Esmeralda's Enchantment

      Близился вечер, а, по словам торговцев, до следующего города идти ему ещё дня три-четыре. Дорога, по краям поля, и в километрах трёх от неё начинался редкий лес. Хоть и был в пути весь день, парень не желал останавливаться, ведь это его первое путешествие, много радости и воодушевления, всё только начинается!       Но когда же яркий месяц-полуночник высоко в небе светил и освещал путь странника, того клонило в сон. Дорога разветвлялась, по левому пути были поля, по правому лес. Что бы вы выбрали?       Наш герой, не думая, повернул налево, ведь в открытом поле меньше вероятность неожиданного нападения и он чуть что будет готов. Ночь была звёздной. Под стрекотания в высокой траве Джин быстро уснул.       Его сон был беспокоен, то ли сыграл на этом уход из города и прощание с родными, то ли беспокоило его сознание что-то извне. Ворочаясь, он не видел ничего, не слышал, но чувствовал покалывания по коже, что и вспомнил первым, проснувшись на рассвете. «Июньские ночи» были тёплые, посему укрываться пледом или накидкой лишний раз не нужно. Потянувшись, парень стал собираться в дорогу.       Роса только начинала покрывать траву — то значило, что где-то неподалёку озеро или река. Наугад он свернул направо, войдя в рощу. И правда: лесная река, узкая и стремительная бежала по камням. Вода холодная. Умывшись, парень взбодрился и сон окончательно отступил. Далее он шёл примерно между речкой и дорогой. Шумный поток перерастал в тихую широкую реку, дорога повернула в лес. Второй день путешествия начался.       В сумке оставалось пару яблок, собранные Эйной припасы и фляжка воды плюсом к той, что была на поясе. Джин не решался лишний раз растрачивать свои ресурсы, поэтому сделал целью пройти ещё с четыре версты и уж тогда остановиться. Идти легко, пока солнце было ещё невысоко в небе, но благо листва деревьев создавала подобие арки, тянувшейся над дорогой. Меч и вещи в сумке не добавляли особой нагрузки. Любоваться красотами природы конечно увлекательно, но этому не мешала тренировка над контролем магии: камни перекатывались будто сами собой, и к удивлению парня, они светились не его бирюзовым, а синеватым цветом.       Проходя мимо, он заметил трещины на каждом камне, они повернулись, отчего создавали расколами подобие рун «эль», «то», «мед», «кро» (к слову знахарка научила его колдовской грамоте, которая сокрыта в каждой книге света, её расшифровать не трудно, трудно распознать). Подскочив и приоткрыв от удивления рот, Джин моментально вынул из сумки книгу Эйны, чтобы сверить руны; переводились они как «берегись птица плетёной сетки».       Удивление, опасение и восторг смешались в молодой душе пташки, только покинувшей гнездо. И не случайно. Интерес и любопытство брали своё — направляя магию к каждому предмету на пути в поиске «подсказок», но более таких сюрпризов не происходило. Свечение рассеивалось, а следы магии всё ещё тянулись в воздухе за ним. Прошёл намеченный путь, и, только-только перекусил, раздался глухой грохот неподалёку. Почему-то он потянулся к ножнам, но лишь быстренько собрался и пошёл на источник звука.       Перед взором парня развернулась следующее: двое мужчин, один, по-видимому, охотник, мужчина средних лет и комплекции, и мужичок постарше, не сказать дряхлый, скорее поживший, но крепкий. На первом были охотничьи одежды и снаряжение, конь стоял в паре метров от него. Второй же был одет просто, борода недлинная, цвета коры дуба с проседью, что примечательно, на поясе был меч, его конь стоял в стороне. Они спорили о чём-то. И конечно же интересно, о чём шёл жаркий разговор не без ругательств, поэтому Джин и подобрался поближе, вслушиваясь в разговор: –… Ну что, старый ты пень, заблудились? Мы и так были далеко от города, так теперь и ещё дальше, и по чьей интересно милости? Ишак ты неотёсанный… — Ты, дурень, не наговаривай на меня! Сам ещё, не зная окрестностей, потащил, басалай, за собой и лает, и лает только! — Так, а что ж не остановил тогда! Я тебя нанимал, чтобы помогал мне! — Вас, недоумков, попробуй останови. Не прыть бы ваша, высокблахородие, не отбились бы от других. — К чёрту тебя… — И вам туда же.       От подобного смех вырывался сам собой, ещё и видеть, как те нахохлились и зубоскалят. Но силой сдерживаясь, парень шагнул с ноги на ногу, сухая ветка треснула. –… Слышал, ещё и своим криком привлёк кого-то, похабник. — Кто там?! Лучше выходи, пока я добрый!       Теперь уже вслух рассмеявшись, парень вышел к этим двоим. — Парень, ты как здесь? Неужели этот дуралей тебя тоже запутал и оставил в прошлый раз здесь? — Завалите роток, разноголовый господин. Малец с дальнего городка идёт, по одежде и направленью вижу, вот у него может и узнаете. — Точно, хоть одна умная мысль от тебя, — на эти слова мужчина постарше лишь насмешливо фыркнул, — как тебя зовут?       Всё ещё усмехаясь с этих двоих, парниша ответил: — Моё имя Джин, сир, а вы, как понимаю, в окрестностях потерялись? — Да если бы не этот старый фетюк! — на последнем слове голос охотника сорвался, от чего старик рассмеялся. — Довозмущался, лободырный! — А тебя, пустомеля, не спрашивали! — крикнув, повернулся к Джину, — Прошу прощения за такую сценку, но не знаешь ли, как добраться до прибрежного города?       Тон мужчины неожиданно переменился, от того понятно, что господин не последнего рода-знати. Но нелепый вид и недавняя ругань закрепились за «первое впечатление». — Да, знаю, хоть и не был там ни разу, но дорогу знаю хорошо, — вспоминая карту и слова Эйны, он подошёл ближе.       Как почувствовали кони приближение, обернулись в его сторону и подошли ближе. Парень прошептал на своём языке несколько слов, после чего лошади стали носами подталкивать мужчин. Выглядело это необычно. — Парень, что ты им сказал? — спросил мужчина постарше. — Сказал дорогу, вам нужно лишь сесть, довезут они вас сами. — Оба господина с тенью подозрения всматривались в парнишу, а особенно с необычный цвет его волос. — Так нам же по пути, давай подвезём? А то так ещё два дня, наверное, идти будешь, судя по тому, сколько этот пень меня путал. — Ох не советую я с ним ехать, все уши прожужжит про свои похождения с другими господами по приёмам да по женщинам! А оно тебе надо? — Уж не про себя ли ты, курощуп?! Кто знает, может малец не так глуп как ты, и станет на замену тебя! — А я и не прочь! Хотя, с таким то господином, о-о-ой… — Молчи, пустомеля! Так что, — обращаясь наконец к парню, — с кем поедешь? Со мной быстрее, коню нас двоих легче везти, чем этого бочонка, будет.       Посмотрев на двоих и снова едва не рассмеявшись, Джин окинул взглядом коней. У жеребца господина была стать и мощь, однако он заметил и прочную охотничью сеть в сумке. Вспомнив вдруг руны, он без промедления ответил: — Наверное, господину лучше вернуться налегке и пораньше, заявить о своём возвращении, а вашему приятелю если задержаться, то не будет волнения. — Как хочешь, — уже запрыгивал на коня, — но как прибудете, то иди ко мне, поговорим о том, о сём. — Да, хорошо, сэр. — Вот смотри, ещё и учиться манерам у него тебе придётся, — погрозивши пальцем, понёсся по лесной дороге верхом господин. — Да дорога полотном, ваша лябзятность! Голову пониже, а то ветками последнее благоразумье вышибет!       Но тот уже не слышал и был довольно далеко. Мужчина оказался простой, да не совсем: смело общался с господином потому, что тот не мог его выставить, тот был единственным, кого подпускали к себе хозяевы жеребцы и кобылки. С детства к животным был привязан. Человек образованный, но говорил просто, в прошлом так же конюх приближённого королю. Джину это показалось удивительным, сколько одна человеческая душа может в себе таить пережитого. — Малец, ты ведь не просто из интереса в Роленс (прибрежный город) направляешься? Странный какой-то воздух вокруг тебя, не расскажешь любопытному? — Я шёл в город работать у какого-нибудь господина лекарем или конюхом, может ещё кем поставят, хочу жить независимо от семьи и иметь доступ к городской библиотеке, мне говорили, что там книги и из других стран имеются. Страсть как люблю истории!       Мужчина подвёл коня к парню и слушал, расчесывая пальцами пряди гривы. Джина стали терзать сомнения, поверил ли тот в его рассказ. Ведь вряд ли любой благоразумный человек поверил бы истине: что перед ним бессмертный, ещё и маг какой, в добавок с предназначением, о котором тот сам не ведует! Эту байку о себе Джин придумал за первый день в пути. Однако в ответ услышал вздох и задумчивый взгляд. — Когда-то и я покинул родной дом и пришёл в город. В те времена на столицу будто чума надвигалась: все прятались, страшились. Тогда мало кто хотел быть во внимании, так что легко устроился слугой в дворец короля. Уж 34 года прошло… — Вы сказали «короля»? То есть вы видели его чуть ли не каждый день и знали слухи, что расходились между слуг от министров и чиновников? — А что же тебя так интересует? Неужто заговорщик? — усмехнулся мужчина.       Парень не знал, можно ли доверять, поэтому пришлось импровизировать, делая вид не далëкий от правды: — Да что вы, просто в городе, где жил, много баек придумывают, не знаешь чему верить, а узнать, как было, жуть как интересно!       Усевшись верхом, жестом показал впереди себя: — Садись верхом, по дороге разговор в дело пойдёт. Сядешь спереди, а то этот резвый жеребец и скинуть может, я уж чуть ли не падал пару раз!       Подходя к коню, Джин вспомнил Дакоту. Конь, словно почуяв, повëл мордой в его сторону и взглянул в лицо. По телу теплом разлился свет и уют былых дней, от чего парень улыбнулся и шустро запрыгнул. Сначала ехали быстро, но далее конь немного замедлился, тогда расступились деревья и снова встретился перекрёсток дорог. Здесь конь остановился. — Что это с ним? Увидал что? — Наверное что-то сбило с пути, что я сказ…       В виски резко ударила боль, от чего парень замер. На лице появилось смятение и черты тупого испуга. Он озирался кругом, это показалось странным. В воздухе повеяло чем-то вязким и жгучим, будто жуёшь смолу со вкусом перца. Жеребца потянуло сначала вперёд, а потом направо, где был густой непроходимый лес. — Парар! (''Parar'' с галисийского «остановись») — громко крикнул мужчина и потянул за уздечку, — споко-ойно!       Джина едва не скинуло на землю. Посмотрев ещё раз на лес, увидел пламя, мнимый чёрный огонь. Через мгновение всё растворилось в воздухе, не осталось ни единого деревца. В виски ударила резкая боль, взгляд на мгновение помутнился. «Да что же это… Проклятье, как же больно».       Мужчина гладил по шее перепуганное животное, шепча на незнакомом парню языке. Взглянул в сторону, куда глядел парниша и спросил: — Там в поле кто-то был? Чего засмотрелся? Сам в порядке? — Вы видели, как лес горел?       Наверное, в этот момент охотник подумал, что тот умом тронулся, вот ад как головой приложился, что всякое мерещится. — Но там же одна трава? Это ты наверное с перепугу. Ну ничего, все вроде целы. И с чего этот конь как очарованный остановился? Ума не приложу…       Юноша перебирал в голове догадки, что может это была ловушка для него, от чего и оберегли символы на камнях. Будь это тот первый ускакавший охотник, не справился бы с жеребцом, и погибли бы трое. Не стал говорить что-либо о своих догадках, чтобы отвлечь мысли, спросил: — Что вы сказали коню? Это ведь иностранные слова? — Да. Я родился далеко отсюда, так же держал путь в прибрежный город-столицу. Работал там при дворе. Затем, путешествуя на корабле, во время шторма занесло в Роленс, так и остался в нём. А потом услыхав, что в королевском городе умерли все слуги и знать, я молился богу три дня, благодарил, что уберёг меня!.. Оттого кони и подпускают меня к себе, мой родной язык им милее. Сейчас знать много лошадей именно с моей родины перевозит, говорят, выносливее и здоровее породы. Всё детство я с ними.       Весь путь до места назначения Фаусто (так звали мужчину) рассказывал о себе, отвечая в них на вопросы парня. С одной стороны очень странно и опрометчиво так открыто выкладывать о себе, отчего же вдруг решил поведать? Одинок, скорее всего, или тоже чудак, которого отличает многое от большинства простого люда, так сказать, родственная душа за версту видна… — А что вы слышали про тех убитых? Почему они умерли? — Знаешь, об этом ходят лишь слухи, но ясно одно, что род королевский продолжается, хоть и через двоюродного брата по материной линии тогдашнего правителя. Но во времена, когда был я слугой там, часто шептались все о магии и ведьмах. Хоть тех и изжило время, да и слава богу, но всех пугали такие разговоры. И вообще, давай на «ты»! Чую, что не скоро мы уж разойдёмся. — Люди не любят говорить о колдунах и ведьмах? — закралось подозрение, что верно он решил молчать о себе. Да, так будет лучше. — Ты, парень, ещё малец, а разговор серьёзный, — рассмеялся коротко. — Ты пойми: поначалу колдуньи жили среди простых людей, а потом они сами себя отгородили, воевали за «власть над простым человеком». Но всё стало напрасно, потихоньку и сгинул чародей. Теперь лишь сказка… Вот так вот.       Джин потерял дар речи, также и сделал выводы, что сейчас для людей они, колдуны, мертвы. Эта мысль закрепилась в сознании, теперь-то точно он будет скрывать свои способности, а более всего волшебство и вечность.       Скакали молча, лишь прохладный ветер обдувал их лица. Жеребец фыркал и глухо стучал копытами о песчаную полевую дорогу. Скоро на горизонте проявились очертания моря. Находясь от него на приличном расстоянии, он всё равно чувствовал свежесть и влажность в воздухе. Небо с наступлением заката окрашивалось в кукурузно-горчичный вокруг солнца с примесью мутно-зелёного ввышине, что плавно переходили в яркий небесно-голубой на востоке. Тоненькой ниточкой тянулись очертания домов, поодаль, на берегу, разбросаны непривычные взору каменные глыбы, что зубьями торчали из воды.       Ещё вёрст пять. Тогда начнётся новая глава в книге жизни мальчика, который слишком рано стал мужчиной.

~~~

(Откуда беру вдохновение и идеи? Из музыки! «Gilеad — In taberna» идеально сочетается с придуманным описанием города. Тапками не кидать, я не нарушаю авторские права!)       Вечер, шум и говор народа на улицах, а где-то там слышен шум морской волны. Чайки смело пролетали над крышами зданий. Площадь была самой многолюдной. Даже несмотря на заходящее солнце, все вели живые беседы, гуляли, танцевали, торговали, иные, в частности моряки, проводили время за кружкой пива в трактире, покуривая сигару, весело говорили с приятелями. Молодые моряки мило и шутя беседовали с здешними красавицами, кто постарше плясали и пели, а старые же морские волки делали вид отважного морехода да и травили байки о русалках да морских чудищах на потеху собравшимся весёлым зевакам, которые разбалтывали очередным стаканом пенного за их счёт.       Так же много было и детей, носившихся по улочкам да между торговых лавок, а уж если попадутся на глаза матери, то одарят те их подзатыльником или поцелуем, зависит от рода озорничества. Женщины в красивых платьях как лебедки плыли по площади, глядя то на товар, то на пьяные гуляния, то за детками следили.       Отовсюду раздавался хохот. Люди веселы. Пляски посреди круглой площади сменялись одна другой. Пели и играли на музыкальных инструментах местные и бродячие артисты. Любой мог остановиться, забыть о делах и подпевать. Парни ходили по площади, веселились, иные помогали, работали. Молоденькие девушки тоже не без забот; всё хихикали меж собой и над парнями, танцевали или же просто гуляли, улыбаясь вечернему солнцу да людскому хохоту.       Атмосфера невероятная. Всё для Джина было ново. А лучи заходящего солнца окутывали волшебством городок. Хотелось остановить время и разглядеть всех и каждого, их искренние улыбки и радостные лица. Но сейчас не то время. Надо было добраться до дома того господина. От главной площади расходились пять дорог, по одной из которых они и прошли пешком, ведя коня за собой. Пройдя площадь, двинулись дальше. Звук с площади разносился по всему городу.       Дома знати отличались своим величием и размахом, что уж говорить, почти дворцы среди шалашиков. Но это преувеличено; все домики были ровные и аккуратные, над ними возвышались высокие особняки с красивыми фасадами. К одному из таких направлялись наши путники, умаянные дорогой. Высокие ворота раскрылись. За ними красивый сад. Люди суетились и шныряли из стороны в сторону по случаю возвращения их хозяина. Фаусто повёл коня в стойло, рассказывая по пути где и что, потом же они пошли в особняк.       Пройдя пару зал, вошли в светлую комнату с высоченными потолками. Громко потрескивали дрова в камине; золотой свет лился по предметам мебели и стенам. В одном из кресел боком к вошедшим расположился раннее встречный мужчина. Заметив движение, обернулся и подскочил, попутно расспрашивая мужика, не заболтался ли по дороге. — Ладно, будет с тебя. А тебе, парнишка, я благодарен, ведь только благодаря тебе наконец-таки дома. Хотел узнать, с какой целью в город шёл, а то мож помогу чем, раз обязан. Хотя и не долго здесь живу, а всякий знает.       Джин рассказал всё так, как раннее рассказывал конюху. — Сэр, я знаю, что вы влиятельны, но не потому прошу. Примите меня к себе, я лишь мечтаю статься в живых.       Мужчина потупил голову, задумавшись, посмотрел в окно. Что-то из услышанного заставило усомниться в намерениях помочь. — А вот я не имею слова против! Пойдёшь помощником конюха? Там работы всегда хватает, — коротко окинул взглядом своего старшего слугу, — а про твои другие способности… Надо бы проверить. Потом может что поменяется. — Да, конечно! Я буду служить верой и правдой! — Так всё просто? Живя в маленьком обществе и среди приветливых людей все Джину, наверное, таковыми казались, однако.       Смех, но не язвительный, а скорее как отцовский, ласковый, зазвенел в воздухе. — Что ж, Джин, не думай о себе, как обязанном, ты член нашей семьи с этого момента! Я всего-лишь имею влияние на людях, но не считаю себя выше простого народа. — Благородный человек, только глупова-а-ат порой малёх, — затянул стоявший в стороне Фаусто. — Молчал бы уж! Отдыхать идите, завтра и день устроится.       Они так и поступили, хозяин остался у раскрытого окна ловить потоки морского воздуха, а парень, ведомый старшим, смотрел по сторонам и считал коридоры в немаленьком домине. Теперь знал где его комната, где обычно бывал их господин и другое. Сказка, казалось бы, а не судьба! Так оно и было для юноши.       Только двери закрылись, как хозяин дома сказал в тишину: — Не кажется он мне опасным, да и на засыльного не походит, и все-таки приглядитесь за ним первое время. — Будет исполнено, — источник тихого басистого голоса остался не установлен взором, зато ощущался тенью на предметах роскоши.

~~~

      На следующий день парень прошёлся по городу с парой других слуг, с некоторыми из которых познакомился ввечеру, а с другими по утру. Все были добры, охотны на разговор. Все до единого, особенно служанки, восхищались необычной внешностью Джина, особенно цветом волос, осыпали вопросами, от которых защищал Фаусто.       Город что вечером, что днём многолюден: торговцы, иностранцы, слуги (судя по одеждам), женщины с детьми. Мужчины же, отцы и мужья — в море с рассвета до заката. Обойдя самые примечательные лавки и забегаловки, все направились к морю.       На глади воды играли в догонялки отблески солнечного света, тихие волны покачивали деревянные суда на пристани, что отбывали или приходили с уловом. На одном из них был необычный и довольно примечательный человек: всё тело его кроме рук и верхней части лица скрывали длинные одежды. Явно иностранец. С палубы выгружали ящики. Из одного, рядом с проходившим мимо Джином, упал свёрток. От содержимого раздался глухой стук о каменный причал. Он поднял свёрток, показалось, что там была книга. — Извините, господин. Из ящика упало, возьмите.       Тот самый иностранец обернулся и встретил взгляд мальчика. Глаза его были серого цвета с лиловым отблеском, а что необычно, кошачьи глаза — вертикальный зрачок, что был круглым и лишь при зрительном контакте дёрнулся. От такого взгляда побежала дрожь по телу, на правом плече под одеждой кожа заколола и начала гореть, но всё быстро прошло. Торговец прищурился и так произнёс, будто своим низким, хриплым, «вялым» голосом гладил уши: — Эта книга. Можешь её взять себе, думаю, тебе она пригодится больше.       И он поднялся на корабль. Парня эти слова вогнали в ступор, от которого пробудили оклики ушедших вперёд новых друзей. Парниша встрепенулся, коротко поклонился, раз словесно уже не поблагодарить, побежал дальше, держа книгу крепкой хваткой.       К полудню все были при работе. Помогая день с конями и кобылками, Джин умаялся, но ему было сладко на душе от этой усталости и напряжения в мышцах. Единственное, что хотелось сделать — это вернуться к себе и просто лежать на постели. Но как только он вернулся к себе, то внимание его перенял на себя свёрток, оставленный на тумбе около кровати.       Интересно всё же. Посему, не медля ни минуты, он уже сидел на краю кровати и развязывал верёвочку. Убрал её, затем развернул бумагу и замер. От шока или от радости, не разобрать. Книга была с прочным переплётом, страницы пожелтелые. Давно наверное живёт и видит полки с книгами.       На обложке рунами написано «Отвары и лекарства», хотя очевидно, что это далеко не всё, что есть в ней. Рядом лежал конверт, явно его наполняло что-то объёмное. Внутри было письмо и небольшой осколок флюорита. Покрутив кусочек камня в руке перед лучами солнца, положил и принялся читать письмо. Почерк был не очень мелким, хоть и неаккуратным в совершенстве, но приятно читать: «Как и было предсказано, книга сама найдёт своего истинного владельца. Теперь она твоя; в ней шифры даже в и без того зашифрованном от простых людей языке. Но лишняя осторожность не повредит. Иначе слишком рано можешь умереть. Флюорит, как верят некоторые, помогает установить связь с умершими, возможно — даже воскресить. Правда или нет, узнаешь позже. Учти это, не просто так его тебе вручил. Ты не знаешь меня, но я уверен, мы встретимся вновь сколько бы времени не прошло. А теперь прочти слова на теле и сохрани их в памяти до нашей встречи…»       Слишком, слишком много случилось за последние два дня: встреча двух спорщиков, новый город, новый дом, новые люди в окружении, ещё и это. Джин устало потянулся и расправил плечи: — Про какие слова на теле там говорилось… А! — коротко воскликнул и подскочил на месте.       Стремительно стянул с себя рубашку смотрел на кожу на плече, что покалывала утром. На ней виднелись какие-то полосы цвета чуть темнее его кожи на остальном теле. Подойдя к зеркалу, увидел:       «Отныне я буду рядом, невидимкой, что станет стражем. Магом, что поставит барьер от зла. Я — твоя колдовская сила.»       В следующий момент слова стекли в одно пятнышко на плече. То растеклось руной «тхымэ» — магия. Под нею еле видно осталась пятнышком цифра 3. В тот момент пятно не отражалось уже в зеркале…