав, что этот белый мужчина, кажется, многое понимает в настоящей жизни. Ему было всё равно, что они жили в палатке и питались вместе со всеми, а вода здесь не была такой доступной, как дома. Но все эти лишения перекрывали его впечатления от того, что он видел. Роберт и раньше знал, как и чем жили туареги, но теперь он увидел их с другой стороны. В такие минуты понимаешь, что все твои страхи, все желания — это всего лишь мелочи. Это побочные эффекты их цивилизации, которая заботится о своём комфорте, забыв о том, какими они были. Всё это отзывалось в его душе теплом, напоминая о тех временах, когда он был молодым и зелёным хиппи, верившим в мир во всём мире. — Это того стоило, — закончил он. — Роберт Энтони Плант, ты хочешь, чтобы я раньше времени поседела? — возмутилась Бетти. — Ты всегда будешь прекрасной, — он поцеловал её между глаз. — Помни это и никогда не сомневайся. Утром они решили отправиться в отель, чтобы потом уехать в Англию. Бетти была рада этому, потому что устала терпеть на себе различные взгляды. Они остались на праздник, потому что нехорошо было отказывать хозяину дома. Снова были танцы, сладости, тушёный барашек, музыка, веселье, вся семья сида Али. Кто-то попросил Роберта спеть, и он согласился, взяв с собой на импровизированную сцену Бетти. Играть многие песни в новой для себя аранжировке был тот ещё вызов. Наверное, они вели себя несколько вызывающе, потому что женщины старались не смотреть на них, словно их пугала та магия, что всегда лилась между ними. — И что ты в нём нашла? — Саид оказался рядом с Бетти. — Он был создан для меня. Я нашла в нём то, что ни один мужчина мира не мог мне дать. Они провели последнюю ночь в доме Али. Пусть всем и не нравилось, что на женской половине находится мужчина, но Бетти было плевать. Она оставила Роберта в своей спальне, предаваясь любовным утехам, полным нежности и страсти. Она понимала, что новый Роберт будет её много раз удивлять. Понимала, что отныне он будет другим, но ей это даже нравилось — открывать нечто новое для себя в нём. Наверное, ради этого стоило прожить столько лет вместе. — Знаешь, здесь я поняла, что прежним в нашей жизни уже ничего не будет. — Ты боишься этого? — он провёл ладонью по её белому бедру. — Нет. Просто… Я надеюсь, что во всех твоих трансформациях и поисках останется место для меня. — Моя милая испанка, я люблю тебя. Зачем мне изгонять тебя из своей жизни? У меня было столько возможностей прекратить наши отношения, но я всегда давал им шанс, потому что ты много для меня значишь. Ты порой мой свет в окошке. Когда мне так трудно, плохо и я не знаю, что делать, я черпаю силы в тебе. Я знаю, что могу довериться тебе. Я не как все эти мужчины из этого дома, которых заботит только несколько глупых вещей. Я хочу, чтобы и тебе было хорошо со мной, действительно хорошо. Тебе плохо со мной? — Нет. Я боюсь остаться без тебя. — Я знаю, — выдохнул он. — Я никому тебя не отдам. Даже лапам смерти. — Смерть — это единственное, что мы не можем преодолеть, — грустно закончила Бетти. — Да, — тихо согласился Робби. — Но я буду бороться за тебя до последнего. — Я знаю. Я тоже, — Бетти прижалась щекой к его плечу. — Но всё же я слабее смерти. Робби закрыл глаза, ощущая покой. Он нашёл себя, но всё ещё не смог утолить свою жажду новых открытий. Он знал, как сильно изменил всё в своей жизни, и не собирался останавливаться. Жаль, что он не понял этого намного раньше. Это избавило бы его от многих ошибок в прошлом — стольких можно было бы избежать. Но прошлое уже не вернуть, остаётся только двигаться вперёд.