Бродячий принц.

      В квартиру Оливера позвонили с утра пораньше. Дэвин и Флаффи уже не спали. Вряд ли это могли быть Кай или Джимми: мальчики встречались в обед, а Джеймс наконец-то отдыхал, так что его в гости можно не ждать. Бывший бродяга встрепенулся и начал терять свою уверенность, обретённую благодаря словам друга накануне. Неужели это тот человек, которого он так сильно боялся увидеть?       На пороге стоял парень, выглядевший едва ли не младше Оливера: ниже него сантиметров на 5-7, худой — по внешности не дашь больше 17 лет. Тонкие губы, чуть вытянутое лицо, слегка выпирают скулы, немного вздёрнутый кончик носа, россыпь крошечных веснушек через переносицу, небольшие миндалевидные глаза аквамаринового цвета в обрамлении чёрных ресниц, тёмные брови, пребывающие далеко не в таком же идеальном виде, как у Оливера. Светло-карамельные волосы, спускавшиеся до верха лопаток, собраны в небрежный хвост со спутанными кудрями на конце, пряди покороче достают до плеч, обрамляют лицо волнами и больше прикрывают левую сторону. Одет в расстёгнутую парку кирпичного цвета, песочный мех которой вымок от растаявшего снега и торчал колючками, светло-коричневый шарф, прикрывавший нижнюю часть лица, кофту с длинными рукавами в чёрно-красную горизонтальную полоску, рваные прямые джинсы и старые белые кроссовки, чудом державшие ноги парня в тепле. За спиной у него висел спортивный рюкзак, набитый вещами.       — Я же говорил, что сам приеду. — произнёс парень, посмеиваясь. Его голос звучал совсем по-мальчишески, будто шатену не 25, а и вправду 17. Оливер широко улыбнулся и сгрёб парня в охапку, стискивая его в крепких объятиях.       — Привет, братик. — тепло пробормотал Дэвин-младший, легонько чмокнув Эндрю в щёку. Старший обнял его в ответ, всё ещё смеясь. Братья отстранились друг от друга, и Олли показал изящным жестом швейцара, чтобы Энди заходил в квартиру, затем закрывая за ним дверь. Шатен кокетливо хихикнул на приглашение.       — Твоим кроссовкам не пора в утиль? — язвительно спросил музыкант, смотря на обувь брата. — И на улице зима вообще-то.       — Между прочим, это мои походные! — весело усмехнулся Эндрю. — Знаешь, сколько они прошли? До сих пор не развалились! Хоть в снег, хоть в дождь, хоть в солнце!       — Клянусь богом, я их ночью выброшу и куплю тебе новые!       — Обойдёшься! — Дэвин-старший ткнул младшего в плечо. Олли рассмеялся и снова сгрёб Энди в охапку.       — Я соскучился.       — Я тоже. Так… подожди, я разденусь… и что за сюрприз? К чему готовиться? Ты меня заинтриговал, а я ненавижу интриги. — с притворной детской обидой произнёс Эндрю, снимая обувь, парку и шарф. — Кстати, новый цвет неплохой, но уже начинает вымываться.       — Сейчас узнаешь. И… спасибо?       Они зашли на кухню, чтобы Дэвин-старший помыл руки, и тут он заметил Флаффи, слышавшего всё, что происходило в коридоре, и едва дышавшего от страха и громко стучавшего сердца. Мэтт никогда не спрашивал Оливера о том, как выглядел его брат, а представлял себе такого же высокого парня, только с каким-нибудь озлобленным взглядом, но перед ним стоял чуть ли не его же ровесник, разве что идентификационная карта говорила иначе. Эндрю с будничным видом помыл руки, а потом посмотрел на мальчишку, перевёл глаза на младшего брата и вопросительно кивнул.       — Сюрприз! — улыбнулся Оливер. — Это Мэтт, мой парень.       — Привет-я-Энди-брат-этого-недоразумения-приятно-познакомиться. — произнёс Эндрю скороговоркой, а потом дёрнул младшего за локоть и отвёл в сторону, чтобы не слышал Флаффи, затем говоря вполголоса: — Ему хоть сколько лет?       — 16. — Олли пожал плечами.       — Ты… с ним не занимаешься ничем таким, что было с твоими бывшими? — аккуратно и вполне серьёзно спросил старший.       — Ты про что? — блондин принялся загибать пальцы. — Про ссоры, агрессию…?       — Секс. — пугливо проговорил шатен.       — Нет, только не с Мэттом. Его можно любить только романтически. Тем более, он совсем малыш. Я не настолько извращенец, братик. — младший скрестил руки на груди. Старший выдохнул с облегчением, смахивая воображаемый пот, и развернулся к мальчишке лицом.       — П-привет, я Мэтт. М-можно просто Флаффи. — боязливо пролепетал бывший бродяга, встав со стула и протянув руку новому знакомому.       — «Флаффи»? — с улыбкой переспросил Эндрю, пожав его маленькую прохладную ладонь. Мэттью молчаливо кивнул и отвёл глаза, стоило новому знакомому отпустить его руку. В одно мгновение Олли оказался возле своего подопечного и приобнял его за плечи, пытаясь приободрить. Мальчишке не полегчало, и он стыдливо уставился в пол. Его прозвище больше не казалось милым — скорее, нелепым, равно как и история его появления. Если бы Дэвин-старший расспросил Мэтта об этом, бывший бродяга едва бы смог рассказать о «Флаффи».       — Ну что ж… — Энди неловко качнулся на пятках, пытаясь разорвать тишину. — Я теперь кантуюсь на диване?       Оливер удивлённо приподнял бровь.       — С чего? Вторая комната свободна, я же говорил.       Старший пристально посмотрел на младшего брата и его парня.       — Точно…? — вопрос оказался несколько двусмысленным: Эндрю спрашивал и о том, не пришлось ли из-за него сместить оттуда Мэтта, и о том, не врал ли он об отсутствии эротики в их отношениях.       — Мэтт спит со мной. — блондин пожал плечами.       — Окей… — ответ был не менее двусмысленным, но шатен решил поверить младшему брату на слово. Не то что бы он горел желанием выяснять отношения с Оливером — его брат, конечно, прошёл через несколько не лучших стадий, но настолько странных наклонностей Эндрю за ним не замечал. Да и вряд ли младшенький горел желанием оказаться за решёткой. Энди же не собирался сдавать Олли родителям или читать ему нотации. Да, он переживал, но, кажется, мальчишка не из тех, кто бросается к парням постарше в постель ради собственной выгоды. Ещё и Оливер со словами «он совсем малыш», что не вязалось с эротикой — скорее, уровень родительской или братской заботы.       — Ты бы сходил переоделся во что-нибудь домашнее: джинсы от снега мокрые, да и неудобно, наверное. — добро усмехнулся Дэвин-младший. — Надеюсь, это не та старая футболка, которую я хотел в прошлый раз выкинуть, потому что ты на ней дыры прорезал.       — Тебе лучше не знать. — старший засмеялся и, забрав рюкзак из коридора, вошёл во вторую спальню.       Здесь так ничего и не изменилось с последнего раза, что Эндрю кантовался у брата: нежно-лиловые стены, светло-серый паркет, по периметру и в середине потолка — фиолетовые светодиоды, потому что Оливеру нравился контраст насыщенности обоев и освещения. Кровать двуспальная, на случай, если гостей будет больше или «братик однажды кого-нибудь приведёт», насыщенно-оранжевое бельё для эффекта «яркого пятна», небольшая прикроватная тумбочка и шкаф под цвет пола, чтобы внимание было приковано к кровати, а не мебели. Когда его брат потерял голос, Энди часто предлагал ему пойти в дизайнеры, потому как вниманию к деталям в интерьере квартиры парня можно было позавидовать, но тот упорно отказывался и садился за свой синтезатор, молча играя тревожные мелодии, передававшие его настроение.       Шатену здесь нравилось. Своего дома у него не было, с родителями он не жил, предпочитая оставаться в хостелах или у своих друзей, да и бросить якорь он не мог, потому что часто путешествовал по Европе, пытаясь при этом вести блог, печатать какие-то путевые заметки и работать. Его просили писать о других странах для журналов, делать фотографии, чем он с радостью занимался. Этим как-то и зарабатывал: ни то журналист, ни то медийная личность, ни то счастливчик, живущий чьей-то мечтой, ни то мечтатель и путешественник. Детство и юношество со строгими родителями и бунтарём-братом превратилось в шило в одном месте и вечное желание бродить. Поначалу Энди пытался соответствовать заданным стандартам мамы и папы, пока Олли сходил с ума на фоне со своим мерзким характером, музыкой и новыми пассиями, но с каждым днём чувствовал себя несчастнее, а на душе разверзалась пустота. И однажды, когда младшего наконец-то выгнали, старший понял, что никогда толком не жил. Он бросил работу клерком, «с трудом» выпрошенную родителями, сел за барабаны в музыкальных начинаниях брата и начал писать об их концертах и местах, где они бывали. В итоге Оливер осел и пустил корни, а Эндрю улетел, но обещал вернуться.       Периодически Энди навещал родителей, правда каждый визит, где парень изо всех сил пытался нацепить на себя маску того, кем он был когда-то, превращался в бесконечные выговоры и жалобы. Олли не могли простить за излишнее бунтарство, а его брата — за неоправданные надежды. Последний раз закончился крупным скандалом, потому что на Рождество Дэвин-старший остался в Австрии с кучкой друзей, где хоть раз счастливо провёл время на праздник, а не сидел на диване, неловко обманывая родителей о своей новой профессии и почёсывая кожу под колючим строгим свитером, который он каждый раз надевал, чтобы казаться им «серьёзнее». Родители упрекнули его в нарушении семейных традиций и отказались разговаривать или пускать на порог. Энди и хотел бы им что-то высказать об испорченном детстве, но сдержался и ушёл, так и не попросив прощения.       И вот он здесь. Иногда ему хотелось отдохнуть от этакой жизни бродяги и побыть хоть неделю с младшим. Тот никогда и не был против — они вместе гуляли по городу, болтали, готовили… в общем, навёрстывали упущенное как братья.       Энди, всё стоявший на пороге комнаты, положив руку на косяк и привыкая к её виду и знакомому запаху, наконец-то вошёл и поставил рюкзак у шкафа, затем раскрывая дверцы и доставая одежду и другие вещи. Приходилось вспоминать, что и когда он носил в последний раз — до стиральной машинки он не всегда дорывался, а если и дорывался, то мог забыть, что нужно устроить «большую стирку», потому что его отвлекала очередная перспектива приключений. В итоге Эндрю скинул почти все вещи в кучу на полу, собираясь их выстирать. Ноутбук занял место на тумбочке. Парень снял одежду, в которой приехал, и тоже отправил в ворох грязного белья, затем облачаясь в «домашнее» — старую застиранную чёрную футболку на пару размеров больше с затёртым принтом какого-то несмешного комикса, вызывавшего испанский стыд, и пижамные штаны такого же цвета с вытянутыми коленками и поэтому задранные чуть выше коленных чашечек. Он распустил волосы и расчесал их, распутывая узлы на концах. В хвост Энди их больше не собирал, потому что хотел отдохнуть от тянущего ощущения в скальпе. Приведя себя в порядок, он вышел из комнаты с комом одежды, зашёл в ванную и забросил его в корзину, чтобы постирать потом — Оливер уже запустил что-то из своих вещей.       — Отвратительно. — младший вздохнул, увидев старшего. — Это даже хуже той драной футболки! Ещё и комикс, над которым смеются только лет в 12.       — Ну уж извините, чем богаты. — саркастично фыркнул Эндрю.       — Я затащу тебя в магазин и заставлю купить новую одежду! — настойчиво проговорил Оливер.       — Не дождёшься. — Энди показал язык и пристроился за столом напротив Флаффи. Мальчишка снова напуганно отвёл взгляд в пол, стараясь не смотреть на брата своего опекуна. Он чувствовал себя лишним в этом дружеском обмене репликами, и ему казалось, что старший осуждает младшего за то, что тот приютил бродягу. Значило ли это, что теперь у них обоих проблемы? Что родители Олли приедут сюда и сделают парню плохо? Что Эндрю скажет своему брату что-то плохое, и тот избавится от мальчика? Мэтт даже не боялся, что его снова выгонят на улицу, пусть он и не хотел оказаться там. Он лишь переживал за своего опекуна.       — Ты хоть поел по дороге?       — Только в самолёте и потом перекусил в поезде. Не переживай, я не голоден. — Эндрю усмехнулся. Оливер плюхнулся на стул рядом с Флаффи и снова приобнял мальчика.       — Ты к родителям ездил в этом году? — задумчиво спросил Дэвин-младший. Старший покрутил рукой в запястье, что означало «да и нет».       — Это как? — удивился Олли, бездумно поглаживая Мэтта по плечу.       — Я приехал к ним после Рождества. Меня не пустили даже на порог, выговорили за то, какое я отборное дерьмо… — блондин с укором посмотрел на него, на что шатен прочистил горло и поспешил исправиться: — Выговорили за то, что я «семейный праздник справлял чёрт знает где», а потом просто выгнали. Даже разговаривать не хотят. Я не стал просить прощения и уехал. — он пожал плечами.       — А по поводу меня… ничего? — вполне будничным тоном спросил младший. Старший махнул рукой.       — Даже не спрашивай. Если ты икаешь и у тебя горят уши — это всё по их вине.       — Впрочем, ничего нового. — вздохнул Оливер саркастично.       — Я потом расскажу, но хорошего там ничего нет. Я по сравнению с тобой — сущий ангел. — мрачно заметил Эндрю и откинулся на спинку стула, запуская пятерню в волосы. — Но не будем о плохом. Надоело о них думать.       — Олли…? — боязливо пробормотал Мэтт.       — Да, крольчонок? — ласково откликнулся он.       — Я… пойду в комнату, хорошо?       — Совсем не хочешь побыть с нами? — удивился Оливер.       — П-потом… — тихо ответил Флаффи, опуская глаза, чтобы не встречаться со взглядом Эндрю.       — Хорошо. — он заметил, что мальчик побледнел и покусывал нижнюю губу от волнения. — Ты в порядке?       — Д-да. Всё хорошо. — темноволосый встал и быстро ушёл в спальню.       Стоило ему закрыть дверь, как он прислонился к стене спиной и потихоньку стёк на пол. От страха немного потряхивало. Разговор о родителях ребят звучал напряжённо. Кажется, между ними не самые лучшие отношения. Конечно, Флаффи не понимал, как в семьях могут быть такие разногласия, потому что он рос без родителей, а с Оливером они всегда находили компромисс, но, видимо, ситуация с родственниками расстраивала ребят. Ещё и Эндрю так на него смотрел… как будто он тут чужой. Он и есть чужой, не часть их мира — как бы хорошо он ни мылся и ни одевался в приличную одежду, он навсегда останется бродягой. И теперь Флаффи отсчитывал секунды до возвращения на улицу, потому что так скажет старший брат его опекуна.       — С ним точно всё в порядке? — обеспокоенно спросил Энди, когда дверь в спальню закрылась.       — Флаффи волнуется. — вздохнул Оливер, пересев на место Мэтта, чтобы лучше видеть брата.       — Почему? — удивился старший.       — Из-за тебя. — младший пожал плечами.       — Из-за меня? — шатен ткнул себя пальцем в грудь. — А я-то при чём?       — Ему непривычно знакомиться с другими людьми. Плюс, он переживает, что не понравится тебе.       Эндрю удивлённо хмыкнул, но потом до него дошёл смысл слов Оливера.       — Олли… — он чуть прищурился, — давай сначала и, желательно, во всех подробностях: откуда у тебя Мэтт и что произошло?       — Дело было так: пару-тройку недель назад шёл я по улице, услышал, как Мэтт поёт, а делал он это очень красиво, пусть и боязливо и тихо. Я кинул ему денег — стоит того всё-таки. Мы как-то перебросились парой слов, он так улыбнулся и посмотрел на меня… и я влюбился в его глаза и улыбку. Ты ведь заметил, какие они, да? — Оливер улыбнулся, посмотрев на дверной проём, за которым скрывались двери в спальни.       — Точно не улыбку. — фыркнул Эндрю. — Но глаза… они… вроде бы карие, а вроде и нет.       — Янтарные. — поправил его младший. — Потом я вернулся — захотел ещё послушать, и мне пришлось его отбить у других бродяг, собиравшихся его ограбить. На следующий день я вовремя подоспел — его хотели избить. Я сказал, что устрою им «сладкую жизнь», если они хоть пальцем его тронут. Бродяги пихнули Флаффи ко мне, я его поймал. Оказывается, они у него деньги выбивали.       — За что? — напрягся старший, готовясь услышать, что мальчик был в должниках или рабстве.       — За ночлег. При этом деньги требуют как на входе туда, так и просто потому что. И без денег Флаффи пришлось бы спать на улице.       — Погоди-погоди… так он…? — дошло до шатена.       — Бездомный сирота, да. — блондин кивнул. — Я просто не мог оставить его на растерзание тем придуркам. Ну представь себе, как бы они его побили за то, что я за него вступился? Да и в такой холод ночевать на улице… — Олли покачал головой. — Я привёл его домой, отмыл, у него ещё и куча ран оказалась на руках, ногах и теле — я их все перевязал или заклеил. И… вот так мы с ним и живём. — он усмехнулся, вспомнив начало их совместной жизни. — Я учу его играть на барабанах и помогаю с вокалом, он… наконец-то может побыть ребёнком, которым никогда не был. И мы полюбили друг друга. Больше, чем как опекун и его подопечный. Честно, он милый. Просто из-за той жизни жутко пугливый. Это не проходит так быстро.       — Олли… — Эндрю потёр щёку.       — Энди, что бы ты мне сейчас ни сказал, я от него не избавлюсь, ни в какие приюты не отдам. Это мой любимый человек. Да, звучит всё чертовски двусмысленно, учитывая его возраст и прошлое, но я не его пальцем не тронул в этом плане. — уверенно сказал Оливер.       — Я не о том. — старший подпёр подбородок кулаком. — Я тебе верю, в отличие от родителей, которые бы тебя обозвали самыми паскудными словами за такое. Просто… я не ожидал, что случится нечто подобное. — он заткнул пару прядей за ухо. — Даже горжусь тобой в какой-то степени, потому что ты отбил его у других бродяг.       — Ты не злишься на меня? — младший мило улыбнулся, потирая ладони, словно он подзамёрз.       — Нет, конечно. Я говорю, это неожиданно с твоей стороны, зная твой характер. — Эндрю хмыкнул. — Я не думал, что ты одновременно сделаешь нечто настолько ребяческое и зрелое.       — В каком это смысле? — протянул Оливер, приподняв одну бровь.       — Ну, знаешь, как дети притаскивают домой бездомных животных? Только в больших масштабах.       — В каком-то роде я ответственен за то, что ему едва не пересчитали кости, братик. — Олли пожал плечами. — Если бы я его не отбил, может, не появилась бы угроза, что Мэтта изобьют.       — Ага, его бы и так избили, чтобы отжать деньги. — мрачно фыркнул Энди. — Ладно. Я не лезу в это…       — Ты хотя бы попытаешься с ним подружиться? — ненавязчиво спросил блондин. — Я не хочу, чтобы вы меня разорвали на части за неделю, потому что не сможете хотя бы нормально сидеть за столом.       — Я постараюсь, но только если Мэтт сам захочет.       — Вот и договорились. Ну что, расскажи теперь, что на этот раз я такого натворил по словам родителей?       Флаффи потихоньку выскользнул из квартиры, когда услышал, как открылась дверь напротив. Стоило выйти в коридор, как напряжение отступило, и Мэттью смог выдохнуть. Ему казалось, что обстановка в их обычно уютной квартирке давила от недосказанности и подозрительности Дэвина-старшего. Этот его пронизывающий взгляд… от воспоминаний мальчишка поёжился и откинулся на оконное стекло.       — Ты в порядке? — осторожно спросил Кай, пристраиваясь рядом на подоконнике. Обычно они здоровались и обнимались, а сегодня Мэтт молча выполз из квартиры, даже без своей коронной широкой улыбки.       — Я его боюсь. — тихо пробормотал темноволосый, искоса поглядывая на дверь квартиры.       — Кого? — удивился Кай.       — Старшего брата Оливера. Его зовут Эндрю. Он выглядит даже младше Олли, но я всё равно его боюсь. — он скрестил руки на груди.       — Почему? — мягко поинтересовался Эйон-Моргенштерн.       — Хм… я боюсь, он скажет что-нибудь нехорошее Олли, и у него начнутся проблемы. Или что меня выгонят на улицу. А… а ещё… я побаиваюсь незнакомых людей. — под конец его голос перешёл на шёпот.       — Я тоже боялся, когда Джим оставил меня со своими друзьями. Но потом они стали моей большой дружной семьёй. — блондин мило хихикнул. — Флаффи, тебе стоит поболтать с ним, при этом быть собой. Думаю, Эндрю тоже немного смущён видеть тебя рядом со своим братом.       — Ты и вправду так считаешь? — пробормотал бывший бродяга, смотря на своего друга исподлобья.       — Да. А что такого? Судя по рассказам Джимми, Оливер не был особо общительным. Так что, эй, всё не так и плохо. Просто это маленькое недопонимание. Вы обязательно подружитесь. — Кай дружелюбно улыбнулся.       — Ты не думаешь, что он меня возненавидит, когда узнает, откуда я взялся?       — А он должен? — Эйон-Моргенштерн наклонил голову набок.       — Не все такие понимающие. Люди часто плохо относятся к бродягам. Не думаю, что это меняется, стоит им найти себе крышу над головой. Я так навсегда и останусь бездомным. Или «бывшим бездомным». Это уже прицепилось ко мне… — Флаффи потёр плечо. Кай тихонько вздохнул и… обнял его. Мэтт оторопел и остановил словесный поток: он так бы и продолжал рассуждать о том, что ничто не вытравит из него улицу, но тёплые объятия его друга, из которого тоже ничем не вытравить тот ад, через который он прошёл, заставили его расслабиться. У каждого есть история, о которой неохота распространяться, чтобы не обнажить целую связку постыдных ярлыков, которые мы так любим вешать друг на друга. Но лишь те, кому суждено задержаться рядом с нами подольше, поймут и не отвернутся или не станут орать на каждом углу, что этот человек когда-то питался из помойки, сидел на земле и пел, чтобы заработать деньги, которые ему никогда бы не достались.       Кай принимал Мэтта таким. Оливер полюбил его, несмотря на то, что сам и вытащил из захолустья — он никогда не уязвлял мальчишку тем, что забрал его с помойки. Может, и Эндрю поймёт, что Флаффи — такой же подросток, каким и он сам был когда-то? Просто судьба обошлась с ним иначе, и теперь ему сложнее давалось общение с другими людьми, потому что Мэтта трясло от мысли, что его возненавидят за прошлое, которое он не мог контролировать.       Раз они все отщепенцы в этой квартире, разве они не должны держаться вместе?