Две капли воды

      Джисон ел толстой соломкой нарезанную морковь, ожидая такси. Нога его отбивала нервный ритм, стукая каблуком по плитке и надоедая окружающим. Парень не обращал на это внимание, пялясь в телефон.       — Господи, блять, сколько можно ехать, — парень шипел, а его друг, сидящий рядом, усмехнулся и вальяжно откинулся на спинку стула, потягивая ледяную колу из трубки.       — Нервничаешь перед встречей с любимым братишкой? — Усмехнулся Бэм, глотая сладкую жидкость. Джисон нахмурился и фыркнул, дергая плечом.       — Не напоминай, блять, об этом, — рыкнул он, — откуда он вообще взялся? От него ничего не было слышно несколько лет, я уже начал надеяться, что он сдох. Я бы вообще об этом не узнал, если бы не услышал его мерзкий голос в трубке. Мамаша тоже хороша. Как она посмела скрыть этого оборванца от меня?       — Я все еще не понимаю, что за истерика на тебя нашла, ты ведешь себя, как ребенок. Сорвался в Корею, как умалишенный, еще и меня за собой потащил. Чего ты хочешь добиться своим приездом?       — Хочу показать своему любимому брату то, что он, очевидно, забыл. Что я лучше него, и что он пыль под моими ботинками. Зачем он вернулся к родителям? Ему нужны деньги? Мне они нужнее, и я не позволю ему получить ни воны.       Бэм заливисто рассмеялся, и у Джисона появилось мощнейшее желание придушить друга голыми руками. Какого хрена он ржет прямо ему в лицо?       — Блять, ты точно ебнутый, — парень все еще смеялся, оглядывая снисходительно Пака, — но не мне тебя учить. Только попробуй потом хоть слово сказать или начать нудить, что зря приехал, я до конца жизни тебе это припоминать буду.       Джи фыркнул. Их отношения с тайцем были… странными. Они познакомились, когда только Джисон прибыл в Англию, они учились вместе все эти годы, и всегда были вместе. Их нельзя было назвать лучшими друзьями, потому что они с легкостью меняли друг друга на других, иногда они трахались, когда не имели постоянных партнеров, помогали в учебе, постоянно имея друг с друга выгоду. Им было удобно вместе, привычно и полезно. Джисон ценил таких людей в своей жизни, и поэтому все еще позволял Бэму едкие комментарии и высказывания на свой счет, позволял ему тыкать себя носом в собственные косяки и проблемы, когда сам был не способен на это. Но сейчас была совсем другая ситуация. Бэмбэм не знал прошлого Джисона, но был наслышан о нем. Он не знал, каким ничтожеством был чертов Пак Чимин. И младший близнец собирался ему об этом напомнить.       Когда они подъехали к дому Паков, Джи схватил сумки и стал выбираться из машины, но, поняв, что делает это один, замер и наклонился к открытой двери.       — Если ты думаешь, что я останусь в вашем гадючнике, то ты идиот. Я уже забронировал отель. Отлично повеселиться, придурок, не звони мне! — И парень захлопнул дверь прямо перед носом брюнета.       Джисон сгорал изнутри. По большей части от злости, а еще от гнева, ярости и страха за свое блестящее будущее. Он боялся, что старший брат помешает ему, испортит его планы и заставит родителей финансово помогать ему. Джи не был готов к лишению хотя бы части тех денег, что он получал ежемесячно. Ему нужно было оплачивать учебу, и у него не было времени, чтобы работать. Все, что он делал, это учился, и в свободное время трахался с Бэмом, чтобы не сойти с ума.       Дом встретил его тишиной, что было не удивительно. Стоял будний день, а стрелки часов указывали на доходящий час дня. Поднявшись в свою комнату с небольшими сумками, он упал на кровать и шумно выдохнул, уставившись в потолок. Как он теперь выглядит, думал Джисон, все так же уродливо и безвкусно? Он все такой же низкий и пухлый? Такой же неуверенный и тихий? Младший Пак помнил Чимина таким, и даже не представлял, что увидит сегодня.       До вечера дома никого не было. Бэм пару раз приглашал Пака трахнуться в шикарном номере отеля с шелковыми простынями, но тот настолько был зол, что ни о каком сексе думать не мог. Он боялся, что в приступе ярости задушит друга, когда тот будет лежать сверху него с вставленным по самые яйца членом, и эта картина явно не настраивала его на интимный лад.       Пару раз парня подмывало покинуть свою комнату и зайти в чиминову, посмотреть его вещи, узнать, что с ним сейчас происходит. Джисон не хотел себе признаваться в этом, но его чертовски горячий интерес рвался наружу. Несколько лет разлуки с братом все же имели последствия, даже если он ненавидел этого брата всеми фибрами своей души.

***

      — Я так устал… Отстань от меня, — Чимин засмеялся, когда Чонгук начал прямо с порога обнимать парня, целуя в шею, и толкал его в плечи, чтобы спокойно снять обувь и унести на кухню пакеты. С горем пополам добравшись до холодильника, Чимин начал выгружать продукты, параллельно с этим отпихивая надоедливого Чона. Тот не сдавался и пытался перенять все внимание Пака на себя, за что получал слабые шлепки маленькими ладошками. Насупившись, Чон скрестил руки на груди, а шестеренки в его голове лихорадочно крутились в процессе придумывания нового плана по захвату собственного парня. Когда его осенило, Пак заверещал, начиная дергаться и вырываться из сильных рук, что принялись щекотать его и крепко прижимать к мощному телу. Чимин, вспотевший и уставший, ныл и стонал, требуя свободы, но Чон оставался настойчивым.       Когда силы обоих покинули, они тяжело дышали и опирались задницами о гарнитур, все еще хихикая.       — Ты сегодня такой приставучий, — пожаловался Чимин, откидывая белокурые волосы назад, — что на тебя нашло?       — Мой парень на меня нашел, — как очевидное выдал брюнет, вставая перед старшим лицом к лицу и нависая над ним, — я соскучился, — сделав голос тише, прошептал Чон, медленно наклоняясь вперед. Губы их встретились в теплом нежном поцелуе, и Чимин вытянулся, обвивая шею парня руками. Он тоже соскучился. Они уже неделю находились в родительском доме Пака, и все это время не позволяли себе интимной близости, неся обет целомудрия.       — Когда они вернутся? — Шептал севшим голосом Чонгук, иногда хрипя. Он постоянно касался губами кожи лица блондина, проходясь по нему невесомыми касаниями; глаза обоих были закрыты. Руки ползали по телам друг друга, сжимая и лаская, стараясь притянуть ближе.       — Через… Примерно через два часа… Что ты делаешь… — Чимин не спрашивал, лишь запрокидывал голову назад, подставляя шею для поцелуев, когда Чон жался своими бедрами к нему, проходясь вставшим бугром по чужому. Они терлись друг о друга, кухня наполнилась мокрыми звуками поцелуев и возни, что создавала соскучившаяся пара.       — Нам нужно подняться в комнату… — Пак, судорожно выдыхая, мягко толкнул Чона, давая себе кислорода. Соскользнув с тумбы, он смотрел на редактора черным, заволоченным желанием взглядом, и когда открыл рот, чтобы продолжить, резко замер, растерянно повернувшись в сторону входа.       — Да зачем, в принципе? Можете продолжать здесь, посмотрю на жалкое подобие порнушки, — Джисон стоял прямо у дверей, подпирая косяк и сверкая своим орлиным взглядом. Иногда у старшего Пака бежали от него мурашки, казалось, будто брат готов к нападению постоянно. И сейчас этот взгляд только обострился. Детский жирок с годами исчез, обтачивая красивое лицо парня, словно тесаком. Он все еще был худым, а его тяжелые блестящие волосы цвета насыщенного шоколада были идеально уложены. Чимин смотрел прямо на него, разглядывая и не стесняясь, впивался глазами в каждую его черточку и складку на одежде, понимая, что как будто и не было долгих лет разлуки. Джисон оставался все таким же ярким, красивым и грациозным, знающим себе цену и абсолютно отвратительным внутри. Этого Чимин не мог не почувствовать.       — Когда ты приехал? — Зачем-то спросил Пак первое, что пришло в его голову. Было очевидно, что сегодня, пока все отсутствовали. Встревоженный мозг хотел слышать точное подтверждение.       — Не твое дело, дрянь. Лучше ответь, какого хрена объявился ты? И еще притащил этого… — парень осекся, когда перевел взгляд на стоящего рядом с близнецом парня. Яркие шмотки Чимина отвлекали, но теперь Джисон видел высокого красивого мужчину подле своего брата. Лицо его казалось отдаленно знакомым. Сощурившись и скривив мордашку, Джисон усмехнулся, расплываясь в улыбке. — Господи Боже мой, поверить не могу своим глазам, — он сделал несколько шагов вперед, приближаясь, — неужели это мой маленький Чон Чонгук-и?       Чимин с каждой секундой накалялся все сильнее и сильнее, грозясь вспыхнуть, словно промоченный бензином фитиль. Джисон являлся его огнем, его искрой, которая обещала устроить пожар. Чимина колотило от бешенства. Джисон смотрел на Чонгука завороженно, бегая темными глазами по его лицу, жадно поглощая увиденное. Рука его потянулась вперед, и старший не выдержал, больно ударив по ней брата.       — Пошел нахуй отсюда, — рыкнул он, вставая между Чоном и Джи, тяжело дыша. Вид его напоминал слюнявого питбуля, что был в приступе бешенства. Он был готов рвать и метать.       Брюнет шикнул и ощетинился, делая несколько шагов назад, а потом едко улыбнулся, скаля ровные белые зубы.       — Подбираешь мои вещи, как младший братик за старшим. Потому что сам не способен…       — Закрой свою пасть, — на этот раз сдали нервы Чонгука, — еще хоть раз посмеешь подойти к Чимину или хотя бы взглянуть на него, я размозжу твою башку, ты понял меня? — Тон Чона был угрожающим, и низкие ноты говорили о том, что он не шутит. Младший Пак смотрел на него, продолжая скалиться.       — А то что, ковбой? Расплачешься?       — Чонгук! — Чимин схватил брюнета за напрягшуюся руку, оттягивая назад. Еще не хватало здесь драки, — он не стоит того, пошли, — Пак начал тянуть парня в сторону выхода, но их прервал щелчок замка входной двери. Напряжение в комнате можно было резать ножом, и все трое пыхтели, стараясь успокоиться. Никто из них не собирался выяснять отношения перед родителями.

***

      Чонгук и Чимин больше не покидали комнаты, а так же не говорили о случившемся. Каждый из них пытался в одиночестве справиться со столкновением с их общим скелетом из шкафа. Чимин лениво валялся на кровати, отвернувшись к стенке, и бездумно листал социальные сети, прокручивая раз за разом уже миллион раз увиденное. Чонгук делал вид, что читает книгу, но он пялился между строк и совершенно не понимал, что видит перед собой. Напечатанные слова расплывались, буквы рассыпались, теряя смысл.       — Ты голоден? — Спросил Чон поздно вечером, когда луна уже светила в окно. Чимин буркнул, что нет, не голоден, но Гук знал, что это не так, ему самому кусок в горло не лез. Тяжело вздохнув, он отложил несчастную книженцию и забрался на кровать, со спины прижимаясь к своему парню. Телефон Пака тут же оказался забытым.       — Я не знал, что он приедет, — словно оправдываясь, прошептал Чимин, поворачиваясь в родных руках. Он уткнулся лицом в шею Чонгука, а руки его нашли место на груди брюнета. Ладони младшего успокаивающе ползали по спине блондина, стараясь избавить от тревоги и волнений.       — Ты не должен оправдываться, ты ни в чем не виноват. В конце концов, это я настоял на поездке. Сейчас весна, и логично, что у студентов есть время на отдых. Этого можно было ожидать, просто… мы не подумали об этом.       — Надо было снять отель… Может быть, так бы мы вообще не столкнулись с ним, — Чимин звучал расстроенно и разбито, и сердце Чонгука сжималось от этого.       — Когда-то это должно было случиться, — вздохнул парень, потираясь щекой о пушистые волосы дизайнера.       Чимин думал, что Гук прав. Если он собирался поддерживать общение с родителями, это автоматически означало, что ему придется смириться с появлением Джисона в его жизни. Просто он не успевал осознавать случавшиеся с ним перемены, и все это лежало на нем тяжелым грузом. Пак всегда был предоставлен самому себе, он умел со всем справляться. Молча, по-своему, но умел, и сейчас, когда Чонгук был рядом, это было легче сделать. Но появившаяся тревога была как раз напрямую связана с Чоном. Что он почувствовал, когда увидел Джисона? Не зашевелились ли прошлые чувства к нему?       — Ты слишком громко думаешь, Чимин, я все слышу, — брюнет поглаживал под задравшейся футболкой поясницу Пака. — Хочешь поговорить об этом?       — Расскажи, каким он был с тобой, — попросил блондин, бурча в шею Чона. Тот вздохнул, окунаясь в далекое прошлое.       — Мы тогда оба были новенькими в школе. Мои родители, как и ваши, хотели от меня успешного будущего, а я не противился, потому что знал, что когда закончится школа, сделаю по-своему. Учеба давалась мне легко, и поэтому я не переживал. Делал, как говорили, хорошо учился и жил, как обычный подросток. Не перечил, со всем соглашался, ходил на тусовки, и на одной из них я заметил… Джисона. Он выделялся из всех остальных, я сразу понял, что… что меня к нему тянет. Я чувствовал исходящую от него ауру силы, и мне хотелось быть таким же. Как ни странно, он научил меня иметь свое мнение. Я это понял не сразу, конечно. Он не подпускал меня к себе долгое время, присматривался, как хищник к добыче, а когда зажал в угол, я сам бросился ему в пасть. Вот настолько я был ослеплен.       Чимин молчал, и перед его глазами был семнадцатилетний Джисон, покоритель чужих сердец. Чонгук продолжил:       — Меня поражал его склад ума. Он был таким… противоречивым.       — Он был конченным психопатом, — фыркнул Чимин, рассматривая плетение на свитере парня, ковыряя нитки ногтями.       — Да, это правда. Но я постоянно оправдывал его, потому что до безумия любил. Он мог крутить мной, как ему хотелось, и он делал это. Мы продержались три года, а потом я послал его. Это было в начале его выпускного года, и когда я избавился от его присутствия в своей жизни, то спокойно вздохнул. Я не знаю, любил ли он меня, сейчас мне кажется, что это было мастерской игрой. Джи был лучшим в учебе, я был школьной спортивной звездой, и, наверное, он держал меня рядом с собой как хорошее дополнение в копилку его успехов. Учителя любили меня, у меня были хорошие отношения со всеми, а у Джи с этим было сложно из-за ужасного характера, ты знаешь же. Он был хитрым, разум его всегда был холоден и чист, он всегда знал, как получить желаемое, и его не волновало, каким способом это будет достигнуто. Он шел по чужим головам, а я восхищался его целеустремленностью. Малолетний дурак… — Чонгук усмехнулся, крепче прижимая к себе Чимина. — Я был очарован его экспрессией, опасным мозгом, а еще неземной красотой.       Чимин напрягся на последних словах и поерзал, чувствуя себя неуютно. Сложно осознавать, что ты являешься нынешней любовью бывшего своего брата-близнеца.       — Я имею в виду… Тогда, когда я впервые увидел тебя в офисе, я не подумал, что ты некрасивый. Я желал разорвать твою глотку, и мне хотелось побольнее задеть. Внешний вид был для Джисона приоритетом, и увидеть его таким… другим было шоком для меня. Я не знал, что это на самом деле был ты, и мне так жаль, что ты столкнулся с моим кровожадным злым монстром внутри.       — Эй, — Чимин чмокнул чонов кадык, привлекая внимание. — В болезни и здравии, в самые ужасные и плохие дни и все такое, — Пак хихикнул, прижимаясь к брюнету, и тот тоже расслабился шуткой. Они не были женатой парой, но имели серьезные намерения друг на друга. И это означало, что им обоим придется иметь дело с темными сторонами друг друга.       — Если ты думаешь, что у меня остались к нему какие-то чувства, то это невозможно. Единственное чувство, которое я испытываю, видя или вспоминая его, это сраное бешенство. Я ощущаю себя цепным псом, что мечтает сорваться и разорвать его на кусочки. Но теперь, когда у меня появился ты, у меня есть стимул выбросить его из головы окончательно. Мы должны продолжать жить, и нельзя позволять ему омрачать наше будущее. Я больше не позволю ему обижать тебя, и не позволю ему встать между нами. Слышишь меня? — Чонгук подцепил подбородок Чимина пальцем, поднимая его лицо к себе. Глаза того были мокрыми, и сердце брюнета сжалось. Он поцеловал старшего в губы, давая обещание быть вместе, что бы ни произошло. И Чимин принял его, еще крепче вжимаясь в чужое тело.

***

      — На тебе лица нет, — первое, что сказал Бэм, когда встретил на пороге своего номера Джисона. Пак стремительно прошел вглубь комнаты, швыряя сумку в кресло.       — Что бы ты сделал, когда увидел своего бывшего у себя дома?       Платиновый блондин нахмурился, с недоумением взирая на гостя.       — Выгнал бы? Нахрен бы бывший приходил в мой дом? Все, с кем я расстался, желают мне смерти, а не вернуть отношения, — парень прошел к разворошенной кровати, падая в пуховые одеяла. Торс его был обнаженным, а бедра облегали пижамные брюки. Джисон сидел на диване, присосавшись к бутылке с водой.       — А если бы ты встретил бывшего, который сосется на твоей кухне с твоим братом? — Прошипел, словно змея, Джи, глядя в одну точку. Бэм уставился на него, а потом рассмеялся.       — Неужели жизнь возвращает тебе все говно, что ты наворотил? Невероятно!       — Заткнись, придурок! — Рыкнул брюнет, поднимаясь с насиженного места. Он шел к кровати, расстегивая рубашку и позволяя ей скатиться по худым плечам на пол. — Трахни меня с такой силой, чтобы в моей голове не осталось ничего, кроме твоего члена, — зло выдохнул парень, выпрыгивая из брюк. Бэм ухмыльнулся, мол, для этого он и пригласил его, и притянул к себе обнаженного парня, кусая чужие губы.       Джисон извивался под другом, надрывал глотку и просил жестче и сильнее, обливал лицо слезами от сильных ударов по бедрам и глубокого проникновения, но продолжал просить еще и еще. Он хотел забыться хотя бы на одну ночь. Представить, что он единственный сын у родителей, и что ему не нужно делить свое лицо с кем-то вроде неудачника Чимина.       Младший Пак лежал на мокрой грязной кровати, не в силах пошевелиться. Мышцы все еще сводило от пережитого сокрушительного оргазма, а глотка была сухой, что слипалась. Блондин пихнул ему стакан под нос, мельтеша перед глазами голыми ляжками и опавшим членом. Еле как поднявшись, брюнет осушил стакан до дна, начиная натягивать вещи.       Бэм вызвал уборщицу, чтобы заменить постельное белье, а сам следил за молчаливым другом, застегивающим манжеты у панорамного окна.       — Может, останешься? — Спросил он, почесывая подбородок, а потом добавил, чтобы не казаться нуждающимся и обеспокоенным: — Или на второй заход тебя не хватит?       Джисон отвернулся к окну, вглядываясь в ночной Пусан. Сотни тысяч огней горели вдалеке, и где-то там горел свет в его доме, возможно, где-то там сейчас его бывший трахал его брата, прикасался к нему так, как касался раньше его, и непонятная волна злости и отвращения поднялась в его животе, застревая в глотке. Он никогда не любил Чонгука, это было правдой, но, хочешь ты этого или нет, ты начинаешь привыкать к людям, которые рядом с тобой. И Джисон ой как не любил, когда его вещи трогали без спроса.       — Хватит, — лишь ответил он, решая, что со всем разберется завтра. А сегодня можно ни о чем больше не думать.

***

      — О Господи, и ты всю эту неделю молчал?! — Громкий крик девушки оглушил Пака, что валялся на пледе в парке. Теплое солнце грело его спину в хлопковой розовой рубашке, а бежевые капри задрались к коленям. На ляжках его лежала чужая голова, и иногда, когда Чон находил момент, он гладил упругие ягодицы парня ладонями, пока никто не обращает на них внимание. Это отвлекало Чимина и он хихикал, а Зэн ругалась на китайском, обещая, что оторвет Чонгуку его загребущие руки.       — Пытался справиться со стрессом, — пожал плечами Чимин, держа перед собой телефон с видеозвонком от подруги.       — Я бы вырвала ему руки, честное слово, — серьезно заявила Ши Тау, сжимая губы в тонкую полоску, — как он вообще посмел даже подойти к нему?!       — Я мечтал об этом все эти дни. Мы с ним почти не видимся, потому что ходим с Чонгуком гулять, а он возвращается либо поздно ночью, либо рано утром. Я пересекался с ним всего пару раз после первой встречи, и не горю желанием видеть его мерзкую рожу.       — Как себя ведет Чонгук? — Чимин нахмурился на этот вопрос.       — Как обычно, — он снова пожал плечами и поправил наушники, вжимая их в раковины.       — Не думаешь возвращаться?       — Хочешь, чтобы я сбежал, поджав хвост? Еще чего! Я не видел родителей семь лет, и уж смогу вытерпеть его еще две недели.       — Почему вы вообще не остановились у родителей Чонгука?       — Потому что они больше не живут в Пусане. Они перебрались в Сеул после окончания Чонгуком школы, и родственников у него здесь больше нет. Я подумал, что бессмысленно тратить деньги на отель, когда можно пожить у меня. Кто ж знал, что этого черта притащит сюда тоже.       — Может быть, родители проболтались? — Выгнула бровь девушка, откидываясь на спинку кресла. Она была в офисе, и Пак чувствовал, что скучает по работе. Скучает по своим друзьям и нескончаемым проектам.       — Да какая уже разница, он все равно приехал, — выдохнул Чимин, отхлебывая ледяного сока из бумажного стакана.       — Подумай о моих словах хорошенько, Чимин. Сохрани нервы и себе, и Гуку, и возвращайся в Сеул. Отдохнете здесь, я могу устроить вам…       — Зэн, — блондин прервал девушку, качая головой, — мы решили пока что побыть здесь. Я не знаю, когда в следующий раз решусь приехать, но знаю, что это точно будет не скоро. Поэтому придется тебе еще две недельки посидеть без меня.       — Я соскучилась по тебе, негодник, — подруга звучала расстроенной, и Пак понимал, что она имеет в виду. Он тоже скучал. — Юнги вытрепал мне все мозги со своим Хосоком, я подумываю уволить их обоих.       Чимин заливисто рассмеялся, склоняя голову. А Мин еще на него с Чонгуком жаловался!       — Как дела в офисе? — Спросил Чонгук, когда Пак закончил разговор и перевернулся на спину. Гук лежал рядом, и они оба глядели в ярко-голубое небо.       — Все как обычно. Юнги окрылен любовью и не дает продохнуть Зэн, — хихикнул парень.       — Зададим им жару, когда вернемся, а? — Чон хитро усмехнулся и толкнул легонько Чимина в плечо, подначивая на пакость. Пак снова залился смехом, кивая.       — Мы все купили? — Блондин достал из кармана смятый листок, разворачивая. В нем были обозначены обязательные продукты, а еще список подарков. У отца Чимина через два дня будет день рождения.       — Да, мы уже несколько раз сверились, не переживай.       Но Чимин переживал. Еще как переживал, потому что это событие означает, что придется сесть за один стол с Джисоном и Чонгуком, и он сомневался, что сможет сдержать себя. Еще страшнее ему было, если сорвется Чонгук. Родители не знают об их любовном треугольнике, и Пак не хотел посвящать их в личные драмы. Разберутся без посторонних.

***

      Чимин крутился у зеркала, не зная, что ему надеть. Он битый час торчал у шкафа и мучил Чонгука, и все никак не мог сделать выбор. Обычно он никогда так критично не подбирал одежду, он был уверен в своем вкусе, но… Но теперь причина его головной боли находилась за двумя дверьми в нескольких метрах, и эта самая причина раньше была любовью его нынешнего парня. Пак, как бы ни старался, не мог перестать накручивать себя, и с раздражением стягивал с себя блузы и рубашки, недовольный внешним видом.       Волосы его торчали в разные стороны, завитые природой, а легкий макияж был незаметен. Чимин вообще не был любителем косметики, и поэтому доверился в этом деле Чону, благодарный, что тот не раскрасил его как попугая (или Джисона).       — Чимин, мне нравится вся твоя одежда. Просто надень то, в чем тебе удобно, и пойдем, — вздохнул измученный Чонгук, лежа на кровати. Пак фыркнул, поворачиваясь к Чону голой спиной. Он рылся среди вешалок, склонялся к сумкам и нижним ящикам, доставал разноцветные тряпки и снова откидывал их. Чонгука на данный момент интересовала только медовая кожа парня, татуировка на его боку и затянутая в облегающие нежно-голубые брюки задница, мельтешащая туда-сюда. Он тяжело вздохнул и поднялся, скрываясь наполовину в шкафу. Вынырнув, он встал позади Чимина, прижимаясь к его спине, а подбородком склоняясь к плечу; руками он держал у груди парня блузу, которую особенно любил. Она была светло-серой и прозрачной, но не настолько, чтобы выглядеть вульгарно. У вещи не было воротника, и единственным ее украшением являлся маленький кармашек над сердцем.       — Надевай и выходи, нам скоро ехать, — младший клюнул парня в местечко за ухом, отдавая рубашку и отходя, чтобы не соблазняться продолжением. Он мечтал вернуться в Сеул, чтобы овладеть Чимином снова.       Поездка в ресторан была разогревом предстоящего вечера. Родители сидели спереди, а близнецы и Чонгук сзади. Старший брат занял место посередине, даже не допуская мысли, чтобы подпустить Джисона к Чону ближе положенного. Они напряженно молчали, и только отец болтал без умолку, не обращая внимания на атмосферу. Чимин был благодарен ему.       С первыми блюдами пошли тосты. Бокалы, наполненные вином, осушались маленькими глотками. Джисон расположился подле родителей со стороны матери, а Чимин и Чонгук напротив них.       — Я так рад, что вся наша семья снова в сборе, — улыбнулся Хеншик, оглядывая сыновей. Оба сдержанно улыбнулись, решив отставить личную неприязнь в сторону. Мать близнецов нахваливала еду, и так светская беседа набирала обороты. Чонгук часто поддерживал разговор с отцом Чимина и Джисона, уловив одну волну. Женщина же тянула слова из младших Паков, и постепенно алкоголь раскрепостил их.       — Мне нужно отойти в уборную, — шепнул Чимин Чонгуку, затем сообщая о своем отлучении остальным.       Родители о чем-то оживленно спорили, а оставшийся один на один с бывшим Чон вцепился в бокал и вилку, будто это его щит и меч для защиты или нападения. Джисон, захмелев, позволял себе скользить взглядом по парню.       — Ты очень изменился, — равнодушным тоном сказал тот, но Чон почувствовал, что это склонено к комплименту. Он усмехнулся, понижая голос.       — Зато ты нет, — он отвлекся на устриц в своей тарелке, выжимая на морепродукты лимон. В разговор вмешалась женщина.       — Вы были знакомы? — Заинтересованно спросила она, и Гук напрягся, скосив взгляд в сторону Джисона. Не дай Бог он ляпнет лишнего, Чон обещал себе, что прибьет его.       — Да, мы учились в одной школе, — с энтузиазмом ответил Джи, отставляя бокал. — Чонгук был баскетбольной звездой, все девчонки были очарованы им. — Гук притворно улыбнулся, изображая смущение.       — Вы дружили?       — Да! — Выпалил Чонгук, чуть не выронив устрицу изо рта. — Мы сразу же подружились, потому что оба были новичками в нашей школе.       — Как хорошо, что мы перевели тебя тогда! — Мать Паков хлопнула в ладоши, искренне радуясь тому, что, может быть, Чонгук сможет помирить ее нерадивых сыновей? Всех отвлек раздавшийся телефонный звонок из сумки Джи. Он убрал звук и глянул на дисплей, с сожалением глядя на родителей. — Это срочно, я выйду на улицу, чтобы поговорить, здесь я помешаю людям, — парень начал подниматься, и мать Джисона спохватилась.       — Чонгук-и, выйдешь вместе с Джисоном? Не хочу, чтобы что-то случилось, пока мы сидим здесь. Ночной Пусан непредсказуем. Заодно и посекретничаете, — она рассмеялась, с надеждой глядя на огорошенного Чона.       Дело плохо, думал он, и на кону стояло многое. Чимин уничтожит их обоих, когда узнает, что его парень вышел с бывшим, а если он откажется, кто знает, что сморозит родителям Джи? Он не хотел обнажать перед ними их грязное белье, поэтому он поднялся, оглядываясь в сторону уборных. Чимин так и не появлялся.       Свежий ночной воздух был наполнен запахом цветущих вишен и яблонь, что росли у ресторанчика, а еще немного пылью и бензином от проезжающих мимо машин. Джисон давным-давно сбросил вызов, усаживаясь на бордюр и доставая из кармана кожанки длинные сигареты. Чон кипел, наблюдая за парнем.       — Какого хуя ты устроил, Джисон? — Рыкнул он, стоя напротив со скрещенными руками на груди. Младший Пак выглядел довольным, расслабленным и пьяным. И Гуку хотелось стереть с его лица самодовольную ухмылку, будто он одержал маленькую победу.       — Ты совсем по мне не соскучился? — Выгнул бровь парень, выдыхая густые клубы дыма. Чон сморщился, фыркая.       — Нет. Мечтаю не видеть тебя еще десятки лет, не хочу травиться твоими ядами.       — И как тебе мой Чимин-и? А, Чонгук? Он лучше меня? Его задница больше моей, — задумчиво произнес брюнет, глядя сквозь бывшего остекленевшими глазами. Чон уговаривал себя не вестись на провокации, но нитки были подобраны верно, и теперь Джисону оставалось лишь дергать за них, чтобы на раз-два вывести из себя.       — Ты прекрасно знаешь, что он лучше тебя, выродок, — ядовито выплюнул Чон, с отвращением осматривая когда-то любимое лицо. — Ты и ногтя его не стоишь.       — Раньше ты так не думал.       — Раньше я не знал Чимина. Но и его отсутствие в моей жизни не помешало мне понять, какая ты дрянь.       — Фу, сколько пакости на твоем языке. Раньше ты столько не сквернословил, — отмахнулся Джи, продолжая дымить. Кажется, его совсем не задевали чужие оскорбления.       — Меньше, чем в тебе, — снова ощетинился Гук, отворачиваясь. — Я возвращаюсь к Чимину, и только попробуй сболтнуть при родителях лишнего. Для них мы с тобой старые друзья, не больше. Понял меня?       Джисон безразлично пожал плечами. Его не интересовала перспектива раскрытия отношений перед семьей. Но его интересовало кое-что другое.       — Подожди! — Парень вскочил на ноги, хватая руку Чонгука, и тот резко развернулся, выдергивая ее из захвата.       — Никогда, блять, не смей прикасаться ко мне, — голос его был низким, рычащим, в каждом слове чувствовалась каленая сталь и угроза. Джисон опешил, остановившись перед Чонгуком. Они смотрели друг другу в глаза, кажется, вечность, пока Пак не рванулся вперед и не прижался своими пухлыми губами к губам Чонгука.       Застигнутый врасплох, Чон опешил, пытаясь сообразить, что произошло, а когда настойчивый язык хозяйничал в его рту, он со всей силы толкнул парня в грудь, от чего тот упал на землю. Вена на лбу младшего вздулась, а желваки грозились прорвать щеки. Крепко сжатые кулаки чесались от желания разбить красивое лицо перед ним.       — Я не знаю, чего ты добиваешься, но я обещаю тебе, — Чонгук наклонился к парню, болезненно хмурящемуся, — я придушу тебя. Выпущу твои кишки наружу и брошу дворнягам, чтобы они жрали твое бесполезное тухлое нутро. Оставь нас с Чимином в покое и уезжай в свою ебучую Англию к таким же нарциссам, как и ты сам. Уверен, уже обзавелся парочкой сучек, что смотрят в твой рот. А про меня забудь раз и навсегда.       Чон вернулся в ресторан нервным, и натянутая оставшийся вечер улыбка на его лицо сводила Чимина с ума. Что у них произошло? Что Джисон позволил себе сделать? Как отреагировал Чонгук и почему он такой злой?       Ни на один из этих вопросов Чимин не знал ответа, и все, что ему оставалось, — запивать свои тревоги вином.