Звёздный взгляд

Сегодня солнце так же ярко светит, И в вышине легко играет ветер, Но на душе необъяснимая тоска. И отчего так страшно – не скажу я, Как будто миг ещё, и грянет буря. Наш хрупкий рай построен из песка. © «Хрупкий рай» Рок-опера «Орфей» __________________________________

      Аделаида без спросу вытаскивала мужские сорочки из шкафа, пытаясь взять себя в руки.       Она сама на это напросилась. Сама. Выдала себя солдатам Диего, защищая команду «Первой ласточки» от бессмысленной бойни, вернулась к жениху, произнесла эту чертову клятву, позволила ему делать с собой все, что он захочет. Пожалуй, реши он снова взять ее силой, она бы кричала, сопротивлялась и звала на помощь в надежде, что ее услышит хотя бы капеллан. Но Диего к ней даже не притронулся – и девушка моментально растеряла весь боевой запал, не понимая ни его поступков, ни собственных мыслей. И тогда она сделала единственное, на что была способна: внушила себе иллюзию контроля.       Он бы все равно взял ее. Не в ту секунду, так через час или ночью. Сколько бы она ни храбрилась, слабая девушка не сумела бы отбиться от умелого фехтовальщика. Но ведь можно было поступить иначе. Стать полноценной участницей, а не жертвой.       Она сама сказала ему приступать. Прямым текстом. Это было ее решение, пусть основанное на страхе, любопытстве и минутной слабости, но ее. Так какого дьявола предательски дрожат руки, а на глаза наворачиваются злые слезы?!       Белая рубашка полетела на деревянный пол каюты. Нет. Не то. Не нравится. Почему мужская одежда вся такая одинаковая?!       Оставаться под властью Диего она не планировала. И уж тем более, упаси Бог, в него влюбляться. Сидеть в золотой клетке, беспрекословно слушаться мужа, терпеть его мерзкий характер и отдаваться по первому требованию – и так всю жизнь? Ну уж нет!       В тот момент Адель и в голову не приходило, что она могла бы прекрасно им манипулировать, играя на чувствах к себе. Прямо как сегодня. Да и ни о каких чувствах она не догадывалась. Впрочем, и сам Диего продолжал их упрямо отрицать, списывая все на эгоистичное желание покорить дерзкую девчонку и получить ее титул.       Он ушел совсем недавно. Неторопливо оделся, откладывая все дела еще ненадолго, потом сел на кровать, притянул растерянную Аделаиду к себе и неожиданно ласково поцеловал ее в лоб. Так, как будто они были уже лет десять счастливо женаты, а не враждовали всего каких-то пару часов назад.       – В шкафу есть книги. И вино, – сказал муж. – Будь здесь.       Девушка собиралась все сделать в точности да наоборот. Еще она слушаться его будет!       Она выбрала самую дорогую сорочку. И самый красивый камзол. Мужская одежда оказалась ей слишком велика и выглядела на ее стройной фигуре своеобразным платьем. Уж слишком своеобразным... Подпоясать вот здесь, и... отлично. Адель довольно оглядела себя в зеркале. Помирать – так с песней. И красивой.       Простые действия помогли ей прийти в себя, и весь оставшийся день она гуляла по кораблю. С легкой тоской украдкой посматривала на туманный горизонт, в глубине души надеясь увидеть спешащую за ней «Первую ласточку» и каждый раз искренне радуясь, что родная команда все же решила не рисковать. Дважды раздумывала, не стоит ли ей выпрыгнуть за борт: первый раз в шутку и второй практически серьезно. И на правах законной жены адмирала с важным видом раздавала дурацкие приказы в попытке немного развлечься. На все возражения Адель отвечала суровым взглядом и начинала в красках расписывать последствия гнева их капитана, что производило на солдат просто неизгладимое впечатление.       А под вечер все же вернулась в каюту Диего: теперь это была и ее каюта. И если вдруг ее решат отсюда выставить – не получится, сама кого угодно выставит.       Спать она легла прямо так, в шелковой мужской сорочке. Точно на середине кровати. Пусть сдвигает ее, как хочет, или ютится в уголке. Не важно. Сам на такую вредную жену напросился, невыносимый баран.              Мужчина вернулся поздно. Он был крайне раздражен и планировал на повышенных тонах уточнить у своей драгоценной супруги, с какой стати все юнги резко побросали работу и как угорелые носятся по фрегату, украшая палубу разноцветными лентами. Но увидел ее, мирно спящую в его постели, под его одеялом, в его рубашке, и неожиданно быстро успокоился. Злость как будто испарилась, уступая место незнакомому теплому чувству. Приятному, обволакивающему, ласкающему, как легкие морские волны в летний вечер, когда вода темнеет под светом закатного солнца, приобретая особый металлический блеск, шумит прибоем, играет белой пеной и приветливо зовет окунуться. Погрузиться с головой и просто забыть обо всем на свете хотя бы на пару минут.       Он все не понимал, что с ним происходит. И долго еще не поймет. Никогда раньше он не сталкивался с этим сложным чувством, самоуверенно считая любовь глупой выдумкой дураков и поэтов. До сих пор для знатного адмирала испанской флотилии все было слишком просто: влюблялись только в него, он же испытывал лишь легкий эгоистичный интерес и брал, кого хотел, совершенно не задумываясь о высоких материях. Как мог он быстро понять, что его привычная жизнь резко изменилась?       В ту секунду он не хотел выворачивать свою душу наизнанку. Ему просто нравилось видеть эту нестерпимую девушку в своей постели, под своим одеялом и в своей рубашке. Разрешения на которую она, разумеется, не спрашивала. И, разумеется, выбрала его любимую. Как иначе.       Забирай. Хоть все забирай. Не жалко.       Диего лежал рядом, перебирал ее мягкие волосы и думал. Не мог не думать. В нем говорила затаившаяся ревность.       Он не знал, что предыдущую ночь его жена провела в компании капитана пиратского судна, обнимаясь с ним в гамаке и разговаривая обо всем на свете. Не знал – но почему-то догадывался. По какой еще причине они стали бы прятать ее на корабле, рискуя собственными жизнями?! Не по доброте же душевной. С каких пор среди пиратов завелись бескорыстные джентльмены, готовые жертвовать собой ради незнакомой девчонки?!       Диего не верил в это. И был прав.       Аделаида что-то тихо проговорила во сне и повернулась, трогательно запутавшись в одеяле.       Не страшно. Все равно с капитаном того жалкого суденышка у нее ничего не было. Он был ее первым мужчиной. Она – его жена. Теперь у него есть все права на нее.       С этой мыслью Диего собственнически притянул девушку ближе к себе.       Именно в тот момент начались события, которые он позже с болезненным, мучительным упорством прокручивал у себя в голове снова и снова.       – Адмирал! – раздался взволнованный голос солдата.       – Чего еще? – недовольно отозвался Дон. Отвлекаться на любые дела у него не находилось никакого желания.       – «Первая ласточка» у нас на хвосте!       Черт!       ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!       Сукин сын!       Дьявол его раздери!       Мужчина окинул Аделаиду быстрым решительным взглядом. В его голове билась одна-единственная мысль. «Я не отдам ее. Я! ее! никому! не! отдам!»       – Открыть огонь! – несколько минут спустя приказал Диего вопреки данному слову.              От поднявшегося шума Аделаида сразу проснулась. И быстро поняла, что происходит, увидев в окно до боли знакомую корму корабля. «Ласточка»! Они вернулись за ней! Дураки! Дураки...       И все же на сердце потеплело. Они ее не бросили. Они пришли вытащить ее из лап тирана. Просто дождались ночи. Ее безрассудные мальчишки. Себастьян...       Девушка порывисто вышла из каюты. Она все еще не до конца понимала, что именно собирается предпринять. Помочь им и сбежать, спасая себя? Урезонить Диего и остаться, спасая всех остальных? Хоть что-нибудь. Иначе это может закончиться очень плохо!       – Что ты творишь?! – кричала она мужчине в красном адмиральском мундире, что только что отдал приказ на уничтожение. Но он бесчувственно отмахнулся от ее слов.       – Они всего лишь пираты, милая. И они сами преследуют нас.       – А как же данное слово?! – девушка все еще пыталась до него достучаться, понимая, впрочем, что это бесполезно.       – Да, – осторожно вмешался один из солдат. – Я лично передал ваши обещания.       Адмирал обвел их непреклонным взглядом. И жестко повторил:       – Я сказал: открыть огонь!       Девушка на секунду прикрыла глаза.       Ублюдок. Какой же ты ублюдок.       – Я не разочарована в тебе, Диего де Очоа, – с презрением проговорила Аделаида.       И бросилась на палубу.              Три часа спустя, на рассвете, Диего сидел на своей расстеленной кровати и долго смотрел в одну точку. Он помнил, как Аделаида устроила переполох, позволив «Первой ласточке» подойти слишком близко. Помнил, как дрался с их капитаном. Себастьян... кажется, так она его назвала. Помнил внезапный взрыв. Взрыв, унесший в море единственного человека на этом чертовом корабле, на которого ему не было плевать. Единственную. Помнил, как дал пиратам уйти, приказав всем без исключения искать ее в воде. Как стоял, всматриваясь в безжалостные волны и чуть ли не умоляя ее найтись.       Все поиски были тщетными.       Аделаида...       Диего в порыве отчаяния бросил стакан в стену. И еще один. И еще.              – Хорошо, что мы успели пожениться, – совершенно спокойно говорил он капеллану на следующий день. – Теперь у этих земель хотя бы есть наследник.       Все прошло успешно. Получить ее титул и овладеть ее телом, показав наглой девчонке, как следует разговаривать с мужчиной, – ведь это все, что ему было от нее нужно. Разве не так?       Его цель достигнута. Совсем скоро он получит власть над Санта-Доминго и сможет начать поиски трех древних артефактов. Разворотит все до основания, если придется. И никто не станет мешаться у него под ногами. Никто. Ни одна зарвавшаяся губернаторская дочка. Так почему бы не радоваться?       Диего практически смог убедить в этом сам себя.       Лишь ночью, когда он снова лежал в своей постели один, его стальное сердце сжалось от тягучей тоски по потерянному счастью.