The Broken

      Рики работал, как заведенный, стараясь не думать о произошедшем. Всего через несколько дней новостные каналы забурлили, заговорили о маньяке, похищающем девушек — Орде, и о выжившей после столкновения с ним. Рики смотрел в огромные печальные глаза Кейси Кук, которую транслировали со всех экранов, а в голову непроизвольно лезли мысли о том, что Зверь, оказывается, пощадил не его одного, просто он легко отделался.       Еще он старался не думать, что, быть может, остальных девушек успели бы спасти, обратись он сразу в полицию. В конце концов, откуда ему было знать, что Зверь — или Орда?.. — держал пленниц именно в зоопарке, и что они вообще были, эти похищенные девушки, если раньше при нем он просто убивал своих жертв?       Сообщение о найденном там же в зоопарке изуродованном до неузнаваемости трупе мужчины причинило неожиданно сильную боль: про Адама он тем более старался не вспоминать. Вот только того, о чем Рики старался забыть, оказывалось как-то слишком уж много для него одного, и он тонул, захлебывался в собственных страхах, болезненных мыслях, воспоминаниях и угрызениях совести.       Помогла, как всегда, Алекс. Он не хотел ей ничего рассказывать, но для него одного ноша оказалась непосильной. Так что он выложил в итоге все, как на духу. Она была рядом. Забрала на время к себе, обнимала ночами, защищая от кошмаров и успокаивая, когда он принимался орать во сне. Отняла зажигалку Норта, которая одним своим видом вызывала теперь у Рики желание выжигать на себе все новые и новые партаки. Потом красивая игрушка и вовсе куда-то пропала с глаз долой, как в воду канула.       А еще — сходила с ним в школу. Он сам не мог — иррационально то ли боялся, то ли надеялся застать там Адама, живого и невредимого. Но чуда, конечно, не произошло. Норта никто не видел с той самой роковой ночи. И, в отличие от Рики, прочие не имели ни малейшего понятия, куда пропал самый популярный преподаватель их шарашкиной конторки, так и не доведя своих подопечных до конца учебного года.       Еще через три недели гром грянул вновь, и на сей раз одним Ордой дело не ограничилось. Эфир взорвался новостями о Мистере Стекло, о Неуязвимом, о сверхлюдях. Стали известны имена — Кевина Венделла Крамба, Элайджи Прайса, Дэвида Данна.       Глядя на их бесконечно растиражированные фотографии на каждом углу, Рики пытался как-то уложить в голове, что Зверь — не только Кевин Венделл Крамб, но и тот самый мужчина, видимо, Деннис, который совсем недавно, а по ощущениям — в прошлой жизни, отпустил его из зоопарка. Деннис, Патриция, Хедвиг и еще множество личностей, заключенных в одном теле сверхчеловека. Деннис, который был с ним, Рики, одного роста!.. Невысокий, обычный, с приятным, каким-то задумчивым, строгим лицом, в очках. Совсем молодой. Обычный.       Рики вспоминал Зверя — огромного, безжалостного, словно отлитого из стали. Зверь был громадным. Швырялся людьми, как игрушками. Поднимал его, как перышко, подминал под себя, нависал над ним, как гора, будто был едва ли не вдвое выше. Как такое возможно? Рики смотрел видео, слушал, как мисс Кук, миссис Прайс — мать Стекла, и Джозеф Данн — сын Неуязвимого, рассказывали о супергероях, и не мог, никак не мог поверить. Ни им, ни самому себе.       Он жил все это время у Алекс, и лишь когда не стало ни Зверя, ни тех, кто были с ним связаны, переехал обратно в свой клоповник. Поэтому письмо Адама догнало его, только когда все уже было кончено. «Привет, Энрике», — прочел он почти каллиграфически выведенные твердые буквы, и привычно прикусил костяшки пальцев, успокаивая бешено застучавшее сердце. Читать было непросто, но он справился.       «Привет, Энрике.       Если ты читаешь эти строки, значит, ты выжил. А я, соответственно, нет. Не скажу, что это худший расклад. Надеюсь, я умер не напрасно и забрал твоего дружка, Зверя, с собой. Но даже если нет — это все равно „минус один“, малыш, пусть и не „минус три“, как я рассчитывал. А значит, все хорошо.       Я задолжал тебе объяснение, Руна. И раз ты остался в живых, тебе стоит знать, что же произошло. Видишь ли, к несчастью, ты — сверхчеловек. Такой же, как Зверь. И как я. Герои, злодеи — не важно, это все лишь пустые слова. Сверхлюди — мы все — должны исчезнуть. Мне жаль, что так вышло, поверь. Я бы предпочел, чтобы ты оказался обычным. Доучился бы, отправился в университет. Ты бы смог, я верю. Я бы радовался твоим успехам и по возможности тебе помогал. Но ничего этого не будет, Руна. Потому что выродкам вроде нас с тобой нет места на этой земле.       Организация, в которой я состою, тысячи лет бережет обычных людей от таких, как мы. Наша миссия — хранить равновесие и порядок. Мы не палачи, и по возможности стараемся не убивать иных. Переубедить, лишить сил… Только это не всегда возможно. Со Зверем точно не получится.       Знаю, что ты о своей сверхспособности даже не догадывался. Забавно, что именно я стану тем, кто расскажет тебе правду. Ты — заклинатель зверей, Энрике Руна. Такие, как ты, в древности становились шаманами и колдунами, приносившими удачу охотникам еще в доисторические времена. Не задумывался, например, почему тебя так любили даже давно озверевшие бродячие псы? Почему грели тебя ночами вместо того, чтобы обглодать твои кости, хотя простым смертным при встречах с одичавшими стаями совсем не так везло? Почему сам Зверь не только не тронул тебя, но и не выпускал из поля зрения? Ты единственный, к кому он приходил снова и снова Руна.       Я принялся выслеживать его, как только узнал о тебе. Охотился. Наблюдал за тобой, настоял на близости — надеялся вызвать его ревность, собственнический инстинкт хищника. Ничего не выходило. Я заставлял тебя рассказывать о нем в мельчайших подробностях, пока не понял, что же упускал ранее. Зверь не стремился тобой владеть, как тебе казалось — он пытался защитить тебя, Энрике. И когда я узнал, что его следы замечены в зоопарке — я понял, что делать. Прости, что мне придется причинить тебе незаслуженную боль — видит бог, я до последнего старался этого избежать.       Ты удивлен, недоумеваешь, испуган. Ты уверен, что мы ни разу не говорили о Звере, верно? Но это не так. Ты просто забыл то, что я приказал не помнить. Я ведь тоже выродок, Энрике. Моя сила, моя сверхспособность — слова. Обыватели не в силах противиться моим приказам. Не смог и ты, против меня твой дар бессилен. Это Зверь тебя щадил… Мне достаточно захотеть, и люди подчиняются. Я не злоупотреблял этим, никогда не злоупотреблял. Использовал, только чтобы находить и ликвидировать выродков. Хоть какая-то польза. Когда-то давно мой проклятый дар мог меня убить, но меня вовремя спасли. У тебя есть Алекс, Энрике. Благодари небеса за нее. У меня тоже была та, кто мне помогла. Она и привела меня в организацию. А сейчас пришло время отдавать долги и платить по счетам.       Теперь ты видишь сам, почему такие, как мы, должны быть уничтожены. Что могут подобные нам, и почему мы — ошибка, угроза для человечества.       Но если несмотря на то, что я собираюсь сделать, ты жив и держишь в руках мое письмо, значит, у судьбы другие планы на твой счет. И, пожалуй, я сделаю тебе подарок. Не высовывайся, Руна, не пытайся использовать свою силу — и тебя не тронут. Не найдут. Я никому не говорил о тебе, мой бедный друг. Хотел, и не раз, и должен был, но…       Мои глаза в тебя не влюблены,       Они твои пороки видят ясно.       А сердце ни одной твоей вины       Не видит, и с глазами не согласно...*       Ты можешь даже уехать, вернуться в свой родной город, если захочешь. Отчима не бойся. Видишь ли, кто-то недавно пустил ему пулю в лоб. Впрочем, где жить решай сам. Главное — не светись.       P.S. Удивительным образом печально известный Элайджа Прайс, почему-то связанный со многими сверхлюдьми, включая меня, оказал влияние и на твою жизнь, мальчик мой. Ты вряд ли его помнишь, когда он творил свои злодеяния ты едва родился**. Он взорвал целый состав, чтобы выявить сверхспособности одного-единственного человека. Мы нашли того, за кем охотился Прайс, и скоро он окажется у нас, как и сам Элайджа. Но это не важно. Важно то, что до печально известного крушения поезда Eastrail №177 Прайс совершил немало терактов и стал причиной большого количества катастроф. Среди которых — крушение самолета, следовавшего рейсом из Далласа. Выжил всего один юноша, с которым мы уже давно разобрались. А управлял самолетом Энтони Руна. Твой отец. Ты говорил, матери-одиночки часто врут, рассказывая своим детям одни и те же истории об отцах, погибших героями. Знаю, ты и этого не помнишь, но достаточно того, что помню я. Твоя мать — редкое исключение, Руна. Она говорила тебе правду. Твой отец действительно был пилотом, и умер, как герой, до последнего стараясь спасти пассажиров.       У Прайса есть одно опасное свойство, Энрике. Его действия ведут к появлению сверхлюдей. Ты — один из них, мальчик мой. Жаль, что тебе пришлось заплатить такую цену. Я хочу дать тебе второй шанс. Воспользуйся им с умом.       Прячь то, чем обладаешь; молчи о том, что знаешь***. И помни, чем закончил тот, кто не послушался этого совета».       * Строки из Шекспировского сонета 141 в переводе Самуила Яковлевича Маршака.       ** В серии фильмов «Eastrail 177 Trilogy» есть временная ошибка. Между событиями «Неуязвимого», в котором происходит крушение Eastrail №177, и «Сплита» проходит 15 лет. Между событиями «Сплита» и «Стекло» — 3 недели. В то же время в конце фильма «Стекло» Элайджа Прайс говорит, что ждал сотворения Орды 19 лет, с момента того самого крушения. Я следую именно этой хронологии, то есть действия происходят через 19 лет после крушения поезда.       *** Это строки из «Короля Лира», в переводе Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник. Шут в такой форме предупреждал Лира об опасности. Лир не внял, и последующие действия привели к трагедии со множеством смертей.