Игра по чужим правилам (II Часть)

      «Северные горы Ирландии. Военный комплекс „Гэсэр“, проект „Эринии“       12 ноября 1991 год.       Ее пальцы стерлись в кровь, а костяшки на некогда нежных руках давно сбились под яростными ударами по толстому стеклу. Отчаянные попытки не прекращались даже тогда, когда чувствительность собственных рук утерялась вместе со всяким самообладанием. В который раз она ощущает стертыми подушечками пальцев холодную сталь двери. Из-под щели внизу пробивается едва ощутимый сквозняк. В помещении стоял жуткий холод, но каким-то образом ощутить этот невидимый порыв воздуха она смогла. Отпрянув от двери и, тяжело дыша лихорадочным вздохом, она медленно оседает на пол, чтобы попытаться хоть что-то разглядеть в эту прорезь, шириной в миллиметр. Сердце отчаянно билось, грозясь разломить собой ребра, кипящая кровь била в ушах под стать пульсу.       „Оглянись. Что ты видишь?“       — Ничего! Здесь ничего нет! — вырвался крик из груди и тут же послышался кашель. Здесь было слишком холодно, а гланды будто растерли наждачной бумагой.       „Ты снова совершаешь одну и туже ошибку. Все это — лишь иллюзия. Ее воссоздал твой страх. Он сковывает твои мысли. Используй окружение, выход есть всегда“       — Но сейчас его нет, — глухим хрипом прошептал девичий голос, дрожа от гнева за собственную слабость. Еще в первый день она поклялась самой себе, что никому не позволит пробудить в ней это отравляющее ощущение слабости. Беззащитности.       Тогда она запрокинула голову и увидела то, что не замечала до этого, будучи слишком занятой попытками процарапать себе путь наружу теперь уже обломленными ноготками. На потолке, в углу, если приглядеться, можно было заметить красный огонек видеокамеры. Однако, потолок здесь был под два метра, а она сама едва достигала ста семидесяти сантиметров. Вдруг не достать?       „Оглядеться, нужно оглядеться“ — припомнились советы оператора из наушника ухе. Это было единственным, что связывало с внешним миром.       Вокруг стояла темень, но глаза успели привыкнуть и краем глаза можно было различить очертания предметов в помещении. Однако, это может привлечь внимание скрывающихся по ту сторону тьмы недругов. Они войдут. И тогда, возможно, получится ткнуть им в глаза пальцем и временно лишить зрения. Или ударить в горло. Или в пах коленом — куда угодно, слабых мест на теле человека масса. Если она будет действовать быстро, то, наверное, сумеет выскочить.       Разодранные раны на пальцах неприятно болели. Коснувшись влажных от слез губ разбитой костяшкой левой руки, она поднялась на ноги.       Выставив вперед руки, она точно слепой котенок двинулась в неизвестность, темную и пугающую, ориентируясь лишь на свои ощущения. Пальцы нащупывали лишь воздух, ноги аккуратно вели вперед, в противоположную от таинственного огонька сторону, где она смогла различить нечто схожее на ящик. Не веря своей удаче, она ощупывает его будто тот являлся ее единственным путем наружу, даром небесным. Однако поднять его на руки оказалось практически невозможным, приходится тащить его краткими рывками, навалившись всем телом.       — Давай же, давай, ну.       Ушибленное плечо отозвалось резкой болью при подобной нагрузке — зря она пыталась им выбить бронированную дверь, теперь она об этом жалела с каждым новым болезненным усилием. Очень хотелось плакать, но она этого себе не позволила. Если тюремщики за стеной слышат ее, то могут принять слезы за сигнал капитуляции, но это не так. Сдаваться она не собирается.       Она взбирается на чертов ящик прямо к манящей красной точке и видит миниатюрную видеокамеру в форме полусферы. Ощупав ее пальцами, она приходит к выводу — та закреплена к потолку на креплении. Зато сам купол вполне просто снялся поворотом по часовой стрелке. Губы растянулись в болезненном оскале.       — Бутафория?       Отличить муляж от настоящей видеокамеры в темноте невозможно, лишь при особых познаниях возможно было разобраться. Пустующее места под микросхемами, вместо видеочипа.       Внезапно деревянный ящик под ногами угрожающе треснул, а в следующее мгновение и вовсе проломился. Вскрикнув, она упала вниз и сильно ударилась плечом о бетонный пол, а головой о стену; из глаз посыпались искры, и она застонала от боли. Что-то постороннее, по звуку схожее на монетку звонко отскочило от пола.       „Ты можешь одержать вверх. Ты можешь гораздо больше, чем думаешь. Оглянись. Твои эмоции причиняют тебе боль. Избавься от них. Они толкают на необдуманные поступки, они заставляют надеяться на случай, они лишают тебя силы. Поднимайся!“       — Ненавижу тебя… — выдохнула, закрыв глаза. Холод пола обжигает разгоряченную щеку.       „Поднимайся и сражайся за свою жизнь!“       — Я убью тебя, сукин ты сын! — истошный вопль и сжатый кулак глухо ударил по холодной стали.       Попытка встать на ноги, но ей удалось лишь подползти к двери и облокотиться на нее. Она будет делать то, что в ее власти. Степень ее внутренней свободы зависит только от нее. Она будет думать о том, что связывает ее с миром на воле и ограждает от безумия. Они никогда не заставят ее склонить голову. Она приняла это решение вопреки боли, которая пульсировала в плече и в опухшем глазу.       Рано или поздно, но однажды она все равно отсюда вырвется. Этот мир не сможет сдержать ее в себе. Никаких эмоций, никаких доводов. Струны оголенных нервов замолкнут надолго.       Внезапна она вспоминает о постороннем звуке, раздавшимся в одночасье с грохотом треснувшей древесины. Не имея сил снова рыскать по полу на содранных коленках в поиске чего-то невидимого, она лишь опираясь на удачу ощупывает ладонью пол слева от себя. И неожиданно нащупывает нечто маленькой прямоугольной формы. Что-то вроде микро карты и это выпало из вскрытого ею муляжа камеры.       На двери есть всего одна щель. И эта карта в нее идеально подходит. От этой мысли девушка снова прикрывает глаза, но на этот раз не от боли или отчаяния, а от чувства торжества, проскользнувшего в этот мрачный мир в виде едва заметной улыбки одним лишь уголком рта. Нужен лишь расчет. Она еще сможет пересчитать дырки пуль на их телах»

***

      Машина остановилась так резко, что Рэйчел ощутила болезненное ощущение в плече, куда въелся ремень безопасности, пристегнутый по наставлению Леона. Все это время она смотрела лишь на свои сжатые кулаки, так как поднять глаза на заляпанные чужой кровью окна с ее стороны просто не хватало духу. Не то, чтобы она боялась крови или была слишком впечатлительной, просто смерть всегда казалась ей чем-то таким, что не могло случится с ней или кем-то близким. Теперь из жизни ушли два человека, пусть и самых родных, но не самых близких человека: вечно пропадающий на заседаниях сената отец и сварливая мать, которая всю жизнь мечтала о дочери достойной их семьи. Хотя в глубине души Рэйчел была уверена, что на самом деле мать жалела о тех словах, но теперь думать об этом было просто бессмысленно.       Она взглянула в окно. Леон остановил машину под каким-то железнодорожным мостом, находившегося, судя по всему, ближе к окраине города.       — Выходи, — едва слышно произнес мужчина, заглушая двигатель и распахнул водительскую дверь.       Отстегнув ремень безопасности, девушка сделала глубокий вздох и открыла двери. В уши ударил оглушающий грохот и пасмурное небо на мгновение осветила яркая грозовая вспышка, хотя дождя почти не было.       — В какой глуши мы оказались? — прозвучал вполне логичный вопрос так как окружающие строение походили больше на отдаленный район Гарлема, в его самом сердце, судя по всему. Рэйчел с нескрываемым отвращением оглядела жилые здания (как люди только живут в таких?), изрисованные всякими ругательствами в адрес политиков или просто приветствием в аду. На самом деле все эти стереотипов относительно социальной пропасти между богатыми и бедными никогда не привлекали ее внимания, что уж говорить о каком-либо сочувствии. Чужие проблемы, почему они должны волновать? Норан Бэнкс хоть и имел интерес к отбросам американской земли, но сугубо в интересах собственной репутации.       — В той, где сможем позаимствовать новую машину и никто этого не заметит, — предельно ясно ответил Леон. Только сейчас он заметил капли подсохшей крови на краю рукава и брезгливо сморщил нос. Стянув с себя пальто, агент швырнул его внутрь бронированной машины и громко хлопнул дверью.       — К тому же, — продолжил он, развязывая тугой полосатый галстук на шее, — с этим автомобилем мы только привлечем внимания, а по встроенному GPS мы сами оставляем для себя след из хлебных крошек и найти нас лишь вопрос времени.       — Ух ты, — наигранно взвела брови Рейчел, — даже агенты спецслужб не такие законопослушные овцы в загоне Правительства, какими их всех величают.       Леон одарил ее немым многообещающим взглядом и запустил руку во внутренний карман своего пиджака, откуда доносилась ноющая боль.       — Обычно мне всегда приходится играть не по правилам, — пояснил мужчина, болезненно потирая место кармана на груди. Хоть он и не верил в удачу, но в очередной раз убедился в ее существовании, когда в руках оказался его собственный мобильный телефон, простреленный пулей. Лишь благодаря стальной пластины задней крышки пуля не оказалась в его теле.       — И всегда это заканчивается таким образом?       — В последнее время все чаще. Черт! — разломленное устройство оказалось в открытом мусорном контейнере, откуда разило гнилью. Такой знакомый трупный аромат, ставший чуть ли не частью службы.       Рейчел натянула уголок губы в попытке сдержать просящийся смешок и обхватила себя руками, стоило лишь подуть морозному ветру.       — Ладно, давай найдем машину и постараемся хоть как-то исполнить запланированный график. Хотя какой, мать твою, график, его разнесли в пух и прах как те две машины! — гневно выдал Кеннеди, пнув колесо стоящего броневика. Внушающий «бункер на колесах» даже не качнулся в отличии от расшатанных нервов самого агента.       Идея на счет угона машины оказалась сомнительной по словам Леона, да и в вагоне метро они смогут добраться до конечной точки гораздо раньше и не засветиться в поле зрения, напавших на сопровождения Службы. Центральный вокзал располагается на Тайм сквер, а с Бронкса туда на метро возможно добраться за двадцать минут, если не возникнет никаких форс мажоров. Ближайшей станцией оказалась на 242-й улице, так что добраться туда пешком оказалось не проблемой.       Когда они оказались внутри вагона, то нарочно выбрали самый людный уголок, единственный, где не рассиживали бездомные пассажиры с ощутимым запашком здешних улиц.       Прихватив на станции какую-то газетенку, Леон отвернулся к окну, прикрыв своей фигурой стоявшую рядом Рэйчел. Агент опустил глаза в страницы местной прессы, краем глаза наблюдая за окружающими их пассажирами.

***

      Они нарочно вышли на две остановки раньше, едя при этом в разных автобусах в целях безопасности, ведь звонивший ясно дал понять, что Хелена должна прийти на встречу одна. Кто бы то ни был, но низкий механический голос не мог показаться ей незнакомым, так как его скрывало портативное устройство для изменения речи. Похоже, для него это все действительно серьезно, а значит, может представлять опасность. В любой случае Хелена предусмотрительно прихватила с собой пистолет для личного пользования, ибо брать служебный было бы безрассудно, а кобура под мышкой явно придавало уверенности.       Сойдя по ступеням автобуса на землю, девушка бегло оглянулась и двинулась в сторону указанного адреса. Это оказалось заброшенное здание на окраине города. Когда-то был один из заводов «Patron Industries», но еще в семидесятые его закрыли и огородили жилыми коммуналками для людей среднего достатка. Теперь это здание огородилось высоким забором, внушительными воротами с ржавым замком и протертой табличкой, сообщающей о запрете на проникновения на частную собственность.       — Качественный, — хмыкнула Харпер, дернув на себя тяжелый кусок ржавого металла, что скреплял собой толстую цепь, — такой не сломаешь, если мы не хотим привлечь внимание пистолетным выстрелом.       — Тогда как нам пробраться на ту сторону? — полюбопытствовал Пирс, оглядывая верхушку каменной стены. Мысленно прикинув ее высоту, парень несознательно потер правое некогда травмированное колено.       — Ты мог бы подсадить меня, и я бы перебралась на ту сторону, — предположительно ответила девушка, не заметив, что Пирс отошел от нее и прошел дальше вдоль стены. Несмотря на кажущуюся неприступность, позади завод огородился обычным деревянными забором с прибитыми дощечками сверху и снизу в качестве дополнительной крепости. Здесь даже была калитка, закрытая металлической перегородкой по ту сторону.       — Более легких путей точно нет, — неутешительно покачал головой бывший солдат и отошел на пару шагов назад.       Поправил капюшон толстовки на голове. Слегка сморщив нос при опоре на больную ногу, парень сделал рывок и ловко взобрался на верхушку деревянной возвышенности. Спрыгнув вниз, он на секунду скрылся из поля зрения Хелены, а затем принялся снимать перегородку с затвора калитки. Но стоило ему коснуться куска металла, как неожиданный свист порыва воздуха прямо у уха заставил его застыть с округленными глазами. Свой шокирующий взгляд парень увидел в отражении лезвия ножа, торчащего в сантиметре от его лица.       — Что за херня?! — наконец выдохнул Ниванс, пока не опомнился и не снял кусок металлической трубы, впуская внутрь и Хелену.       В ее руках уже был пистолет, а она сама лишь вглядываясь в темные окна, местами закрытые стальными ставнями или забитые досками. Пирс тоже огляделся по сторонам в поисках хозяина утерянного оружие. Никого не увидев, он обернулся к торчащей рукоятке и вынул лезвие. На тонкой поблескивающей поверхности виднелась какая-та гравировка, как ему показалось, на давней латыни.       — Actum ne agas, — донеся чей-то голос и Пирс вздрогнул от неожиданности. — Это означает «с чем покончено, к тому не возвращайся».       Он резко обернулся и только сейчас заметил, что Хелена давно уже опустила пистолет, смотря на фигуру, выходящую из темени открытых ставней гаражей для грузовиков. Это была женщина, облаченная в черную кожу и перевязанная красной шелковой лентой на поясе. Она выглядела практически так же, как и в Китае, за исключением черной кожанки поверх бардовой водолазки.       Ада остановилась по середине большого двора, перевела взгляд с Хелены на второго пришельца и издала смешок без какого-либо намека на иронию:       — Ветерок, — мило улыбнулась она, — тебе повезло, обычно я не промахиваюсь, — затем снова вернула взгляд на Хелену с явным не довольствием. — Я предупреждала, никаких посторонних свидетелей, теперь придется ликвидировать его.       — Подожди! — тут же спохватилась Хелена, стоило ей заметить в руках Вонг малокалиберный револьвер. — Он тоже имеет дело к происходящему…       Вонг лишь презрительно фыркнула, недоверчиво взведя бровь.       — Нет, Хелена, это справедливо, — усмешливо вздохнул Пирс, стягивая с головы капюшон, — в прошлый раз на нее пистолет наставлял именно я. И пытался ее убить тоже я, дважды.       Женщина застыла с вытянутой рукой, смотря в лицо давнему знакомому, пока не признала в нем давно утерянного еще полгода назад человека. В какой-то момент Вонг даже поймала себя на мысли, что у них обоих есть одна общая черта — они оба имеют привычку воскресать.       — Ладно, может теперь объяснишь, что, черт возьми, происходит?! — требовательно спросила агент Харпер, когда Ада соизволила опустить револьвер, молча удовлетворительно кивнув, словно она и не собиралась прострелить голову незнакомому человеку, оказавшись бы он таковым.       — Да, времени не так много, как хотелось бы, — утвердительно кивнула женщина, и развернувшись, двинулась обратно в сторону единственного видимого входа внутрь завода.       Хелена поймала на себе вопросительный взгляд Пирса, и, кивнув в сторону входа, пошла следом за шпионкой. Агент отстала от них всего на несколько шагов, и не могла услышать, что парочка обменялась вопросом «это тоже часть плана?»       Внутри помещение оказалось складным и было сплошь обставленное пустыми цистернами и старыми металлическими контейнерами со стертой эмблемой химической опасности. Видимо в далекие девяностые этот завод служил загоном для изготовления химического оружия, но по причине пагубного влияния на окружающую среду и людей был закрыт. А может «Patron Industries» просто стала одной из многих жертв рейдерских захватов того века.       Пирс убедил себя в правдивости обоих вариантов и перевел свое внимание на лестничный проход на рабочий балкон, некогда бывший кабинетом начальства, судя по обстановке. Комната была небольшой и вся ее обстановка состояла из старого дубового стола, пустого шкафа в углу и старого диванчика рядом. Все это было покрыто сантиметровый слоем пыли, поблескивающей в воздухе при тусклом свете большого грязного окна на пол стены.       — Кстати, — подала голос Ада, ставая за лежавший на столе ноутбук, — вам повезло, что вы не попытались зайти через парадный вход. Он был заминирован.       — Да неужели? — не удивленно хмыкнула Харпер, оглядываясь.       Взгляд обоих гостей пал на приставленную к стенке снайперскую винтовку, которую Пирс тут же идентифицировал как прототип новой модели Локкета, оснащенная термографическим оптическим прицелом и лазерным дальномером, практически гарантирующий точное попадание в цель. Похожее оружие было на время службы в Альянсе, только откуда его могла достать Ада Вонг? Хотя и этому бывший солдат нашел ответ, предположив, что иметь связи с представителями подпольной продажи вооружения армейских преступников может оказаться полезным.       — Как выглядели люди, державшие тебя на том складе?       Возникшая пауза не сразу дала понять, что адресована она была именно ему и Пирсу пришлось прервать свой зрительный контакт со столь мощным орудием собственной полевой деятельность и обернулся женской части присутствующих.       — Ничего особенного, кроме того, что разъезжали на Роллс-ройсе и прятали оружие в штанах. Один из них был Лисам, а второй, кажется, Калуга. У него еще следы от швов на шее были.       — Я знаю, — неутешительно вздохнула женщина, оперевшись на край стола и скрестила руки на груди, — мы с ним давние знакомые. Длинная история.       — Ты его знаешь? — Пирс раздумчивой походкой подошел к окну, завораживающе наблюдая за вырывающимися из вентиляционной шахты клубнями горячего пара.       — Да. Именно поэтому времени мало, очень скользкий тип. Его имя Скотт Сайрус, но он — лишь рычаг для выполнения работы, а действие на него оказывает другой человек.       — Я знаю, — процитировал Пирс ее же слова, не утомив едва уловимой усмешки в голосе. — Я даже удивился, когда он не потребовал аплодисментов при своем появлении.       — Он сказал что-то важное?       — Ему был нужен человек по имени Шон Пирс, к сожалению он понял свою ошибку слишком быстро, — Пирс рассказал историю своего знакомства с Люциусом Блэком во всех подробностях, вернее, с его людьми.       — Мне жаль что так все вышло.       Две пары изумленных глаз синхронно въелись в лицо шпионки, в то время как сама она все так же сидела на краю стола и ноутбуком на коленях с самым равнодушным видом. Впервые за весь разговор в ее тоне не звучало ироничной насмешки или чего-то схожего. Лишь тусклый огонек грусти в глазах, устремленные в экран.       Пирс тяжело вздохнул и отвел взгляд от вопросительного изумления Хелены, которая за все это время молча наблюдала ха каждой из сторон, ожидая услышать всю историю обоих сторон целом.       — Вы о чем?       Ада медленно моргнула и издала томный вздох.       «Ледяные капли ударяли в разгоряченное лицо словно пощечиной, капли стекали с волос на плечи и шею. Взгляд устремлен на противоположную сторону много этажной пропасти между ней и ним. Он поднялся с земли после неудачного падения, вещь ноги его едва держали после этого отравления. В ее руках блеснуло лезвие, а капли стекали с него по запястью. Одно резкое движение и единственная нить между ними с едва слышным треском разорвалась, а его крик ее имени оглушает громче прогремевшего грома. Женщина застыла на краю, но уже спустя пару секунд неслась по слизкой бетонной поверхности крыши, ловко проскальзывая над торчащими вентиляционными трубами, расстилающимися по всей площади.       Она замедлилась на краю, где крыша стеклом резко уходила в наклон вниз. Шум возни позади как нельзя лучше заглушил призывы самых не желаемых мыслей вернуться, и она сделала шаг вперед, одновременно падая на спину. Скорость набиралась с каждой секундой, а стекло под каблуками издавало молящий треск. Ее взгляд еще с самого верха увидел выпирающую трубу, на которой были закреплены подсвечивавшие лампы, ослепляющие взгляд. Пальцы рук в последний момент успели ухватиться за круглую трубку и свистнуть над огромной высотой.       Процедив сквозь плотно сжатые губы воздух под усилием удержаться, женщина потянулась ближе к краю, где находился балкон в вестибюль всего этажа.       Затаив дыхание, она прошла по тонкому выступу и сошла на твердую поверхность, облегченно выдохнув. Высота в восемьдесят этажей действительно внушала тревогу, даже не само количество вооруженных людей, рыщущих в поисках тебя самого. Но сейчас было тихо, на столько, чтобы отчетливо слышно гудение ламп неподалеку. Она еще минуту вслушивалась в гробовую тишину, слыша стекающий дождь и прохладный ночной ветер из разбитого окна. Крадущимся шагом поднявшись по ступеням в коридор, фигура замирает, заподозрив какие-та незначительные изменения. Тело. Его нет. Лишь кровавый след…»       — …Когда я выбралась оттуда, то первым делом позаботилась о том, чтобы данные из компьютера Рэндала Смита были стерты, — продолжала Ада, смотря в затылок Пирса, который не выражал никакого интереса к ее словам, до этого момента. Парень оглянулся на нее через плечо, встретившись взглядом. — Но кое-что нужно было оставить, а именно список имен команды «Цепных псов».       — Зачем ты это сделала? — опешила Харпер, прервав свою роль немого слушателя. — Мы могли вывести на чистую воду всю Семью! Заставить их выйти из тени, предстать на свет. Ты могла бы выложить им все темные делишки с организацией, рассказать о том, что они заставляли тебя делать, про эксперименты Симмонса, Китай. Ты бы из преступницы стала героем!       — Знаешь, что случилось бы, попади вся та информация в публичный доступ? Абсолютно ничего. Симмонс мертв, Смит — там же. Виновников бы не покарали, но их дело легко бы подхватили их единомышленники. И что бы это дало?       Столь резкий вопрос застал Хелену врасплох, и она замолчала, не зная, что ответить.       — Это все часть плана, меня должны были поймать, — голос Пирса нарушил возникшую паузу. Вонг явно не планировала озвучивать весь план постороннему лицу, она дала это понять похолодевшим взглядом, но его это не остановило: — Нам нужно было заставить его показаться.       — Кого?       — Человека, похитившего меня. Он искренне верил в свою безнаказанность.       Ответ Пирса не внес ясности, таким образом парень предоставил слово Аде. Тем самым давая ей выбор, довериться Хелене и рассказать ей больше, или умолчать.       Ада дала ответ после недолгого созерцания городского пейзажа через запыленное окно:       — Люциус Блэк — довольно известная публичная фигура на землях Великобритании. Он был деловым партнером Симмонса и Смита, пока эта парочка не поделала откусить больше, чем им под силу проглотить. — Она обратилась к Пирсу. — Вот только он взялся за поиски чересчур быстро.       — Возможно, у него осталось мало времени, — предположил Ниванс, припоминая болезненный внешний вид своего похитителя. — Вид у него нездоровый.       — Он умирает, — подтвердила Ада его догадку с тем безразличием, с каким даже о худших врагах не говорят. Она не ненавидела Блэка, ей просто было плевать. И убила бы она его без раздумий. — И он не знает, что кроме тебя в живых есть еще один носитель проекта «Цепных псов», а это означает, что теперь он будет искать непосредственно его создателя.       — Но Смит мертв.       — Не он воссоздал препарат, это же очевидно. С его стороны было только спонсирование, создателем является сам доктор Джонатан Кроунфорд, ты должен его помнить.       Пирса передернуло:       — Еще бы, — пробормотал он, подходя с приставленной к углу снайперской винтовке, чтобы осмотреть выбор шпионки со своей профессиональной точки зрения.       Ада же перевела внимание на агента Харпер, намереваясь ввести ее в курс дела. Шпионка не стала рассказывать Хелене обо всем. О том, почему нельзя чтобы «черные строки» вышли в свет, раскрывать все то, что уготовила Карла Радамес для Дерека Симмонса, тем самым надломив бы политику США как гиганта на мировом рынке и тем самым разразив бы бойню за место на вершине. Люди боятся вспышки Третьей мировой войны, но мало кто из них знает, что она уже идет. Не так ощутимо, как две предыдущие, но это так. Это запустит цепную реакцию, один непотопляемый плот топит другой, а виновники лишь подкармливают акул, ожидая начала массовой катастрофы. И все ради чего? Ради тотальной контроля одной страны над всем миром, без его же ведома. В ее памяти всплыл обрывок очень давнего разговора с одним человеком, одного из немногих, кого она именно слушала и слышала.

«...Собственно говоря, что из себя представляет сегодняшний мир? Он нормален? Ха, тогда вы и малейшего представления не имеете о происходящем в этом мире. В этом мире люди воюют за мир, убивая друг друга, убивают, чтобы жить, а многие слова теряют всякий смысл, потому что несут ложь. Ты всё ещё считаешь этот мир нормальным? Нужно быть безумцем, чтобы этот мир казался нормальным»

      Ада медленно покачала головой, опуская задумчивый взгляд на яркий экран своего ноутбука. Цифровая карта города с режимом наблюдения в настоящем времени довольно ясно передавала место положение активированного устройства слежения — Рэйчел таки подобрала свой телефон.       В это время Хелена в стороне говорила с Пирсом, отойдя ближе окну. Из из беседа Ада услышала:       — Значит, вы с ней работаете вместе?       — Это трудно объяснить, но мы на одной стороне. Мы просто не хотим позволить всемогущему психопату стать бессмертным.       Вонг удовлетворенно усмехнулась глубоко в своих мыслях — она то думала, что убедить Харпер сотрудничать будет намного сложнее.

***

      За прошедшие пару часов запах хлорки в больничном отделении стал практически не заметен, а разложенные в стороне хирургические инструменты не казались зловещими при свете лампы, нависшей над больничной кушеткой. Доктор Филипс отложил последний инструмент, наконец, наложив швы на огнестрельную рану.       — Шальная пуля всегда неприятна, — улыбчиво говорил он, вытирая смоченным спиртом тампоном запекшуюся кровь вокруг места поражения, — знаете, агент, мой сын получал такие раны практически после каждого задания. Правда, постоянно в правое плечо так как он левша и чуть что, так сваливается влево. Он даже на обработке швов забывает о процедуре, знаете.       Фрэнк Малкольн не отводил флегматичного взгляда от пустого пространства перед собой или просто старался не смотреть на процесс операционной процедуры из личной брезгливости. Каждый агент полевой деятельности за всю службу обязательно имел шрам от пули, пореза ножа, ожог от рядом взорвавшегося снаряда гранаты и тому подобное. Довольно странная закономерность, но так оно есть на самом деле.       — Спасибо вам, доктор Филипс, — терпимо выдохнул агент Малкольн, медленно и осторожно убирая поврежденную ногу с кушетки. Действия обезболивающего ощутимо притупляла боль, но отдаленный зов где-то внутри умолял об временном покое для возможности реабилитироваться. Об этом же и говорил врач, только к словам мужчины Фрэнк оставался глух.       — Старина, — снова обратился к нему хирург, заметив излишнюю подвижность вынужденного пациента, — ты всегда отдавался только работе, я все понимаю! Я бы тоже посвятил свою жизнь лишь этому, — он отдернул край своего белого халата и в кармане что-то звонко брякнуло. Память достаточно четко воспроизвела моменты, когда Филипс доставал оттуда сводку ключей с рукодельным брелком, сделанный, по его словам, младшей дочерью. В такие моменты Фрэнк вопреки собственному нежеланию думал о собственной семье, которую так и не заимел в свое время хотя возможность была. -… но ты должен давать себе отдых хотя бы на пару часов дольше обычного! Или у вас там, кроме тебя, некому пули ловить? — заключительно произнес Филипс, оборачиваясь к медицинской карте Малкольна.       — На том свете отдохну, Фил, — невесело усмехнулся агент, принимая сидячее положение и свесив ногу вниз.       — Такими темпами тебе останется недолго ждать, знаешь, — неодобрительно взглянул на него через плечо Хирург и снова опустил взгляд в листы бумажек, что-то записывая. — Рано или поздно твоему везению придёт конец, Фрэнк, помяни мое слово. Сквозная рана в области бедра, всего каких-то пару миллиметров, и артерия была бы задета. Обильное кровотечение вызвал разрыв стенки кровеносного сосуда, хорошо хоть ты не отключился и смог наложить жгут, а то бы нам пришлось бы тебя госпитализировать.       — Спасибо, Фил, я понял, что ты хочешь мне сказать, — отмашливо ответил Фрэнк, едва сдержав свое раздражение. Такое впечатление, что его считают за идиота и поэтому повторяют одно и тоже по несколько раз!       Филипс ничего не ответил, лишь осуждающе покачал головой, наблюдая, как мужчина поднялся с кушетки, опираясь на костыль и прошел к выходу, пробормотав слова благодарности.       Толкнув двойные двери медицинского корпуса, мужчина неторопливо зашагал по широкому больничному коридору, неловко обходя встречный поток из остальных посетителей. Следовало связаться с Аллманом и сообщить о произошедшем Седьмом коде, поэтому миссия перешла в автономную стадию и требуется немедленное вмешательство. Но пока что это была лишь мысль, которая планировалась быть реализованной только при более уединенной обстановке, однако неожиданная вибрация в кармане брюк обратила эту мысль в реальность в тот же момент. Агент остановился в стороне от людей и достал телефон. Закрытый номер, Малкольн тут же пальцем вывел на экране окно с числами и ввел пароль. Подтверждение установленной комбинации и окно сменило себя новым, для вывода текста сообщения.       «Все произошло намного быстрее, чем предполагалось» — написанная фраза в поле текста воспроизвелась вслух холодным механический голосом.       Фрэнк неровно вздохнул, нахмурив брови.       «Это тоже было частью плана?» — напечатал он ответ.       Секундная пауза и снова ответ:       «Нет в этом мире того, чего невозможно предвидеть»       «Что мне нужно сделать?»       «Все, что можно, ты уже сделал. Дальше ход за другим нашим новыми союзниками. И помни — я наблюдаю»       Мужчина убрал телефон и огляделся. Неожиданно он остался совершенно один в многолюдном месте.