Глава 16
10 сентября 2016 г., 22:25
«Иногда люди забывают о чем-то, потому что так нужно. Потому что это больно вспоминать. Защитный механизм психики блокирует негатив, уберегая от горечи фрустрации. После жестоких войн, даже самый суровый солдат забывает о кровавом месиве, оставшимся от лиц некогда близких боевых товарищей. С тобой случалось подобное?»
Каждый раз когда ее жизнь висела на волоске, находился кто-то, кто соглашался отдать за нее свою и уберечь до того момента, когда подобная ситуация повторится. Каждый раз Ада Вонг мысленно поражалась, почему некто извне оберегает ее от рокового выстрела из темноты. Везение, судьба, ангел хранитель за плечом у убежденного атеиста? Ада не верила в бога, но она верила в судьбу. Именно она отсрочивала ее неминуемую кончину, которую постигла когда-то ее семью, ее отца. Воля случая. Орел или решка.
«…Память — ассоциативная вещь, иногда образы, звуки, даже запахи способны вернуть нас в прошлое. На этот раз катализатором послужил страх. Страх за свою жизнь, ужас от того факта, что, несмотря на всю свою стойкость, ты оказываешься беспомощным.
В тот день Ада Вонг испытывала нечто подобное, пусть на лице эмоции застыли неподвижной маской. Метод психологического давления использовался в стенах этой Базы на полную катушку, так поступают и в некоторых военных лагерях. Когда юному курсанту дают в опеку курицу и вынуждают провести с ней днями и привязаться к ней рано или поздно. А затем тебя заставляют собственноручно свернуть ей шею без каких—либо колебаний, по приказу. Но Они пошли дальше, вместо курицы позволили привязаться к единственным близким людям среди всего этого кошмара. Для Ады Вонг это испытание было наравне с потерей отца, мать она даже не помнила. Родную мать. Но женщину, что взяла ее под опеку и увезла с собой в Великобританию, она вспоминает до сих пор.
Двух подруг, Элиссон и Алекс она не видела несколько дней, за эти дни ее маршрут ограничивался спортивным комплексом, где велась финальная подготовка. Из сотни отобранных подростков осталось лишь пару десятков, которым оказалось под силу выстоять и показать себя перед суровым взглядом инструкторов, и Ада Вонг была одной из первых в топе. И, когда она стояла в ожидании своей очереди с бледным от волнения лицом, то одну их двух подруг она увидела лишь краем глаза, когда та вместе с одним из тех ночных охранников шла в сторону тренировочного полигона. Эллисон просто ее не заметила. Вернее, Ада убедила себя в этом.
В тот момент стоявший рядом Скотт сказал, что в этот раз все будут сами за себя — личный инструктор, друг, Ада даже была какое—то время уверена, что чувствует к нему нечто возвышенное, когда он рядом возникает редкое ощущение безопасности. И он, в свою очередь, проявлял к ней заботу, немного своеобразную, но неоценимую.
Его рука лежала на её слегка дрожащем от волнения плеча, он был готов дать ей последнее наставление. Ведь неизвестно, кто останется жив в этом финальном испытании, его цель — устранить соперников, зачистить специально отведённую в горах территорию.
— Я скажу тебе тоже, что и все остальные твердили вам с самого первого дня, — шёпотом говорил он ей, зорко следя, чтобы никто его не слышал. Ведь он должен оставаться к своему протеже беспристрастным, что уже ему казалось сложным. — Не думай о других, забудь о привязанности, просто делай все, чтобы выжить. Забудь о жалости, человечности. Спаси себя, убей их всех.
А она не могла иначе, она не сомневалась в том, что собиралась сделать. У нее в руках оружие с двадцатью пулями в рожке, по одной на каждого. Поднимаясь на одном из множества лифтов наверх, на поверхность холодной Ирландии, девушка нетерпеливо постукивала указательным пальцем по корпусу выданного ей пистолета-пулемета „МП5“ в ожидании прорезающего глаза дневного света. Когда они бежали шести километровый кросс по подъему северных гор, не было возможности осмотреться как следует, изучить местность хотя бы визуально. Шанс выпал только тогда, когда Ада остановилась под предлогом развязавшегося шнурка, который она изначально не затянула достаточно крепко. Беглый взгляд по ущелью, внимательный прищур на расстилающуюся долину, а за ней — водная гладь Северного пролива, перетекающего в Ирландское море. Всего пару секунд, но это куда больше информации, чем есть у любого другого здесь человека из „кадетов“.
Прибывший лифт замер на месте, осведомив о своем прибытии монотонным сигналом. Еще секунда, и двери лифта медленно разъедутся, солнечный свет больно ударит по не привыкшим глазам, словно ворота в преисподнюю согревают заблудшую душу своим пламенем. По сути, это они и были, то, что ожидало по ту сторону, было реальным хорошо выстроенным полигоном для последнего отбора. После него из десятков останутся лишь единицы и все они буду следовать тому же кодексу: никакой привязанности, никакой пощады, не оставлять ни единого шанса для выигрыша противника. Нельзя сдаваться, пока ты жив…»
Онемевшее тело напоминало прекрасно сделанную восковую фигуру, распластившееся на двуспальной кровати под светом прожекторов за огромными окнами. Постельное белье явно состояло из стопроцентного хлопка, такое же приятное на ощупь как шелк, но Ада никогда не понимала всей этой шумихи вокруг укоренившегося сексуального стереотипа, навеянный литературой и кино. С шелка соскальзываешь, он бодрит и, слава богу, кожа снова ощущает прохладу остывшей ткани. Она, так небрежно скомканная, окружала женщину со всех сторон, пропитанная чужим запахом.
Его запахом.
Это было схоже с коматозом, препарат оказал комплексное воздействие на психику и нервную систему. Психотомиметические вещества способствуют возникновению ярких зрительных и слуховых галлюцинаций, нарушениями восприятия окружающего — на ум пришло наименование более десяти подходящих по описанию медицинских препаратов. Однако эффект ощутимо спал.
Пальцы правой руки неуверенно вздрогли, а затем сжались в кулак. Руки затекли от долгой неподвижности, сознание медленно возвращалось, прорываясь сквозь плотную завесу в глазах. Наконец, когда разум вернулся и вновь приобрел способность мыслить ясно, Ада слегка скривила лицо от столь неприятного «отходняка», а затем и вовсе приоткрыла глаза. Картина мира оказалась слишком искаженной и нечеткой в первые десять секунд — это мозг восстанавливается после тяжелого удара в виде примеси алкоголя и намешанной фармацевтической химии. А увидев знакомые памяти очертания окружающей обстановки, женщина резко подняла голову в поиске виновника происходящего, но никого рядом не увидела.
«Где он?» — первые разумный вопрос, память проясняется. Последний фрагмент казался слишком нечетким, но она прекрасно помнила это изуродованное галлюцинациями лицо Дерека Симмонса. Вернее, Люциуса Блэка. Вонг издала судорожных вздох, наконец, вспомнив. Глаза бегло прошлись по надрезанной ткани гидрокостюма, который теперь был полу расстегнут из-за, буквально, содранной до самой груди молнии, образуя едва ли приемлемое своей глубиной декольте. В голове даже всплыло то разгневанное «ЧТО?» в ответ на вломившегося в помещение подчиненного с какими-то важными новостями для босса. Такой разгорячившийся от предвкушения и такой взбешенный этой внезапной срочностью.
— Мои извинения, милая, — обратился он к своей любимой пленнице, вынужденно прервав свои действия едва начав, пообещав обязательно вернуться и продолжить. Но так и не вернулся. Очень жаль, уж больно шпионке захотелось отыграться в новом раунде.
Ада снова осмотрелась, а затем приподнялась на локтях. В таком состоянии резкие движения приводят к дезориентации и головокружению, Вонг практически сползла на пол, грузно рухнув на колени с болезненным выдохом. Падение смягчило сдернутое следом одеяло. Кроме напряженной тишины послышался шорох постельного белья, никаких других признаков жизни не было. Тишина — это плохо, это чревато бурей и проблемами.
Беглый взгляд в поисках утерянного оружия остановился на единственном выглядывающим из-под кровати наконечнике от стрелы, по всей видимости, случайно незамеченным. Колчан с остальными оказался предусмотрительно спрятанный Люциусом. Так, где же он сам?
Легкий приступ головокружения, а затем шпионка оказалась на ногах, все так же воинствующая, но жутко слабая. Это отвратительное ощущение.
«Беспомощность — тошно, не так ли?»
— Что? — запоздало откликнулась женщина неизвестности, откуда послышался голос. Это то самое озарение, когда понимаешь, что голоса реальны.
«Я и вправду верила, что Я умнее»
— Кто здесь? — раздраженно спросила женщина, сама не понимая кому, окинув взглядом очертания мебели в помещении.
— Я здесь. Обернись.
Выполнив прихоть извне, Ада устремила глаза на стоявшее в углу кресло и остолбенела от неожиданности. На секунду ей даже показалось, что сердце пропустило пару ударов. Не узнать было невозможно. Черные волосы до плеч, коварство в каждом жесте, ощущение собственного непременного превосходства, повелительный тон. Такая же палитра из синего и красного, только ткань платья была испачкана серыми разводами от какой-то грязи, подранный подол свисал с закинутых друг на друга коленок точно обвисшая паутина.
«Карла Радамес, собственной персоной, нарочно явилась с того света, чтобы иметь удовольствие потешить себя жалостью ко мне?..»
***
2 часа до проникновения на судно. …Когда взлетная площадка озарилась ярким светом прожекторов для необходимой посадки, дождь заметно ослаб, раскаты громов перестали сверлить уши. У берегов Канады разыгрался нешуточный шторм. Зависший в воздухе вертолет появился на полчаса позже назначенного срока в виду погодных условий. Один из матросов в ярком светоотражающем жилете исполнил роль воздушного регулировщика, давая пилоту направление отработанными жестами. Стоявший на площадке Люциус укрылся под зонтом, наблюдая за изящной посадкой воздушного судна. Его поза была на редкость устойчивой, практически не выдавая сутулость от уже ставшей хронической слабости. Разве что пальцы кисти обхватили рукоятку трости сильнее обычного, до белизны морщинистых не по возрасту костяшек. Подошедший к приземлившемуся вертолету матрос рывком отодвинул дверь и подал руку первой выходящей из кабины женщине. Однако та проигнорировала галантный жест и спустилась на площадку самостоятельно, обведя своим тяжелым, даже жестким, взглядом каждого крутящегося в поле зрения рабочего. Эллис могла вскрыть человека, забраться в его голову и понять, из какого теста тот сделан, обменявшись всего парой фраз и не прерывая зрительного контакта. Глава крупнейшей банды южной Америки, занимающейся распространением наркотических средств нового образца по всей Бразилии и прочими темными делами, была не единственной важной гостьей на борту. Она была потенциальным инвестором на замену Норану Бенксу. Если сегодня все пройдет удачно, быть может, Организация обзаведется новой ячейкой, взамен утерянной в лице «Семьи». — Господа, рад приветствовать вас на своем судне. В особенности рад видеть среди нас новые лица, — Люциус перевел глаза со всего акционерного общества в лице шести джентльменов на женщину с короткой спортивной стрижкой. Она же, в свою очередь, ответила: — Наше сотрудничество так же высоковероятно, как и отказ от него. Удивите меня, Блэк. — Конечно, мисс. Мне не терпится показать вам мои игрушки. Может, вы даже захотите ознакомится с некоторыми образцами особенно близко. …Собрание носило в себе профессиональный характер, но в виду цели и планирующейся презентации традиционный ужин для гостей было решено провести после нее. Маловероятно, что кому-то захочется лицезреть слайды демонстрации с темой собрания на полный желудок. В то время как гости в сопровождении персонала прошли по обрамленному редкой древесиной коридору в конференц-зал, сам же хозяин судна удалился в свои апартаменты, ощутив в себе тревожные позывы давней болезни. …Тело обдает жаром, узел галстука на шее стал удушающим, а костюм стал катастрофически тесным. Мужчина влетел внутрь каюты, срывая по пути полосатый галстук. Дорогой пиджак отправился следом. За ним же из коридора зашел личный врач в лице немолодого, но опытного джентльмена с богатым заслугами в медицине прошлым. — Это становится невыносимым! — крикнул ему через плечо Люциус Блэк, содрогнувшись в надрывном кашле. Прикрыв рот платком, он направился к стеклянному столику у панели со спальной кроватью, где на одном подносе лежала и баночка с таблетками, смягчающими эффект, и хрустальный графин с выпивкой цвета меди и крепостью в 40 процентов. Однако для запивки таблеток имелся полный стакан с водой. — Сэр, — позвал его врач, оставивший свой рабочий халат в кабинете из-за срочного вызова. И подобные немедленные вызовы могли произойти в любое время суток, будь то глубокая ночь или раннее утро. В обоих случаях доктор был обязан поднять на ноги двух санитаров в случае непредвиденных осложнений и явиться прямо сюда. Или в бар, в зависимости от того, где из двух мест Блэк бывает чаще. — Боль только усиливается, нужно увеличить дозу препарата. «Блэк всегда был сторонником радикальных мер: либо все и сразу, либо ничего и никогда» — доктор попытался смягчить категоричный отказ в своем голосе. — Мистер Блэк, препараты опия крайне вредны в таких больших дозах и могут повлиять на здоровье вашей печени, если не желудка. — Какая разница, это всего лишь вопрос краткого времени, что из этого откажет раньше! «Снова капризы, и как можно работать, полностью повинуясь?» — Мы можем снова попробовать внутрипозвоночное введение препаратов опия в сочетании с анестетиком, но это… Закидывающийся парой таблеток, мужчина неожиданно отмахнулся, не глядя: — Не нужно, — внезапно одумался Люциус, ощутив в себе порыв оптимизма, который запил парой крупных глотков из стакана, — скоро я получу куда более действенное лекарство. Запив новую порцию пилюль, он расстегнул оставшиеся пуговицы на голубой рубашке и направился в сторону душевой кабины, чтобы освежиться и сменить взмокшую от лихорадочного приступа рубашку. Не стоило заставлять гостей ждать. …Развязавшуюся дискуссию на тему эффективности вирусной природы «К» между Урсулой Эллис и ведущим исследователем в лаборатории Люциуса прервало появление его собственной персоны. Циничный артистизм в громких речах изливался из глотки машинально, приговор подписан не глядя — Рэйчел Бенкс умрет, как нечто бесполезное и обременяющее. Громкий лязг рухнувшей банки где-то в темном углу конференц-зала заставил всех смолкнуть. Голоса стихли, любопытные глаза гостей синхронно устремились к источнику шума, которым оказался незваным наблюдатель, тут же промелькнувший в открытых дверях при свете люстр коридора. Стоявший в углу охранник по ясной команде в виде щелка пальцев рванул с места вдогонку, точно спущенный с поводка пес. — Маленький инцидент, господа, не беспокойтесь. У кого-то есть вопросы? «Чертова девчонка, сколько же от тебя проблем! Я избавлюсь от тебя, как только представится возможность…» …За накрытым столом хоть и стояла расслабленная атмосфера, но рабочие вопросы не угасали даже под бокал хорошего французского вина средней сухости. Обычно на подобных лайнерах обеденный зал был огромным, предназначенный для большого количества людей — все для удобства и комфорта пассажиров. Главное общественное помещение на судне располагалось в носовой части. Оно двухъярусное и многофункциональное, совмещающее в себе функции бара, танцпола, зала для проведения лекций и развлекательных программ. Однако здесь все удобство и комфорт предназначалось для одного единственного владельца, пожелавшего обустроить судно не так для собственных капризных нужд, как для научных исследований с предоставлением личной зоны для жилья каждому рабочему. Для них здесь был предусмотрен отдельный зал, намного больше по площади и едва ли менее изысканный, как этот. Даже несмотря на то, что отведенная для рабочей силы зона в сравнении с хозяйской площадью напоминала столовую из-за столика со стопкой чистых подносов, прилавков с едой (которые в другое время пустовали) и тремя рядами никелированных трубок перед ними, на которых было удобно класть подносы. Личный зал владельца отличался наличием бара, роялем с играющим за ним джентльмена в качестве живой музыки для фона и ожидающим у стойки официантом. Когда чей-то бокал опустошался, он немедленно подходил и доливал, обязательно спрашивая, не желают ли гости чего-то еще. Причем вопрос звучал параллельно с добавкой новой порции алкоголя, как маленькая хитрость от хозяина стола, считавшего, что на мягкую голову все тяжелые решения принимаются легче. — С вашими исследованиями мне кажется, что очень скоро изготовление биологического оружия утеряет свою былую прибыль, — поделился своими мыслями один из сидевших, распиливая ножом что-то мясное в своей тарелке. — Очень скоро биологическое оружие утеряет свою «популярность», помяните мое слово, господа, — доносится из другого конца округлого стола. — Все чаще спросом пользуется технология внутреннего и незаметного использования. Хирургическая точность — вот, что сейчас особенно ценится в рядах военной разведки. Представьте оружие, которого не смогут ожидать даже сами террористы. — Точечный ракетный удар на голову они точно не ожидают, — пробормотал в поднесенный ко рту бокал Люциус и отпил пару мелких глотков. — Клин клином, как говорится, — согласилась с ним женщина, — биологическое оружие используется террористами из-за его доступности на черном рынке. Его изготавливают для прибыли, он пользуется спросом. То, что я увидела у вас сегодня, это тоже оружие. — Мы не спонсируем создание Б.О.О, мисс, — возразил мужчина, сидевшие по правую руку от Блэка, самый первый член Совета: — мы ищем способ обернуть оружие во благо. Но для этого нужно иметь армию людей. Вести войну без армии — невозможно. — Биологически усовершенствованные солдаты. — Именно! Сверхлюди. Амбрелла пыталась достичь чего-то подобного 15 лет назад. Женщина тут же припомнила описанное нечто схожее в одном из ознакомительных документов: — Проект «Эллис», я слышала об этом. — Все слышали, — поддакнул один из сидящих. — Проект «Эллис» имел огромный потенциал, — согласно кивнул Люциус, не поднимая глаз, — вот только инцидент с утечкой вируса и массового заражения в Раккун-сити не позволили его развить в полной мере. Его заморозили, как и большинство разработок. Некоторые из этих разработок Дерек Симмонс и Рэндал Смит успели прикарманить себе. Как формулу для создания токсина «К-12», например, он был ядом, пока из него не вывели анатоксин. А то, что вы видели сегодня — это попытки его воссоздать. У нас нет полноценного исходного материала. Мы пытались синтезировать полученную из паразитов «Лас-Плагас» сыворотку с экспериментальным образцом «К». В результате выходило то, что вы видели. — Это пустая трата ресурсов — ваша работа, — бескомпромиссно огласила Урсула, скользнув кончиком салфетки по нижней губе. — Если вы хотите нашего сотрудничества, я хочу быть уверенной, что мои средства не окажутся потраченными насмарку. За столом повисло напряженное молчание. Четверо мужчин одарили женщину надменным прищуром, с ее смелого замечания на их счет. Однако сам Люциус сначала пожелал как следует разжевать угодивший в рот кусок и подал немой знак молчания одному из особенно желавших возразить председателей в просьбе позволить ему ответить. И делала он это, словно бы, нарочно долго. Наконец, он ответил: — Вы знаете, постоянные проигрыши Джефферсона кое-чему научили меня — не пытайся узнать секрет его владельца, спроси у того, кто его ему рассказал. Доктор Кроунфорд уже здесь. А теперь, кто-нибудь хочет десерт? …Шар катится в лузу и эффектно попадает в самую дырку в углу зеленого стола. Легко оставаться победителем, когда игра ведется один на один. Ты либо единственный победитель, либо враг сам себе. — Отличный удар, сэр, — в открытом проеме в виде полукруглой арки из обеденного зала показался невысокий молодой человек внешности английского интеллектуала в форме официанта с подносом в руках, на котором стоял один единственный бокал и деревянный портсигар ручной работы. Обычно его начальник всегда требовал бокал любимого напитка, после успешно проведенных рабочих собраний. Но сейчас тому было не до того и это немного удивляло. Оставив комплимент без какого-либо ответа, Люциус снова навис над краем стола, примечая кончиком кия очередной цветной шар. — Вертолет с вашими гостями только что скрылся с радаров. Судно снова тронулось по указанному маршруту. — Замечательно. В этом слове было столько безразличия, что молодому человеку показалось, что его неверно услышали. — Как обстоят дела в медицинском секторе? — неожиданно спросил в отместку Блэк, не сводя глаз с очередного примеченного шара. — Извлечение еще одного паразита из носителя прошло успешно, доктор Форд пока что занимается его осмотром для дальнейшей процедуры. — А как нашему дорогому гостю, доктору Кроунфорду? Ознакомился с оборудованием в выделенной лаборатории? — Да, ему устроили краткий экскурс по всему рабочему сектору. Больше всего его заинтересовала операционная и контейнеры с извлеченной из тел плагой. К нему вернулся дар речи. В холодных до сего момента глазах Люциуса промелькнул едва заметный отблеск нетерпеливого желания получить долгожданное. Наконец-то у него появится нечто, что он сможет использовать на замену опиума и других, сильно действующих препаратов против боли. Можно избавиться от боли. Временно. Но невозможно вечно притуплять боль, нужно избавиться от ее причины. Отработанный удар послал красный шар в один из ближайших к лузе лакированных шариков, забив тот в лузу. Иногда подобная игра становится похожа на реальную жизнь, когда ты используешь одного, чтобы добиться чего-то от другого. Манипулировать или запугивать. В данном случае, подбросить личное дело чужого человека в базу Секретной службы. Кто еще заподозрит в этом взлом сервера рядовым хакером из твоей личной команды? — Скажи доктору Форду, что я сейчас подойду. — Хорошо, сэр. Может, желаете еще чего-нибудь? — спросил молодой человек напоследок, прежде, чем получить отказ. Оставшись в комнате один, Люциус взял лежавший на бортике держатель для мела и задумчиво обработал им кончик кия. …Если лабораторный сектор не ограждался со всех сторон толстым карбоновым стеклом, то этим специфическим запахом пропахло бы все судно, до самого капитанского мостика. Этот больничный дух психологически подавляет, вселяет мысли о бренности жизни даже у здорового человека — так пахнет в любой больнице, где требуется строжайшая дезинфекция. Аромат фенола, сильного антисептика, и хлора ударял в нос, стоит только покинуть чистящий коридор на пути внутрь. Система вентиляции соответствовала оптимальным параметрам стерильности в операционных нескольких классов, каждому из которых отведена отдельная зона. Зачем строить гигантские секретные объекты под землей, когда можно создать свой мобильный на воде? Доктор Кроунфорд сидел на крайне удобном рабочем кресле в предоставленной ему комнате и перебирал в руках блокнот, исписанный некогда личными пометками, зашифрованными еще со времен работы с Рэндаллом Смитом. От него потребовали помощи в разработке того самого анатоксина, который не раз упоминался в возрожденном проекте корпорации Амбрелла. По-хорошему или по-плохому, причем второй вариант предусматривал ударную дозу психотропных веществ и допрос. Прекрасно зная о мягком характере ученого, его страхе перед болью и уязвимостью перед психологическими манипуляциями, Люциус был уверен, что добиться от того желаемого не составит особого труда. Он всего лишь человек, имеющий ребячью тягу к красивым игрушкам, и этих игрушек у Блэка хватало на целый современный медицинский комплекс. Одна из технологий особенно поражала. Паразит под именем «Лас-Плагас» стал известен Организации благодаря добытому Адой Вонг образцу его улучшенной версии еще в далеком 2004 году. Технология предусматривает возможность полного контроля над человеком. Однако тут, под огромным спонсированием и триадой ультрасовременных суперкомпьютеров, кибернетикой и новейшими научно-техническими разработками, функциональность примитивного паразита расширилась в самые неожиданные отрасли. «Я готов поделиться с вами своими тайными познаниями, мистер Кроунфорд, но лишь тогда, когда вы изъявите желание поделиться своими со мной» — как сказал Люциус Блэк самый благосклонным гонором владельца уникальной находки. И сейчас, лихорадочно перелистывая свои старые записи со времен работы в лабораториях Смита, ученый впервые усомнился в правильности своего выбора. Потянувшись к оставленному стакану с водой, мужчина отпил пару мелких глотков и с громким стуком опустил тот обратно на стол. Момент был волнителен, никогда не знаешь, какие последствия нагрянут после твоего выбора. Подрагивающие в нервном тике пальцы поправляют съехавшие на нос очки. Первая готовность к очередным записям. Достав из внутреннего кармана пиджака шариковую ручку, ученый открыл чистую страницу личного блокнота и принялся записывать результат личных наблюдений. «Выращивание паразитов подвида Лас-Плагас в телах людей путем ввода личинки через таблетки в пищеварительный тракт. Человеческий организм дает им питание, тепло и защиту от внешних воздействий. Лимфатический узел паразита выделяет фермент, укрепляющий иммунную систему. Как было известно ранее, при попадании в организм личинки Лас-Плагас соединяется с центром нервной системы жертвы для дальнейшего контроля. Крепкая связь с нервным центром…» …Лежавшее на кушетке тело было еще влажным от физраствора. Минутой ранее его вынули из эластичной упаковки и слили жидкость. Очередной гражданин из повстанческого сопротивления Восточной Славянской республики, инфицированный плагой. Его везут в операционную, чтобы извлечь еще живого паразита из тела, причем, сам хозяин был все это время помещен в искусственную кому. Забродившую в легких жидкость откачивают катетером. «…паразит усовершенствованного типа может прожить в теле мертвого носителя достаточно долгое время, ему не требуется питание до начала процесса разложения. Однако мною были увидены и моменты, когда подопытный впадает в бешенство в виду раздражительно эффекта на область мозга каким-то препаратом, — и приписал: — уточнить его состав» — Дыши парень, дыши, — до этого неподвижное тело тряхнуло в мышечном спазме. Первые позывы к пробуждению. И только заметно вздутый живот демонстрировал явную готовность пациента к извлечению заветного паразита. Для них тело — это живой инкубатор. Больничная каталка заехала внутрь стерильной комнаты для проведения операций, где уже ожидала группа врачей. Один из них приблизился к капельнице и вколол в трубку 200 мл раствора бикарбоната натрия для растворения желудочной слизи. — Пульс 102, давление 126 на 82, — в пределах нормы. — Лазерный скальпель готов? Проверьте отсос. — Есть вентиляция легких, — подтвердила медсестра, после осмотра закрепленной на лице оперируемого маски. — Лазерная решетка построена, — по ней ориентируются инструменты. — Готовьте пилу. Механические инструменты для хирургической операции аккуратно рассекает тонкую кожу в продольном разрезе, а захватывающие щипцы раздвигают ее точно складную картонную коробку. Жировой слой также осторожно рассекается, края раны обкладывают салфетками, брюшную полость осматривают. Распухший желудок виден невооруженным глазом. «Паразит развивается до того момента, пока не вырастает до достаточного размера, чтобы пустить споры и распространиться по всему организму. Преимущественно в легких и спинном мозге. Носитель погибает путем удушения, когда плага вырастает до самой глотки, перекрывая кислород. В таких случаях она заметна по торчащим изо рта отростками головки. Червяк, длинной практически в метр. Вопрос: с какой целью выращиваются паразиты?» — знак вопроса в конце записи был выделен особо жирно. Чуть позже он получит ответ на свой вопрос: — …Понимаете, доктор, кто-то использует биологическое оружие ради прибыли или по найму — те же частные фармацевтические организации, продающие лекарства за большие деньги правительству бедствующих стран. А наша Организация нашла им более полезное применение, — Люциус Блэк покосился краем глаза на стоявшего рядом в оцепенении Кроунфорда. Едва заметно улыбка тронула его тонкие бледные губы, стоило увидеть пылающие огоньки во взгляде ученого. — Вы выращиваете паразитов Лас-Плагас из-за особенных свойств их организма, — подытожил идею ученый. — Я знаю о вашем заболевании, неужели они могут излечить от онкологической опухоли? Ухмылка Блэка заметно потускнела, но не утратила своей надменности: — К сожалению, нет. Когда к нам в руки попал образец усовершенствованной плаги, наши исследователи изучили его на клеточном уровне. Все дело в ее лимфатическом узле, он выделяет фермент, укрепляющий иммунную систему и способен замедлить процесс разрастания злокачественной опухоли в моем организме. — Поразительно, — выдохнул Кроунфорд в тихом восторге. — Воистину, доктор, — усмехнулся Люциус, скрестив руки на груди, — для человека с неоперабельным раком легких в поздней стадии я прожил слишком долго. После принятия первой дозы, количество лейкоцитов зашкаливало, в крови появилось несколько новых антител. Я могу отсрочивать свою смерть достаточно долго, но мое существование крайне… мучительно. — Вам нужен «К». Блэк уверенно кивнул, не отводя взгляда от процесса по ту сторону стекла. — Довольно иронично, что уже во второй раз биологическое оружие способно послужить благой цели, не так ли? Этим занималась корпорация Амбрелла — создавала и продавала биологическое оружие. Наша Организация же всеми силами пыталась этому воспрепятствовать и следить за их поставкой. Семья, на которую вы работали, была нашей частью, единственное наше отличие — это идеология. — Идеология? — Именно. Пойдемте, сэр, — уже совсем по-панибратски предложил Люций, прихватив мужчину за плечо в приятельском жесте. — Хотите выпить? Сегодня в меню у повара потрясающий говяжий стейк, а вы совсем ничего не ели с момента вашего прихода на мое судно. — Я бы не отказался от одной порции, — согласно пробормотал Кроунфорд, все еще ощущая в себе опаску к новому компаньону. — Но я до сих пор не понимаю, какая разница в идеологии Семьи и вашей… Организации? Я думал, они едины. — Так и было, доктор. Разница лишь в том, что цель Организации — сохранить единое международное правительство любыми путями. А Семья, те же Смит и Симмонс — оба покойники, заметьте, — с самого начала задались идеей о едином американском правительстве. Их взгляды были выстроены на национализме, о других странах им и дела не было. Теперь вы понимаете, кто друг, а кто враг? …Когда прямо посреди разговора к тебе врывается запыхавшийся заведующий охраной, ты ожидаешь весьма веские причины к подобной фамильярности. Настолько серьезных, чтобы отвлечься от продуктивной беседы, предложив гостю в качестве интереса занять себя осмотром всего лабораторного сектора с личным экскурсоводом. А затем пройти в сопровождении двух личных охранников и по совместительству лучших ударных агентов в комнату управления. Два здоровяка угрожающей наружности, отстающие всего на шаг и не больше. С такими подумаешь дважды, прежде чем сделать какую-нибудь глупость. Комната безопасности была просторным помещением, где разделялись обязанности наблюдателей каждого сектора над пультом с множеством цветных кнопок. — Что у нас здесь? — громогласно объявил Люциус Блэк, переступая порог. Здесь его уже ждала четыре оператора, и двое программистов, следящих за датчиками безопасности. И у каждого из них есть, о чем сообщить. Эта комната была сердцем и мозгом всего судна, но, несмотря на то, что обо всем происходящем здесь знали в первую очередь, отреагировали в Комнате безопасности слишком поздно. Старший программист. отвечающий за систему безопасности, кратко ввел в курс дела. — Проникновение на борт, сэр, три минуты назад поступил сигнал от одного из охранников. Судя по всему, они смогли взобраться на борт в момент нашей остановки у берегов Шелдона, — один из операторов перехватил очередной сигнал тревоги и переключил камеру на горящий сектор парой ударов по клавишам. Замерший на мгновение Люциус медленно повернулся в сторону рабочего монитора с трансляцией видео в реальном времени. На его высоком лбу проступила заметная жилка, а губы побелели от того, как плотно он их сжал. — Как они нас нашли, черт возьми?! — гневно выдал он, поднимая глаза к двум большим мониторам над головами операторов. — Неизвестно, сэр, наш канал связи с пилотом самолета был защищен. — Нас взломали? Сидевший рядом программист мигом ответил: — Это невозможно, сэр. Речь идет о пятиуровневой системе безопасности с протоколами, которые меняются в течение каждого часа. — Тогда каким образом этот сброд оказался на моем корабле? Немедленно определите их место положения, я хочу знать каждый их шаг. Активируйте заглушку, мы захлопнем ловушку. Разгневанный мужчина метался из стороны в сторону за спинами выстроенных в строй компьютерщиков, набирая что-то на своем мобильном устройстве. Непопадание по нужным кнопкам с первого раза походило на паническую дрожь, да, пожалуй — Люциус Блэк ощущал нарастающую панику внутри себя. Встроенное в него приложение вмещало в себя функции всей охранной системы. Всего один клик стилусом по сенсорному экрану со схематическим изображением каждого уровня. Силиконовый наконечник принялся тарабанить по клавиатуре на экране, набирая команду для всей команды на корабле. Не отвлекаясь от набора, он спросил у одной из голов: — Кто наши незваные гости? — Кто-то пытается заблокировать сигналы тревоги от охраны, но мы все еще видим картинку камер наблюдения. Сейчас… Есть! Перевожу на главный экран. Четыре окна на большом мониторе под самым потолком с трансляцией записи разных коридоров переключилось в одно. На нем был виден ракурс со спины охраны, ведущей перестрелку в одном из коридоров. С иного же можно было рассмотреть профиль группы нарушителей. Один из них свалился на спину от точного попадания пули в голову. Люциус сделал пару шагов ближе, чтобы рассмотреть быстро передвигающиеся цели и разглядеть их лица. Среди группы обычных оперативников, он смог узнать парочку из них, занимающий, определенно, роли руководителей. По этой причине он резко выпрямился, словно кто-то резко вогнал в хребет металлический болт. «Агент Малкольм, вы настойчивее, чем я думал, — глаза хищно прищурились, — но играя на чужом поле, вы никак не сможете одержать верх» «Активировать код семь» — было сказано в текстовом сообщении, которое затем было отправлено на КПК каждого активного охранника. Код семь, степень опасности — максимальная. Код семь — означал немедленное отступление из указанного сектора, который спустя пару минут будет опечатан электронными замками. В то время, как находящиеся поблизости палаты с пациентами — полностью открыты. — Охрана получила приказ к отступлению, — сообщил Люциус Блэк всем присутствующим, — начинаем операцию по зачистке. Один смелейших осмелился уточнить: — Вы хотите спустить на них образцы проекта? Вы уверены, что нет другого решения? На что получил ледяной ответ прямо в лицо: — Выполняйте, если не хотите оказаться в тех коридорах наедине с Ними. Ах да, Калуга, — позвал он одного из своих личных телохранителей, что стояли прямо за спиной. — Да, сэр? — отозвался один из них, выступив вперед. — Ты помнишь мистера Смита и его питомцев? Достань мне одного из них, только живым. Думаю, хороший электромагнитный разряд сможет утихомирить их на достаточное время. А ты, — глаза сместились на мясистое лицо второго, более крупного, — разберись со всеми остальными. Никто больше не узнает об этом месте. …Люциус помнил Фрэнка Малкольма, как первого помощника и двойного агента Рэндалла Смита, никогда не ставящего приказы того под сомнения. Какое-то время Люциус даже пытался узнать у того, сколько будет стоить такая преданность, на что получил ответ — такое за деньги не купишь. Это было первым открытием, которое постигло мужчину в отношении данной персоны. Вторым же была его поразительная осведомленность в делах начальника, только Рэндалл мог знать код доступа для спутника, чтобы тот смог перенастроить параметры и обнаружить сигнал судна. Его знал каждый член Совета, или иначе, Надзора — группы акционеров, управляющей всей Организацией путем общей договоренности. У такой могущественной структуры не было одного единственного лидера, но был один человек, к мнению которого все особенно прислушивались. А Люциус занимал рядом с ним место личного помощника, как тот же Малкольм для Смита. Разница лишь в том, что на сегодняшний день о самодеятельности Блэка не знал даже Он. Никто не знал о происходящем на этом судне, уже не первый год. И все ради поиска лекарства от самой смерти. Однако каким-то образом им удалось проникнуть сюда, в самый укромный уголок масштабной операции. У доктора Кроунфорда был выявлен передатчик для слежения, который был успешно выявлен еще на пути к судну на том же вертолете. Он был вшит под кожу на внутренней стороне предплечья. Других устройств сканирование не обнаружило. С этими мыслями Люциус Блэк резко замер, прекратив все свои манипуляции с древней макулатурой, приобретенной еще со времен Раккун-сити. В углу каждого титульного листа документа даже виднелась эмблема корпорации Амбрелла, а в нем самом упоминались ее старые проекты. Заслышав едва уловимый уху скрип петель слишком широко распахнутых дверей, мужчина отложил бумаги и бесшумно припал к темному углу. В его обители послышался едва уловимый носу запах, причем чужой. Тихо, бесшумно. Из глубины кармана халата он достал маленький пульт и зажал одну из многочисленных кнопок синего цвета. Где-то отдаленно послышался шум включенной воды. Стройный силуэт, промелькнувший совсем рядом, мигом напрягся от постороннего шума и двинулся к его источнику. Мужская фигура с угрожающе блеснувшим в руке пистолетом Зиг-зауэр марки Р226 двинулась следом, собираясь произвести одиночный выстрел в затылок осмелившейся прийти сюда мерзавке. С такого расстояния не промахнешься, а сил спустить курок более чем достаточно. Однако распознав по проглядываемым деталям внешности особенно знакомые черты, мужчина вдруг опустил оружие и даже бесшумно припрятал его между подушками дивана в спинке. Ему не хотелось, чтобы Она видела его вооруженным. В этот момент ему хотелось выйти из тени особенно эффектно. Для этого можно театрально хлопнуть ладонями с высокомерной усмешкой, окликнуть по имени с особенной интонацией, но почему-то желание исполнить слащавый фарс испарилось. Когда она заметила, что в ванной площади никого нет, Люциус подал голос прямо из-за спины: — Нравится? — спросил он первое, что пришло в голову, имея в виду негромко играющую джазовую композицию. — Всегда любил подобную музыку, она идет из самой глубины и при этом умудряется сберечь свою невинность. Мгновение, и они стоят лицом к лицу, только теперь в его грудь направлен острый наконечник стрелы. Люциус едва сдерживается от порыва оттянуть уголок губ в улыбке, заметив неизменность вкуса к оружию у давней знакомой. — Здравствуй, Ада, я уж и не надеялся увидеть тебя снова. Она отвечает со свойственной ею сдержанной иронией: — Приятно знать, что ты не держишь на мне зла после нашего последнего дела полгода назад. Она играет с ним. И он не остается в долгу, вступая в эту маленькую словесную игру. — Нет-нет, как можно, — без единого намека на злость отвечает мужчина. — Если бы не ты, Семья так бы и осталась на шаг впереди меня под началом Джефферсона — ты вполне отработала свои деньги, — «отработала» он произнес с особым тоном, словно речь шла о съеме девицы легкого поведения. Но на ее лице не отразилось ни единой перемены, даже на эту двусмысленность. Одним шагом назад он скрывается от ее пристальных глаз в тени, а она следует за ним. Этого он и добивается. — Не делай свою смерть столь скоропостижной, — послышалось за спиной. Никакого страха, его движения максимально раскрепощенные и свободные. Разве что рука в последний момент вздрогнула, и кончик графина со звоном коснулся края фужера. Из рукава халата показался маленький пузырек с порошком, некогда бывшим таблетками. Он оказался незаметно высыпан в оставшееся содержимое хрустального графина и прикрыто пробкой для накопления химического эффекта. Обернувшись обратно к женщине с парой заранее наполненных бокалов, Люциус протянул один из них Аде: — Ты вломилась в мой дом, так почему угрозу представляю именно я? Бренди? К его гостеприимству она осталась равнодушной. — Предпочитаю более приятную компанию. Тот лишь засмеялся и закусил губу, точно флиртующая хамоватая девица. Лукавство сочилось из каждого полу-жеста, вызывая невероятное желание спустить стрелу раньше времени. — Не согласен, — добавил он, убирая бокал на ближайшую горизонтальную поверхность, неподалеку от Вонг. В случае, если она вдруг передумает, после долгожданного убийства. А повод для него последовал сразу же: — Нет ничего приятней компании дамы в соблазнительном черном облегающем и бокалом бренди. Особенно если она сама соизволила пожаловать к тебе в спальню. Она спрашивает его о последнем слове, а он молчит, оттягивая минуты на максимально возможный срок. Кажется, он ощущает одиночную каплю пота, медленно скатывающуюся по виску к скуле. Он нервничал. Ему кажется, Вонг это чувствует, но показать это открыто слишком много гордыни на плечах. Губы вздрагивают в слабой улыбке, словно тот отдался каким-то далеким воспоминаниям, опустив глаза на блестящий корпус наручный часов их белого золота. А затем совершенно неожиданно начинает говорить, о том, что отравляло изнутри едкой кислотой. Секунды тянулись долго, сложно остановится. В какой-то момент злость прыскает наружу — графин с раствором разлетается на тысячи мелких осколков практически под ногами Вонг. Та даже не шелохнулась. Пока в ее глазах не показались первые живые эмоции. Замешательство. Ее взгляд устремился на шипучую лужу под подошвой ботинок. Пальцы не в силах удержать собственное оружие, оно падает вниз. «Ты ничего не можешь сделать, тело парализует, но ты все еще в сознании и осознаешь происходящее, верно, Ада? Как ощущения? — слабая ухмылка растянулась в оскал. — Ты чувствуешь, как яд оседает в легких?» Точно раненный зверь, угодивший ловушке, она отшатнулась от него в попытке уйти, сбежать, как можно дальше. Ее тело скрутил болезненный спазм в мышцах, сознание мутнеет. Люциус делает шаг к ней навстречу, когда одна из античных ваз, бывшей до сего частью декора, оказалась разбитой на полу. Кажется, она пыталась запустить ею в него, но даже не смогла обхватить ту пальцами — не беда, как подумал Блэк, она никогда ему особо и не нравилась. — Не бойся, дорогуша, — снова обращается он к шпионке, — это не убьет тебя. Но, обещаю, удовольствие ты испытаешь, — ладонь мягко ложится на тонкое, но крепкое плечо, однако та делает очередной рывок. Она сама пятится в сторону двуспальной кровати хозяина, не замечая этого. А он, в свою очередь, замечает, как гармонично она смотрится на фоне его расстеленной постели. Легкий толчок и вот она тяжело падает на нее, как тряпичная кукла. Люциус наблюдает за нее, отпивая из оставленного бокала новый мелкий глоток, смакуя момент. Эта картина в темных тонах, с приглушенным светом, выглядела завораживающей. Мужчина ощутил легкий жар от ее откровенности. — В этот раз сбежать не получится, верно, дорогая? — спрашивает он у нее с издевкой, откровенно потешаясь над столь несвойственным страхом в глазах женщины. Ее карие глаза метаются из стороны в сторону, смотрят даже не на него, а куда-то глубже. Люциус медленно стягивает с себя халат, оставаясь в рубашке и брюках, он даже не успел переодеться перед ее визитом. Она не может видеть, как его фигура исчезает куда-то в темени, слышать звук открывающегося шкафчика. Звук наполняющейся в цилиндр инсулинового шприца жидкости. Люциус не заставил ее долго ждать. Он приближается снова, когда она едва не достигает края кровати, пытаясь сползти вниз. Его колено упирается в матрас между ее, а он сам пытается заглянуть в ее лицо. Оно было полно ужаса, от чего мужчина улыбнулся, будучи довольным результатом. — Нет, — едва слышно выдавила она, пытаясь бросить руку куда-то в пустоту, но он с легкостью поймал ее за запястье. В свободной руке блеснул шприц. — Это был всего-лишь нейротоксин, слишком малая доза для интоксикации, но достаточная, чтобы обезвредить тебя. Как ты себя чувствуешь, Ада? — спрашивает он, прихватив ту за тонкий подбородок холодными пальцами, чтобы заглянуть в лицо. — Видишь, что мне приходится делать за спиной у Надзора, за спиной у Эрнеста? Он никогда не узнает, что стало с его любимицей, ты ничего не сможешь ему рассказать. Но ты можешь рассказать мне, — тонкая игла вонзается в горячую кожу на шее, поршень вспрыскивает препарат в артерию мгновенно. Будучи полностью дезориентированной, Вонг не ощущает никаких болевых ощущений. Она продолжает что-то бормотать, отвернув голову к окну. Перед ее глазами разыгрывалось нечто личное. Люциусу пришлось снова грубо заставить ее вернуть потемневшие от расширенных зрачков глаза на себя. — У ибогаина есть интересный побочный эффект: пациент испытывает, своего рода, сна наяву. Помнишь эту технологию? Ее использовали в Чистилище, чтобы удостовериться в том, что у рекрутов нет никаких тайн от их руководства. Большинство людей воспроизводят самые трудные моменты в своей жизни, или видят отображение своих страхов. Или же, при определенных обстоятельствах, они видят то-о, что им предлагают увидеть, все как в былые времена, — последнюю фразу он мелодично растянул и в один глоток допил остатки жидкости в бокале. Убрав тот в сторону, он смахнул уголок губ тыльной стороной ладони и опустился рядом с женщиной боком, подперев корпус локтем. — Что ты видишь, Ада? Я хочу узнать ответы на свои вопросы. Прислушавшись к оборванной речи, мужчина разобрал нечто схожее со словом «Симмонс». Люциус не сдержал смешка. В такой момент она вспоминает своего бывшего босса, как это по-женски. — Дерек был бы счастливее влюбленного мальчишки, если бы узнал об этом. Однако сейчас мы о другом. Ада, что ты видишь? — Комната, — внезапно ее речь приобрела четкость, но звучала как в бреду, — здесь никого нет. Пустота. — Комната? Опиши ее. — Темнота. Везде. Иногда в безвыходной ситуации сознание рисует образы, отображающие действительность. Люциус предположил, что будет проще заставить Вонг найти выход из комнаты. — Оглянись. Что ты видишь? — Ничего, ничего нет. — Ты сама загнала себя в клетку, ее воссоздал твой страх. Тебе нужно найти дверь из этой комнаты. Выход есть всегда. Тебе нужно его найти. Лицо женщины вздрогнуло, будто она испытывала боль. Мужчина краем глазом заметил ее попытку сжать кулак, подмяв простыни. Что творится в ее голове было загадкой, а времени для ее разгадки было достаточно. Внезапно она спросила: — Зачем они опять это делают… — Что? — переспросил Люциус, не понимая смысл вопроса. — Он умер в такой же камере… Я видела его смерть через стекло и ничего не могла с делать. А они снова взяли и засунули меня туда, — в ее осипшем голосе слышалась злость. Такая яркая отрицательная эмоция могла касаться только чего-то личного, как предположил Блэк. А затем его осенило. — Ты вспомнила свое детство, милая? Плен в военном лагере, пока тебя не забрали в Англию? Или ты говоришь о казни твоего отца на твоей родине? Она едва заметно кивнула и сглотнула подступивший в горле ком. Папина дочурка, мысленно отметил Люциус с иронией к столь компрометирующему образ Вонг факту. Он устроился поудобнее рядом — им еще о многом предстоит поговорить.***
Человеческий позвоночник насчитывает в себе четыре отдела, самым хрупким из них считается шея. Шейные позвонки издают четкий хруст, напоминающий треск сухой ветки, когда ломаются от незначительного движения. Заключенное в захват тело замирает в руках, прекратив всякие яростные попытки освободиться из стальной хватки. Еще один крикливый пациент отлетает к стенке и отскакивает от нее точно горох, оставляя за собой кровавую кляксу. Марко оглянулся на раздавшиеся выстрелы и последовал за Фрэнком Малкольмом, снова прикрывая того с тылу. На его лице не дрогнул ни один мускул, даже когда над головой вспыхнул свет, словно в зале кинотеатра по окончанию сеанса. «Фильм окончен, пройдите на выход» — подумал он, следуя за непосредственным руководителем в данной операции. Сектор был чист от охраны, его опечатали и выпустили на охоту агрессивных пациентов с постоянным доступом к психотропному препарату в газообразной форме. В воспоминаниях оперативника всплывали фрагменты из прошлого, даже с тех времен, когда Рэндал Смит сам лично ступал по этому судну в присутствии охраны в его лице. Что особенно вызывало в нем особое расположение Марка, так это отсутствие всякого высокомерия начальника к одному из многих своих бодигардов, пусть и приближенного. Он мог вести беседу на равных именно с ним, но стоило на горизонте показаться кому-то чужому, как тот возвращался к прежнему образу серьезного бизнесмена с хладнокровным взглядом и трезвым рассудком в делах. И разговор ничем не будет напоминать прежний, хоть речь шла о тех же серьезных вещах. О том, что вирусное оружие крайне нестабильное, взрывоопасное как водородная бомба и распространяющая по миру точно пламя по длинной дорожке из бензина. Облей себя бензином с ног до головы и попробуй зажечь спичку, не сгорев при этом самому. Люциус Блэк сейчас находился в таком же положении: держал догорающую щепку, ожидая, как огонек коснется дрожащих пальцев и вспыхнет ярким пламенем по всему телу. Марко знал эту историю. Его Босс, конечно, не святой, никто в этом мире не может претендовать на это место в нынешние времена. Так же, как и Люциус Блэк не мог претендовать на роль самого Дьявола, так просто обведенного вокруг пальца. И пожелавшего отомстить за это пулей прямо в спину. Что производил здесь Люций? «Под страхом смерти человек способен на любые поступки, безумные вещи. У Семьи изначально было преимущество в виду нечестной игры: когда первая договоренность была нарушена, когда произошел раскол и две могущественные организации полностью отделились. У одной из них было больше знаний, а в знаниях вся сила. Люций ищет способ вернуть свою давно утерянную долю. Все эти эксперименты основаны на проекте о сверхсолдате, то, о чем мечтала свое время „Амбрелла“. А остальное это — побочная продукция, ей можно найти иное применение. Побочная продукция — вот как нужно называть спущенных с цепи пациентов» — У нас мало времени, Вонг должна была уже вырубить эту чертову глушилку, — подал голос Френк Малкольм, приближаясь к одним из запертых дверей, на которых виднелась панель с мигающим красным замком на экране и сканер для приложения ключ карты. — Чем быстрее свяжемся с остальными, тем быстрее закончим. В руках находился сенсорный КПК с приблизительным планом всего судна и Фрэнк точно знал, куда им нужно идти и где им стоит сейчас оказаться. Таймер на часах все еще шел на убывание, меньше 15 минут для того, чтобы вытащить доктора, схватить Люциуса и уничтожить базу данных об исследованиях над проектом. Освободить младшую Бенкс было поручено агентам Харпер и Кеннеди. Малкольм знал об их присутствии, но сомневался в их участии, которое оказалось обязательным, до самого последнего момента. Таков был замысел. Достав из нагрудного кармана украденную у мертвого охранника карточку, мужчина провел той по сканеру. Красный свет на панели сменился зеленым, дверь гостеприимно отъехала в бок. Переход в следующий сектор. Снова система автоматического света, стоило только порог переступить. Судя по схеме размещения кают — уровень клинических исследований, доктор Кроунфорд должен быть где-то здесь.***
Когда взгляд Леона скользнул по хирургическим инструментам психохирургического назначения, то по его спине пробежал неприятный холодок, а в горле запершило от одной лишь картины в голове. Хелена же была занята просмотром развешенными на лайтбоксе рентгеновскими снимками черепной коробки и томографии мозга. В голове сам собой всплыл эпизод первой познавательной экскурсии младших агентов Службы по лабораториям мед. блока, где она видела аналогичные снимки серийных убийц и различия между ними и обычными людьми очевидны. И эти же различия она увидела тут, что не могло не внушить серьезного повода для опасений. — Что это? Какая-та промывка мозгов? Лоботомия? — Сейчас никто не делает лоботомию, Хелена, — тихо отозвался агент Кеннеди, перекладывая пистолет в правую руку. Он приблизился к прозрачной двери из пуленепробиваемого поликарбоната, прихватил продолговатую металлическую ручку и отодвинул те в бок, открывая путь наружу. — А судя по снимкам, пилить по черепной коробке им не впервой! — шикнула где-то за спиной напарница, выходя следом. — Я видел такие десятки раз, никто уже не тестирует биологические инновации на животных. Они остались вдвоем, без связи с командой и внешним миром. В отличии от Леона, Хелена не преобладала подобной закалкой, а потому и внешнее хладнокровие Кеннеди казалось ей чем-то из ряда вон выходящего. Освещение в коридоре оказалось автоматическим и срабатывало за счет датчиков движения. Ей лишь хотелось думать, что мужчина не услышал ее испуганный ох, потому что как только они отошли от дверей медицинской палаты (или животного загона с открытой, в данный момент, калиткой), то яркий свет в сопровождении негромкого хлопка резко вспыхнул над головой, заставив ее вздрогнуть. Как притаившийся в засаде кролик испуганно съежился от хруста сухой ветки неподалеку, хотя на самом деле нервы были накалены у них обоих и повод тому был. Когда некто неизвестный прислал с анонимного адреса координаты судна, где, как утверждал, и находилась похищенная дочь сенатора, Харпер была готова взять на себя всю ответственность и сообщить о находке Леону и Пирсу, а за ними и самой Ханниган. Информация подтвердилась. Но потом оказывается, что помимо них троих о судне известно и команде Малкольма, в которой оказался и Крис, и Ада. И теперь Хелена задается вопросом, был ли тем загадочным анонимом Френк Малкольм, или это был кто-то другой? Кто-то, кто заинтересован разоблачением планов некого неизвестного ей похитителя Пирса, убийцы практически всей семьи сенатора Бенкса и непосредственно виновника всего происходящего. Они все связаны какими-то случайными событиями, но цель одна и она где-то там, в стенах этого чертова лайнера. — Пирс все еще не отвечает. Харпер издала шумный вздох и нервно закусила нижнюю губу, дабы промолчать. Проблемы со связью — не единственная нависшая над ними опасность. Где-то неподалеку послышался шум, нет, грохот упавшей на пол металлической банки с чем-то, по звуку похожим на инструменты. А затем она медленно выкатилась с характерным лязгом из мрака за углом на свет и стукнулась о стенку. Каждый раз это служит сигналом в опасности. Агенты переглянулись и машинально принялись отступать спиной назад, завидев, чем дело пахнет. Лобовое столкновение с неприятностями сейчас было не лучшей затеей, нельзя привлекать внимание. В конце коридора, всего в двадцати метрах, виднелись двери, в проеме которых валялась толстая папка, не позволяющая той захлопнуться на замок — некто оставил им путь к отступлению. — Там что-то есть? — И оно близко. Тише, — шепнул Кеннеди, прихватив напарницу за локоть. Обычно в такие моменты кто-то из них двоих точно бы споткнулся обо что-то и наделал шуму, тем самым разоблачив себя. В этот раз Леон выучился на своих ошибках. Пару секунд в воздухе нависало гробовое молчание. А затем некто выглянул из-за того самого угла, шлепая босиком по ледяному полу. В темноте блеснула пара желтых глаз, тут же уставившихся на них двоих. Агенты напряглись, словно профессиональные спринтеры, готовые сорваться с линии старта в любую секунду, как только местный «пациент» подаст виду. Но прошла секунда, две, три, а он не показал ни единого враждебного сигнала, что дало возможность его разглядеть им обоим. Тела замерли неподвижно, быть может, он их не видит. Лизунам, на памяти агента Кеннеди, не было нужно зрение, чтобы выслеживать и нападать на жертв. Пара залитых кровью глаз с неестественно яркими зрачками смотрела на них расфокусированным взглядом. В отличие от прошлого, этот не казался агрессивным, его одежда не была забрызгана кровью, но от этого не становилось спокойней. Леон тут же заметил странное устройство на лице показавшегося им человека, издающего звук, по звучанию напоминающий аппарат для искусственной вентиляции легких. Но по виду это было больше похоже на дыхательную маску—респиратор со встроенными в фильтр трубками, которые обхватывали всю голову точно паразит своими щупальцами по бокам и на макушке. Ремни крепления всей маски напоминали конструкцию намордника, в то время как при очередном повороте головы можно было рассмотреть закрепленные капсулы с жидкостью. И каждый вдох окрашивал тонкие прозрачные трубки маски в голубоватый цвет. Это был газ, который, по всей видимости, циркулировал по трубкам при каждой новой порции воздуха. От чего от этой картины становилось не по себе. — Посмотри, — шепнула Харпер, наблюдая, как некто замер на месте, словно давая шанс себя разглядеть, — он вдыхает газ через трубки маски. Тот был буйным, а этот… Просто наблюдает. — Думаешь, все дело в газе? — догадался мужчина, не сводя глаз с потенциальной цели. Теперь он припомнил, что у того «пациента» отсутствовала маска, однако следы от нее были тогда видны невооруженным глазом. — Их держат на коротком поводке. Больные ублюдки. «Они похожи на инфицированных паразитом в Восточной Славянской Республике, но теперь их научились контролировать. Этот газ… Что это?» Тем временем зоркий взгляд Хелены интуитивно метнулся из стороны в сторону, от одного угла в другой, выискивая что-то, что не давало ей покоя. Нечто еще сейчас внимательно следило за ними, помимо оцепеневшего пациента, в это она была уверена. А затем глаза, наконец, находят невидимого наблюдателя, коим оказалась камера видеонаблюдения с мигающим огоньком записи. А затем что-то пошло не так. Леон увидел, как резко прекратилась подача голубого дымка в маску, а затем на лице подопытного проступила сетка черных вен и он дернулся, точно от боли. Его зрачки сузились до размера горошины, что послужило сигналом к бегству. Они как раз развернулись на месте и ринулись прочь со всех ног, одновременно с раздавшемся неподалеку уже знакомым диким криком. К нему присоединились еще несколько. Это рев вожака, призывающего стаю. Кеннеди не мог предположить, сколько их сейчас было здесь, он просто бежал что есть духу, и сквозь сбившееся дыхание кричал Хелене не отставать. А та даже и не думала сбавлять темп, едва не обгоняя мужчину. Один из «зомби» резко возник прямо из проема одной из открывшихся дверей сбоку. Пару пуль пробили его лицо, упрятанное под маской. Раздался громкий хлопок и газ из трубок под напором просочился наружу, а тело оттолкнуло назад в комнату под инерцией пуль. Наконец настигнув ту самую двойную дверь с автоматическим замком, Кеннеди выбил ногой мешающуюся папку и захлопнул ту прямо перед носом преследователей. Электронный замок громко щелкнул. Яростно затаробанившие кулаки по металлу по ту сторону четко сообщали о большом желании отгрызть голову им двоим, и ни один из них уж точно не желал проверять на сколько. — Каким надо быть психом, чтоб выпустить ЭТО на свободу?! В замкнутом пространстве — это же чертово судно посреди океана! Пылкое негодование Хелена прервала сбившимся дыханием и краткой передышкой, упёршись руками в бедра. От переизбытка адреналина ее буквально трясло. — Таким же, который выпустил вирус на целый город, а затем разбомбил его ядерной боеголовкой? Вопрос Леона показался более чем обоснованным. Алчность Симмонса поспособствовала смерти Деборы, гибели целого густонаселенного городка, а затем и вовсе стала одной из причин массового заражения в Китае. Эгоизм и развивающаяся с годами форма психологической зацикленности породили в его мозгу идею о клонировании Ады Вонг. Ада Вонг, вернее, Карла Радамес, стала виновницей самой массовой биотеррористической атаки в истории и ответственность за это лежит на плечах ее создателя. Рэндал Смит в свое время тоже не брезговал методами для достижения своих личных целей, но он мыслил более трезво. Тонкий аналитический ум способствовал нахождению решений проблем с меньшим количеством жертв. Чем же руководствуется Люциус Блэк, никто и не догадывался, но от этой компании он ушел недалеко. — А вот и гости подоспели. Звуки учащенного дыхания напарников и шум рвущихся снаружи «зомби» дополнил незнакомый голос с грубым басом, раздавшийся где-то позади. Леон был прав, их поджидали и давно. И их было много: сразу после короткой фразы, пестрящей дешевым лоском штамповки в подобных западнях, раздался практически поочередный щелчок снятых с предохранителей оружия. Одно резкое движение и последует стрельба. — Хелена, — несмотря на это голос агента Кеннеди звучал по прежнему твердо, а он сам остался совершенно неподвижным. Девушка видела в его взгляде немой приказ, велевший ей не делать глупостей. Другого варианта не было — Харпер покорно опустила руки по швам, а затем медленно, подстать напарнику, обернулась на звук. Перед ними предстала группа вооруженных людей в форме охраны, один из которых выделялся среди всех не столько своим крупным размером (подстать комплекции Криса), сколько отсутствием оружия в руках. Он стоял в самом центре, держа руки по швам, точно тяжелый металлический киборг с какой-то особенной маркировкой в виде татуировки на виске. Его мимика своими плотно сжатыми полными губами и неподвижно сведенными к переносице бровями напоминало лицо Тирана в уменьшенном масштабе. Только на коже виднелись свежие кровоподтеки на скуле, что не было свойственно той бездушной могучей машине. — Бросайте оружие, — снова подал он голос и агенты подчинились — оба пистолета оказались на полу. Здоровяк поднес указательный палец с едва зажившими костяшками к уху, где у него была закреплены гарнитура. — Двое уже у нас, сэр, — сообщил он в микрофон, не сводя глаз с Леона, которому этот взгляд показался слишком пренебрежительным. — Нет, сэр, Церберы позаботились об остальных нарушителях, но среди них не было Фрэнка Малкольма. Пару секунд молчания. Затем громила неожиданно сверил обоих нарушителей изучающим взглядом. Видимо, его спросили, кого же еще он смог поймать. — У меня тут только белобрысый кент с подружкой, что прикажете с ними делать? — пауза в пару секунд показалась вечностью. — Вас понял. На непроницаемом лице бритоголового мужчины впервые за эту минуту пробежала тень, слишком походящая на изумление. Он не рассчитывал брать кого-то живым, но не собирался ослушаться приказа от мистера Блэка. Отключившись, Сириец, как его называли, обратился уже к отряду охраны: — Изменение плана. Ведите их в лабораторию. С остальными мы с Калугой разберемся сами.
