Лунный камень

Помутнение от сладких волос было недолгим; на замену ему пришло отрезвление. Чонгук дернул веревку и увел коня в сторону, пока остальные разбойники стремительно скрывались в лесах. Он резво соскочил и тут же спустил опешившего Чимина, который в растерянности, чуть было не потерял равновесие. Рядом с его горлом, в опасной близости, остановился клинок в вытянутой руке Чонгука. Взгляд его был хмурым. - Что ты за дьявольское отродье? - темные брови сдвинулись. Юноша испуганно сделал небольшой шаг назад, но клинок дернулся в предупреждающем жесте. Все слова разом застряли в горле. - Чем я тогда отличаюсь от вас? Тех, кто похищает людей, - произнес он тихо и неожиданно для себя. Сейчас был неподходящий момент, чтобы дерзить. - Как ты проник в мой сон? - продолжал Чон. - Я никуда не проникал. Это не в моих способностях, - глаза то и дело меняли окраску: с темно-синего на аквамарин. Настолько Пак был испуган. Это не скрылось от напряженного разбойника, который и сам находился в замешательстве. Опасен ли этот юноша? - Почему ты так легко сдался? - А есть смысл сопротивляться? - кадык медленно дернулся, пока синие глаза непрерывно смотрели на блестящее острие. - Тут ты прав, дьявольское отродье, - мужчина оценивающе оглядел одежды Чимина. - Получается, все это время чиновник Пак скрывал сына, который вовсе не болен и вовсе не страшен. Он всего на всего порождение нечистой силы. - Мои родители обычные люди, - сглотнул юноша. В висках закололо. - Ваша семья хранит столько секретов, - покачал головой разбойник, - не думаю, что тут все так просто. В любом случае, накликать беду на свое поселение я не хочу. Придется тебя убить, - Чон замахнулся, а Пак рефлекторно сжался, накрывая лицо руками. Удара не последовало. - Но все-таки ты сын государственного чиновника. Твое мертвое тело принесет еще больше проблем, чем живое. Мужчина задумчиво огладил гриву лошади, что топталась рядом. Если беда и пришла к нему сейчас, то от нее уже было нельзя избавиться. Чонгук верил в судьбу и понимал, что раз небесам было угодно послать ему этого человека, то не следовало сопротивляться. - Твоя мать - иноземная куртизанка. - Что? - Чимин непонимающе распахнул глаза. - Твой отец не мог допустить, чтобы император узнал об этом, поэтому и скрывал тебя все это время от чужих глаз, - мужчина сам себе кивнул. - О чем ты говоришь? Я не понимаю. - Это твоя легенда. Ты не заражен, ты не магическое отродье. Ты просто внебрачный ребенок. - Но ведь это ложь! - Пак возмущенно вскрикнул, пока его бесцеремонно вернули на лошадь. - Моя мать из знатной семьи придворного короля! - Ты хочешь, чтобы тебя зарубили? - мужчина запрыгнул на лошадь и наклонился к чужому уху, опаляя дыханием. - Огромным клинком прямо в живот. Внутренности юноши сжались. Он представил, как каждый разбойник вонзает в его тело свой ржавый нож или грязное копье, вокруг много крови, а после этой жестокой расправы его отрубленная голова отправляется в коробке в подарок отцу на скорый юбилей. - Я понял, - сказал Чимин чуть слышно. *** В поселении разбойников стоял жуткий крик. Молодые наследники в ужасе стенали, их грубо связывали и рассаживали по повозкам - планировалось увезти всех в тайное убежище в горах, о котором знали только Минву и его приближенные. Мира испуганно смотрела в щель между досками и находила знакомые лица тех, с кем еще недавно гуляла по летнему саду столицы. - Хюн Су, - голос дрогнул, - что это такое? Ее глаза намокли. Впервые за все это время холодная стать испарилась. На ее смену пришел искренний детский испуг, и девушка зарыдала, дрожа плечами. Молодой разбойник сидел рядом на полу и молчал, смотря пустыми глазами в стену напротив. - Мы живем именно так, - он повернулся, - такова наша судьба. - Ты же не позволишь, чтобы меня забрали, - она подалась вперед, двигаясь ближе к Су. – Пожалуйста, позволь мне остаться здесь. Дверь в сарай распахнулась с громким треском, впуская крупного загорелого мужчину. Он без лишних слов перехватил девушку, закидывая на плечо. Та нервозно брыкалась, в попытке вырваться, но силы были не равны. По всей округе раздалось громкое «Хюн Су», от чего Чимин испуганно дрогнул, вжимаясь спиной в крепкую грудь позади. Было странным ощущать себя в безопасности с собственным похитителем, но от тепла чужого тела становилось спокойнее. Он с ужасом оглядывался, ловя на себе удивленные взгляды местных обитателей. Среди разбойников жили не только мужчины, но и женщины с детьми. Ребята бегали в ободранных рубахах, все грязные. Красивый юноша с необычным цветом глаз был для них, словно божество, решившее посетить их деревню, поэтому они следовали за лошадью Чонгука, пока тот направлялся к хижине Минву. Тот был спокоен, сильно доволен собой. Его многомесячный план исполнился на удивление гладко. Чонгук вошел к разбойнику, крепко держа Пака за запястье, как будто бы тот мог убежать. Чимин жмурился от боли из-за чужой хватки, но не смел даже пискнуть, боясь быть зарезанным. - Что полагалось бы тому, кто смог бы похитить известного наследника чиновника Пака? – Чонгук улыбнулся. - Самая большая доля, - почесал бороду Минву и с интересом посмотрел на разбойника, за спиной которого стоял Чимин. - Кто это? - Это то, благодаря чему я получу большую долю, - мужчина вытянул Пака вперед и взял его подбородок двумя пальцами, показывая лицо пленника Минву. Пальцы грубо впились в его кожу. - Неужели, - разбойник встал и подошел ближе, попеременно рассматривая голубые глаза. - Как тебе удалось? Он же никогда не выходил прежде из охраняемого имения. Минву коснулся щеки Пака, пораженный и плененный такой чистой красотой. Ему резко захотелось забрать юношу себе, запереть и никогда не выпускать. Чон сузил глаза и скептически осмотрел главаря, что потерял голову. - Что с тобой? - Чон притянул Чимина обратно и закрыл своим телом. - Что со мной? - Минву опустошенно посмотрел на Чонгука. - Ты молодец, - он попытался заглянуть ему за спину, но разбойник не дал ему увидеть пленника. - Я оставлю его с собой, - Чон стянул плащ и накинул юноше на голову, - не стоит отправлять его с остальными. За него мы потребуем выкуп в два раза больше. - Да, так будет правильно, - главарь рассеянно смотрел вслед Чимину, который держался кончиками пальцев за рубаху Чонгука. - А что с его глазами? - Его мать, - отозвался разбойник, - заморская девица. Сам понимаешь, какой это позор для такого знатного человека как Пак. Вот его и прятали в имении, - дверь хлопнула, и мужчина остался один, пребывая в смятении. Чон был грубым сам по себе. Грубо говорил, грубо двигался, грубо держал Пака за запястье, ведя к сараю. Чимин только болезненно скривился, когда его практически кинули на сено, наваленное в углу. - Ночь проведешь здесь. - Почему ты поступаешь так со мной? Разве я сопротивляюсь? Нельзя ли быть чуточку добрее? - юноша потер покрасневшую руку и укутался посильнее в ткань, пока Чон ворча опустился у дверей сарая. - У меня нет сил с тобой разговаривать. Ты странно влияешь на моего товарища, поэтому впредь я буду еще более бдительным, - мужчина звякнул клинком, - и если что-то случится, ты знаешь, что тебя ждет. Хоть этот хамоватый разбойник и утверждал, что будет предельно бдительным, уснул он довольно быстро, и теперь храпел, оперевшись на прогнившие бревна. Пак коротко усмехнулся, наблюдая за ним в щель и тоже устало зевнул - эта ночь была трудной для обоих. Глаза Чимина стали слипаться. Юноша хотел бы растянуться на мягких одеялах и нежиться в постели до самого обеда, но единственным, чем он мог довольствоваться сейчас, была охапка свежего сена. Он почти уснул, как услышал рядом с сараем какое-то копошение. - Кто здесь? - шепнул Пак, боясь разбудить своего сторожевого пса. - Привет, - отозвался детский голос. Это был мальчик лет пяти. Он робко утирал нос, но все равно с любопытством смотрел на Чимина через щель. - Почему ты не идешь к маме? Уже довольно поздно, - Пак придвинулся ближе, показывая, что очень рад с кем-то поговорить среди этих дикарей. - Не могу, - мальчик замотал головой, - она будет злиться. - От чего же? - Я поранил руку. Очень сильно, - он показал перемотанное запястье, - было так много крови. Чимин высунул ладонь, которая на удивление легко прошла между досками. - Покажи мне - это может быть очень серьезным. Маленький разбойник с шипением отодрал прилипшую тряпку - рана была глубокой. - Если бы я только не был в этом положении, то я обязательно бы тебе помог. Я читал множество книг по медицине, когда жил в имении, - Чимин совсем невесомо погладил его руку и закрыл глаза, начиная нашептывать. - Что ты делаешь? - спросил мальчик. - Прошу небеса, чтобы они исцелили тебя, - его губ тронула легкая улыбка. - Скоро все пройдет, нужно лишь промыть рану и... - Получилось! - вскрикнул мальчик. - Как ты смог это сделать? Пак непонимающе посмотрел на ребенка. Тот сиял от радости и с открытым ртом смотрел на место пореза; теперь же там была ровная кожа. Как будто ничего и не случилось с ним пару часов назад, когда он напоролся на осколок от клинка. Чимин удивленно округлил глаза. Его маленький жест, который мог бы успокоить ребенка, превратился в самое настоящее колдовство, чего он совершенно не планировал. - Беги, - помахал рукой Пак. Юноше предстояло еще многое узнать о собственной силе. *** В императорском дворце был полный переполох. Никто не мог ожидать такой беды, особенно в праздник. Обеспокоенные чиновники толпились в тронном зале в ожидании правителя, за кем оставалось последнее слово. Сильнее всех был встревожен чиновник Пак - на нем не было лица, брови нервно дергались, как и нижнее веко. - Император, - вскрикнул один из знати, - прошу, направьте отряд солдат немедленно. Они не могли уйти слишком далеко! Мы можем успеть их догнать! Лицо императора было спокойным, но между бровей образовалась хмурая почти незаметная морщинка. Он не знал, что делать. Какие-то бродяги застали его врасплох, давая усомниться в собственной гвардии. - Я не могу направить большое количество людей, - он почесал отросшую бороду. - Сейчас множество воинов перекинуто на северную границу страны, чтобы бороться с кочевниками. Но я переговорил с генералом Шуи, и мы выделили конный отряд. Прямо сейчас он направляется в северные леса. Но вы сами должны понимать, как опасно находиться там даже опытному воину - болотистая неизвестная местность, обрывистые горы с частыми землетрясениями! Нам остается только ждать и надеяться, что тот сброд окажется великодушнее дворовой собаки. Повисло молчание, словно стоял траур. Чиновники уже мысленно готовились к этому. Господин Пак же совсем занемог и упал без чувств у самых покоев, вызывая громкий визг служанок. Хана всю ночь рыдала у изголовья пустой кровати ее молодого хозяина. Свет полной луны, пробивающийся через бумажные занавески, падал ровно на то место, где сейчас мог бы мирно спать Чимин. Девушка беззвучно дергалась, глотая слезы, и била кулаками по простыни, коря себя за то, что не была в тот момент с господином. - Пожалуйста, - она упала на колени перед окном и с горечью посмотрела в небо, - прошу, умоляю, пусть молодой господин не знает бед и боли с теми жестокими людьми. Пусть его сон будет спокойным, и ничто не сможет потревожить его душу. Хана обессилено уперлась руками в пол и позволила себе плакать громко навзрыд. Следующим утром в ворота дворца вонзилась кривая стрела. На ее острие был прикреплен свиток, в котором гласило:

«На второй день убывания луны императорский двор должен принести двадцать ящиков, заполненных золотыми рубиями до краев, в ущелье между северным храмом и горой Хан Джи, чтобы получить наследников живыми и невредимыми обратно. В обратном же случае, все будут убиты»