Феникс

      — Дитя Леса. В нашей квартире! Рядом с нашими детьми! — Сокджин услышал приглушённые голоса.       — Прикажешь мне теперь паспорта у раненых детей на улицах спрашивать?       — Искать метки хотя бы! Один Мерлин знает, что там такое случилось. И эта мантия… — Женский голос задумчивым звучал.       — Портал. Не просто мантия, это был портал. — Поправил её мужчина.       — Ох…       — Я вызвал ребят из отдела…       — И мальчишку там же надо было оставить!       — Это ребёнок, Юнха. Это просто ребёнок, какая разница откуда он?       Сокджин открыл глаза и огляделся. Голова болела, во рту было сухо, отчаянно ныла нога. Он был в маленькой комнатке с кроватью и рабочим столом. Тщательно подобранная, лишённая острых углов, вся мебель дико противоречила неотёсанным и грубыми кускам, из которых мужики ваяли столы и лавки в общине. На нём надета была чужая пижама. В окно бился летний свет, было жарко, с пола на него недоумённо взирал огромный белый кот. Где бы Джин ни оказался, его присутствие было лишним, а значит, нужно было уходить, что он и попытался сделать. Кот возмущённо мявкнул, стоило Джину сесть, голоса на кухне прекратились и через минуту в дверном проёме стояли мужчина с женщиной. Женщина была маленькая, носила каре, недовольно хмурила густые брови, выражение лица мужчины было явно мягче, но он казался обеспокоенным. Взгляд выглядел тяжёлым.       — Я… Извините. Я не хотел вас беспокоить, я уйду сейчас же. — Пробубнил Сокджин, удивляясь тому, каким глухим и хриплым звучал его голос, он слабо понимал, что произошло в момент переброса, куда делся Сынхён и где он вообще находился. И что за ребята из отдела? Но в этом доме ему были явно не рады, а ему нужно было искать маминых родственников и объясняться с ними, а не время тратить. А значит, вопросы все он решит по ходу дела. — Ой!       Джин вскрикнул от боли в ноге, как только попытался соскочить с кровати и невольно назад осел. Взгляд женщины тут же потерял свою строгость и она бросилась ему помогать, укладывая его обратно в постель и задирая явно чужие пижамные штаны.       — Не смотри. — Сказала женщина, но Джин всё равно успел увидеть кровавое месиво над коленом и скорчить недовольную морду. — Ёнчхуль-сси, эликсир.       — Где? — Спросил мужчина, получив свирепый взгляд от жены и послушно поплёлся прочь.       — Извините, пожалуйста. За все неудобства. — Почти шёпотом сказал Сокджин.       — Ерунда. — Натянуто улыбнулась Юнха и благодарно кивнула, когда муж протянул ей склянку. Она сказала, уже после того, как Сокджин зашипел от боли. — Сейчас немножко пощипет.       — Спасибо, что позаботились обо мне.       — Как тебя зовут, мальчик? — Мягко спросил мужчина. — Что с тобой произошло?       — Я — Сокджин. Ким Сокджин. Я должен был телепортироваться в Сеул…       — Ты в Сеуле. — С неожиданной резкостью перебила женщина.       Теперь, когда Джин снова был надёжно упрятан под вафельное одеяльце и не позволял себе пошевелиться, к ней вернулась прежняя строгость, она скрестила руки на груди, смотрела слегка надменно:       — Ты из Детей Леса, верно? Я видела метку за ухом.       — Я… Да. — Ответил Джин еле слышно, женщина кивнула — но больше мужу, мол, «я тебе говорила».       — Что тебя сюда привело? Как ты пострадал? — Продолжала она серьёзно.       — Мне… Я… — Джин запутался, нервно выдохнул и лишь потом заговорил снова. — Мне одиннадцать лет, я по возрасту должен уже начать учиться. У нас не принято идти в школу, но я хочу и мама тоже хочет, чтобы у меня образование было, я ушёл из общины и попался своим недалеко от портала. Я был один?       — Да. — Подал голос мужчина, на которого то и дело поглядывал Джин.       Он задумчиво сжал свои пухлые губы и опустил ресницы, потирая гладко выбритый подбородок ладонью, в его щеках появились ямочки.       — Школа? — Тем временем произнесла женщина, удивлённо бросая взгляд то на Джина, то на своего мужа. В её глазах появилось искреннее сочувствие, когда она произнесла: — Сокджин, я не хочу тебя расстраивать, но Махотокоро находится в Японии, обязательно нужно знать язык, чтобы тебе позволили там обучаться. Да и в школу вряд ли принимают детей с сектантским прошлым.       — Юнха! — Воскликнул глубоким голосом мужчина.       — Мы — не секта. — Гордо вскинув подбородок произнёс Джин, она же изогнула бровь и хмыкнула, мол, «как скажешь». — А язык я знаю. Меня мама учила и у нас было много книг на японском.       — Ты знаешь, что я права, Ёнчхуль.       — Что за мантия? — Подал голос мужчина, поднимая глаза, Сокджин хлопнул глазами вопросительно. — Белая мантия? Портал?       — А, это. — Сокджин провёл по волосам пальцами, поправляя их нервно и облизнул губы. — Мамина мантия. Она превратила её в портал. Она… мантия… где она?       — В мракоборческом отделе Министерства Магии. Не думаю, что ты скоро её снова увидишь. — Сказал Ёнчхуль, спустя слишком затянувшуюся паузу и, увидев, как переменился в лице Джин, добавил: — Не стоит горевать. Не думаю, что портал исправен был, раз привёл тебя именно сюда.       — Это из-за Сынхёна. Он гнался за мной, он попытался трансгрессировать, когда поймал меня, но я ухватился за портал. — Юнха насмешливо посмотрела на Джина и он осёкся тут же, густо краснея и чувствуя, как к ушам подступает жар. — Я… Я подумал, что возможно… Из-за пространства…       — Ты прав. — Оборвал его мужчина, после слов о трансгрессии в его глазах появилось понимание. — Грубая ошибка, конечно… Очень, очень грубая…       — Невежество к такому и приводит. — Закатила глаза женщина.       — Портал теперь неисправен… Этот твой Сынхён здесь очутиться не мог… Махотокоро… Интересно, это очень интересно. — Несвязно бубнил Ёнчхуль, потом взглянул серьёзно на свои пальцы, о чём-то задумавшись и, наконец-то, сказал. — Хорошо. Я помогу тебе со школой.       — Нет! — Одновременно воскликнули Юнха и Сокджин, Юнха раздражённо выдохнула, Джин же закусил губу пристыженно, увидев, как бровь Ёнчхуля изогнулась в недоумении и продолжил запинаясь. — Я… Я не хочу обузой быть, мне ещё бы часов несколько, восстановиться, я… У меня есть адрес родственников, если у вас есть камин… Я могу к ним уйти хоть сейчас. Я знаю целительские практики, я могу ногу в два счёта подлатать…       — Ни в коем случае! Никаких тёмных искусств в этом доме! — Впервые повысил голос мужчина и тут же осёкся. — Извини. С камином… Ты слишком слаб, чтобы выдержать это сейчас. Дай мне адрес, я поговорю сам с твоими родными. Они могут забрать тебя, как выздоровеешь, но пока что ты останешься здесь.       — У меня мало времени. — Почти прошептал Джин.       — Я знаю. — Кивнул Ёнчхуль, — поэтому я и помогу тебе со школой.       — Спасибо. — совсем хрипло сказал мальчик.       — Сокджин, я не хочу видеть в своём доме твоих чар. Даже если ты думаешь, что они во благо, хоть одно заклинание — и тебе не поздоровится. — Серьёзно сказала Юнха. — Уяснил?       — Да.       — В этой комнате живёт мой сын, думаю, мы потесним его, пока ты болен, но крышу вам всё равно делить придётся, дом не позволяет — чтобы жить с сестрой он слишком взрослый.       — Хорошо.       — Хорошо. Отдыхай, Сокджин. — Сказал Ёнчхуль, мягко пихая в спину Юнху, пока она не сказала ещё чего. — Ты, может, голоден?       — Воды бы, честно говоря. — Тихо сказал Джин.       — Конечно.       Когда Джин отпивает из стакана, в воде ему чудится какой-то слабый, горьковатый привкус; и он готов был это скинуть на поганую Сеульскую экологию, страшилками про которую пугали его в общине, пока его сознание плыть не начало потихоньку. Джин проваливался в складки простыней, звуки дома и города постепенно приглушались, а на их смену приходил лихорадочный, смешавшийся цветной мир из знакомых холмов и ручьёв, но полный совершенно посторонних деталей.

***

      Он смотрел на Джина, его мягкие, пушистые, тёмные волосы упали на лоб, контур пухлых губ, точь-в-точь как у отца, был заветрившимся и тёмным, негустые брови были точно прилизаны. Если такое выражение лица у господина Кима Джина пугало слегка, то на мальчишке оно выглядело забавным. Он неуклюже подался вперёд и залез на кровать, едва не соскользнув с одеяла, вглядывался в лицо. Джин не сдержался, сморщил нос и всё-таки глупая улыбка пробилась на его лицо. Шестилетний Чонгук, замиравший в лесу перед каждым грибом с выражением непередаваемого шока и выглядевший почти всегда так, будто только что сделал что-то, за что ему стоило бы всыпать палок выглядел более приспособленным к миру. А этому ребёнку, напоминающему внешне что-то среднее между медвежонком и собственным отцом было явно уже не пять, скорее, столько же, сколько и Джину. Джин, неожиданно, догадался, почему в комнате все углы были скруглёнными. Мальчик приблизил своё лицо к Джиновому, заставляя его двинуться непроизвольно и спросил, сощурившись близоруко, а затем медленно моргнув:       — Это ты из того леса, где девки дураков из-за денег сжигают?       — Чего? — Непонимающе буркнул Сокджин, пытаясь отодвинуться.       — Я читал у папы книжку. Старую очень. Вроде, у вас в местах есть традиция, на свадьбах поджигать женихов, чтобы проверить, предначертанные ли они. И ведьмы зазывают глупых маглов, делают вид, что любят, говорят, что они им предначертанные, а потом сжигают и забирают их деньги. — Пояснил мальчик, ёрзая на месте и пытаясь устроиться поудобнее.       — Что это за книжки такие твой папа держит? — Спросил Джин, заметно хмурясь: о таких вещах, связанных с общиной он предпочитал не думать. Особенно, вне Леса и с чужаками, успокаивая себя тем, что и отец прошёл через ведьминское пламя и ничего не случилось, ведь он был предначертанным для мамы. — И сколько тебе лет вообще, что ты такое читаешь?       — Расследования разные. Он — мракоборец. А мне девять. Я — Намджун. — Рассеянно сказал мальчик, он улыбнулся одним уголком и в его пухлой щеке нарисовалась ямочка, такая же как у отца.       — Сокджин. — Представился Джин коротко, не сдержав очередной улыбки.       — А часто у вас так делают? — Не унимался Намджун, продолжая с любопытством Сокджина рассматривать.       — Нет. Уже. — Не удержавшись, добавил Сокджин в конце.       — Прикольно. — Сказал Намджун, заставив Джина удивлённо приподнять бровь, мальчик сразу заметил этот жест, но не смутился, в очередной раз цепляясь за край одеяльца, Сокджин его тут же сдвинул и Намджун довольно плюхнулся на простыню.       Джин в начале принял его за ровесника: они были примерно похожи по росту и комплекции, говорил он гораздо более связно и меньше, чем, так же, девятилетний Хоби, смущался. Джин грустно губы поджал от мысли о Хоби и поискал взглядом стакан с водой, из которого он пил до этого, борясь со ставшим уже, казалось, привычным желанием заглянуть. Но холодные слова матери Намджуна и напоминающая о Сынхёне боль в ноге заставили его тотчас же отбросить этот замысел и с сожалением выдохнуть.       — Один раз я вообще читал про то, как маглы натолкнулись на русалок в океане и…       — И оставь Сокджина в покое, Намджун. — Произнёс зашедший неслышно за приоткрытую дверь Ёнчхуль, в его руке была стопка бумаг, Джин дёрнулся от неожиданности и нахмурился: когда он успел стать таким невнимательным? Ёнчхуль вздохнул, поглядев на сына и виновато улыбнулся Джину, пытаясь стащить Намджуна с кровати.       — Он мне не мешает. — Тихо сказал Джин, а Намджун, недовольно пропыхтев вновь поёрзал, устраиваясь поудобнее.       — Мы позже с тобой поговорим. — Серьёзно нахмурился Ёнчхуль, обращаясь к Намджуну, стреляющего в отца лукавым взглядом, а потом к Джину повернулся: — Хорошие новости, боец. В Министерстве магии с тобой проблем нет, нам нужно будет сходить туда разок, но, в принципе, в школу тебя взять готовы, я словечко замолвил. Мы с тобой поговорим про твою магию только, хорошо? — Получив кивок от Джина, Ёнчхуль удовлетворённо кивнул, а Сокджин поёжился, чувствуя, как взгляд Намджуна всё ещё его пристально сканирует. — Во-вторых, я поговорил с твоими родственниками, они заберут тебя через недельку, пару дней у них побудешь, заодно и за материалами для школы сходите, вот список. — Джин взял протянутый лист пергамента и быстро забегал глазами по строчкам: волшебная палочка, котлы, телескоп, учебники…       — Ого, а я думал, что сектанты читать не умеют! — Восторженно воскликнул Намджун, но Ёнчхуль взглянул на него так, что тот сразу пристыженно притих, а Джин, несмотря на обидные слова, внезапно, только рот прикрыл тыльной стороной ладони и крепко сжал губы, чтобы не засмеяться.       — Ну и, в третьих… Я не уверен, что это по твою душу, но выгляни-ка в окно. — Сказал мужчина с улыбкой.       Джин моргнул удивлённо и уставился в окно, стояла кромешная ночь и в стекле лучше, чем улица, отражалась залитая жёлтым от ночника светом комната. Но, даже несмотря на блики спальной, в окне просматривался тёмный силуэт и яркие, янтарные глаза. Сокджин и Намджун восхищённо ахнули, Джин почти попытался с кровати соскочить, но Ёнчхуль, улыбнувшись, положил ему руку на колени, прежде чем самостоятельно открыть окно. Прохлада ночная ворвалась, вздымая занавеси и следом, с широким взмахом крыла в комнату влетела крупная сова, которая, будучи привыкшей к улице, явно чувствовала недостаток пространства в помещении. Джин вытянул руку, согнутую в локте, и сова тут же приземлилась на неё, показывая своё недовольство выпуском острых коготков.       — Скиф! — Радостно воскликнул Джин, мягко поглаживая перья.       Намджун смотрел на птицу завороженно и потянул, было, к ней ладонь. Джин остановил его предупредительно, в охраняющем жесте, мягко сжал пальцы мальчика, Скиф с любопытством глядел на него, затем, громко ухнул и приспустил голову, позволяя Джуну коснуться себя под пристальным наблюдением Джина. Тут же раздались шаги и в дверном проёме оказалась Юнха, Скиф встрепенулся и взлетел на оконную раму, опасно качнувшуюся под весом.       — Я не помню, чтобы видела среди твоих вещей клетку. — Сказала она, взгляд её тёмных, серых глаз, выглядевший мягче теперь, когда в комнате был и Намджун, скользнул по мальчикам — Джин тут же выпустил руку Намджуна — и остановился на Скифе, вновь ухнувшем и слегка, почтительно почти, склонившем голову.       — Скиф — не птица, которую можно держать в клетке. — Возмущённо произнёс Сокджин, интонация в голосе его скрывалась с трудом. — Это ведь сова, дикий зверь.       — Нельзя держать его в квартире, Сокджин. — Произнесла она. — Ведь в том-то и дело, что это — дикий зверь, без клетки он будет безобразничать.       — Он улетит, конечно, сейчас.       — Он просто залетел поздороваться. — Подал голос Намджун, ярко улыбавшийся Скифу.       Ёнчхуль кивнул Юнхе, подтверждая будто слова мальчиков, его голова была чуть склонена вперёд, точно как у Скифа, его нарочито суженые глаза глядели из-под ресниц, а в щеках из-за улыбки ярко виднелись ямочки. Юнха чуть поджала губы, сморщила нос, поглядев на мужа, кивнула, пожелав мальчикам спокойной ночи и вышла из комнаты, Ёнчхуль привычным жестом чуть встряхнул головой и поправил падающие на лоб волосы, строго наказал мальчикам не засиживаться и тихо прикрыл дверь за собой. Скиф вскоре вылетел в окно, шумно взмахнув крыльями, Джин слышал, как Намджун задержал дыхание. Мальчик сполз с кровати и подбежал к окну, чуть привставая на цыпочки, чтобы закрыть его. Он улыбнулся Джину и пожелал ему спокойной ночи, а затем лёг на пол, где ему было уже постелено. Он долго ворочался и, когда Джин чуть приподнялся, предлагая Намджуну лечь в кровать, решил не сопротивляться даже для виду.       Приятно тянулись дни. Было странно не вскакивать в шесть утра и начинать возиться с рутиной, Сокджин помаленьку, выдержав утренние пытки зельем, начинал передвигаться дальше туалета. Днями прилетал Скиф, Джин и Намджун играли с ним, мама Джуна с удивлением нашла себе в лице Сокджина помощника. Джун так же порывался помогать, но каждая его очередная попытка пресекалась с положенной округлой стороной на доску половинкой луковицы, или битой тарелкой, после чего он, насупившись, закрывался в кабинете отца с очередной писаниной наперевес под звонкий смех младшей сестры, Кёнмин. Ёнчхуль вызволял его оттуда по вечерам, но ненадолго — после ужина, когда Джин, закончив помогать Юнхе по дому, шёл к отцу Джуна в кабинет за очередной информацией, нужной перед походом в Министерство, сам Джун, в отличие от его младшей сестры, очень любивший проводить время слушая глубокий, спокойный голос господина Кима, тотчас же появлялся рядом. Садился на пол, любопытными глазами смотрел за отцом, пока не становилось поздно и их обоих не гнали спать.

***

      Небольшие пожитки Джина были собраны в рюкзаке в углу коридора, Скиф сидел на ветке дерева и упрямо глядел на завтракающих мальчиков, на Ёнчхуля, собирающего наскоро подушечкой указательного пальца крошки хлеба и попивающего кофе. Он с головой ушёл в газету и Юнхе пришлось его беспардонно отодвинуть, чтобы спокойно собрать обеды для Сокджина и для самого Ёнчхуля. Сам он был полнейшее спокойствие, но только внешне и Намджун, кажется, это замечал. В кухне обстановка была напряжённой, как тетива растянутого лука, голос диктора по телевизору вещал. Маленькая сестра Джуна, выглядывающая с любопытством из-за дверного косяка, быстро сбежала из этого балагана и стояла в коридоре рядом с котом. Джин ел, как в последний раз и, когда он потянулся за очередным оладушком, сухая ладонь Ёнчхуля мягко опустилась на его плечо.       — Пора. — Коротко сказал мужчина.       Прощались долго. Намджун накрепко вцепился своими пальцами в плечи Джина, Юнха поглаживала по волосам дочь, стоя в сторонке, обувшийся уже Ёнчхуль завис возле входной двери, не очень желая вмешиваться в происходящее.       — Джуни, всё. — Юнха мягко потянула Джуна за руку, он сделал шаг назад, опустил голову на секунду вниз и тут же вернул взгляд на Джина, ярко улыбаясь. Джин уважительно кивнул Юнхе, она выдохнула коротко и, когда он взял господина Кима за руку, быстро подошла к Джину и, приспустившись, крепко обняла. Поправила шнурок на кроссовках, хотя он был крепко завязан и без того. Глаза Джина расширились невольно и он улыбнулся, видя, как и у Юнхи губы расплываются. — Приезжай к нам на каникулы, хорошо? И пиши, Скифа разрешат в школу забрать, обязательно пиши нам.       — Спасибо. — Сказал Джин безголосо.       — Пойдём. — Прервал с лёгкой ноткой нетерпения Ёнчхуль. — Держись крепче и не бойся.       Знакомое, сдавливающее виски чувство окутало Джина, он зажмурил глаза, весь зажался, те короткие секунды, которые длилось перемещение, казалось, заняли вечность. Он не выпускал руку Ёнчхуля даже после того, как они оказались посреди оживлённой улицы — напротив, услышав поток перекрикивающих друг друга звуков, сливающихся в единый, жуткий шум, вцепился ещё крепче, вызывая усмешку у мужчины:       — Не бойся. — Сказал он и они двинулись вперёд.       Потоки машин, продавцы в ларьках, огромные дисплеи, шумы вертолётов и самолётов — всё это так переполняло Джина, от изобилия зданий и людей кружилась голова, от улицы пахло едой и чем-то едким, он забывался то и дело, и Ёнчхуль был вынужден его постоянно дёргать за рукав, чтобы тот не отвлекался. Они шли, к сожалению Джина, недолго и остановились у невзрачной стеклянной дверцы, засаленной и грязной, выглядящей странно между навороченно-помпезными и кричащими вывесками, венчавшими помещения по бокам. Дверца ничьего внимания, казалось, не привлекала, внутри, за старым, обшарпанным столом, сидел одинокий мужчина с седыми длинными волосами и в очках. Он беззубо улыбнулся почтительно кивнувшим ему Ёнчхулю и Джину, Ёнчхуль пошарил по карманам и достал заткнутую под ремень палочку, мужчина повертел её в руках и отдал обратно. Узкий предбанник с единственной дверью, выходящей на улицу преобразился тут же. Стена напротив входа с лёгким треском расступилась, открывая старый коридор бывшего явно шикарным здания. Они прошли чуть дальше, сквозь ряды грязных колонн из чёрного мрамора. На полу было битое стекло в паре мест, Ёнчхуль завернул в сторону лестницы и остановился у пустующей шахты лифта. Джин с любопытством глянул вниз. Он читал про лифты в магловских книгах, которые были в общине, но вживую их не видел ни разу — и, всё же, что-то с этой шахтой было не так. Они были на первом этаже, земли видно не было, да и вверху кабины никакой не висело. Ёнчхуль сжал руку Джина и подвёл его ближе к краю. Он сказал:       — Мы должны прыгнуть. Не бойся, хорошо? — И, получив кивок, Ёнчхуль соступил вниз, утягивая Джина за собой — он хотел было закричать, но чувство падения сменилось парением, казалось, будто они — перья, плавно опускающиеся на землю, а когда полёт прекратился и они оба оказались чётко стоящие на полу в окружении похожего, но более чистого помещения, Джину захотелось повторить ещё раз.       Помещение было огромным, по коридору сновали люди. Некоторые, как и Ёнчхуль с Джином, были одеты на магловский манер, другие же поверх менее броских, чёрных одеяний носили мантии жёлтых тонов, разнящихся от цыплячьего оттенка до бледного благородного золота.       — Ух ты! — Воскликнул Джин, когда какой-то невысокий мужчина с пронзительным взглядом и, на удивление, мягкими, но красивыми чертами лица, подошёл к ним.       Золотые мантии были безумно красивы и Джин не мог не нарисовать перед глазами мамин образ в одной из них. Он невольно потянул руку к мужчине, но тут же отдёрнул её, смущённо.       — Доброе утро, Ёнчхуль-сси. — Произнёс мужчина.       Его голос был мелодичным, льющимся, как мёд. Джин моргнул.       — Ах, судья Пак. Доброе утро, мы опоздали? — Ёнчхуль виновато улыбнулся, успокаивающе погладив пальцем по сжавшейся ладони Джина.       — Ерунда, пара минут. А это, я так понимаю… — Мужчина перевёл внимание на Джина и приспустил круглые очки, венчавшие его нос.       — Именно.       — Ким Сокджин, Ваша Честь. — Джин чуть склонил голову, судья Пак слегка улыбнулся.       — Пройдём, Сокджин. — Сказал Пак и взял господина Кима под руку, обращаясь уже к нему. — Ёнчхуль-сси, судья Масуда так же пожелал присутствовать.       Ёнчхуль заметно нахмурился и раздражённо приложил пальцы к переносице. Джин знал, что ему не стоит лезть не в своё дело, но он не выдержал — дело касалось его будущего, он проделал такой путь, было бы обидно, если бы теперь всё пошло крахом:       — Кто такой судья Масуда? — спросил он тихо, когда они, пройдя через весь коридор, зашли в лифт.       Женщина, стоявшая в лифте, с которой судья Пак и господин Ким поздоровались, громко хмыкнула, услышав вопрос, но не сказала ничего. Ёнчхуль помолчал, но всё-таки решил ответить, положив руку на плечо Джина, успокаивающе:       — Он из японского Министерства Магии. У него, честно говоря, по поводу…       — Ёнчхуль. — Предупредительно произнёс судья Пак и тот только кивнул.       Остаток поездки прошёл в тишине. Они остановились на третьем этаже и вышли, этот этаж не отличался от других, всё те же ряды чёрных мраморных колонн и люди, снующие без конца. Здесь, в отличие от других этажей, кроме Джина и Ёнчхуля, все были в мантиях, но других, чёрных. Между колоннами виднелись многочисленные тяжёлые двери, с высокого потолка свисала длинная люстра. Судья и Ёнчхуль остановились возле очередной безликой двери, переглянулись — их лица выглядели обеспокоенно, улыбнулись одними уголками губ, выражение выглядело таким натянутым и мелким, что у Ёнчхуля даже ямочек видно не было. Дверь со скрипом приоткрылась и, Ёнчхуль, мягко направляя Джина перед собой, зашёл в комнату.       — Вы опоздали. — Сказал на японском вместо приветствия голос принадлежавший мужчине, по возрасту на вид не сильно отличавшегося от Ёнчхуля и судьи Пака.       Последний захлопнул дверь и прошёл к одному из столов, занимая место перед стопкой бумаг. Мужчина поправил очки, собирая чуть подвыбившиеся листочки в идеальный рядок.       — Я должен присутствовать на заседании в Большом Зале через десять минут. — Голос его был скрипучим и глубоким, а в волосах виднелась седая прядь.       — Но здесь-то Вас не обязывали присутствовать, Масуда? — Холодно отрезал судья Пак, так же переходя на японский.       — Я самолично решил посмотреть на ребёнка, которого вы и господин Ким так отчаянно хотите взять под покровительство, Пак. — Почти передразнивая тон второго процедил сквозь зубы Масуда и повернулся к Джину. — Дитя Леса, значит.       — Ким Сокджин к Вашим услугам, Ваша Честь, — сказал быстро Джин и поклонился, стараясь усмирить дрожь, которую он не ожидал услышать, пока его голос не разнёсся по холодным стенам.       Ёнчхуль погладил его по плечу успокаивающе.       — Значит, это не совпадение. И не слухи. — Сказал удовлетворённо, игнорируя слова Джина, но не переставая его пристально разглядывать, продолжил Масуда, Джин удивлённо нахмурился. — А ты похож на свою мать, мальчик.       Джин напрягся ещё сильнее.       — Я смотрел результаты экспертизы той мантии. — Продолжал говорить он, покручивая в руке перо. — Знаешь, я сразу заподозрил, но теперь точно уверен. Как жаль. Выходит, всё, что рассказывали — правда.       — Когда мне её вернут? — Просто тихо спросил Джин.       — Тебе её не вернут. — С удивлением произнёс судья, мол, как он предположить даже такое мог? — Это — опасная вещь.       — Я не собираюсь пользоваться дефективным порталом, я не дурак. — Буркнул Джин ещё тише. — Мне эта вещь как память дорога.       — Мантия дезертира? Хороша память.       — Судья Масуда… — Начал было Пак.       — Моя мать — не дезертирка. — сказал Джин, не отрывая глаз от Масуды.       — Дезертирка. — Мужчина хлопнул по столу кулаком, подаваясь вперёд. — Она бросила Министерство Магии в то время, когда магический мир всё ещё формально состоял в войне. Скажи мне, Сокджин, что это, если не дезертирство?       — Всё было…       — Сокджин-и. — Тихо произнёс Ёнчхуль и Джин нехотя замолчал.       — Вот что, Сокджин. Для человека, желающего получать образование, ты дерзковат. В школе есть строгая дисциплина и подобное неуважение ко взрослым не терпится, я бы не с этой стороны старался показывать себя людям, которые могут решать твою судьбу. — Сказал Масуда строго, глядя на Джина поверх тонких, прямоугольных очков.       — Мы просим прощения, судья Масуда. — Спешно поклонился Ёнчхуль, крепко надавливая на спину Джина, чтобы тот и не думал брыкаться. — Этого не повторится.       — Я думаю, стоит взглянуть на способности мальчика, Масуда? — Ледяным тоном произнёс судья Пак: Джин слегка поёжился от его взгляда, ведь взгляд у судьи был совершенно убийственный, подчиняющий, направленный прямо в глаза, ни единый нерв в его лице не дрогнул бы, казалось, даже если бы сейчас потолок обвалился. Он продолжил: — Всё-таки, Махотокоро, помнится мне, — школа волшебства, и способность к колдовству — определяющий фактор.       — О, судья Пак. Я не сомневаюсь в колдовских способностях этого молодого человека. — С неприятной улыбкой отчеканил Масуда. — Меня беспокоит его способность состоять в социуме. Мой сын, Хидео, закончил подготовительную ступень и пойдёт на первый курс в этом году. Аяко идёт на третий курс. Кажется, Джимин-и тоже подрастает. Да и вашему, Ким, сыну, через два года в школу идти. Или Вы, на модный манер, отправите его в Англию учиться?       — Вы переоцениваете мои финансовые возможности, судья Масуда. — С мягкой улыбкой произнёс господин Ким. — Что до Сокджина, он больше недели прожил под одной крышей с моими детьми, мальчик вполне способен к социализации. И с дисциплиной проблем не было, он ни разу не нарушил правил моего дома. Я всегда, честно говоря, считал, что Махотокоро — это не место для предрассудков и, если Вы так яро желаете решить проблему общин, то обратите их в своих друзей, для начала, а не дискриминируйте детей, которые желают учиться.       Судья Пак строго посмотрел на Ёнчхуля, Масуда вскинул удивлённо бровь, Пак спешно заговорил:       — Я думаю, Ёнчхуль-сси имеет в виду, что давая детям шанс обучиться правильному волшебству и узнать наши законы, мы вероятнее придём к бесконфликтному разрешению ситуации, и у нас будет на одну головную боль меньше.       — Что ж, тогда не вижу причин препятствовать его обучению. Пак, можете выдавать разрешение и посылать сову в Махотокоро. — Эта формулировка Масуде явно пришлась больше по душе, хотя его губы всё так же были поджаты, когда он говорил, вставая из-за стола и сгребая в охапку два файла из тех, которые он изучал, когда Ёнчхуль и судья Пак привели Джина в кабинет. — А мне пора… Ах. Верно. — Масуда обернулся и посмотрел давящим взглядом прямо на Сокджина. — Если тебя это успокоит, то портал теперь исправен. Слишком небезопасно держать поломанный артефакт в Министерстве Магии… Но это часть расследования. Да и связь с Детьми Леса была нарушена в последние годы, а это же наш шанс восстановить её. — Лёгкая издёвка скользила в голосе Масуды, он криво ухмыльнулся, увидев, как Джин прищурил глаза и обратился ко всем, не отрывая от мальчика взгляда. — Им нечего бояться. Если там всё и вправду так безобидно, что проблему можно решить давая случайным людям место в Махотокоро. Ну вы, по крайней мере, в этом убеждены ведь, господа, так?       Сокджин напрягся в плечах ощутимо, ноги точно стали ватными.       — Он блефует. — Бросил презрительно Пак в дверь, но, судя по лицу Ёнчхуля, это было не так. — Ёнчхуль, останешься на кофе?       — Нет. — Мужчина опустил голову, он жевал щёку изнутри, выражение лица было хмурым. — Надо отвести Сокджина к родственникам.       — Ну ладно. — Протянул судья, удивление и обеспокоенность скользнули его в глазах, он безуспешно попытался поймать взгляд нахмурившегося Ёнчхуля.       — Ага. Привет Джихён. — Ёнчхуль положил руку на спину Джина и направился к выходу, Джин поклонился на прощание, его «спасибо» вышло хриплым от волнения, он засеменил следом за господином Кимом, услышав, как Пак напоследок отправляет ответные приветы Юнхе.       Ёнчхуль прижался спиной к стене и, прикрыв глаза, взъерошил волосы. Ему хватило пары секунд, чтобы собраться и он почти тут же заулыбался как-то виновато, но взгляд остался грустным. Джин крепко уцепился за руку Ёнчхуля. Напряжение от слов судьи Масуды спало, место ему уступила нахлынувшая эйфория: ему разрешили учиться в Махотокоро! Сердце бешено заколотилось, хотелось кричать от радости: да, он не сомневался — не сомневался ведь? — что его должны принять в школу, было бы несправедливо, если бы этого не произошло, но теперь, когда он своими ушами услышал, что ему позволят поехать в Махотокоро, всё было совсем по-другому. Теперь его мысли лихорадочно устремились вперёд, куда-то в волшебные переулки, о которых рассказывала мама: ряды лавок, продающих всё, от всеразличных заколдованных сладостей до школьных принадлежностей, аптеки, битком набитые зельями и ингредиентами для них, магазины мётл. Старый ларёк, в котором открывалось целое царство: место, где продавались и создавались волшебные палочки, место, в котором до самой мамы Сокджина работали поколения его родственников. И теперь одно из этих изделий стало бы его собственным! Джин почти дрожал от предвкушения, ему так хотелось поскорее окунуться в этот мир с головой, что он почти не фиксировал того, каким подавленным до сих пор был Ёнчхуль, несмотря на улыбку.       — Спасибо! Спасибо Вам большое! — Восторженно произнёс он, и Ёнчхуль, прикладывая палец к губам, поскольку радостный Джин орал так, что пара волшебников, проходящих мимо, осуждающе оглянулись, улыбнулся чуть шире.       Лишь когда они вернулись на нулевой этаж и уже вышли из лифта, Ёнчхуль отсутствующим взглядом окинул ряды колонн и произнёс, внезапно:       — Прости меня, Сокджин. Я не должен был отдавать портал в Министерство. — Джин моргнул удивлённо и уставился на Ёнчхуля, беспечно протянув:       — Судья Пак сказал же, что судья Масуда не сделает ничего.       Ёнчхуль пожал в ответ плечами и, вымученно улыбнувшись, кивнул. Он легонько, привычным, направляющим жестом коснулся рукой плеча Джина и они вдвоём двинулись к выходу из Министерства, туда, где их должен был встретить дядя Сокджина.