Бродячий принц.

      Иногда Джимми страстно желал ударить Криса как можно посильнее за то, что его неаккуратно брошенные слова имели свойство сбываться. Иначе как можно объяснить, что миссис Хэлман оказалась на пороге квартиры своего младшего сына и уже снимала сапоги на каблуках? Уж не наплёл ли ей старший что-нибудь вроде: «Мам, сходи к Джимми, а то у него творится нечто странное»? Или «Мам, а Джимми сюрприз приготовил»? Или «Мам, а у Джимми парень появился»?       Не подумайте, Джеймс не ненавидел Кристиана — даже наоборот, всё ещё радовался, что они помирились спустя несколько лет ограниченного общения, но стоило старшему сказать какую-нибудь ерунду, как она материализовалась, и младшего это напрягало, а порой и злило. На небе ни облачка, Крис говорит, что пойдёт дождь — и начинается ливень. Джимми с кем-то дружит, Крис подозревает, что человек мутноватый — этот кто-то предаёт младшего. Джеймс хочет познакомить Джулса с мамой, Кристиан об этом спрашивает — мама приходит. Какого чёрта?! Он либо колдун, либо реинкарнация Нострадамуса, либо тот ещё стукач.       — Привет, мам. — брюнет попытался скрыть волнение за смущённой улыбкой и чмокнул Кэтрин в щёку.       — Привет, Джимми. Я тут мимо шла, решила проведать тебя и нашего очаровательного малыша. — она довольно улыбнулась.       — Кэтрин! — послышался весёлый вскрик Кая, и он примчался к женщине, обнимая её. Миссис Хэлман умилённо засмеялась и заключила мальчишку в крепкие материнские объятия, целуя в лоб и тихонько воркуя с ним.       — Привет-привет, мой хороший! Как ты? Всё хорошо? Ой, какой ты красивый… Это тебе Джек сделал? Какая прелесть. Тебе очень идёт!       — А… мам? — позвал Джеймс.       — Да? — она выпустила Кая из объятий, и блондин с любопытством взглянул на своего опекуна. Он ведь тоже вчера слышал, что брюнет собирался познакомить Кэтрин с Джулианом, так что ждал того, что сейчас случится, и думал, что женщина поэтому к ним и пришла.       — Крис ничего не говорил? — Хэлман-младший начал нервно покусывать нижнюю губу и постукивать пяткой, что значило, что он сильно нервничал.       — Нет. А должен был? — она подозрительно приподняла бровь.       — Ну… — пропыхтел Джимми.       — Джимми?       — Эм… — он завёл руки за спину.       — Джеймс Александр Хэлман! — от подозрения поднялась и вторая бровь. Брюнет пискнул от напряжения и выдохнул.       — Джулс?!       Послышались тихие шаги старшего художника, в этот момент учившего Кая рисовать вьюнки, но прервавшегося, когда мальчик услышал знакомый голос и побежал встретить гостью. Женщина оторопела, увидев незнакомого парня, а потом перевела взгляд на Эйона-Моргенштерна, затем снова резко перескочила на Эйона… Джулиан жутко смутился под пристальным взглядом матери своего любимого, так что румянец залил его лицо до самых кончиков ушей. И здесь Кэтрин заметила то, что ускользнуло от неё на секунду: незнакомец был почти полной копией Кая. Ярко-синие глаза метнулись на её сына, побледневшего, как полотно.       — Мам, это мой… парень. Джулиан, это Кэтрин — моя мама.       Женщина медленно моргнула, прикусив нижнюю губу изнутри, и вытащила из кармана телефон, после набирая номер своего мужа.       — Эндрю? Да, я у Джимми. Поздравляю, ты мне проспорил! Что? Да, Джим всё-таки гей! С тебя двадцатка, когда я вернусь. Целую, дорогой.       У Джеймса округлились глаза. Его родители заключили пари, гей он или нет?! С одной стороны, ничего смешнее в жизни он ни разу не слышал. С другой, он готов был заверещать из-за напряжения от сложившейся комичной ситуации и того, что он пока не знал, как его мама отреагировала на нового члена их семьи. А вдруг она сейчас выгонит Джулса, не захотев выслушать всю историю? И что тогда делать? Как быть с Каем? Как быть с Джулианом, если он не хочет возвращаться в Ричмонд? Как быть со своими чувствами к старшему художнику?       В блюдца превратились глаза и у Джулиана. Такого поворота событий он точно не ожидал. Во-первых, никто не предупредил, что придёт мама Джимми, но, кажется, тот и сам её не ждал, так что секундная паника и желание запустить в брюнета чем-нибудь потяжелее за такие фокусы сразу же улетучились, когда он увидел побледневшее лицо младшего художника. Во-вторых, ему было неловко, что его критично осматривали с головы до ног. Он чувствовал себя, как товар на аукционе: все ходят вокруг, рассматривают, расспрашивают что-то, а ты стоишь и боишься лишний раз вздохнуть. И ладно друзья и брат Джимми — они едва ли отличались от самого художника и, кажется, приняли его выбор с удовольствием, а здесь мама! В-третьих, услышав про пари, он с трудом сдерживался, чтобы не захохотать в голос.       И только Кай с усмешкой и недоумением поглядывал на всех и ждал, что же случится дальше. Он начинал понимать, что Джеймс не планировал сегодняшнюю встречу с миссис Хэлман, но из-за этого ситуация выглядела интереснее. Хотя где-то в глубине сознания мальчик боялся, что женщине не понравится его родной папа, и тогда два человека, которые стали для него очень важны, не смогут нормально общаться друг с другом, а если и попытаются, то не так и скоро. Эйон-Моргенштерн готов был защищать Эйона, но не понимал как.       Кэтрин подошла к Джимми и чмокнула его в лоб.       — Спасибо, сынок, я наконец-то выиграла у твоего отца деньги!       К Хэлману-младшему вернулся дар речи, но его голос звучал неестественно высоко от перенапряжения.       — Мам, ты шутишь?! Вы с отцом забились, что я — гей?!       Женщина улыбнулась и потрепала его по и без того неряшливо всклоченным волосам.       — Раз уж вы с Корнелией расстались, а потом ты не стал искать себе девушку, то я подумала, что, возможно, тебе больше нравится проводить время с ребятами. А твой отец надеялся, что тебе нужно время и всё такое. И ещё ты познакомился с тем парнем… Оливером, правильно?       — Ага. — кисло ответил Джимми.       Джулиан не выдержал и тихонько засмеялся, держась за стену, но стоило синим глазам миссис Хэлман смерить его, как он выпрямился в струнку и резко замолчал, затем боязливо подошёл к ней и протянул руку.       — Я… Джулиан Эйон.       — Кэтрин Хэлман, приятно познакомиться. — она приветливо улыбнулась, пожав его ладонь.       — В-взаимно. — он постарался натянуть на лицо хоть какое-то подобие улыбки, чтобы скрыть страх.       В голове Кэтрин словно что-то щёлкнуло. Почему фамилия этого парня звучит на удивление знакомо? Где-то она мелькала… И вдруг женщина вспомнила день рождения Кая, сертификат на усыновление и письмо Айрис. Ведь фамилия мальчика — Эйон-Моргенштерн. Нет, это не может быть простым совпадением. Хотя бы то, какое между ними поразительное сходство, заставляет задуматься: а ведь их что-то роднит.       — «Эйон», «Эйон»… Что-то знакомое… А! Так Вы — настоящий отец Кая? — она наклонила голову набок, так что несколько непослушных локонов выбились из причёски.       — Д-да. — он активно закивал.       — К-как-то неприлично допросы в прихожей проводить. — вмешался Джим всё тем же неестественно высоким голосом, как будто он нахлебался солёной воды, а теперь пытался откашляться. — Может, лучше продолжим на кухне?       — Джимми, прочисти горло. — вполголоса попросил Кай, осторожно тыкая его пальцем в бок. Брюнет подскочил от неожиданности (он всё ещё был на взводе, как пружина в арбалете), но потом тихонько прокашлялся.       Миссис Хэлман зашла в ванную, чтобы помыть руки, пока остальные отправились на кухню. Общее смятение передалось и Каю — он грустно посматривал то на отца, то на опекуна. Джулиан выглядел жутко смущённым, румянец всё ещё заливал его лицо, а Джеймс походил на привидение из-за неестественно побледневшей кожи. Руки брюнета подрагивали, когда он доставал чашки, и мальчик поспешил на помощь, чтобы не пришлось потом собирать осколки или лечить ожоги, если Джим вдруг уронит что-нибудь. Парень с благодарностью посмотрел на малыша и впервые за последние двадцать минут тепло улыбнулся, осторожно погладив его по голове и обняв за плечи.       — Всё будет хорошо. — пробормотал брюнет и обернулся на старшего художника, ходившего взад-вперёд возле барной стойки. Эйон остановился, стоило их взглядам на секунду встретиться. В глазах Хэлмана появилась хоть какая-то… надежда? Джулс не так сильно верил в то, что о нём сложилось сколько-нибудь нормальное первое впечатление. Но сложно было удержаться от улыбки при виде его парня. Если он уверен, что всё будет хорошо, значит он не обманывает.       — Ну что ж, мальчики… — Кэтрин зашла на кухню и присела за стойку. Джулиан принёс ей уже налитую чашку чая, поставил перед ней сахарницу и вазу с конфетами, а затем вместе со всеми остальными взгромоздился на один из стульев. — Спасибо. — она улыбнулась и отхлебнула из чашки. — И как вышло, что вы теперь встречаетесь и живёте вместе?       — Я попросил Криса помочь найти папу. — Кай первым подал голос и стеснительно начал теребить пальцы. — Р-раз мама написала, что мой отец не В, то… мне просто хотелось узнать, как он выглядит, какой он. И Крис поискал для меня.       — Откуда ты, Джулиан? — она обратилась к блондину, и тот едва не подскочил на месте, не ожидая, что с ним заговорят.       — А… вообще я жил в Слоу. Мы с Айрис ходили в одну школу, там и познакомились. Потом, когда Валентайн по ошибке убил моего брата-близнеца, родители отправили меня в Ричмонд-на-Темзе. Я там с 16 лет живу.       В голове Кэтрин снова что-то щёлкнуло. Очередное знакомое название. Разве Кай или Джимми… кто-то из них ведь упоминал этот городок, когда рассказывал о жизни мальчика до приюта? Она задумчиво подняла взгляд в потолок и постучала указательным пальцем по губам.       — Мне кажется…       — Не кажется. — перебил Джимми, помотав головой. — Айрис и малыша вывезли туда же.       — Мы, оказывается, жили на разных улицах. — закончил Джулс, заткнув несколько прядей за ухо.       — В не выпускал нас с мамой с территории участка, так что мы никогда не встречались. — добавил Кай, перестав теребить пальцы и сложив ладони на стойке.       — А искать Айрис было рискованно — Валентайн не знал, что убил не меня. Мои родители попросили полицию написать в протоколе моё имя. Я… тогда им рассказал, что Валентайн следил за Айрис, как одержимый, и они поняли, что тот ни перед чем не остановится, чтобы закончить начатое. — проговорил Эйон уставшим голосом.       — У тебя есть семья, Джулиан? — продолжила Кэтрин.       Он помотал головой.       — Родители давно уехали из Великобритании.       — Я не только о них. — спохватилась она и почти заговорщически спросила: — Ты, разве, не нашёл другую девушку?       — Н-нет. Я по-настоящему любил Айрис. Меня больше ни к кому не тянуло. — грустно ответил он.       — Подожди, а лет-то тебе сколько? — женщина нахмурилась. — Около 30, так?       — 32, если совсем точно. — он слабо улыбнулся.       — И за 16 лет ты так никого не встретил?       Он снова помотал головой. В груди Кэтрин зародилось тянущее ощущение. Этот парень… не сказать, что совсем странный, раз он больше не завёл семью за столько времени, но… его жаль. Редко встречаются настолько убеждённые однолюбы, которым никто не нужен, кроме одного-единственного человека. Самое отвратительное, что его разлучили с любимой, а потом судьба поглумилась, сделав их соседями, которые так никогда и не встретились. Ещё и Айрис убили совсем рядом с тем, кого она считала мёртвым. Он почувствовал что-то, когда её сердце остановилось? Ёкнуло? Стало темно и холодно? Он потерял смысл к существованию? Кажется, он даже раньше остался без своего солнца на жизненном пути. В его светло-серых глазах так много боли от утрат, но вместе с тем и жизни, света. Женщина увидела, как рука её сына несмело подобралась к ладони Джулиана и осторожно сжала её. Эйон бросил мимолётный взгляд на Хэлмана и улыбнулся украдкой.       — И… как вы познакомились? Я поняла, что Кай попросил Криса найти Джулиана, а что дальше? — она приготовилась выслушать долгую историю и подставила ладонь под уголок челюсти.       — Крис нашёл адрес в Ричмонде, мы с Джимми поехали туда. — Кай пожал плечами. — Я подошёл к калитке — папа как раз был на улице, — и показал мамино письмо.       — И я пригласил Кая войти. — продолжил Джулс. — Малыш спросил, можно ли Джимми присоединиться. И потом мы… болтали весь вечер, пока Кай не заснул.       — И как ты оказался здесь?       — Я не смог оставить Джулса там. — вступил Джеймс серьёзным голосом. — Не только из-за малыша и того, что он ненавидит этот городишко. Разве не ты рассказывала, что влюбилась в папу с первого взгляда?       — Да. — женщина усмехнулась, вспомнив, как встретила Эндрю Хэлмана много лет назад на станции. Такой статный жгучий брюнет с яркими голубыми глазами… Её тогда словно током ударило. Она поняла, что если с ним сейчас же не познакомится, то больше никогда его не увидит и будет корить себя всю оставшуюся жизнь. За годы жизни с ним она ни разу не пожалела о том выборе, когда она, стесняясь, пробилась к нему через толпу и представилась.       — И у меня также. Мне не хотелось его отпускать. И… мы вряд ли бы вновь увиделись, если бы это произошло. Да, я бы привозил Кая, но потом сразу уезжал бы на работу. Где тут место общению? — Хэлман мрачно вздохнул. — Может, это был очередной опрометчивый поступок, но я бы сильно пожалел, если бы не убедил Джулса уехать с нами.       Эйон чуть смутился, но теперь от того, насколько трогательно и приятно то, что Джим о нём так думал. Слышать от него милые слова каждый день и так было наградой за годы одиночества, а слышать их в потоке объяснения его матери, которая всего несколько минут назад убийственно смотрела на незнакомца — это высшее наслаждение. Его любят. Его не хотели там бросать. Если бы это случилось, об этом бы пожалели. Всё остальное не так и важно.       — Джулиан, а ты не жалеешь, что уехал?       — Нет, миссис Хэлман. Я ненавидел этот дрянной город по многим причинам. Однажды, возможно, я бы и убрался оттуда, но всё время жил бы в страхе, что Валентайн придёт по мою душу. Вдобавок начинать жизнь заново совсем одному сложно. Сейчас у меня есть поддержка, так что жить по-новому в 32 года не так и страшно. — он улыбнулся, как весеннее солнышко. — Я ни о чём не жалею.       Они ещё долго говорили, но больше на отстранённые темы. После откровений своего сына и его нового парня не хотелось лезть в болезненное прошлое, а лишь двигаться вперёд. Кэтрин и не ожидала другого, чем то, что Джулс оказался художником. В какой-то момент она едва не закрыла лицо руками, причитая, что в этой квартире обитают исключительно хаотичные личности, вооружённые кистями и карандашами, но вовремя остановилась, вспомнив Корнелию. Девушка поначалу была свободна от предрассудков, однако чем больше она погружалась в учёбу и работу с головой, тем сильнее её зажимали рамки общества, в котором она вращалась. Джимми же всегда отличался излишним свободолюбием и не вписывался в ограничения: вместо серьёзной профессии подался в искусство — спасибо, что хотя бы потом преподавателем стал; все на выпускной в школе пришли в идеальных костюмах — Джим явился в рваных джинсах и кислотной футболке, ещё и на голове взрыв, как на макаронной фабрике; на улицах люди спокойно себе бродят — Джеймс поёт песни или рисует на ходу. Корнелия под конец отношений свирепела от подобных «выходов за рамки приличия». Но судя по Джулиану, ему не хватало чего-то такого взбалмошного под боком, и он не собирался перекрывать поток безумной энергии, шедший от младшего художника. Ему это нравилось, и он наслаждался каждой секундой, что вдыхал аромат свободы.       Когда Кэтрин ушла (обняв даже Джулса на прощание), и ребята сидели на кухне, блондин смущённо улыбнулся, вспомнив слова брюнета, и несмело спросил:       — Ты не хотел меня отпускать? Даже не из-за Кая?       — Так… получилось, Джулс. — Джимми усмехнулся. — Я присмотрелся к тебе и увидел то, что хотел взять в руки и никогда не выпускать.       — Что же?       — Солнце. — Хэлман посмотрел на него такими ясными синими глазами-васильками и лучезарно улыбнулся. — Самое настоящее солнце.       Джулиан хихикнул, но его подмывало задать не самый приятный вопрос:       — Что если бы твои друзья и мама не приняли меня? Что бы ты делал?       — А меня это не волнует. — ответил Джеймс не задумываясь и пожал плечами.       — Совсем? — оторопел Эйон.       — Совсем. — кивнул Хэлман. — Звучит эгоистично, но… я просто хочу быть с тобой. А что думают другие — это их дело. Я к ним не лезу со своими советами. Потому что мы друзья. Если им нужно — они спросят. Мне же не нужно ничего спрашивать. Я… счастлив. — он широко улыбнулся и посмотрел в потолок, прежде чем взглянуть на блондина. — Я уже давно счастлив, что у меня появился Кай, и он помог сплотить нашу семью. Ты же как недостающий кусочек моего пазла. Я тебя искал, чтобы закончить свою мозаику. И вот ты нашёлся. Больше мне ничего не нужно.