Esmeralda's Enchantment

      В первых лучах солнца Джин листал книгу своей матери, бережно поглаживая каждый листочек с посланиями. Остальные же пока оставались пусты. Теперь, которые были ему доступны, перечитывал уже на раз пятый. Вдруг что-то ускользнуло от его глаз, вдруг он упустил нечто важное, что поможет ему. Джин не имел ни малейшего понятия, как быть дальше, что на данный момент он должен был делать. Знал он лишь одно, надо собрать травы, а времени подумать… У него предостаточно, без преувеличения десятки лет. В сумке блеснул флюорит, чудом не забытый в том злосчастном поместье. Парень быстро связал из верёвки и камня подвеску. В лучах солнца камень завораживающе переливался фиолетовыми и зелёными оттенками.       Стараясь не шуметь, он собрался и вышел. Некоторые травы собирать лучше на рассвете, так они в себе сохранят больше полезных свойств. Пришлось идти подальше в лес, заодно это хороший повод узнать местность. А в это время в доме Юнги нехотя просыпался, потягиваясь. — Так, пять позиций, наверное стоит собирать по одному виду в день и засушивать. И собрать так получится больше, и не перемешаются листьями и пыльцой в сумке. Разумно, да я просто великолепен!       Надо сказать, что парниша любил с собой поговорить, как и похвалить.       Закончив сбор, направился обратно к дому. Сначала не заметил, что Юнги не было дома, да и не стал заморачиваться. Натянув верëвку от стены до противоположной, вывалил содержимое сумки на большой стол, закатав рукава, принялся очищать корешки от песка. Мягко обрывал нижние листья, чтобы пыльца и лепестки не опадали с соцветий. Связывал в небольшие пучки и подвешивали на той самой верëвке. Закончив это дело, избавился от сора. — О, так вот ты зачем уходил, — раздался голос Юнги со спины в момент, когда Джин любовался проделанной работой. — Срань ты эльфийская, Юнги-я! Разве можно так бесшумно подкрадываться?! — Да я и не осторожничал особо. — И где ты вообще пропадал? — Как же, — поднял тушки за лапы, — практиковался в стрельбе на зайцах. Ну и искал нам обед.       Джин окинул взглядом бедных созданий и молился богам, что Юнги умеет их свежевать, так как самому уж точно делать этого не хотелось. — Ты так смотришь, будто сейчас они оживут. Хоть разделать мясо и приготовить поможешь? — С этим уж я справлюсь. — Я видел ключ, бьющий из скал в лесу, левее от дома, набери воды сходи. За это время управлюсь, — он понял, что Джину не приятна кровь и отделённая шкура животного, что меньше часа назад бегало. — Спасибо, скоро вернусь.       Прихватив ведро, которое было в доме, направился в указанном направлении. Вода была ледяная, руки мгновенно онемевали. Вернулся, оставил воду у порога и отошëл к ближайшему дереву. Его стали одолевать разные мысли:       «Ещё пятьсот лет… Интересно, когда я встречу следующего человека? Как бы узнать… В книге наверняка есть больше информации, но как до неё добраться? Что для этого делать?.. Сколько ещё времени пройдёт. Если я бессмертен, то на каком году моей жизни рост остановится? Когда перестану стареть? А Юнги, он ведь обычный человек. Одарить вечностью, но как? А если я буду смертельно ранен, что со мной будет?.. »       От всех этих мыслей у него разболелась голова. Сел на землю и прислонился спиной к стволу дерева. Начал дышать, руки на коленях. Он продолжил видеть природу через закрытые веки в бирюзовых тонах. Он визуально вернулся к ключу, по коже даже пробежали мурашки от холода, хотя воды и не касался. Прошëлся до поляны, которая одарила его необходимыми травами. Вернулся к дому. Прошëл на порог, Юнги стоял к нему спиной, освежëвывая тушки. В следующее мгновение, сам того не ожидая, увидел перед глазами тех самых зайцев. Он смотрел на них, словно сам сейчас отделял шкурки от тел. Затем взгляд метнулся на него самого, сидящего у дерева. Голову пронзила резкая боль, перед глазами всё потемнело.       В этот же момент вернулся к порогу, а Юнги как-то странно обернулся на него. — Что это сейчас было? — Что? — Ты же как-то проник в мою голову, да? — Я всего-лишь сидел у дерева и пытался успокоить себя от мыслей, — он запаниковал. — Стой, — вытер о тряпку кровь с рук, — как именно? Скажи, что делал? — Юнги положил на плечи младшего руки и немного сжал. — Сперва думал о времени, вечности, что я бессмертен, а ты нет. А потом закрыл глаза и начал дышать, как учила Эйна. — Мелко задрожал, но сильные руки не дали ему замолчать и уйти в себя. — Я увидел перед собой места, где был сегодня. — С закрытыми глазами? — Да. Увидел тебя, хотя, уходя, не оглядывался, А потом… — Увидел всё на столе моими глазами? — Джин одобрительно кивнул. — Интересно. Раньше такое было? — Нет, только места знакомые видел. — Подумай, это значит… -… Что я могу видеть глазами тех, с кем связан? Это пугает. — Юнги резко приблизился и сунул руку через горловину одежды Джина. — В тебя какой бес вселился, ты что творишь?! — Ты глупый?! Это же круто! Хотя да, не всегда, что-то не надо бы видеть… Опустим этот момент. Это из-за камня ты так резко перенял эту способность. Посмотри на меня — глаза, ещё у меня острый слух. Ты же связующий, ты можешь заимствовать способности у связанных с тобой людей! Что-то я разгорячился, но как же это ахуенно! — Смогу ли я так с остальными, когда встречу? — бешенный блеск в глазах Юнги встретил его вопрос. — Или, сможешь ли так понять, где они, родились ли и кого из себя представляют? — Угу. — Слушай. А ведь это мысль! Тебе надо продолжать так делать, каждый день. Расширять охват, авось и найден так кого. В каком же я пр-р-редвкушении! — Звучит замечательно, но если мы ошибаемся, вдруг не смогу, вдруг не так это работает? — Это хоть какой-то шаг, чем просто стоять на месте! Подумай, вдруг в этом увеличение твоей силы? Да ты и не знаешь ведь, на что вообще способен! — потряс его за плечи. — Ты так воодушевился, прекрати меня трясти!       Кажется, Джин впервые увидел настолько лучезарную улыбку на лице вечно угрюмого и безучастного парня. В сердце закралась интрига. А заяц требовал, чтобы с ним закончили.

~~~

      После обеда, которым они занимались последующие два часа, собирая травы в роли специй и зажаривая мясо на решетке, парни решили оглядеть дом полностью. Работы предстояло много: подлатать крышу, утеплить щели под окнами, заменить доски у лестницы. Трое суток минуло с того дня, как камень стал украшать шею Джина; за это время с ремонтом почти закончили и подходил момент, чтобы навестить лавку с травами. Хоть и высушенных, а трав оказалось больше, чем предполагалось. Юнги, конечно не был особо рад стечению обстоятельств, однако Джин уломал старшего помочь тому всё дотащить.       В городе кипела жизнь, от чего парни уже начали отвыкать. Хозяин лавки радушно поприветствовал парней и спросил, с чем те пожаловали. Надо было видеть его лицо, когда весь прилавок сделался устланным растениями, источающими в купе аромат лекарств. На такое количество лекарь не рассчитывал даже, потому принялся пересчитывать оплату Джину, добавляя несколько монет. По меркам их былых расходов, вырученного смело могло хватить на месяц. Вопреки этому парни взяли ещё один список с более редкими и труднодоступными растениями, дабы чуть дольше выполнять сбор, как им казалось.       Перед их уходом хозяин лавки предложил им заглянуть к старику, в чей дом они поселились. Пройти пришлось пару улиц. Дверь открыла молодая женщина со спящим ребёнком на руках. Старик сидел в кресле, но встал поприветствовать гостей. Из-под пледа, коим укрывал ноги, показался бинт. — Зачем же вы встали, если у вас травма? Присядьте, не такие уж мы и важные гости. — Джин засуетился, ведь уход за больными изредка, да входил в его обязанности в детстве. — Спасибо тебе, я хоть и стар, но ещё довольно крепок! Так что не надо на меня смотреть, словно сейчас рассыплюсь. — Папа! Что ты такое говоришь? — женщина недовольно подбочинилась, справляясь у гостей, будут ли те чай. — Если не затруднит. — Юнги предложил помощь, однако та не потребовалась. — Итак, рассказывайте, как живёте в моей лачужке?       Рассказали, как заменили доски, где требовалось, как поддерживают чистоту, да как окрестный лес разведали. Мужчина им поведал пару ягодных мест, да где перепел пробегает. У Юнги загорелись глаза, а Джин по его взгляду понял, что перья прибавятся к шкуркам дичи, с которых тоже монету можно поиметь, однако сколько крови и какой запах будет до этого. Аж скривился. — Глядите, неженка какой нашёлся! — Ничего не неженка! Просто свежевание — не моё. Приготовить то зайца смог!       Старика это позабавило, однако веселье сменилось сконфуженностью, когда младенец заплакал и женщина вышла к остальным с кружками, наполненными чаем. — Извините, что потревожили покой. — Нет-нет, что вы, ребёнок маленький, сейчас язык его плачь, пока словам не научится. — Вернулась в комнату женщина уже с младенцем на руках, укачивая. — Всё же его что-то беспокоит, Дороти, дорогая. И денно и нощно ведь заливается криками, а зубки все выросли, не то это. — Как долго беспокоит его что-то? — Джин так же справился, показывали ли его лекарю, лечили ли. — Да пробовали, вот недели три как не унимается, — на руках у матери начал малыш засыпать. — Положите в кроватку — снова заплачет, да? — Юнги вдруг подал голос. — Могу взглянуть на комнату с колыбелью?       Все в комнате были немного обескуражены, однако позволили пройти. Джин пошёл следом за другом. Комната была светлая и уютная, ни духоты, ни сырости. Всё в чистоте, и придраться не к чему. Юнги осмотрел кроватку, остальную мебель, ничего странного. На столе стояла, по всей видимости, клетка с птицей, упрятанная от дневного света платком. Джин подошёл со спины к Юнги, они стянули ткань, как тут же их лица словили вихрь смольных перьев. В той клетке сидел абсолютно чёрный голубь, который сейчас бился о решётку, чуть ли ту не переворачивая. Ребёнок заплакал пуще прежнего. — Всё ясно… — Да. Надо забрать эту птицу.       Клетку снова накрыли и вынесли к входной двери. Узнав про птицу, что та от мужа с весточкой была, что сейчас далеко от дома по службе, ситуация стала проясняться. — С месяц как зять отбыл. Как прилетел голубь с весточкой, так и не улетал больше, захворал, что и ответ не отправить. А птицу-то я у себя нашёл, недалече от дома. Как раз и ногу повредил, спасая бедолагу. Упал тот на скалы камнем, откуда ручей бежит. И себя, и птицу не выходил бы, поэтому и к дочке перебрался. Только странно, что дома зятевы птицы всегда светлые были, белёсые. — Птицу мы заберём себе, с вашего позволения. А что именно у вас с ногой? — Парень принялся разматывать бинт. — Да ободрался немного, глубоко правда. Оттого и, наверное, заживает долго.       Неприятная картина предстала перед Джином: глубокий порез вдоль голени, на котором блестела кровь. Не сворачивается кровь, значит и не затянется. Однако и не та глубина, чтобы зашивать пришлось. Он посмотрел на Юнги, оба поняли, в чём тут дело. — Я, конечно, не особо разбираюсь в лечении животных и птиц, но смогу помочь и ей, и вашей ране. Потому что здесь явная связь. — Хворь какая? — Женщина от испуга прижала к себе дитя, чуть ли не расплакавшись. — А младенец как? А Дороти? Я то пожил, как же они? — отчаянный взгляд направлен был на парней. — Я не думаю, что им что-то передалось, сэр. Но время покажет. Мы к вам ещё придём, а пока понаблюдайте за своей раной и покоем малыша — Юнги успокоил семью, так как Джин замешкался, не имея при себе флейты, что когда-то исцелила его любимицу Дакоту. Однако его ещё тревожило то, что он видел только поражённых животных, живых, а вот люди…       Юнги заметил испуг младшего, потому попрощался с семьёй и, прихватив клетку, вывел Джина на улицу. По дороге назад парни заглянули в пару лавок купить съестного, только после направились к дому. — Скажи, что с тобой происходит? Отчего такой испуг? — А ты разве не знаешь, что именно с этой птицей и теми людьми? — Малыш плохо себя чувствовал из-за пернатой. — И всё? больше ничего не заметил? — взвинченный, Джин присел на стул как можно дальше от клетки. — Мне только показалось странным состояние птицы, а маленькие дети более чувствительны ко всему вокруг, к энергетике, вот и плакал. — Глядя на друга, Юнги не на шутку разволновался, даже усомнился в правильности своих слов. — Да, однако… Неужели ты не видел истинный облик голубя? — рывком поднялся и обнажил клетку. — Не видишь? Ты же из тех людей, что связаны, ты должен видеть. — Что ты… — и только сейчас, вглядываясь, Юнги стал замечать своими аметистовыми глазами сквозь чёрную дымку, словно запертую внутри, светлую пташку. — Что это? — Удивительно, но эта зараза, которая лишь меняет зверей, но убивает людей, превращая в высушенный труп! И я встречал её лишь дважды, поэтому не знаю, как с этим справляться для людей.       Растерянный вид Юнги дал понять, пришло осознание, но как быть дальше. И они оставили старика в то время, когда тот под риском умереть на том же месте, на котором парни его видели в последний раз. Перевели дух и остудили голову, ведь слепая паника не поможет ничему. — Постой, но ты же не сказал ничего про малыша или старика, разве ты не мог не заметить этот дым вокруг них? — Джин ответил, что ничего подобного не заметил. — А что значит? Что им не грозит это? — Не уверен, Юнги-я. Если всё, как из моих воспоминаний, то их не спасти. — Но есть же выход! — Да, в первый раз спасти мою лошадь помогла флейта, а после и собственные силы. Но то были звери, не люди. А свет? Как отреагируют? Для людей же истина — магия мертва. — Сейчас то хоть птице можешь помочь? — Джин очнулся от параноидальных воспоминаний, а птица неистово металась по клетке, такой маленькой для полётов, что крылья перебиты в кровь. — Боже…       Юнги было хотел прикрикнуть, как комната начала озаряться бирюзовым свечением. Без былого колебания Джин открыл клетку и взял птицу в руку, прижимая к груди, окропляя свою одежду еле видимыми каплями крови с трепыхающихся крыльев. Упал на колени, продолжая прижимать раненное создание к груди. Когда же, обессиленно, Джин вернул птицу в клетку, уже белую и вылеченную, взглянул в аметистовые глаза. — Что если они прямо сейчас обуглились и замертво упали на пол. И больше не встретят нас приветливо, как сегодня? — Я думаю, что всё обойдётся, надо верить. Завтра отдохни, а после пойдём снова к ним. — Присел рядом с парнем, на руках которого до сих пор оставался светящийся след. — Что же это вообще за хрень? — Я… — замялся, прикусив губы, — расскажу что знаю, но не прямо сейчас. — Такой сентиментальный, хах? — Мягко потрепал по голове, — видишь же, здорова пташка.       Оживившийся голубь, с высоты своей жерди, из клетки наблюдал, как Джин смахивает слёзы, а Юнги гладит того по плечу.