Красная Азалия

      Сяо Синчэнь, должно быть, ослышался.       — Не мог бы ты, пожалуйста, повторить это?       Сюэ Ян тяжело вздохнул.       — Твоя мечта, принципы и Сун Лань. То, чем ты так дорожишь. И если я смогу вернуть тебе Сун Ланя — тогда ты больше не будешь пытаться украсть у меня?       Сяо Синчэнь медленно затряс головой — это выглядело немного безумно.       — Нет… нет, он ведь мёртв, ты ведь не сможешь…       — Конечно же, нет! Шуан Хуа пронзил его сердце! Он мёртв. Он — лютый мертвец. Однако его душа всё ещё здесь.       — Что?..       Какое-то время Сюэ Ян не отвечал.       — Ты многого не знаешь о дьявольском культе. Лютые мертвецы могут отличаться друг от друга. Большинство из них ничем не лучше простых марионеток, однако их тела остаются такими же сильными, как и при жизни. Из заклинателей марионетки получаются более мощными. И, в конце концов, есть Призрачный Генерал Старейшины Илин, мощь которого после смерти стократно возросла. Почему?       — Я… не знаю.       — Дело, конечно же, в душе, — промурлыкал Сюэ Ян. — У мстительных духов нет тела. У марионеток — душ. Секрет в том, чтобы соединить компоненты вместе! Только так всё это сработает, только так будет стабильным — если тело и душа станут одним целым.       — Откуда ты об этом знаешь?       — Записи Старейшины Илин, немного экспериментов… Чем, думаешь, я занимался в Цишань Вэнь? Убийц у них и так было немало. Я же был экспертом в дьявольском культе. Я занимался исследованиями!       Голос Сюэ Яна звучал так ясно и гордо, что Сяо Синчэня начало мутить.       — Сколько человек умерло из-за тебя?       — Ты и так знаешь, что до этого я убивал людей.       — Ты — заклинатель, которого я, тяжелораненого, нашёл на обочине дороги. Твои раны точно появились после сражения на мечах. Но ведь несколько лет назад большая часть мира заклинателей воевала друг с другом. Было бы поразительно, если бы ты избежал смертельных ранений. Так что это совсем другое.       — Другое? Правда? Или я просто помогал великим орденам вести войну? Это были официальные эксперименты.       — Клан Чан. Храм Байсюэ. Люди, что жили там. Это бессмысленные убийства.       — Едва ли бессмысленные…       — Да, я уверен, что причины в твоей голове звучат очень убедительно.       — Убийство есть убийство, даочжан. Скажи, почему некоторые смерти приемлемы, а некоторые — нет?       — Что-то правильно, а что-то — нет! И даже ребёнку под силу увидеть разницу!       — Хорошо, и кто же устанавливает всю эту хрень о морали, учитывая, что даже мнение орденов меняется каждые несколько лет?       — Это гораздо выше политики орденов, Сюэ Ян…       — Тогда откуда тебе знать?! Как ты понимаешь, что именно неверно?! Даочжан, ты когда-нибудь до этого убивал?       — Нет…       — Тем не менее, ты был так воодушевлён, выступая за мою казнь! А моя смерть была бы на твоих руках. Это было бы правильно? Приемлемо?       — Я никогда не настаивал на казни, я лишь излагал факты…       — Но даже ребёнку под силу было понять, что это закончилось бы моей казнью! Ха! Так что же делает убийство справедливым, даочжан? Например, Лань Лин Цзинь уничтожил остатки Вэней — женщин, детей, стариков. Все ли они были справедливо убиты?       — Нет, не были. Это неправильно.       — Но ведь совет кланов решил, значит, так и нужно!       — В убийстве беззащитных нет ничего справедливого!       — Ох, то есть они были не правы, они творили зло, а ты притащил меня к ним, чтобы я предстал перед лицом справедливости? Понятия о добре и зле, выходит, решаются только главами великих орденов…       — Это не так! — голос А-Цин неожиданно прервал дебаты, а после воцарилась поразительная тишина.       — О? Есть что добавить, Слепышка? — язвительно спросил Сюэ Ян.       — Братец в белых одеждах знает, о чём говорит. А ты просто идиот!       — Прошу прощения?       — Да всё просто. Хорошие люди помогают другим, плохие — причиняют боль.       — Вполне ожидаемые слова от ребёнка…       — Эй, ты…       — …но, к сожалению, в жизни всё несколько сложнее.       — Это не так! Даочжан постоянно пытается помочь людям! Даже когда это причиняет неудобства ему самому! А ты постоянно вредишь всем вокруг! Это и есть зло.       — Это…       — А-Цин права, — произнёс Сяо Синчэнь, не давая Сюэ Яну возможности договорить.       Тот лишь разочарованно вздохнул.       — Ну а что, если ты пытаешься помочь одному человеку, при этом нанося вред кому-то другому? Это добро или зло?       — Зло.       — А если кто-то, кого ты ранил, собирался навредить тому, кому ты помог?       — Тогда это правильный поступок.       — Ну а если тот, кого ты защищаешь, причинил вред другим, но при этом искал справедливости?       — Я полагаю, ты и так знаешь ответ на свой вопрос.       — Нет, не знаю! Добро это или зло?       — Вмешиваться в процесс правосудия — это зло.       — Но ведь это одно и то же! Нападать на одного из-за другого — то же самое! Почему для тебя это так не очевидно?       Сяо Синчэнь замолчал и нахмурился. В голосе Сюэ Яна звучало искреннее разочарование, как будто Сяо Синчэнь намеренно говорил загадками, чтобы сбить его с толку.       — Видишь теперь, идиот! — воскликнула А-Цин, словно подводя всему итог.       Сюэ Ян не ответил. Сяо Синчэнь был полностью уверен, что сейчас он удивлённо пялился на них обоих.       — Это правда так сложно понять?       — Мы отклонились от темы.       — Сюэ Ян…       — В трупе Сун Ланя всё ещё находится душа. Это было нужно для того, чтобы сделать его более устрашающим оружием.       Просто идеально. Тема, которая заставляла Сяо Синчэня чувствовать себя так, словно он одновременно прохаживался по раскалённым углям и тонул в покрывшемся льдом озере. Как удалось отвлечь его, пусть и на пару секунд? Он снова просто болтал, как будто со своим другом — и как Сюэ Яну вообще это удалось? Они говорили о дьявольском культе! Фактически — об убийствах и смерти, и всего пара слов уже смогли отвлечь его от боли…       Сяо Синчэнь был ужасным другом. Сун Лань определённо заслуживал лучшего.       — Цзычэнь — не оружие.       — Все мы оружие, даочжан, просто у кого-то воли побольше, а у кого-то и вовсе нет. Проблема таких, как твой Сун Лань, в том, что они безмерно преданы своим прежним владельцам…       — Скажи, ты намеренно формулируешь каждую фразу наиболее отягощающим образом? — спросил Сяо Синчэнь.       — Зачем мне это делать? — ответил тот, но Сяо Синчэнь всё равно расслышал усмешку в его голосе. И в самом деле, какой была цель? Забавно, как легко Сюэ Яну удавалось разжечь пламенный гнев, свернувшийся в груди Сяо Синчэня. И ужасно, что последний был благодарен за этот гнев, ведь он буквально выжигал желание плакать, лечь на землю и никогда больше не подниматься.       — Ты мне не нравишься, — возможно, если повторять это достаточно часто, то слова точно станут правдой.       Сюэ Ян какое-то время молчал — слишком долго, чтобы это осталось незамеченным, а потом всё же продолжил:       — Как бы там ни было… Я уже говорил, что вещи вроде Сун Ланя чересчур преданные — контролировать таких очень трудно. Марионетки, но с силой воли! Однако я нашёл способ делать их более послушными…       — Расскажи, что ты сделал.       — Уверен, что хочешь узнать?       — Сюэ Ян!       — В задней части его черепа есть железные гвозди — там, где плоть его шеи соприкасается с костью, — Сюэ Ян был прав: знать это Сяо Синчэнь совершенно не хотел. — Они подавляют его силу воли, делают более податливым. Так проще контролировать. Однако, если извлечь их…

***

      Это была дурацкая идея. Самая, чёрт возьми, дурацкая из всех, что когда-либо приходили в голову.       Сун Лань стоял, бездумный и послушный, пока руки Сяо Синчэня исследовали линию роста его волос в поисках железных гвоздей. Шуан Хуа вновь был у него за спиной — А-Цин вернула его сразу же, как они подошли ближе к трупу. Сердце Сюэ Яна отчасти было спокойно — по крайней мере, он был уверен, что Сяо Синчэнь не станет ничего предпринимать, пока не закончит своё расследование касательно Сун Ланя. Вероятнее всего.       Сяо Синчэнь нашёл первый гвоздь и вытащил его. Сюэ Ян напрягся и опустил ладонь на Цзян Цзай. Однако Сун Лань никак не реагировал и не делал резких движений, поэтому он немного расслабился.       Сюэ Ян не врал. Железные гвозди действительно делали того податливым, а контроль над ним — лёгким. Однако, если удалить их… Он действительно не имел ни малейшего представления, в каком состоянии окажется Сун Лань. Вероятность того, что он превратится в неконтролируемого лютого мертвеца была такой же, как и то, что он придёт в себя. А учитывая, что перед Сун Ланем сейчас находился Сяо Синчэнь — то вся накопленная в нём безумная ярость, свирепость и обида сосредоточатся исключительно на нём.       Сяо Синчэнь извлёк второй гвоздь.       Сюэ Ян схватил того за руку и оттащил назад, как раз в тот момент, когда лютый мертвец пошевелился. Цзян Цзай был наготове. Сяо Синчэнь было дёрнулся, но быстро пришёл в себя, вырвав свою руку из хватки Сюэ Яна. Кажется, поблизости снова начала причитать А-Цин, однако её было легко игнорировать. Сюэ Ян не сводил взгляд с лютого мертвеца.       — Сюэ Ян…       — Есть вероятность, что его разум разрушен, его могла поглотить мстительная энергия. Сейчас он может просто напасть на нас.       Сяо Синчэнь изумлённо вздохнул, извлёк Шуан Хуа и повернулся, сосредотачиваясь на лютом мертвеце.       — Эта деталь не кажется мне столь незначительной, чтобы забыть упомянуть о ней.       — Да даже если бы я упомянул это, ты бы всё равно вытащил эти гвозди.       — Да, однако мог бы позаботиться о защитном заклинании!       — О, это верно… Только вот я недавно потерял немало крови. Тебе бы относиться ко мне добрее, я всё ещё не восстановился до конца.       — Ты соврал мне! Опять!       — Эй, это вовсе не ложь! Лишь часть правды. И вообще, даочжан, разве я обещал, что буду говорить только правду или что-то в этом роде?       Сун Лань застонал прежде, чем Сяо Синчэнь успел ответить. Сюэ Ян держал Цзян Цзай наготове, пытаясь отыскать на лице мертвеца хоть какую-то эмоцию. И нашёл. Сун Лань смотрел на них и определённо узнал обоих: это доказывал яростный взгляд, который тот тут же метнул в сторону Сюэ Яна. Тот, в свою очередь, улыбнулся в ответ и помахал рукой.       — Сюэ Ян, он… — Сяо Синчэнь так и не смог договорить, а всё внимание Сун Ланя было направлено уже лишь в его сторону. Его холодное выражение лица будто растворилось в чём-то мягком, тоскливом и полном раскаяния. Сюэ Яна чуть не стошнило от этого взгляда.       На секунду он правда решил солгать. Тогда Сяо Синчэнь бы избавился от тела своего «обезумевшего» друга, освободил бы его душу и, скорее всего, стал бы относиться к Сюэ Яну чуточку теплее. Хотя бы за то, что тот дал ему, пусть и маленький, но шанс. Шанс, что Сун Лань может оказаться «живым». Однако и здесь было несколько «но»: уничтожение Сун Ланя свело бы на «нет» всё, что было до этого. Сяо Синчэнь вновь бы вздумал покончить с собой, не говоря уже об А-Цин, которая была прямо тут и лишь притворялась слепой. Она сразу бы все поняла, решись он солгать Сяо Синчэню.       — Ага. Он вернулся. Или пробудился. Да без разницы.       Сюэ Ян отступил на шаг назад, сжимая в руке рукоять Цзян Цзая. Стоило только Сяо Синченю ощутить на себе поражённый взгляд Сун Ланя, как он тут же со вскриком бросился к нему и заключил в объятия. Сюэ Ян, кривясь, предпочёл отвернуться от их воссоединения.       Это нечестно. Сун Лань никогда не был даочжану хорошим другом! Он обвинил того во всех злодеяниях Сюэ Яна, стал причиной его, даочжана, слепоты и бросил — он был ничем! Единственное, в чём заключалась его значимость — он всё ещё был нужен Сяо Синчэню. Но ведь он предал всё то, что между ними было! Почему Сяо Синчэнь до сих пор в нём нуждался, почему он до сих пор значил для него так много?       Сюэ Ян обернулся: они всё ещё стояли в объятиях друг друга. А А-Цин была слишком ошарашена происходящим.       Он сделал ещё несколько шагов назад, пытаясь ступать так тихо, как только мог. Никто, к счастью, не смотрел в его сторону.       По-видимому, Сун Лань разыскал Сяо Синчэня, потому что понял, каким был идиотом и хотел попросить прощения, которое от того непременно бы получил. Мягкосердечный дурак. Теперь Сун Лань останется рядом с ним, с яростью и силой лютого мертвеца будет защищать его во время ночных охот. Если он и правда значит так много, как полагает Сяо Синчэнь, тогда он ни за что не позволит тому вновь навредить самому себе. Да и едва ли после возвращения Сун Ланя у даочжана останется такое желание.       Сяо Синчэнь был в безопасности.       Это значило, что Сюэ Яну стоило валить отсюда как можно быстрее, пока они не отвлеклись. Сун Лань ненавидел его ещё задолго до того, как он превратил его в лютого мертвеца. Месть была неизбежна.       Чёрт возьми, это была наихудшая идея, самая тупая из всех возможных.