Две капли воды

      Залитый слезами, кровью и спермой, Чимин бежал по длинным коридорам компании, моля Бога, чтобы никто ему не попался по пути. Выбежав на улицу, он врезался в какого-то мужчину.       — Чимин-и?       Юнги схватил парня за плечи, оглядывая на наличие ранений. Ничего не заметив, он вернул встревоженный взгляд к лицу друга, обнимая его обеими руками.       — Что, блять, с тобой приключилось, мелкий? — Голос парня дрожал, и Чимин, ощутив объятия родного человека, разрыдался с новой силой, физически не в состоянии выдавить и двух слов. — Сейчас поедем домой, все будет хорошо, Чимин, — Юнги докурил сигарету, выбрасывая ее в урну, и глянул на входные двери здания, ожидая Зэн. Та, громко смеясь и о чем-то разговаривая с охранником, выпорхнула в тонкой куртке.       — О, мальчики, вы уже тут! Чимин-иии, мы тебя потеряли! Ты развлекался с Чонгуком? — Девушка, видящая лишь спину Пака, медленно приближалась, опираясь на твердые руки бодигарда. Юнги шикнул на нее, и та нахмурилась, — ты чего это шикаешь на меня? А? Я твоя начальница!       Девушка замолчала, когда увидела Чимина.       — Господи, малыш, что стряслось…       — До дома Чимина, пожалуйста, — охранник кивнул Юнги, отворяя двери машины.

***

      Проснулся Пак в седьмом часу утра от жгучей боли в пояснице. Голова его трещала от нескончаемых ночных рыданий, а лицо было опухшим от чая и воды, выпитых перед сном. Хромая, парень добрался до кухни, трясущимися руками разгребая таблетки в аптечке.       — Ты чего встал-то? — Хрипящий голос напугал Чимина, и он выронил коробку, хватаясь за сердце.       — Зэн тоже тут? — Спросил Пак, игнорируя вопрос Мина. Тот кивнул, а блондин вздохнул. Он осмотрел себя, отмечая, что переодет в чистую пижаму. Немой вопрос стоял в его глазах, а следом в них появились слезы.       — Этот уебок изнасиловал тебя?       — Нет, конечно нет… — выдохнул Чимин, шумно набирая воздуха в легкие. Он не знал, готов ли окунуться в прошлое прямо сейчас, но понимал, что придется. — Он… Все было обоюдно.       — Так… ты расскажешь, что произошло? — Мин прочистил горло, — я не настаиваю, можешь…       — Да. Пойдем ко мне в комнату.       Парни устроились на кровати Пака. Сам Чимин лег у изголовья, мучаясь от боли в заднице и трещины в душе. Он тяжело вздохнул, не зная, с чего начать.       — Чонгук, он… кажется, бывший Джисона.       Повисла пауза. Шестеренки крутились в голове Юнги как заведенные, и он с широко открытыми глазами повернулся к другу.       — Ебаный Господь, так вот почему он так странно вел себя с самого начала… — Парень уперся рукой в лоб, царапая кожу. — Чимин…       — Ничего не говори, — сквозь слезы выдавил Пак. — Я не общался с ним несколько лет, моя жизнь, кажется, стала идеальной без него, но… но вот он снова портит все, хотя его даже нет рядом.       Чимин сделал паузу, успокаивая рвущие грудь рыдания. Голос его трепетал, а руки тряслись на коленях.       — Ты же помнишь, каким он был, да? Самовлюбленным, эгоистичным и… отвратительным. Наверняка он потрепал Чонгуку нервы. Когда он впервые посмотрел на меня, — Чимин вспомнил самую первую встречу с Чоном в его офисе, — на его лице было отвращение, будто я покрыт бородавками или слизью. Он отшатнулся от меня, словно от огня. Джисон всегда выглядел как с обложки модных журналов. Его волосы были уложены в лучших салонах, а макияж он носил будто от самых лучших визажистов мира. Его одежда была брендовой, и… когда Чонгук увидел меня, в моих дурацких штанах и рубашке, — Чимин всхлипнул, мысленно сравнивая себя с близнецом, — с гнездом на голове и развязанным галстуком, наверное, он подумал, что…       — Я люблю твои штаны. Весь офис любит, Чимин, ты же знаешь.       — Но Чонгук любил моего брата, очевидно, — вздохнул Пак, пытаясь успокоиться.       — Он нравится тебе?       — Не знаю? Да, может быть… Что-то есть в том, как он смотрит на меня. Но он смотрел на моего брата. Он видел во мне изменившегося Джисона, и, наверное, я не оправдал его ожиданий. Меня всегда с ним сравнивали. Недостаточно умный, недостаточно красивый, пухлый и глупый старший брат, увлекающийся дизайном. Родители любили Джисона, а я был бонусом, лишним дополнением к идеальному нему. Отец часто спрашивал меня, почему я не могу быть таким же, как мой младший брат, а Джисон злился, что я ношу его лицо. Но я родился первым… — Чимин закрыл лицо руками, отдаваясь во власть слез, и Юнги обнял парня, укладывая у себя на груди. — Я стал часто красить волосы, пока они не превратились в солому, я не вылезал из тренажерок, делая тело, которого не было у моего брата, и я думал, что, может быть, спорт заставит моих родителей гордиться мной. Но все, что их интересовало — колоссально развитый мозг моего брата. Они рассказывали друзьям, как Джи хорош в математике, физике и химии, рассказывали с горящими глазами о том, что он завоюет будущее. Все, что мне оставалось делать — пытаться завоевать любовь собственных родителей. Как видишь, у меня ничего не вышло. А Джисон победил. После окончания школы он уехал в Оксфорд, а я разорвал связь с родителями, когда рассказал, что поступил в Сеульский Институт Искусств. Они пытались засунуть меня хотя бы в юриспруденцию, чтобы я был полезен. Слава Богу, мне хватило мозгов сделать по-своему. Из-за Джисона у меня никогда не было отношений. Все хотели моего брата, яркого, недоступного и возвышенного, никого не интересовал доступный для всех Чимин.       Юнги гладил Пака по волосам, а по лицу того лились слезы, впитываясь в ночную рубашку Мина. Он смотрел в одну точку перед собой, а видел лишь обжигающее прошлое, которое никогда не забыть.       — Но ты Пак Чимин. Никогда не сравнивай себя с ним, мелкий, он и пальца твоего не стоит.       Легко говорить это, думал Пак, когда у тебя нет пожирающего твое собственное «я» близнеца.       — Я завидовал своим одноклассникам, кто имел братьев или сестер. Их отношения были… не такими. В старших классах мы ходили в разные школы. Джисона перевели в школу с уклоном в точные науки, а я остался в своей, никому не нужный. Я не жалею себя, у меня есть вы с Зэн и классная работа, есть квартира. Я просто… так ненавижу его.       — Тебе придется рассказать Чонгуку.       — Я не хочу видеть его. Возьму несколько выходных у Зэн, когда она проснется, и буду смотреть аниме до посинения. Это то, чем я должен был заниматься вчера. А сам валялся под Чоном, думая… что я ему интересен.       В груди Чимина тянуло, что-то трескалось и рассыпалось, когда он думал о Чоне. Он не мог поверить, что из всех людей на планете Чон тоже окажется среди тех, кто предпочтет его брата ему. Он чувствовал себя как маленький щенок, видящий, что из коробки забирают не его. Он просто хотел, чтобы его кто-нибудь полюбил так сильно, как он мог полюбить в ответ.       Парни снова уснули, сморенные насыщенной ночью. Второй раз Пак проснулся, когда помятая Зэн стояла в его растянутой домашней футболке с бутылкой воды у кровати.

***

      Пак не появлялся в офисе несколько дней. Чонгук порывался несколько раз спросить у кого-нибудь, куда он запропастился, но что-то останавливало его, и он оставался в своем рабочем кресле.       Хуже дела обстояли с заместителем директора. Она ходила злая и нервная, а на Чона посматривала с неприязнью. Она была подругой Пака, не удивительно, если он ей все рассказал. Но Чонгук не насиловал его, нечего было рассказывать.       Пак объявился на шестой день отсутствия. На нем были классические черные брюки, черные оксфорды и бордовая рубашка с вышитым бисером воротником. Волосы его привычно торчали, и Чонгуку хотелось снова провести по ним пальцами. За время отсутствия блондина Чон понял, что, кажется, снова влюблен.       — После работы жду тебя на парковке. Как выглядит моя машина, ты знаешь. Нам надо поговорить, — Пак подошел к столу Чона после обеда, и сердце его забилось с утроенной силой. Он не мог дождаться завершения рабочего дня.

***

      Постучав в стекло паковской машины, он сел внутрь после щелчка разблокировки. Он молчал, глядя вперед, ожидая, что хочет сказать ему Пак.       — Думаю, ты должен знать кое-что о… о Джисоне, — начал Пак, прерывая гнетущую тишину. Чон вперился в него непонимающим взглядом. Кто говорит о себе в третьем лице?       — Я не удивлен ничему, но вот ты удивишься. Я знаю, каким был Джисон в школьные времена, или когда вы там встречались… — Чимин вздохнул, — Единственное, чего я не понимаю, как ты, работая столько времени в нашей компании, так и не узнал, что меня зовут Чимин.       Пак смотрел прямо в чоновы глаза, наблюдая, как непонимание искривляет мышцы его лица.       — Ты… ты, блять, шутишь сейчас? — Выдохнул пораженно Чон, нервно усмехаясь. — Какого хуя, Джи? Ты настолько жалок, что не можешь признать, каким говном ты был раньше?       Чимин вздрогнул от жестокости в голосе парня, и был рад, что не он ее причина. Пак достал из своей сумки паспорт, протягивая его Чонгуку. Тот, нахмурившись, принял его.       — То, что ты сменил имя, не значит, что ты стал кем-то другим.       — Я его брат-близнец, идиотина, — фыркнул Пак, раздражаясь от неверия. Конечно, он не верил. Ведь Джисон никому не рассказывал, что у него есть уродливый никудышный близнец.       Чонгук пялился на Чимина, будто у того изо рта торчали щупальца, а во лбу светился рог.       — Так, подожди, — Чонгук нервно поерзал, и Пак усмехнулся, наблюдая за мыслительным процессом парня. — Как я могу тебе верить? — Чимин закатил глаза.       — Я прямо сейчас ради твоей неверящей задницы могу позвонить матери, — злобно шикнул Пак, доставая телефон. Не дождавшись ответа Чонгука, он поставил громкую связь. На самом деле он понятия не имел, пользуется ли его мать тем же номером. Может быть, она сменила его, чтобы навсегда избавиться от Чимина.       — Чимин-и? Чимин-и, сыночек, это ты? — Из динамиков послышался нервный голос женщины, и Чон, сведя брови вместе, буравил телефон нечитаемым взглядом.       — Да, мам… Это я. Привет.       — Господи… Хеншик, слышишь, Хеншик, это Чимин-и! — Было понятно, что женщина отвлеклась, и старший Пак вздрогнул, когда услышал взволнованный голос отца. Их волнение не казалось поддельным.       — Чимин-а! Чимин-а! — Трубку взял мужчина, на заднем фоне рыдала пакова мать. Блондин не смотрел на Чона, теребя выпущенный край своей рубашки из брюк.       — Привет, пап. Как вы? — Выдавил тихо Пак, чтобы не выдать дрожи в голосе. Глаза его сверкали влагой, а в глотке горело от непролитых слез.       — Чимин-и, мы хорошо! Мы хорошо! Ты не болеешь, Чимин-и? Ты хорошо питаешься? Чимин засмеялся, чувствуя, как по щекам скатилась пара капель.       — Да, все хорошо, пап. Я работаю… веб-дизайнером в журнале. Я купил квартиру, у меня все в порядке. Я живу в Сеуле. Как… как поживает Джисон?       Чимин подобрался, и Чон тоже напрягся, ерзая в кресле.       — Он все еще учится, Чимин-и! Он приезжает каждый месяц в гости, у него хорошая стипендия. Он… спрашивал о тебе пару раз.       — Надеюсь, вы сказали, что у меня все хорошо? — Чимин улыбнулся, слыша, что мать успокоилась. Она требовала трубку себе.       — Да, сынок, конечно. Господи, что за женщина, руку оттяпает! Держи! — Мужчина заматерился на заднем фоне, а Пак заливисто рассмеялся. Он скучал по своим родителям. Он всегда их любил. И не прекращал ни на секунду.       — Чимин-и, у тебя все хорошо? — На заднем фоне послышалось «Да, ты же сама все слышала, глухомань!», и блондин снова нежно улыбнулся, вспоминая лица родителей. — Ты приедешь навестить нас, Чимин-и?       Пак замер, не зная, что ответить. Он не был готов к такому. Вернуться туда, откуда он стремительно бежал…       — Да, мам… Сейчас у нас много работы, но я обязательно приеду, как только появится свободное время. Я люблю вас, — парень закусил губу и закрыл глаза, дрожа перед ответом.       — Мы тоже любим тебя, сыночек! Пожалуйста, возвращайся к нам скорее!       Чимин сбрасывал трубку, обливаясь слезами. Когда он убрал телефон и вытер лицо, то вперился в шокированного Чонгука злым взглядом.       — Я знаю, что ты не виноват в том, что не различил нас, но то, что произошло, уже произошло. Я не знаю, как тебе помочь связаться с Джисоном, потому что я не общался с ним несколько лет. Так же, как и со своей семьей, если заметил. Все, чего я прошу, это чтобы ты оставил меня в покое.       — Блять… — Чонгук скреб ногтями кожу головы, пропуская волосы сквозь пальцев. — Блять, тебя реально зовут Чимин… — Это было утверждение. — Как такое могло случиться…       — Случилось, как видишь. Резонный вопрос — как ты, блять, мог любить моего ебанутого брата и видеть его во мне? — Обида сочилась в голосе Пака.       Чонгук разглядывал блондина новыми глазами, и теперь недостающий пазл в его картинке встал на место. Ответ оказался совсем не там, где Чон его искал.       — Господи, блять… Чимин. Пожалуйста, прости меня! Я… я даже… блять, ты, наверное, реально думал, что я маньяк…       — Поверь, думал. Весь офис так думал, когда ты пялился на меня, если хочешь знать. Тебе повезло, что они все списали на наш несуществующий роман, — телефон Чимина пиликнул, и он, взглянув на уведомление, повернулся обратно к Чону. — Тебе пора. Надеюсь, я все прояснил, и ты больше не винишь меня во всех смертных грехах Джисона. Иначе я спать по ночам спокойно не смогу. Иди, — Пак кивнул парню на дверь машины, заводя ее, и тот вышел, оставаясь растерянно стоять на парковке.

***

      — Блять, я не думал, что он… ну, настолько ебнутый… — выдохнул Тэхен, лежа рядом с Чоном и пялясь в потолок. Чонгук лежал между двумя Кимами, снова переживая кризис. С последнего разговора с Паком прошло две недели, и весь максимум, которого он добился — короткое приветствие.       — Даже представить не могу, что чувствовал бедный мальчишка, когда ты терроризировал его, — вздохнул Джин.       — Не напоминайте, — простонал Чон, закрывая лицо ладонями. — Как мне все исправить? — захныкал он, изображая приближающийся плач.       — А ты не хочешь отвалить от него? — Настороженно спросил Тэхен. — Одного поля ягодка, вообще-то. Может, он еще хуже Джисона? Чимин этот твой, а?       — Он считает собственного близнеца конченным мудаком, как думаешь, это хоть что-то говорит? — Возмутился Гук, пихая друга локтем.       — Да, например то, что у него есть мозги. Остальное еще проверить надо.       — Я работаю в «Петунии» несколько месяцев. Я вижу… Чимина там каждый день. Думаешь, я не заметил бы, если бы он был каким-то не таким?       — Чувак, ты встречался с Джисоном несколько лет и в хуй не дул! А может и дул, но обращать внимание не торопился на его шизу. Может, тебя привлекает мазохизм?       — Ой, да иди ты блять, никакого толку. Лучший друг называется, — Чонгук ворчал, отворачиваясь лицом к Джину и задницей к Тэхену. — Как думаешь, Джин-хен, у меня есть шанс все исправить?       — Даже не знаю, Чонгук-а. Я бы после такого и близко тебя не подпустил, наверное, — вздохнул старший, почесывая макушку друга пальцами.       — А я бы вообще его к себе не подпустил! Сразу видно, идиот какой-то! — Пробурчал за спиной Чона Тэ, а потом завизжал, сброшенный на пол. Завязалась потасовка, и Чонгук держал голову друга локтем, начиная кулаком чесать его макушку. Громкие визги младшего Кима резали уши, и он выпустил бедолагу, падая вновь на диван.       В таком режиме прошло еще две недели, а изменений никаких.

***

      — Чонгук поглядывает сюда, — прошептала Зэн, будто с такого расстояния Чон мог ее услышать.       — Он все время пялится, ты еще не привыкла? — Хмыкнул Юнги, наслаждаясь сливочным пирожным.       — Ты не думал… ну, может, попробовать с ним? — Спросила Зэнзэн Чимина, делая большой укус от говяжьей котлеты.       — Блять, — Чимин раздраженно выдохнул, косясь глазами в сторону Чона. — Я думаю об этом каждый ебучий день, как ты думаешь, почему я такой нервный?       — Потому что снова хочешь сесть на его член, вот почему, — знающим тоном мудреца сказал Мин, не отвлекаясь от своего десерта. Пак закатил глаза, но спорить с другом не стал. Это тоже включалось в его желания.       — Так подойди к нему. Видно же, что ты нравишься пацану, хватит мучить вас обоих. Он не виноват, что природа подарила одинаковое лицо Золушке и ее противной мачехе.       Юнги захрюкал, а Чимин шлепнул не сильно девушку по бедру, тоже улыбаясь. Подруга была права. Надо что-то делать. К счастью, приближался Новый год. А рождество — время чудес, говорил Юнги.

***

      Снег за весь декабрь выпал всего два раза — в самом начале, а еще в середине, лишь устроив грязь на дороге. Чимин был все время злой и поникший, несмотря на всю рождественскую суету в корпорации. Офисы были украшены мишурой и гирляндами, столы работников были обклеены кленовыми и еловыми ветками, и только у Пака на столе стоял притащенный из дома фикус. Зэн втихушку нацепила на него одинокий шарик, причитая, что Пак помрет в одиночестве, если не прекратит самобичеваться.       — Вы купили подарки? — Юнги кутался в огромный шарф, пряча маленькое лицо за слоями толстой ткани, а Чимин стоял рядом с ним в расстегнутой бежевой кожаной куртке, подкладом которой был овечий ворс, торчащий из всех дырок.       — Мы, по-твоему, нахрена в такой холод тащимся в торговый? — Буркнул Пак под нос, заводя машину. Зэн на заднем сиденье трещала с кем-то по телефону.       Троица разбрелась у входа, чтобы сделать покупки для своих друзей, себя и некоторых особенно близких коллег. Как хорошо, что у меня их нет, думал про себя Пак, а потом вспоминал о несчастном Чонгуке, с которым он все еще не мог решить, как поступить. Выбрав подарки для Зэн, Юнги и Чона, Чимин купил себе дурацкую шапку с овечьим ворсом в цвет куртки, чтобы уж до конца завершить комплект и вывести из себя Мина, главного законодателя мужской моды.       Выходные начались незаметно. В последнее время «Петуния» работала в ленивом режиме, потому что материала было еще аж на два выпуска вперед.       Пак все время валялся у телевизора, время от времени строча смс-ки друзьям. Пару раз они порывались приехать, но Пак всячески отнекивался, желая, наконец, насладиться чертовым аниме. Чимин 19:54 Дай номер Чонгука Зэнзэн 19:55 ;)))))))))))))))))))))))))))) Чимин 19:56 Окей, иди нахуй, Зэн Зэнзэн 19:57 Грубиян Подавись его членом в рождество *номер*       Чимин усмехнулся, думая про себя, что был бы согласен на такой исход. Закончив с аниме, он переключил на телевидение, сразу же слыша из динамиков корявый кавер какого-то трот-исполнителя на американскую джингл беллс. Настроение его скакнуло вверх, и он открыл мессенджер, вбивая полученный номер Чона. Чимин 21:17 Ты спишь?       Чимин думал, что он отбитый. Кто спит в такую рань в выходные? Чонгук 21:18 Кто это? Чимин 21:18 Джисон       Ответа не было тридцать минут, когда Пак додумался, что шутка не смешная. Чимин 21:48 Прости, я тупой Это Чимин Чонгук 21:49 Точно?       Чимин подумал, что Чонгук еще тупее. Они однозначно стоили друг друга. Чимин 21:50 Ты трахнул меня в офисе после того, как я разворотил твой нос       Чимин выдохнул, нажав кнопку отправления. Почему он занервничал? Чонгук 21:51 Хочешь повторить? Прости, я пьяный Давай пообщаемся завтра? Извини еще раз Чонгук 21:52 Я не хотел тебя трахать То есть, я хочу тебя трахнуть Блять, мне нельзя сейчас с тобой разговаривать, прости       Чимин рассмеялся, читая пьяные смс-ки Чона. Он перекатился на другой бок, улыбаясь в телефон. Чимин 21:53 Ты забавный Чонгук 21:53 Правда? ты так думаешь? Ты тоже пьяный? Чимин 21:54 Нет, дурашка: D Я написал, потому что подумал, что прошло достаточно времени, чтобы я успел соскучиться Чонгук 21:55 Знаешь, я, кажется, умираю Ты во всем виноват Я тоже соскучился по тебе, Чимин       По коже Пака побежали мурашки. Чон называл его по имени от силы пару раз, и это все еще было чем-то новым. Обычно… обычно он никак не обращался к нему, думая, что это его проклятый брат. Сейчас об этом блондин старался не думать. Чимин 21:56 Хочешь приехать ко мне на рождество? Чонгук 21:57 А твои друзья не будут против меня? : D Кажется, Ши Тау готова зарезать меня: D Чимин 21:58 Больше нет;) Как ни странно, твои околдовывающие чары все еще работают Я, вот, последним поддался Чонгук 21:59 Лучше поздно, чем никогда;) Блин, телефон садится Я не дома, прости Давай спишемся завтра? Чимин 22:01 Давай Только никого не трахай в офисах;) Пак пискнул, нажав на кнопку отправления. Он ужасен, когда флиртует, не удивительно, что в школе все предпочитали его умного брата. Чонгук 22:01 Только тебя, сладкий;)*

***

      Пак переписывался с Чонгуком каждый день. Их офисы открывались только через две недели, и Чимин уже устал от одиночества и безработицы. Он даже пытался выпросить у Зэн будущие проекты, но та наотрез отказалась, обещая лишить премии, если он не заткнется. Она знала, чем угрожать. Премии Пак любил больше всего в своей работе.       — У тебя там, блять, медом намазано? — ворчал Юнги, расставляя бокалы и остальные столовые приборы, пока блондин зависал в телефоне, с кем-то переписываясь.       — Чимин-а! Так нам накрывать на четвертого? — Крикнула из кухни Зэн, гремя посудой.       — Нет! — Крикнул в ответ Чимин, а Юнги нахмурился.       — Кого вы там притащить собирались? А, мелкий? — Чимин игнорировал Мина, и тогда хен выхватил паковский телефон, привлекая внимание. — Кого притащить собирались, говорю?       Вернув телефон, Чимин улыбнулся экрану снова, не глядя на друга.       — Чонгук должен был прийти, но у него уже не получится отвертеться.       — Чего? — Юнги в ступоре переводил взгляд с Пака на Зэн, которая суетилась вокруг стола.       — Чимин-и общается с ним уже неделю, — китаянка кивнула на увлеченного перепиской блондина, мол, что с него взять.       — И вы только сейчас мне об это говорите? — Заворчал Юнги, — Может, мне уйти?! Кажется, я тут лишний! — Юнги орал, чтобы ушедшая на кухню подруга услышала его.       — Да ладно тебе, Юнги-хен, узнал же.       — А когда ты замуж соберешься, из медового месяца сообщишь, что уже выскочил? — Причитал Юнги, — Совсем обнаглел мелкий.       Приготовления к празднеству были завершены в одиннадцать вечера. Юнги откупорил бутылку с шампанским, чтобы разогреться как следует, и троица не заметила, как начался бой курантов. Ребята загадали желания, сжигая бумажки и выпивая их вместе с алкоголем.       Около трех часов ночи Юнги и Зэн были прилично опьяневшими. Чимин, не желая страдать с утра, остановился еще на третьем бокале и был трезвее стеклышка.       — Ой, я открою! — Под раздавшийся дверной звонок Зэн вскочила, на ходу поправляя задравшееся во время сумасшедших танцев платье. — Чимин-а! Иди сюда! — Крикнула девушка, возвращаясь в комнату и пихая засыпающего Юнги в плечо. Тот заворчал, но стих, когда девушка что-то прошептала ему на ухо. Чимин уже был в коридоре, когда эти двое начали собираться.       — Чонгук-а? — Чимин растерялся; он не ожидал увидеть сегодня парня. — Что ты здесь делаешь?       — Пришел подарить тебе подарок, — улыбнулся замерзший парень, выдыхая клубы дыма.       — Господи, Чимин, че ты держишь пацана на холоде, — Юнги отпихнул друга от прохода, затаскивая красного Чона внутрь. — Мин Юнги, хен для тебя, — Мин протянул руку Чонгуку. — Думаю, Зэн ты уже знаешь. Мы друзья Чимина, и мы, в отличие…       — Так, все, они уже уходят! — Пак начал подталкивать разговорившегося друга к дверям. — Спасибо, что пришли! С Новым Годом!       — Мы любим тебя, Чимин-иииииии! — Кричала Зэн с улицы, когда дверь уже была закрыта. Чимин качал головой, улыбаясь.       — Раздевайся, чего стоишь-то? — Он глянул на Чона, ставя перед ним самую большую пару тапок. Отдав верхнюю одежду хозяину, брюнет выудил из кармана упакованный вручную кулек из яркой ткани, перевязанный разноцветными лентами. Внимание Пака тут же было привлечено.       — Это для тебя, — выдохнул брюнет, вручая подарок и прижимая ладони к щекам, чтобы быстрее согреть их. Чимин развязывал каждую ленту отдельно, осторожно убирая каждую, чтобы не повредить.       — Ты сам это сделал? — В голосе Пака слышалось восхищение, и Чонгук замер. Он боялся, что Чимин не оценит его подарка. В мешочке лежал небольшой древесный спил, с одной стороны украшенный росписью и аппликацией, а с другой стороны имел застежку. Чонгук заметил, что Пак часто носит броши, и, не найдя ничего интересного, он смастерил ее сам. Парень кивнул, широко улыбаясь, а в следующую секунду охнул, ловя обнимающего его Пака.       — У меня тоже есть для тебя подарок! — Улыбался тот, за руку ведя брюнета в гостиную. Посреди комнаты был пушистый ковер, а у стены стоял стол и остальная отодвинутая мебель, чтобы не мешала во время мега вечеринки Юнги и Зэн. Чимин, как истинный ценитель домашнего очага и уюта, всю ночь провалялся в кресле под пледом, снимая сумасшедших друзей на камеру.       Пак скрылся в одной из комнат, а вышел оттуда с бумажным разрисованным вручную пакетом, протягивая Чону.       — Чтобы ты больше не мерз, — смущенно улыбнулся парень, когда Чонгук развернул коричневый свитер-оверсайз, у горловины которого была ручная орнаментальная вышивка в минимализме, чтобы не отвлекала внимание от приятного мягкого ворса.       — Он напоминает мне тебя, — Чонгук прижал ткань к лицу, купаясь в ней щеками и вдыхая цветочный аромат Пака.       — Почему? — Хихикнул Чимин, усаживая гостя на диван.       — Потому что он такой же мягкий и пушистый, как ты, — честно ответил Чонгук, глядя прямо в глаза блондина. Дыхание его перехватило, и он ощутил, как щеки наливаются румянцем. Пак не знал, как отвечать на такие признания, и он снова винил себя в глупости.       — Примеришь? — Смущенно спросил Чимин, отводя взгляд в сторону. Чонгук тут же встал и начал стягивать с себя верх, облачаясь в подаренную вещь. Он подошел к высокому зеркалу, придирчиво оглядывая себя. Пак замер с остановившимся сердцем. Неужели не понравился?       — Что-то не так?       — Ага, — просто кивнул Чон, — подойди ко мне сзади, — попросил Гук, показательно вертясь у отражения. Чимин, заметно расстроившись, подошел к парню, как он и просил, а потом почувствовал, как брюнет берет его руки и сует себе под кофту, прижимая к бархатной горячей коже. Дыхание Пака сперло, он весь подобрался, ощущая ладонями упругие мышцы живота Чона.       — Вот так в самый раз, — довольно мурлыкнул Чон, разворачиваясь в объятиях, — С Новым Годом тебя, сладкий. Прости меня еще раз за все, — Чонгук помолчал, глядя в искрящиеся счастьем глаза Пака, — я надеюсь, что ты позволишь мне быть рядом с тобой, узнать тебя… полюбить тебя, — последнюю фразу Чон шептал, закрыв глаза и наклоняясь к Паку. Тот встретил губы Чонгука своими, сливаясь с парнем в нежном, спокойном поцелуе.       Они отпускали прошлое, чтобы освободить место для будущего.