Flower Girl

Сцилла всегда считала, что без привязанностей людям живётся легче, ведь чем меньше вас связывает — тем проще будет уходить. На самом деле, сложно сказать, откуда появилась такая философия, но она точно имела место быть. Потому ей не было слишком тяжело, когда отец вдруг решил переехать, она не переживала из-за того, что не может найти общий язык с одноклассниками. Да, девушка боялась потерять Портера, но не из-за сильной привязанности, а из-за страха остаться одной. Не страшно, когда люди уходят. Гораздо хуже, если никто не приходит вместо них. Каждый раз, когда Сцилла думает о Раэль, она чувствует что-то, что пугает её. Она не может игнорировать теплоту, разливающуюся в груди, не может перестать думать о том, как снова хочет увидеть её и коснуться её руки. Это не похоже ни на что из того, что она чувствовала раньше. С тех пор, как родители погибли, ей кажется, что это первый раз, когда она боится именно того, что человек просто уйдёт. Девушка практически бездумно копошится в рядах цветов, потому что сейчас её мысли занимает всё, что угодно, кроме них. Помнит ли Раэль, что она сказала? Чувствует ли она то же самое? Из мыслей её вырывает вибрация в кармане. Её сердце пропускает удар, когда она видит, от кого сообщение. «Я конечно понимаю, что наши отношения с самого начала были похожи на романтическую комедию, но это не значит, что ты должна просто исчезать» Сцилла с улыбкой представляет, с каким трудом ей дались эти пару строчек. Желание проучить Раэль за пьянку оказалось сильнее её симпатии, поэтому она тут же набирает её номер. — Насколько тебе плохо от одного до десяти? — спрашивает она, как только на том конце поднимают трубку. Рамсхорн тут же слышит тихий стон. — Зависит от того, сказала ли ты эту фразу будничным тоном или прокричала. — хриплый голос Раэль был полон страдания и сожалений. — Я оставила аспирин и воду у тебя на столе. — Я женюсь на тебе. — Сцилла улыбается, слушая, как девушка с ругательствами пытается добраться до стола. — Не уверена, что готова сказать тебе «да». Как думаешь, сможешь привести себя в порядок к… обеду, например? — Ради тебя… — тут слышится грохот, а после бесконечная череда возмущений. Успокоившись, Раэль вздыхает. — Не знаю. Но я постараюсь. — Хорошо. Тогда увидимся. — Увидимся. Сцилла ещё долго не может избавиться от глупой улыбки на своём лице, пока продолжает подрезать стебли и избавляться от опавших листьев. Она даже не задумывается о том, как быстро билось её сердце во время простого разговора. *** На самом деле, Раэль героически приняла утренний удар. Ну, до тех пор, пока не начала дышать. Даже звук собственного дыхания звучал, как газонокосилка, прошедшаяся по её мозгу. После разговора со Сциллой и выпитого явно больше положенного аспирина она чувствует себя гораздо лучше, но за дверь душевой всё равно попадает не с первого раза. Но даже двадцать минут под холодной водой и яростное умывание всё ещё не помогли ей избавиться от чувства, будто где-то глубоко внутри неё умер скунс. Раэль в полусогнутом состоянии вываливается в коридор, молясь о том, чтобы кто-нибудь ударил её дверью и прекратил её страдания. В качестве божьей кары на её пути встречается Абигейл. — Вы только посмотрите, произошла высадка алкогольного десанта. — Мне нужно, чтобы ты сказала или сделала что-то, чтобы привести меня в чувство. — Раэль с мольбой смотрит ей в глаза. — Сделай что-нибудь противное, как обычно. Ты же умеешь. Бэллвезер с ухмылкой наклоняется к её уху, и уже на этом моменте девушка понимает, что разговор с ней — худшая идея, когда либо приходившая ей на ум. — Прости, — она практически кричит это ей в ухо, и Коллар чувствует, будто маленькая Аби в её голове начинает звонить в сотни церковных колоколов. — но у меня сегодня аборт по плану. Ты, между прочим, записала. Этот мир уже видел непорочное зачатие, настало моё время показать ему непорочное абортирование. — Ненавижу тебя. — И я тебя люблю, неудачница. — Абигейл похлопывает её по спине. — Развлекайся! Она уходит, оставляя Раэль справляться с цветными пятнами перед глазами в гордом одиночестве. Девушка решает, что пора идти на крайние меры. Талли, распластавшись на кровати, не подаёт никаких признаков жизни, но Коллар почему-то уверена, что та в сознании и прекрасно её слышит. — Тал, — шепчет она, наклоняясь над подругой. — мне нужно сделать что-то, что поможет мне чувствовать себя как огурчик уже к обеду. Из-под одеяла тут же появляется рука, с ювелирной для убитого алкоголем человека точностью хватает её за запястье и вынуждает залезть на кровать. — Сон — лучшее лекарство. — судя по голосу, ей было ничуть не лучше. Всё та же рука накидывает на Раэль одеяло, закрывая ту в ловушке из тепла и уюта. — Я больше никогда не буду пить. — Коллар чувствует, как её глаза начинают слипаться, и проклинает себя за то, что не простояла под душем ещё дольше. — Ты говорила так на дне рождения Эллиота. И Абигейл. И на новый год. И… — Ладно, я больше никогда не буду пить так много. Талли в ответ лишь закидывает на неё руку, заключая в некое подобие объятий, и тогда она перестаёт бороться с вдруг навалившимся на неё желанием уснуть. Когда Раэль снова открывает глаза, часы уже показывают далеко не обеденное время. *** Если сначала Раэль была безмерно рада, что Сцилла мало того, что не обиделась на её опоздание, так ещё и предложила присоединиться к ужину, то сейчас, сидя напротив непроницаемой Анакостии, она чувствовала что угодно: смятение, страх, неловкость, но уж точно не радость. Девушка же, казалось, совсем не замечает повисшего в воздухе напряжения, раскладывая немногочисленные блюда на столе. — Не знала, что ты умеешь готовить что-то, что не бутерброды. — пытается завести разговор Раэль, неловко кашлянув. — Не умеет. — то ли просто говорит, то ли предупреждает Анакостия, и это, возможно, первый раз, когда она замечает в ней что-то человеческое. — Эй! Мой уровень готовки заметно подрос с тех пор, как я стала жить самостоятельно. — женщина в ответ лишь качает головой, видимо, не веря ни единому слову. По большей части ужин проходит в мирной обстановке, и в какой-то момент Коллар даже убирает руку со столового ножа. И хоть на неё женщина всё ещё смотрела как на приставший к ботинку лист туалетной бумаги, она не могла не заметить то, как смягчаются черты её лица, когда она смотрит на Сциллу. И Раэль была полностью уверена, что со стороны она выглядит точно так же. Рамсхорн неожиданно покидает их ближе к восьми вечера, объясняя это вечерней поставкой, но Раэль почему-то кажется, что она сделала это специально. Какое-то время они сидят в тишине и почти не смотрят друг на друга, но даже это молчание заставляет кровь стынуть в жилах. — Слушай, — начинает Анакостия, и девушка с опаской поднимает на неё взгляд. — ты наверняка очень даже неплохой человек, но тебе не стоит лезть в это. И я прошу тебя слушать очень внимательно: я прошу тебя держаться подальше не из-за какой-то тупой злобы или чего-то подобного. Я прошу тебя сделать это ради тебя самой. Раэль моргает, пытаясь осознать, что она только что услышала, и чем больше она думает, тем сильнее начинает задыхаться от возмущения. Она уже проходила через то, когда решали за неё. И это стоило им слишком многого. — Я понимаю, что вы беспокоитесь за неё. Но она уже давно не маленькая девочка, и я тоже. — она старается сделать так, чтобы её голос звучал как можно спокойнее и увереннее, хотя чувствует, как в ней закипает злость. — Это моя… Наша жизнь. И только мы в праве решать, что и как нам делать. И если вы боитесь, что я сделаю ей больно, то я могу пообещать, что сделаю что угодно, чтобы этого не случилось. К её удивлению, Анакостия не злится. Она лишь с грустной усмешкой качает головой. — Обещать то, чего не можешь выполнить, не зная, о чём говорят — детская черта. И скоро ты это поймёшь. Сцилла, видимо, улавливает резко сменившийся настрой, когда возвращается, и попыток завести разговор больше не предпринимает. Вскоре Анакостия покидает их, но даже после этого Раэль всё ещё какое-то время чувствует на себе её тяжёлый взгляд. Они перемещаются на диван в гостиной, где девушка тут же ложится, устраивая свою голову на чужих коленях. Сцилла не возражает и просто держит её за руку, играя с её пальцами. — Я ей не нравлюсь. — будничным тоном заявляет Коллар, вызывая в ответ лёгкий смешок. — В её оправдание могу сказать, что ей никто не нравится. Облегчения Раэль не чувствует. Она только больше надувается, практически вынуждая девушку оставить на её губах лёгкий поцелуй. Они разговаривают ни о чём и обо всём одновременно, и в какой-то момент девушка ловит себя на мысли, что легко готова к этому привыкнуть. -… она сказала, что в качестве отработки мне нужно записаться на любой оставшийся факультатив. И знаешь, где осталось единственное место? Высшая математика! — Сцилле даже приходится удерживать её, чтобы та не вскочила от возмущения. — Я чёртов юрист! Зачем она мне? Прошло уже три занятия, а я так ничего и не поняла. — Если хочешь, я могу помочь тебе с этим. — Раэль не сдерживает смешок. — Прости. Просто мне кажется, что тандем недоюриста и владельца цветочного магазина вряд ли способен на познание высшей математики. — Вообще-то, по образованию я биоинженер. Коллар вскакивает, с удивлением уставившись на девушку. Та пожимает плечами. — Как? В смысле… Зачем? Почему ты тогда работаешь здесь, а не на какую-нибудь корпорацию? Семейный бизнес, я понимаю, но… — Дело не только в семье. — прерывает её Рамсхорн и, взяв за плечи, укладывает обратно. — Я правда люблю растения, но в большей степени цветы. Ведь, по сути, они лишь оторванная тень того, чем были раньше, но по-прежнему красивы и наполнены смыслом. Поэтому я считаю, что ничего по-настоящему не умирает. Жизнь становится смертью, которая снова становится жизнью. И так снова и снова. — Ну, моя мать и правда мертва. — Не одна ты кого-то потеряла. — ответ Сциллы слишком резок, но она тут же старается смягчиться. — Прости, я знаю. Это весьма деликатная тема. Я просто хочу сказать, что смерть гораздо сложнее, чем люди думают. И насчёт всего этого… Ты не хочешь поговорить с отцом? — С чего бы? — одно упоминание о нём заставляет Раэль сжать челюсть. — Я не хочу его прощать. — Я и не говорю о мгновенном прощении. — она нервно вздыхает, поправляя волосы. — Но если бы у меня была одна единственная возможность поговорить с родителями, я бы её не упустила. Ты не знаешь, что случится завтра или в любой другой день. — И всё же, я считаю, что мне решать. — Раэль поднимается с дивана. Сцилла открывает рот, чтобы возразить, но в последний момент понимает, что это будет бесполезно. — Мне нужно возвращаться, завтра снова на пары. Я напишу тебе насчёт математики позже. Девушка фыркает. — Хорошо. Как скажешь. Тебе же решать. Она наклоняется, чтобы поцеловать Рамсхорн на прощание, но та уворачивается, подставляя щёку. Раэль решает уйти прежде, чем этот небольшой конфликт перерастет во что-то большее. *** Девушка много думает о том разговоре. На самом деле, она понимает, что по большей части в ней говорила лишь обида, и где-то в глубине души ей правда хотелось снова его увидеть. Ей не хватало разговора с отцом по телефону каждое воскресенье, не хватало времени, которое они проводили вместе. Сцилла права, она не знает, когда снова случится непоправимое. Но Раэль не была уверена, что готова хотя бы ему позвонить. Коллар чувствует стыд, когда снова пишет Сцилле, чтобы узнать, как она, и договориться о том самом занятии. Та ведёт себя так, будто ничего не произошло, и девушка правда ей благодарна. День не задался с самого начала, и, заходя в цветочный магазин, Раэль чувствует себя так, будто приходит в единственное спокойное место на земле. Она находит Сциллу сидящей на диване и тут же буквально наваливается на неё с объятиями, бормоча про то, как ей грустно и как сильно она скучала, и удостаиваясь в ответ нежных поглаживаний по спине. Через какое-то время Рамсхорн решает напомнить ей, зачем она вообще сюда пришла, и девушка со вздохом отстраняется. Её брови приподнимаются, когда она замечает на ней спортивный топ и легинсы. — Эм, — ей даже на секунду кажется, что Сцилла покраснела. — я немного забыла, что ты придёшь, и собиралась позаниматься. Коллар лишь со скептицизмом кивает, про себя думая, что отсиживание на диване вряд ли считается олимпийским видом спорта. Но она не может не согласиться с тем, что в этом её девушка выглядит чертовски хорошо. Именно это становится главной проблемой, когда они наконец перемещаются за стол со всеми записями и учебниками. Слушая спокойный голос Сциллы, она просто физически не может перестать скользить взглядом от её прекрасного лица, шеи и ключиц к подтянутому животу, чувствуя, как сводит её собственный. Раэль даже думает проверить, не кусала ли её Абигейл за эту неделю, но она смотрит, как мышцы девушки напрягаются, когда она тянется за чем-то на столе, и может только с трудом сглотнуть. -…исходя из этого ты уже можешь сделать вывод о том, сходится он или нет. Итак, какой ответ? Раэль наконец поднимает взгляд и, видя приподнятые брови и изогнутые в лёгкой усмешке губы Сциллы, понимает, что её поймали с поличным. — Я не… Одиннадцать? — она отодвигается от стола, когда девушка ожидаемо качает головой. — Перерыв. Мне кажется, это просто не для меня. Коллар поднимается и идёт налить себе воды, чтобы хоть как-то успокоить своё резко проснувшееся тело. Только ей кажется, что сердечный ритм восстановился и жар начал отступать, как она чувствует руки на своей талии. — Ты плохо себя чувствуешь? — шепчет в ухо Сцилла, прижимаясь грудью к её спине. — Или тебя что-то отвлекает? Это было уже выше её сил. Раэль резко разворачивается, и либо сжатая челюсть, либо что-то в её глазах заставляет девушку начать медленно отступать. Далеко ей уйти не удаётся, и вот она уже врезается спиной в стену, отрезанная от всех путей отступления явно недовольной Коллар. — Дай-ка подумать, что же меня отвлекает? — она красноречиво оглядывает её с ног до головы. — Кто-то в этом помещении меня явно провоцирует. Девушка наблюдает за тем, как невинно-удивлённое выражение лица Сциллы сменяется ухмылкой. — Что ж… Признаюсь, я просто хотела тебя немного подразнить. — она кладёт руку на плечо Раэль, а после скользит ей вверх по шее, аккуратно очерчивая линию челюсти, и прикусывает губу. — Но то, как ты на это реагируешь… Я готова делать это снова и снова. Что-то щёлкает в её голове, и Раэль хватает её за плечи, вовлекая в страстный, в каком-то смысле даже яростный поцелуй. Весь жуткий беспорядок в её мыслях испаряется в тот же момент, и всё, о чём она может думать — то, насколько невероятно мягкие и нежные губы напротив. Сцилла стонет в поцелуй, когда девушка проводит языком по её нижней губе, и Коллар ещё сильнее вжимает её в стену, скользя кончиками пальцев по талии и наслаждаясь теплотой чужой кожи. В какой-то момент воздуха начинает катастрофически не хватать, и она разрывает поцелуй. Дыхание Сциллы тяжёлое и прерывистое, но она улыбается, когда их лбы соприкасаются. — Какова вероятность, что ты снова что-то неправильно поймёшь и сбежишь? — она смеётся, за что получает лёгкий удар. — Я никогда больше от тебя не сбегу. Раэль смотрит в голубые глаза напротив, и её грудная клетка буквально разрывается от переполняющих её чувств. Взгляд вновь соскальзывает на манящие губы, и она вовлекает её в уже более спокойный поцелуй. Таким он остаётся совсем недолго, прежде чем Сцилла снова углубляет его, зарываясь пальцами в чужие локоны. В какой-то момент она берёт девушку за руку, ведёт за собой и прежде, чем та успевает сориентироваться и что-либо понять, толкает её на кровать. Раэль приподнимается на локтях и чувствует, как воздух покидает её лёгкие от одного только вида нависающей над ней Рамсхорн. — Если этот Портер видел тоже самое, то я убью его. — с придыханием говорит она. Сцилла лишь ухмыляется. — Меньше слов… — девушка аккуратно надавливает на её плечи, опуская вниз на кровать. -…больше дела, солнце. Нервозность сменяется удивлением, когда сквозь очередной поцелуй Раэль чувствует, как рука проникает под её футболку, проскальзывая по напряжённому животу. То, с какой уверенностью действует Сцилла даже в какой-то степени задевает её самолюбие, и поцелуй перерастает в своеобразную борьбу за превосходство, где ни одна из них не хочет уступать другой. Коллар прикусывает её губу, чуть оттягивает на себя и, заметив её замешательство, тут же переворачивается, оказываясь сверху. Она слегка прикусывает нежную кожу на шее, прежде чем начать скользить губами вниз по шее к ключицам, периодически оставляя на своём пути следы, за которые получит чуть позже. Девушка практически теряет голову, когда бёдра Сциллы дёргаются вверх, пытаясь получить необходимое трение, и с трудом сдерживается, чтобы не вжаться в неё своими. И, чёрт, всего этого было слишком много: горящие голубые глаза, смотрящие на неё с нескрываемым желанием, приоткрытые, будто молящие губы и тяжёлое дыхание в перемешку с бессмысленным шёпотом. Рамсхорн слегка отталкивает её, но только для того, чтобы избавиться от футболки, после чего снова сталкивает их в яростном поцелуе, крепко удерживая её за шею. Руки Раэль сжимают чужие бёдра, вызывая у девушки новый всхлип, прежде чем подняться выше и подцепить пальцами низ спортивного топа. — Могу я…? — Мы работаем на взаимовыгодных условиях. Спортивный топ слетает в тот же момент, как Рамсхорн разбирается с застёжкой на её бюстгальтере, и они обе стонут, когда их тела соприкасаются. Губы очерчивают аккуратную грудь, когда Раэль вдруг вклинивает колено между её ног, заставляя девушку дернуться навстречу. Она, видимо, слишком увлекается, потому что девушке приходится буквально умолять её действовать. Коллар спускается ниже, чередуя поцелуи с лёгкими укусами и особенно уделяя внимание рисунку на её ребрах. Ей нравится, как напрягаются мышцы живота под её пальцами, и она даже не пытается скрыть довольную ухмылку. Не отрывая взгляда от голубых глаз, девушка медленно стягивает легинсы вместе с нижним бельём вниз по её ногам, после чего возвращается обратно. — Такая красивая. Шёпот быстро тонет в тихих вздохах, но Раэль уверена, что была услышана. Она проходится кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, прежде чем наконец коснуться девушки там, где она нуждалась больше всего. Девушка легко проскальзывает внутрь, не сдерживая стон от ощущения тепла, окутавшего её пальцы. У Коллар перехватывает дыхание при виде такой Сциллы. Прикрытые, слегка дрожащие веки, закушенная губа и крепко, почти до синяков сжимающие её собственные плечи пальцы — она хочет, чтобы каждая деталь отпечаталась в её сознании. Девушка оставляет лёгкие поцелуи за ухом, наслаждаясь приглушенными стонами, которые с каждой секундой становятся все требовательнее и вынуждают её ускориться. Рамсхорн обхватывает её бёдра ногами, прижимая ближе, и Раэль улыбается ей в шею, не обращая внимания на ногти, впивающиеся в её кожу. Сцилла откидывает голову на подушку, и это лишь новый повод оставить ещё больше следов на её шее. Она чувствует, как Сцилла сжимается вокруг её пальцев, и понимает, что та уже близко. Рамсхорн наконец распахивает глаза, и Раэль уверена, что ещё никто никогда не смотрел на неё с таким обожанием. Ещё немного, и она начинает дрожать в её руках, со стоном произнося её имя. Спустя некоторое время изнеможенная, но счастливая Сцилла лежит на плече у ничуть не уступающей ей Раэль. Она поворачивает голову, чтобы устроиться поудобнее и оставить несколько поцелуев на её щеке и шее. — Я хочу встретиться с отцом. — вдруг говорит Коллар, привлекая её внимание. — Думаю, на этих выходных. И ещё… Я, может, и была безбожно пьяна, но память у меня отменная. И ты мне тоже нравишься, Сцил. Очень, очень сильно. И, на самом деле, Рамсхорн казалось, что она уже готова ответить ей совсем по-другому, но она решает оставить это на потом, кладя руку на щёку девушки и поворачивая её к себе лицом, чтобы оставить на губах благодарный поцелуй. *** — Раэль? Девушка стоит на пороге, неловко переступая с ноги на ногу. Ей стыдно поднять взгляд, но когда она это делает, ей хочется плакать. Отец, казалось, постарел на несколько лет: морщины углубились, сам он слегка ссутулился, взгляд был каким-то пустым. Только теперь она понимает, что просто бросила его один на один с горем, думая в первую очередь о себе и о своих задетых чувствах. Сцилла была права: она не единственная, кто кого-то потерял. — Привет, пап. — Коллар протягивает ему пакет с купленным заранее тортом. Эдвин со слабой улыбкой отходит в сторону, пропуская её внутрь. Это уже что-то. В следующий момент они уже сидят в гостиной, изредка посматривая друг на друга в перерывах между глотками чая. Раэль решается заговорить первой. Это тот самый вопрос, который волнует её всё это время. — Почему.? — Она попросила меня ничего тебе не рассказывать. Не хотела, чтобы ты видела её такой. — Эдвин вздыхает. — Я понимаю, что скрывать было неправильно, но… Это всё, что я мог для неё сделать. И если бы она попросила, я бы поступил так снова. Раэль говорит, что понимает, и это правда так. Она будто только сейчас осознает всю сложность ситуации. У каждого из них были свои причины, сомнения и сожаления. Но она выбрала просто сделать выводы и сбежать, не разбираясь в ситуации. Поступила, как настоящая трусиха. — Прости. Я была такой эгоисткой. — Все мы натворили делов. — успокаивает её отец, прежде чем притянуть в свои объятия. Она больше не может сдерживать слёзы, утыкаясь в его плечо. Они сидят в тишине, молча успокаивая друг друга. Коллар скучала по всему этому. Она наконец чувствует себя дома. — Я даже не хотела приходить. — бормочет девушка, когда немного успокаивается. — Я была так зла, обижена и расстроена… Пока меня не ткнули носом в собственные ошибки. — Я полагаю, это сделал тот же, кто оставил это на твоей шее? — Раэль краснеет, уже слишком поздно прикрывая засосы, которые забыла хотя бы попытаться спрятать перед поездкой. — Как его зовут? Она неловко прокашливается. — Её. Это она. — Оу. — он не выглядит сильно удивлённым. — Хорошо. Как её зовут? — Сцилла. — отвечает девушка, но, понимая, что её отец, будучи полицейским до мозга костей, не успокоится, пока не узнает хотя бы половину её биографии, решает добавить и фамилию. — Сцилла Рамсхорн. — Сцилла Рамсхорн… — он будто пробует имя на вкус, как вдруг его глаза распахиваются в неожиданном осознании. — Она когда-нибудь рассказывала тебе о своей семье? — Что? Откуда такой вопрос? — она видит, что мужчина настроен серьёзно, и сдаётся. — Не особо. Только то, что они переехали из Швеции, открыли магазинчик, а потом родители погибли. — И не говорила как? Раэль отрицательно качает головой, и он вскакивает на ноги, удаляясь в свой кабинет. Вернувшись через пару минут, он протягивает ей фотографию. Она тут же узнаёт на ней мужчину, которого видела на стенах цветочного магазина. — Да, это её отец. Но я не понимаю, зачем ты мне это показываешь. Эдвин берёт её за руки, вынуждая посмотреть ему прямо в глаза. Её пугает то, насколько он серьёзен. — Шесть лет назад я и ещё несколько моих коллег вели дело погибшей в аварии семейной пары. Оно до сих пор не даёт мне покоя. Дело очень странное, пришлось много покопаться и даже пообщаться с иностранными коллегами. Как оказалось, он, — мужчина указывает на фотографию. — довольно известен в шведских кругах. Активное сотрудничество с русской мафией в Швеции, нелегальные перевозки… Он был влиятельным преступником, Раэль. — Продолжай. Эдвин замечает страх в её глазах и успокаивающе сжимает ладонь. — Не думаю, что она знает, учитывая, как старательно он заметал за собой следы. Кто-то сверху очень хотел замять это дело, поэтому это почти всё, что нам удалось узнать. До сих пор не могу простить себя за то, что так легко сдался. — он молчит какое-то время, прежде чем снова заговорить. — Есть ещё кое-что. Нам не дали нормально разобраться с тем, как они погибли, но я уверен в одном. Да, была зима, но авария случилась не из-за водителя или замёрзшей дороги. Экспертиза показала, что тормоза были испорчены. Это был не несчастный случай. Это было убийство.