Синдром дефицита времени

      Она уныло сидела в кресле в кабинете директора. Высота сидения явно не была рассчитана на низкорослых школьниц, поэтому Гермиона едва доставала подошвами туфель до пола. Совершенно неуместно хотелось поболтать ногами, чтобы немного отвлечься, но приходилось сохранять приличия: прямо сейчас Дамблдор, вероятно, решал её судьбу.       Конечно же директор был в курсе всего с самого начала. А Снейп чисто случайно опустил эту деталь из виду, когда доводил загнанную в угол жертву до ручки. Если бы он сразу пригласил её побеседовать с Дамблдором, то она вела бы себя куда покладистее. Впрочем, в тот же день её на разговор не вызвали, директор появился в школе только к вечеру следующего.       Он выглядел усталым и обеспокоенным. Его почерневшая рука, как Гарри и рассказывал, выглядела действительно скверно — вблизи это бросалось в глаза. Честно говоря, Гермионе показалось, что Дамблдор предпочел бы проигнорировать её и на этот раз — его мысли словно были заняты совсем другими вещами, и именно Снейп настоял на их личной встрече.       — Маховики времени достаточно хрупки, — ну надо же, хоть кто-то это признал. — И случаи их поломок по тем или иным причинам были неоднократно зафиксированы. Но обычно это не несет никаких негативных последствий для владельца, если он, конечно, не пытается воспользоваться неисправным механизмом. Даже если возник каскадный эффект… — директор опять задумался и будто что-то вспомнил. — Мисс Грейнджер, вы уверены, что изменения начались с происшествия в Отделе тайн?       — Нет, но других предположений у меня нет.       — Вы сказали, что первый приступ случился в лавке Горбина и Бэркеса?       — Первый из тех, что я заметила, да.       — Вы дотрагивались там до чего-либо?       — Только если до ручки двери. Несмотря на происшествие с медальоном, я не склонна хватать предметы с неизвестными свойствами в подозрительных местах.       Присутствующий тут же Снейп хмыкнул, видимо, не особенно доверяя её утверждению. Гермиона решила не оттягивать до последнего и задать самый важный вопрос побыстрее:       — Мне придется отправиться в Мунго?       — Боюсь, мисс Грейнджер, мы не можем сейчас себе это позволить, — Дамблдор истолковал её волнение по-своему. — Вам лучше оставаться в Хогвартсе.       — Но мое состояние…       — Не несет прямой угрозы жизни и здоровью, я полагаю. Мне не хотелось бы пренебрегать вашим благополучием. Но если детали станут известны третьим лицам, то это может привлечь к вам нежелательное внимание.       Гермиона не понимала. В каком смысле нежелательное? Разве её не должны изучать, как редкую зверюшку? Для неё это, конечно, и будет той самой неприятностью, но вряд ли Дамблдор оберегает чувства студентки. Да, вероятно, в школе в эти нестабильные времена ей будет безопаснее, но…       — Профессор Снейп присмотрит за вами. Сообщайте ему все, что с вами происходит.       Снейп не издал ни звука, но почти наверняка скривился, Гермиона была в этом уверена. Кто будет счастлив получить в нагрузку новую обязанность? Хотя, вполне вероятно, он планирует на ней же за это отыграться и получить свою компенсацию. Вот Гермиона и проверит его вовлеченность в спасение жизней студентов. Но, все же, почему не Макгонагалл? Видимо, не зря она не обратилась к ней за помощью, когда не знала, что делать с медальоном.       Решение Дамблдора вызывало у неё полнейший мыслительный ступор, который она когда-то приписывала Горбину. Конечно, ей и в голову не пришло спорить с директором. Да и что она сказала бы? Настаивала бы на своем помещении в клинику, чего сама же и боялась? Он ведь наоборот выбрал самый безболезненный для неё вариант. Но все равно это выглядело так… неправильно. Директор должен был отчитать её, грустно, но строго посмотреть в глаза и передать на поруки невыразимцам. Или колдомедикам. Или хотя бы мадам Помфри сказать. Естественно, ей самой тоже было приказано помалкивать, то есть мягко внушено.       Логика во всем этом присутствовала, конечно: та самая информационная безопасность, о которой он и говорил. Мало ли кто и как мог использовать её со всеми этими новоприобретенными способностями в своих интересах. А так у неё сохранялось, к примеру, преимущество перед Пожирателями в случае опасности — самый настоящий эффект неожиданности (начнись приступ вовремя, конечно). Если смотреть под таким углом, то да, чем меньше народу знает о тайне, тем крепче можно спать.       В магмире вообще не было принято особенно болтать, да ещё и о таких специфичных вещах. Куча всего делалась за закрытыми дверями. И если ты не был посвященным, то пиши пропало. Да взять хотя бы её саму — она же наверняка ничего не рассказала бы до сих пор о своем положении, если бы обстоятельства сложились чуть по-другому. Боялась Гермиона, впрочем, не правду саму по себе — ничего плохого она не сделала, чтобы опасаться разоблачения, а последствий. Не угадала.       Гермиона всеми силами старалась оценить выбор Дамблдора объективно. К примеру, профессор Снейп, учитывая его опыт по части Темных искусств, был неплохим вариантом, эм, куратора. То есть, может, в маховиках времени он и не разбирался, но в целом, по части негативного влияния всяких артефактов на организм — очень даже. А за ней, по сути, и надо только наблюдать да отмечать изменения. Если уж она сама не в силах это контролировать, то вряд ли кто-то со стороны сможет что-то с этим сделать. На опыты её пустить едва ли возможно.       Да и, вероятно, запирать её где-нибудь и препарировать действительно поздно — политическая ситуация может ухудшиться со дня на день. И встречать эти изменения где-нибудь в тайных лабораториях Отдела тайн ей было явно не с руки. Что там сейчас по курсу министерства? Кто хороший, а кто плохой? Кто врет, а кто правду говорит? Похоже, она начала понимать Гарри лучше. Одно дело, когда это происходит с другим человеком, даже другом, и совсем иной разговор, когда ты сам во всем этом с головой. Все это недоверие, опасения, когда ты становишься заложником какой-то более серьезной игры… Дамблдор же точно знает, что делает?       Она постаралась откинуть все крамольные мысли в сторону и заставила себя вчитаться в строчки, которые просматривала без понимания уже в третий раз.       — Я просто хотел придать ему немного уверенности перед игрой, — проникновенно заключил Поттер.       Хотя ей удавалось избегать и его, и Рона несколько дней вполне успешно — пару раз даже время останавливалось очень вовремя, Гарри все же поймал её в библиотеке и сейчас изливал душу.       — И тебе это удалось, — хмуро согласилась Гермиона. — И перед, и после.       Формально, они с Гарри не ссорились, а сейчас даже утрясли недопонимание из-за Феликса Фелициса, который, судя по запечатанному пузырьку, спокойно предоставленному ей на досмотр, никто никому не подливал. Но холодок между ними чувствовался на каком-то эмоциональном уровне. Рон-то точно и знать Гермиону не желал, а Поттер не мог между ними разорваться.       Сейчас, чуть поостыв (к миру в целом, но не Рону) и разобравшись в деталях, она и сама не хотела ставить Гарри в такое неудобное положение и заставлять его выбирать. Поэтому начала всеми силами избегать и разговоров, касающихся Уизли, и его самого. У неё были дела поважнее, чем следить за Роном и их с Лавандой бурным романом. Да и чувство собственного достоинства никто не отменял. Но, Мерлин, как же демонстративно они это делали — не обойти, не объехать. Естественно, что она злилась.       И это чувство искало выхода. Да, она могла бы устроить так, чтобы тарелка с кашей загадочным образом опрокинулась на его колени за завтраком. Или на уроке заклинаний в затылок как бы случайно влетел учебник — невербальные левитационные чары удавались далеко не всем. А вечером в гостиной Рон вполне мог сесть мимо кресла, вызвав дружный хохот у всей команды по квиддичу. Гермиона могла бы хорошо поразвлечься, используя свое состояние на полную катушку, именно так, как намекал ей Снейп. Но какой смысл?       Уж Гарри и Джинни, а, может, чем черт не шутит, и сам Рон поняли бы, что к чему, с первой попытки. Доказательств никаких она, конечно, не оставила бы. И вообще находилась бы максимально далеко от Уизли в эти мгновения, но для кого это было бы аргументом в её защиту? Наоборот, никто наверняка не усомнился бы в её способности найти способ проклясть предателя по-хитрому и дистанционно или в целом на неудачу. Она же Гермиона Грейнджер! Отсутствие улик не мешало Гарри подозревать Малфоя во всех смертных грехах.       Да и, если серьезно, чтобы запустить в Рона книгой ей никакие скрытые возможности были не нужны, она вполне могла сделать это в режиме реального времени и прямо в лицо. Но даже так это выглядело бы слишком жалко.       На самом деле, теперь Гермионе стало отчетливо стыдно даже и за ту выходку с Лавандой и её волосами. Браун была раздражающей, но за что ей мстить? Она же не виновата, что Рон полная задница. С точки зрения Лаванды, он просто ответил на её чувства. А своей соседке по комнате она вроде как ничего плохого и не делала. То есть не то чтобы Гермиона чувствовала себя всепрощающей и понимающей, наблюдая, как они опять лижутся в гостиной, скорее наоборот. Но, с другой стороны, так как время постоянно останавливалось, у неё была возможность все обдумать на месте и не пороть горячку. Не стоило оно того.       — Следи за тем, что ешь и пьешь, — выдала она однажды после ужина, когда Гарри опять сидел с ней в библиотеке. — Куча девушек хотят пойти с тобой на Рождественскую вечеринку, и они ни перед чем не остановятся.       Иногда сплетни, распространяемые в женских туалетах, действительно оказывались полезны, по крайней мере, в качестве предостережения. Если уж она думает о том, чтобы опоить Рона (правда, ядом), то кто-нибудь из младшекурсниц наверняка решится и перейдет к действиям. Гарри нынче завидный жених, и подлить ему Амортенцию почти и не преступление, а здоровая конкурентная борьба.       — Спасибо, Гермиона, — рассеянно отозвался он. — Как же меня все это достало.       — Так прекрати их и свои страдания, — фыркнула она. — Пригласи кого-нибудь и все.       — Да я и сам-то идти не хочу, а ещё звать кого-то. Может, ты, Гермиона?..       — Ну уж нет! — она закатила глаза. — Я на себя удар принимать не собираюсь. Тем более, что все прекрасно знают, что мы с тобой просто друзья. Это не сработает. Пригласи кого-нибудь, кто тебе нравится.       Да и Рон может чего-нибудь себе навыдумывать. Она уже не в счет, а с Поттером они по этому идиотскому поводу могут и поссориться. Но говорить это Гермиона, конечно, не стала — Гарри наверняка и сам все понимал. Просто альтернатива была для него ещё болезненнее, судя по тому, как он скривился в ответ на её предложение.       Приближающийся праздник её тоже совсем не радовал. У неё, между прочим, точно так же не было пары. Тут бы и развернуться в поисках отмщения, но никого на примете не было. Какой-нибудь Маклагген мог бы побесить Рона, но он и её выводил из себя — эпизоды случались уже несколько раз в его присутствии. Конечно, это происходило по большей части потому, что она в принципе была раздражена в последнее время (как Гермиона предполагала). Но мяться на фуршете посреди толпы народа, ожидая, когда время опять начнет свой ход после очередного отвратительного комплимента от Кормака… Нет, на такие жертвы ради сомнительного удовольствия уязвить Уизли Гермиона идти была не готова. С другой стороны, Маклагген же все равно там будет, и разговаривать с ним придется и так, и так.       Захарию что ли позвать? Но Джинни будет неприятно. Да что там, её вообще вся команда по квиддичу сразу запишет во враги. После того, как его допустили до комментирования матча Гриффиндор-Слизерин, где он выразил всю неприязнь к их факультету в весьма откровенной форме, его ненавидели абсолютно все.       — Как думаешь, Малфой мог?.. — вклинился в её мысленные рассуждения Гарри.       — Что ещё пишет этот твой Принц?.. — очнулась она.       Они оба улыбнулись и поделились своими мыслями без негатива. Хоть какой-то повод расслабиться! Впрочем, Поттер все же осторожничал в своих высказываниях. То ли дело Джинни! Она осыпала Рона такими эпитетами, что щеки Гермионы непроизвольно пылали, но нудеть и призывать её к порядку совершенно, вот удивительно, не хотелось. Может, объединяли их все ещё только разговоры о мальчиках, однако, и этого было достаточно для взаимопонимания.       А ещё была Луна. Но тут совершенно другой разговор! Если и был человек в Хогвартсе, рядом с которым можно было не стесняться своих чувств, то это была она. Гермиона не считала себя плаксой. А уж из-за своих личных проблем не ревела почти никогда, но что-то все так наваливалось и наваливалось. А Луне даже ничего не надо было объяснять, и время рядом с ней вело себя образцово.       Зато ночью оно отрывалось по полной! Её режим сна окончательно сбился — теперь Гермиона бодрствовала практически круглосуточно, высыпаясь в течение эпизодов. С одной стороны, это было удобно: у неё была куча времени на чтение и подготовку домашних заданий. Теперь из разряда фанаток учебы она перешла на какой-то уже монструозный уровень подготовки. Но все же это выматывало. И сидеть постоянно под опущенным пологом с носом в книжке надоедало.       — Мисс Грейнджер, задержитесь, — вкрадчивым, ничего хорошего не обещающим тоном сказал Снейп, когда она уже собиралась сбежать из кабинета по ЗОТИ после занятия.       Гермиона спокойно кивнула Гарри, чтобы он не переживал, но к кафедре подошла с обреченностью осужденного на смерть. Дверь в класс с треском захлопнулась, она вздрогнула.       Определенно, эта тактика поведения, так любимая профессором, в её случае работала совсем не так, как задумывалось. Но он, видимо, просто не умел по-другому. Или опять её проверял. Она ведь так и не подошла к нему с «докладом» ни разу за все это время. Гермиона покачалась с носка на пятку пару секунд, а потом закинула сумку на первую попавшуюся парту и обошла класс. Немного поразглядывала корешки книг в шкафу, но там были только учебники и хорошо знакомая ей дополнительная литература, прочитанная уже вдоль и поперек. Отодвинула штору и выглянула в окно, ещё раз убеждаясь, что территория действия её эффекта весьма велика. И, наконец, обогнула учительский стол, встав позади Снейпа и заглядывая ему через плечо. Или, учитывая её рост, скорее высовываясь сбоку.       Перед ним лежала записная книжка со списком учеников, датами и пометками, значение которых она не понимала. Рядом стопками лежали работы учеников, проверенные и непроверенные, чернила, перья — все в идеальном порядке. В правой руке он небрежно держал палочку. Она посомневалась немного и потянулась, чтобы полистать ежедневник до их класса — открыто было почему-то на пятом курсе Пуффендуя. В этот момент Снейп поймал её за запястье и резко развернулся.       — Что вы себе позволяете? — он снова застал её врасплох.       Гермиона ойкнула, то ли от осознания своей фееричной неудачливости, то ли от боли. Снейп тут же разжал пальцы.       — Вы меня испугали, — как-то неопределенно ответила она, говоря то ли про дверь, то про его резкое пробуждение.       — И вы решили отомстить?       Гермиона вспыхнула и прижала руки к груди.       — Мне просто было любопытно.       — И часто вы что-то подобное делаете, мисс Грейнджер?       — Нет, — ей стало уж совсем неудобно. — Когда люди застывают, они как… как мертвые. Обычно, я стараюсь держаться от них подальше.       — Лестно, что для меня вы сделали исключение, уже, кажется, во второй раз.       — Я не имела в виду ничего… Ладно, хорошо, — она поморщилась. — Что вы хотели узнать, сэр?       — Чем вы занимаетесь ночами?       Краска залила её с макушки до пят, хотя ничего такого она и не делала. Просто не ожидала, что он действительно настолько пристально за ней наблюдает.       — Гуляю. Дышу свежим воздухом.       Следящие чары ей на себе и своих вещах так обнаружить и не удалось, хотя Гермиона все тщательно проверила. Возможно, это было какое-то редкое заклинание, о котором она не знала, а, может, у учителей или, конкретно, деканов были особые полномочия в замке.       — В два, а то и в три часа ночи? Бессонница мучает? — ложное участие сквозило издевкой.       Конечно, мантией-невидимкой и волшебной картой она не владела, так что он мог проследить за ней и по-простому, физически. Но навык шнырянья в ночи благодаря Гарри у неё тоже был великолепный. Хотя это же Снейп! Гермионе его не переиграть на этом поле явно.       — Я не делаю ничего плохого и не покидаю территорию замка. Но когда я сплю, время не идет, поэтому после отбоя у меня целая куча свободного времени, — вряд ли для Снейпа это прозвучало, как веское обоснование для прогулок под луной. — Довольно скучно постоянно сидеть в спальне.       — Об этом в разговоре с директором вы не упоминали, — заметил он уже более откровенно раздраженно.       — Я не была уверена до конца, что это не просто расстройство сна.       — До сих пор? — а теперь даже как-то угрожающе. — О чем ещё вы умолчали?       По её спине поползли мурашки, но она все так же смирно стояла рядом с ним. На дерзость нынче не было никакого настроения и запала.       — Я пытаюсь экспериментировать. Надеюсь, что смогу научиться регулировать длительность эпизодов.       — И многого вы добились?       — Как видите, — если бы она могла прервать приступ в любой момент, то не попадала бы в неудобные ситуации.       — Не особенно впечатляет.       Гермиона пожала плечами и вздохнула. Получается, успехов она не достигла ни по одному из пунктов. Снейп, видимо, тоже не был настроен на перепалку.       — Будьте добры, оставайтесь в башне до утра, — звучало почти нейтрально. — Иначе мне придется принять меры.       — Посадите меня на поводок? — спросила Гермиона бесцветно.       — И надену намордник, раз уж вы не умеете держать свой язык за зубами. Минус пятнадцать баллов с Гриффиндора и отработка сегодня в пять в моем кабинете.       — Хорошо, сэр.       Вечером они со Снейпом оба почему-то были мрачнее тучи и не перекинулись и парой слов. Сортировать флоббер-червей ей не пришлось, только разбирать запасы высушенных растительных ингредиентов. Так что Гермиона решила, что он симпатизирует ей чуть больше, чем Гарри, если можно было так сказать. Или у профессора просто не нашлось другой работы, попротивнее, для неё.       Рон обернулся, когда она объясняла Гарри причину своей отработки у Снейпа. Подобное случилось впервые за все шесть лет обучения. Дерзящая Грейнджер, вот это номер! И ведь она даже не соврала, хоть и опустила некоторые детали. Но Лаванда тут же притянула Рона обратно, а Гермиона как можно быстрее покинула гостиную.