The Broken

      — Ну же, Санни, уймись!       Огромный лев, заметно подросший с их первой встречи, недовольно фыркнув, откинулся тяжеленой башкой на колени Рики, невзирая на все попытки его спихнуть, и только после строгого окрика отполз, позволяя заняться неглубокой ранкой на лапе.       — Опять подрался, придурок. Снова отселять тебя. Что ж ты никак не угомонишься…       Ловкие пальцы тем временем споро обрабатывали поврежденное место. Лев даже не пытался сопротивляться, мешая скорее тем, что активно требовал ласки.       — Лихо ты с ним! — Алекс не рисковала подходить к клетке, чтобы не нервировать зверя, устроившись поодаль.       — Если узнают, мне влетит, — усмехнулся Рики. — Вообще-то положено в таких случаях вести его в медблок, соблюдая гору правил безопасности, усыплять и проводить все манипуляции там. Но Санни так плохо переносит седацию, что я не хочу рисковать его здоровьем.       — А точно не узнают?       — Ну разве что Санни меня выдаст. Но он не выдаст, да, балбес? — Рики зарылся руками в густую гриву, потянул. — Фу, что ты опять жрал, вонючка? Из пасти разит — умереть, не встать. Скоро пора будет зубы чистить, вот тогда без седации не обойтись. Так, все, иди-ка пока спать, засранец, и больше не хулигань. Ясно тебе?       Лев ткнулся лбом парню в бедро, заигрывая.       — Ну все, мой хороший. Ты же знаешь, у меня еще океан работы. А ты отдыхай, заживай, и не буянь. Приду вечером, принесу вкусного. Давай, малыш, мне правда пора.       Рики обнял на секунду гривастую башку и выбрался из клетки. Проверив все замки, кивнул Алекс.       — Пойдем, я тут закончил. Сейчас приведу себя в порядок, и прогуляемся.       ***       Они медленно шли по пустынному парку, ловя любимую пору приятной вечерней прохлады. Алекс улыбнулась, вспоминая Санни.       — И все-таки круто так взаимодействовать с хищниками. Нет, правда, Рики — это ведь действительно прекрасный дар.       Девушка знала все о нем и сверхлюдях, Рики не скрывал от нее подробностей. Он пожал плечами, помолчал. Хмыкнул.       — Дар… Может быть. Но я бы предпочел обойтись без него.       Он учился на подготовительных курсах ветеринарной школы Пенсильванского университета, решив использовать свою способность там, где это могло принести пользу, и заодно подрабатывал не первый год в зоопарке. Приказ Норта не светиться Рики запомнил накрепко, и следовал ему неукоснительно. Лучшим вариантом было работать там, где умение ладить с животными, включая опасных хищников, считалось естественной профессиональной особенностью. Тем более что продажа дома, который после смерти отчима достался Рики, позволила ему после покупки на пару с Алекс крошечной квартирки в безопасном тихом районе отложить деньги на учебу.       — Но почему, Рики-Тики? Тебе же нравится то, чем ты занимаешься.       Алекс не понимала, и Рики ее не винил. Она и так старалась не затрагивать эту тему, чтобы не напоминать ему о пережитом. Ему и самому было непросто объяснить, в чем тут загвоздка. Он вздохнул, устраиваясь на скамейке. Алекс присела рядом.       — Нравится. Честное слово — очень нравится. Просто… Как думаешь, Аль, почему вся эта история со сверхлюдьми в итоге окончилась ничем?       Алекс фыркнула.       — Да потому, что иначе и быть не могло. Я вообще не понимаю, на что рассчитывал этот гениальный Мистер Стекло, сливая видео в сеть. В наши дни есть миллионы способов снять то же самое. С чего он вообще решил, что такому видео поверят? Монтаж, компьютерная графика и прочие спецэффекты позволяют драконов, зомби и конец света показывать, что уж говорить про мужиков, ползающих по стенам.       — И это тоже. Хотя были и те, кто видели Зверя и Неуязвимого лично, Аль. Да и ты знаешь, что все это — правда. И все же это никого всерьез не заинтересовало. Ну по крайней мере массово. Есть, конечно, увлеченные фрики, но они-то как раз были всегда, и без эскапады Прайса. И это в наши-то дни, время супергероев и комиксов. Почему?       — Даже не знаю… А что думаешь ты?       — Цена. Все дело в цене, о которой после интервью с родными и близкими Прайса и Данна узнал каждый. Вот скажи, Аль… Ты меня знаешь. И дерьмо, из которого ты меня вытащила, тоже помнишь. Ты бы согласилась пройти что-то похожее, чтобы, ну, скажем, уметь ползать по стенам и гнуть руками трубы? Или обрабатывать раны львам без седации, например.       Алекс поежилась.       — Нет. Конечно, нет, Рики-Тики. И ты не должен был.       — Но я прошел. И именно это сделало меня таким, каким я стал. Как насилие и ад в детстве вылепили из Кевина Венделла Крамба Орду, а болезнь, отнимающая практически все радости жизни — раскрыла гений Стекла. Люди не идиоты. Кому нужны сверхспособности такой ценой?       — Да уж, пожалуй, никому. Хотя ползать по стенам, конечно, прикольно.       — Именно. Верное слово — прикольно. Не более. На самом деле оно никому не нужно настолько, чтобы платить за это искалеченной жизнью. Да и вообще, что у Стекла, что у Зверя была какая-то больная идея насчет… Избранности сломленных и страдавших. И не только у них, еще Ницше успел подгадить со своим «что не убивает нас, делает нас сильнее».       — Почему подгадить-то?       — Потому что это ложь, Аль. Что не убивает нас — ломает нас, подрубает нам крылья, перерезает сухожилия. Никто не становится сильнее от боли и насилия. Никто. Геройство — оно совсем в другом. Знаешь, кто в этой истории единственный настоящий, всамделишный супергерой?       — Кто?       — Ты, Аль. Я жив, потому что ты решила меня спасти.       — Брось, Рики…       — Нет. Это правда, Аль. Серьезно. Люди становятся сильнее, обретают способность и желание жить лишь тогда, когда их поддерживают. Принимают. Дают понять, что они не одни. Суперспособности, сверхсилы — это не гнуть железки, а выпрямлять жизни. Не способность швырнуть человеком в стену, а умение протянуть человеку руку. Не дать погибнуть. Вот это делает нас, людей в целом, сильнее. А то, что не убивает нас — как минимум выжирает нашу жизнь. Так что ты — супергероиня, Аль. А Орда просто умел убивать и ползать по стенам.       Алекс вздохнула.       — Ты повзрослел. Нет, даже не так, ты давно взрослый, просто сейчас я, кажется, могу быть за тебя спокойна, малыш. И это здорово. А эта организация… Выходит, они напрасно все это затеяли?       — Да черт их знает, не мне судить. Одни — супергерои, другие — суперзлодеи, третьи — суперборцы с теми и другими. А обычным людям на это вообще-то наплевать. Знаешь, тот же Адам… — Рики на миг осекся, память все еще причиняла тупую боль. — Он ведь действительно влиял на жизни тех ребят, с которыми я учился. Не всех, но многих. Говорил с нами, подонками, отбросами общества, как с людьми. Большинство вообще не знало, что так бывает. И для этого не надо было обладать какими-то сверхспособностями — достаточно было захотеть. После него ведь даже в нашей недошколе нашлись и другие преподаватели, которым просто было не все равно. Которые научили нас многому, подарили билет в будущее. И это меняло жизни.       — Неравнодушие.       — Ага. С тем же Ордой справилась бы и полиция. Да в итоге копы и справились в целом. Не стоило огород городить. Но вот чтобы такие, как он, не появлялись — в школах, например, должны заботиться об учениках. Простое неравнодушие учителей могло бы вовремя защитить маленького Кевина от сошедшей с ума матери. Или меня — от отчима. Ведь было же видно, что у меня все плохо. Уверен, и в его случае было видно. Может, если бы такие, как Адам, чаще работали в школе — им бы не пришлось потом мучить таких, как я, и убивать таких, как Зверь. Нам нужны не сверхлюди, не тайные организации, а рабочая полиция, к которой не страшно обратиться, кем бы ты ни был, нормальная социальная служба, доступное образование для всех.       — Может и так. Главное — сейчас все в порядке, Рики-Тики. Ты — в порядке.       — Благодаря тебе.       — Все, не смущай меня, — Алекс рассмеялась, растрепала ему волосы, обняла. — Пойдем домой. И я хочу купить по дороге самое большое мороженное и самую сырную на свете пиццу!