Трансфер / Transference

Гет
Перевод
NC-17
В процессе
373
переводчик
jojva бета
Автор оригинала: Оригинал:
https://cutt.ly/UyhNnZZ
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 178 страниц, 13 частей
Описание:
У Бенджамина Соло проблемы с сексом. По определённым причинам у него выработалась зависимость от власти над женщинами, доминирования и контроля. Он весьма преуспел в этих вещах, и стал использовать секс для того, чтобы избежать настоящей связи и эмоциональной уязвимости.

Доктор Рей Ниима знает об этом, потому что она его терапевт.

Эротизированный трансфер в диаде м-пациент/ж-психотерапевт.
Примечания переводчика:
Трансфер (перенос) – бессознательное перемещение ранее пережитых чувств и отношений, проявлявшихся к одному лицу, совсем на другое лицо.

У работы появилась иллюстрация от замечательной Flyora https://cutt.ly/6yI7G7f
И бомбическая эстетика от Sersie https://ibb.co/z4cpy1Y
Спасибо за ваше творчество :)
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
373 Нравится 269 Отзывы 92 В сборник Скачать

Глава 13: Двенадцать месяцев

Настройки текста
Примечания:
Примечания от автора:
1. Нас ждет хэппи энд.
2. Нас ждут слёзки и рейтинговые сцены. И слёзки.

Кстати, можете перейти по ссылке: https://archiveofourown.org/works/23957665/chapters/79738147
и посмотреть волшебный арт от afterblossom
Октябрь Этот сон всегда начинался одинаково. Рей сидела в незнакомой машине. Весь ее вид являл собой воплощение хрупкости и детской наивности: костлявые локотки, острые коленки, которые выглядывали из-под маленькой клетчатой юбки, и беспокойно покачивающаяся ножка. С места на заднем сиденье, к которому ее крепко пристегнули ремнями безопасности, Рей, дабы увидеть хоть что-нибудь, было необходимо потянуться наверх всем своим юным тельцем, уподобляясь любопытному страусу или жирафу. И чтобы как можно эффективнее исполнить задуманное, она не нашла ничего лучше, как примостить свой заостренный подбородок на облезлой обивке дверной рамы. Незнакомец в тёмном костюме разговаривал с пожилой женщиной, которая присматривала за ней после ухода мамы и папы. На этот раз их отсутствие не ограничилось привычными парой-тройкой дней. Отчего-то Рей была уверена, что именно эта старушка привела сюда странных людей в чёрном. Ее глаза расширились, заметив, как женщина принялась плакать, кивая мужчине, который сочувствующе похлопывал ту по плечу. Ей было страшно видеть слезы, ведь они всегда приносили одни лишь дурные вести. Машина прогнулась под весом незнакомца, и тот включил зажигание. День был промозглым и ужасным, а небеса — такими же серыми и блеклыми, как и стоящие по соседству старые здания. Пожилая женщина шмыгнула носом и помахала рукой, провожая взглядом съезжающий с обочины автомобиль. Рей обеими руками вцепилась в подол юбки и сжала ткань с такой же силой, с какой скрутило от страха ее внутренности. Она понятия не имела, куда ее везли. Внезапно Рей осознала. Мишка. Она не взяла с собой мишку. Он остался лежать на полу за телевизором. Ее единственная защита во всем мире, чуточку потрепанная, с поцарапанными пластмассовыми глазами, изношенной красной ленточкой вокруг шеи и оторванным черненьким ушком. Теперь он окончательно и бесповоротно потерян. Рей начала плакать. Когда ее в последний раз забрали из дому, все вокруг закрутилось во всепоглощающем горе потери, будто открытая рана. Ее плечи сотрясались от судорожных всхлипываний. Она пыталась вести себя хорошо и реветь тихо, чтобы ненароком не разозлить мужчину. Она пыталась вести себя хорошо, пока мир буквально рушился у нее на глазах.

-----

Когда Рей проснулась, ее щеки были влажными от слез. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя и вспомнить, что она лежала в своей кровати — на том месте, к которому ей до сих пор было так сложно привыкнуть. А после в груди снова вспыхнула ноющая боль, разрывая ее на части. Будучи психотерапевтом, она, конечно же, изучала всевозможные виды травм и прекрасно осознавала значения своих снов. Они были продуктом ее подсознательной деятельности, разбавленные крупицам правды и воспоминаний, в лучшем случае — ускользающей сквозь пальцы логической части мозга. Это не делало ее горе настоящим или более ощутимым. У нее не сохранилось ни одной родительской фотографии, она почти не помнила черты их лиц, но вот воспоминания о том самом мишке оставались до боли ясными. Будто образ всего того, что она потеряла. Перед взором по-прежнему мельтешила некогда любимая ею игрушка; Рей уставилась в потолок, пытаясь восстановить дыхание. Она уже не в первый раз напоминала себе, что та маленькая девочка осталась в прошлом. Что сегодняшняя жизнь была в ее руках. И что ничто в мире не было способно ранить ее с подобной силой. Скатившись с кровати, Рей надела плотные мохнатые носки, дабы не касаться обнажёнными ногами холодных старых половиц. Будто она пробыла в спячке долгое время и только сейчас столкнулась лицом к лицу с сыростью северо-атлантической зимы. Уезжая из Нью-Йорка, Рей отметила, что листья на деревьях еще не тронуло осенней прохладой, сейчас же в октябрьском Лондоне деревья поголовно стояли голыми. С первого дня переезда сны о детстве неустанно одолевали ее уязвимое сознание. Рей знала причину этому явлению. Но она справится. Все будет в порядке. Она и так в порядке. Иначе быть не могло.

-----

Ноябрь Новая работа на Дорсет-стрит оказалась для нее почти идеальным вариантом. Небольшая муниципальная клиника принимала как клиентов-бюджетников, так и частную оплату, что было довольно удобной практикой. Ее специализация на когнитивно-поведенческой психотерапии оказалась весьма кстати, так как работодатель искал профессионала именно в данной области психологии. Рей перекрасила свой небольшой угловой офис, который располагался на втором этаже, в бежевые тона с бирюзовыми акцентами вокруг окон и дверей, подстраивая новое рабочее место под себя. В начале каждой недели она ставила на журнальный столик вазу со свежими цветами, а книжные полки заставляла различными вечнозелеными растениями, дабы привнести в интерьер немного жизни и цвета. Дважды в месяц она посвящала вечера четверга семьям с детьми, что приносило ей невероятное удовольствие. Другие терапевты в ее офисе были весьма отзывчивым и дружелюбными. На ресепшене сидела одна милая дама в годах, которая каждую среду угощала ее лимонно-апельсиновыми булочками. Это место могло стать ее домом. Однажды по дороге назад, Рей, потерявшись в собственных мыслях и испытывая невероятное желание размять ноющее от многочасовой работы тело, случайно заметила на витрине украшенную вышивкой подушку. Она так и замерла. Лицевая сторона изделия была усеяна цветками всевозможных оттенков, а на обратной сплошным полотном раскинулся насыщенный рыжеватый бархат. Этот цвет напомнил ей о Нью-Йорке. Позади нее проезжали машины, колеса которых с громким всплеском рассекали лужи; она стояла неподвижно, руки стиснуты в кулак в карманах пиджака. В итоге Рей решила купить эту подушку для офисного дивана. К счастью, переезд не был для нее чем-то из ряда вон выходящим. Ей не впервой адаптироваться к любым возникшим изменениям. Ее новая квартира располагалась в большом современном таунхаусе — высоком, узком кирпичном здании с окнами во весь рост, которое странными образом напоминало ей бассет-хаунда. Особенно Рей нравилось близкое расположение дома от нового рабочего места и продуктового магазина — быстро и практично. Владелица — Мая — уехала по работе за рубеж и не планировала возвращаться вплоть до конца следующего года. До ее приезда Рей придется самостоятельно присматривать за всеми тремя этажами. Каждое утро она делала себе кофе, и затем не спеша попивала его прямо перед залитым солнечными лучами окном, смотря на раскинувшуюся внизу улицу. Рей наблюдала за идущими в школу детьми и постоянно спешащими бог знает куда машинами. Возможно, было бы неплохо завести себе кота. Уже давно пора. Ее новая жизнь строилась по той же дороге, которую Рей прокладывала каждый день — офис, магазин, пробежки и так по новой. Все это со временем стало обыденностью, потеряв былую прелесть и радость. Дорога жизни вела ее прямиком в непроглядную яму. Как только улёгся шум, а сознание сосредоточилось на чем-то конкретном, незаметно дала о себе знать двуликая тишина. А с ней пришли мысли о Бене. И тоска по нему. У Рей заныло сердце. К середине ноября она не получила от него ни слова. Ему всегда было наплевать на правила, предпочитая идти против системы, так почему же он все же решил следовать именно этому? Невыносимо. Рей обратилась за помощью к подруге доктора Холдо доктору Паммич Гуди. Ей понадобилось пару сеансов, чтобы найти в себе силы затронуть тему с Беном и обнажить перед коллегой всю масштабность своего профессионального провала. От страха потерять уважение доктора Гуди у нее тряслись руки, но Рей собралась с духом и выложила все начисто. Сделала это ради них. Единственный путь — это тщательная проработка и последующее углубление в корень проблемы. Она не единожды задавалась вопросом, чем же в этот самый момент занимался Бен, но каждый раз пресекала подобные мысли, не желая идти этой дорогой и гадать, что бы это могло значить. Круг ее общения оставался таким же узким, всячески избегая новых знакомств — лишь парочка старых друзей, не более. Большую часть выходных она предпочитала проводить дома, то обставляя на свой вкус комнаты, то делая те или иные записи о ходе сеансов. Привыкая к совершенно новой тишине. Пытаясь найти способ жить в гармонии со столь непривычной пустотой.

------

Приближался американский День Благодарения, Рей складывала вещи в сумку. Она хотела было закрыть ноутбук, как экран оповестил о новом уведомлении. Это Бен. У нее подскочил пульс. Рей сделала глубокий вдох. 21 ноября. Привет, доктор. Вообще-то, ты больше не мой доктор. Здравствуй, Рей. Адреналин пронзил тело подобно ударной взрывной волне. Трезво мыслить стало почти что невыносимо, в ушах отбивала бешеный ритм кровь. В коридоре послышался чей-то смех, и Рей подскочила на ноги, чтобы закрыть входную дверь. Помещение изолировалось от внешних раздражителей, оставляя ее наедине с долгожданным сообщением. Надеюсь, переезд не доставил тебе много хлопот. Потому что для меня это было самой настоящей мукой. Я сообщаю это не для того, чтобы пристыдить тебя, просто хочу быть честным. Я хочу всегда быть с тобой честным. Учитывая, что ты все равно не будешь отвечать на эти сообщения, я волен говорить что угодно. И ты не сможешь ничего с этим сделать. Я могу к этому быстро привыкнуть. Она покачала головой, уголки губ поднялись в аккуратной улыбке. Каким был самоуверенным засранцем, таким и остался. Сердце завыло. Вот мой отчет: я отказался от услуг Кенеди и нашёл нового психотерапевта, к слову, она невероятно хороша в своем деле. У нас уже было пару сеансов. Доктор Джанна Калриссиан относится ко мне со всей серьёзностью и профессионализмом, поэтому я на все сто процентов уверен, что она обязательно понравилась бы тебе. Я передал ей папку с твоими записями, и мы сразу же приступили к работе. Чувствую, впереди меня ждет еще много чего интересного. Не буду лгать, будто меня устраивает настоящее положение дел, но я все понимаю. Скучаю, Бен. Рей медленно выдохнула и навалилась на ручку стула, подпирая ладонью щеку. Она внимательно прочла сообщение еще раз, как будто ожидала увидеть сверх того, что написано в этих строках. Будто между ними могло скрываться нечто большее. Будто пыталась схватиться за тоненькую нить, что связывала их, прежде чем та могла ускользнуть. Выключив ноутбук, Рей закрыла за собой дверь и быстро зашагала домой — руки сложены на груди, взгляд потуплен. Назад в пустую квартиру, назад к одиночеству.

-----

Декабрь Яркие белые огоньки украшали витрины магазинов на манер гирлянд, излучая собой праздничные нотки рождественского фестиваля на Лейстер-сквер. Каждый прилавок переливался от обилия красно-зелёной мишуры и искусственных еловых веток, а с деревьев свисали мерцающие снежные лапы, будто сосульки. В темный пятничный вечер такая обстановка навевала особенные чувства. Погода была холоднее, чем передавали по прогнозу погоды. Она потуже затянула вокруг себя шарф, пряча лицо в плотной шерстяной ткани. Неподалеку у нее была назначена встреча со своими старыми школьными друзьями, чтобы те составили ей компанию в походах по магазинам, но немного не рассчитала время и приехала порядком раньше. Лавируя между ларьками, она с интересом и лёгкой улыбкой рассматривала чудаковатые сувениры и свежеиспеченные булочные изделия. Люди громко смеялись, разговаривали, и ей на какой-то миг показалось, что все звуки смешались в единую пульсацию, вибрируя в унисон с особым шармом рождественской музыки. Последнее сообщение Бена никак не желало покидать мысли. 14 декабря. Здравствуй, Рей. Как бы мне хотелось знать, как твои дела. Одностороннее общение не приносит особого удовольствия. Собираешься куда-нибудь уезжать на праздники? Моя семья владеет домом на Бермудах, но я не горю желанием лежать кверху пузом на пляже с этими людьми. Поэтому решил остаться в городе, присмотреть за фирмой, пока все в отпусках, так сказать. На Рождество тут почти никого нет. Но я привык к одиночеству. Девочка-подросток случайно врезалась ей в плечо и поспешно извинилась. Рей кивнула и пошла дальше, почти не обращая внимание на дорогу. Будто ноги сами жили своей жизнью. На улицах было шумно и людно, но ее разум неустанно повторял про себя слова Бена, помимо воли фиксируя каждую строчку. Должен признаться, на сегодняшнем сеансе я совсем расклеился, плакал как чертов ребенок. Мне до ужаса стыдно, но не могу назвать причину, которая вызвала у меня это чувство. Мы дошли до обсуждения моей весьма поганой ситуации с семьёй… но без тебя… я просто не выдержал. Я знаю, что это не ты меня бросила, а они. Доктор Кал сказала, что эти чувства работают как механизм вытеснения. Проблемы, которые я игнорировал в прошлом, дают о себе знать сейчас. Она также упомянула, что их, скорее всего, спровоцировал определённый раздражитель. Полагаю, этим раздражителем был страх потерять тебя. Холодный ветер заставил Рей растерянно заморгать. Глаза заволокло слезами, погружая уличный свет огней в воронку калейдоскопа. Она прикусила губы, скрытые за плотным шарфом, и обернулась, пытаясь отыскать в толпе своих друзей. Смотрела и не видела. Бен был совсем один. Он плакал, а ее не было рядом. Боль в ее груди возникла быстро и ужалила остро. Рей замерла и обернулась вполоборота, высматривая знакомые лица. Разумом она по-прежнему была в Нью-Йорке. Без тебя я бы не смог зайти так далеко, ты помогла мне осознать много вещей, многое заставила переосмыслить. Доктор Кал объяснила мне, что тебе пришлось обнажить рану и залечить ее, а потом уже двигаться дальше. Не буду юлить, это пиздец как больно, но, думаю, это приблизило меня на шаг ближе к принятию нашей ситуации. Позади раздался детский визг, заставляя Рей испуганно обернуться. Совсем рядом стоял блондинистый мальчик и почти что умирал со смеху. Его отец подхватил его и подбросил в воздух; теперь смеялись они оба. Под покровом шарфа, где никто не был в силах этого увидеть, она, расслабившись, мягко улыбнулась. Раньше я говорил, что хочу стать лучше для тебя, а ты ответила, что я должен желать этого в первую очередь для себя. И я хочу, правда хочу этого. Но только потому что ты веришь в меня, и это пробудило во мне уверенность в собственных силах. Без тебя я бы не отважился на такой шаг, да что уж там скрывать, я бы даже не пытался измениться. Спасибо тебе, Рей. Она снова обернулась; ее огибали толпы народу, пестря мозаикой из одежд. И внезапно всего этого стало слишком много. Шум, множество незнакомых лиц, ощущение липкого одиночества. Осознание нагрянуло подобно попавшей в цель стреле: она любит его. Она по уши, безнадёжно, ужасно влюблена в Бена Соло, своего бывшего клиента. Оставила его позади на другом континенте, и теперь он самостоятельно пытался разобраться со своей травмой. А все потому, что до конца не верила самой себе, не верила, будто все это могло быть искренним, подлинным. Потому что любовь к нему угрожала той модели маленькой правильной девочки, которой ей приходилось следовать в детстве и которой невольно следовала сейчас. Это так глупо. Она глупа. Сожаление накрыло ее внезапной волной, и ей показалось, что она тонет. Самое худшее в этой ситуации то, что она была права. Ей на самом деле требовалось больше времени и пространства, чтобы увидеть правду… и теперь их разделял океан. Рей ничего не могла уже с этим поделать, ведь теперь всякий порыв изменить настоящий ход вещей выглядел бы как сугубо эгоистичный поступок, особенно, когда Бен наконец отыскал свою правду и обрёл чувство собственного достоинства. Даже если она безумно скучает по нему, даже если это будет значить, что он уже не будет нуждаться в ней. Любить его, — по-настоящему любить его — означает хотеть для него лучшего, даже если они навсегда останутся порознь. Еще никогда правильность поступка не приносила столь сильную боль. — Рей! Она услышала знакомый голос, а после и увидела в толпе улыбающегося Финна. — Милая, мы здесь! Позади него стояла Роуз, радостно размахивая рукой. Рей украдкой вытерла слезы. Она осознанно стала на этот путь. Вперед, только вперед. Она любила Бена, и одно только осознание этого согревало ей душу. Ей не обязательно находиться с ним рядом, чтобы любить его. Рей будет нести в своем сердце эту правду подобно драгоценному медальону.

------

Январь. Февраль. Март. Рей стала обводить перманентным маркером дни на настенном календаре. Рей пошла на свидание. Одно-единственное свидание, будто ей было необходимо вычеркнуть этот пункт из списка, дабы в свое оправдание сказать, что она пыталась. Джошуа оказался весьма милым мужчиной. После приятного ужина она пожелала ему удачи, поцеловала в щеку и в молчаливом одиночестве отправилась домой. Ее прогресс целиком и полностью основывался на собственных психотерапевтических усилиях. Обнажать слой за слоем, обнаруживать притаившиеся глубоко внутри травмы — занятие не из приятных. Порой это даже пугало, но Рей не из тех, кто дрожит пред лицом правды. В ней воспылал новый огонь, наполненный тайным знанием и медальоном, что излучал тепло глубоко в сердце. Она погрузилась в причины травмы, которые вызывали страх быть покинутой, копнула в основания дефицита привязанности, постоянно повторяющиеся сны и поставила под сомнение плотно укоренившуюся веру в то, какой сильной и идеальной она якобы должна быть, чтобы заслужить ту самую любовь. Такие вещи вызывали огромный дискомфорт; непросто было убрать пропасть между настоящей собой и тем образом, который скрывал ту самую подлинность. Заполнение пустоты между этими двумя берегами было сродни обнаженному телу — беззащитному и слабому. Рей ненавидела быть слабой. Доктор Гуди как-то спросила ее, владела ли она способностью прощать себя? И только тогда Рей осознала, что никогда об этом серьезно не задумывалась. Соблюдение высоких стандартов и восприятие перфекционизма как некоего якоря ведёт к тому, что у человека формируется отсутствие надобности в самопрощении, потому что он не позволяет себе ошибаться. Но как же возможно с такой готовностью принять недостатки других, когда собственные серые стороны осознанно нивелируются? Почему же она применяет эмпатию к другому человеку, к своим клиентам, но не к себе? Ее личная терапевтическая тетрадь от и до заполнена важными пометками, мыслями, рефлексией. Рей делала все возможное, чтобы как можно лучше понять собственный опыт. Если ее вера в Бена вдохновила его двигаться дальше, то со своей стороны она обнаружила любовь, которая оказывала на нее столь же положительный эффект. Ей хотелось верить, что таким образом они уравняют шансы на общий успех, если, конечно, он до сих пор хотел этого. Рей хотела воспользоваться этим шансом. Отчаянно хотела. Ее чувства к Бену, однако, не дали слабину. Если уж на то пошло, они стали лишь сильнее, глубоко укоренившись во время его отсутствия. Когда Рей оставалась одна в тишине своей комнаты, когда город погружался в ночную мглу, она внимательно просматривала эти чувства на предмет изъянов и ошибочных представлений. Искала любое проявление морального насилия, любую нездоровую динамику, и нашла… ничего. Она просто хотела его. Всего его — с изъянами и без. Рей полюбила его еще сильнее, когда узнала, как же усердно он работал над собой, демонстрируя свои самые уязвимые стороны, хотя прекрасно понимал, что все его усилия могли кануть в лету. Бен не пытался выдвинуть ей ультиматум, он старался дать шанс их здоровому будущему, понимая, что такая перспектива стоила того, чтобы ни в коем случае не опускать руки. Она редко когда осознавала свою безусловную ценность. Редко когда испытывала уверенность, что это она стоила того, чтобы за нее боролись. Теперь же у нее не возникало на этот счет никаких сомнений, потому что Бен сам рассказал ей об этом. Перестав играть на публику, настоящий Бен буквально засиял через редкие, но столь долгожданные сообщения. Его ум и шарм остался при нем, но прежде всего он демонстрировал невероятную честность и искренность. Она никогда не отвечала, даже несмотря на соблазн осталась верной своему слову. Но с каждым новым сообщением у Рей складывалось такое впечатление, будто он по крупицам составлял для нее карту. Направлял в то место, где они однажды снова найдут друг друга.

-----

Апрель Рей никогда не была большой поклонницей социальных сетей, реагируя на данный вид современной коммуникации весьма сдержанно, но это не помешало ей заметить нового пользователя в своем профиле Инстаграм. Накануне вечером под каждым постом было оставлено по одному сердечку. Некому ЯнкиФан49301, оказалось, пришлись по вкусу коты и эстетически оформленные завтраки. К аккаунту был привязан ее личный электронный адрес, ее имя отмечено на фотографиях друзей и нескольких случайных публикациях. Каждый мог увидеть, кем она была и что делала. Рей прикусила внутреннюю сторону щеки, пролистывая профиль. Ни публикаций, ни подписчиков, кто бы это ни был, следил он только за ее аккаунтом. Череп подозрительно закололо. Могло ли это значить…? Бен же не пользовался соцсетями. Но если она все-таки ошибалась? На следующее утро Рей сфотографировала вид из своего офиса, стараясь захватить в кадр раскинувшуюся вдали широкую улицу. Спустя десять минут ЯнкиФан поставил сердечко. Этим же вечером она опубликовала фото с прикроватным столиком, на котором стояла ваза белых пионов и книга. Публикация получила свое заслуженное сердечко, которое на этот раз пришло рано утром. Возможно, они жили в разных часовых поясах. Еще одна наводка. Тогда Рей начала ловить в объективе камеры всякие незначительные моменты проходящих дней. Магазинчик за углом. Поношенные оксфорды, носками касающиеся края лужи, что так красиво переливались под светом вечерних фонарей. Любимая цитата. Обеденное блюдо. Крошечные фрагменты жизни, которые она заботливо упаковывала и отправляла в бездну, или, скорее всего, через океан. Глубоко в душе желая, чтобы эти фотографии достигли определённого получателя. Моменты, отосланные с чистой надеждой, подобно письму в бутылке. ЯнкиФан поставил сердечко под каждой публикацией, не оставляя при этом ни единого комментария, сохраняя полную анонимность. Если бы на месте этого загадочного человека был Бен… он поступил бы именно так. С осторожностью вышагивая по канату установленных правил и никогда не пересекая их. В июне ЯнкиФан начал публиковать собственные фотографии. Первой был закат над Центральным Парком. По позвоночнику будто прошелся электрический ток; она сощурилась, всматриваясь в очертания зданий. Неужели это вид с его террасы? А это хорошо знакомый отблеск оранжевых фонариков? Рей нахмурилась. Понять было почти невозможно. Следующая публикация — концерт под открытым небом. Заполненный книгами стол вперемежку с рыжеватыми папками. Ужин из лобстера, от вида которого у Рей потекли слюнки. Эти фотографии привлекли ее внимание, и она попыталась расшифровать их значения. Может, они говорили о том, что Бен много работал? Обедал один или с кем-нибудь еще? Но эти крупицы информации не сообщали ей ничего конкретного, лишь разжигали вспыхнувший интерес. Его сообщения оставались все такими же сдержанными, не вдаваясь в детали. Негласное правило, о котором она не спрашивала и о котором он так же предпочёл не упоминать. Словно ведомые обоюдным согласием, они не публиковали ничего такого, что могло бы нарушить это правило. Лишь осторожно кружили вокруг друг друга, при этом давая возможность понять — на том конце был кто-то особенный. Бен Соло никогда не упускал возможность заявить о себе. И когда Рей увидела ту самую фотографию с антикварными гитарами на витрине, она с гулко стучащим сердцем приблизила отражение. Ей удалось разглядеть очертания высокой тени, скорее всего, это был мужчина. Он выглядел достаточно большим, чтобы телефон в его руках смотрелся до смешного миниатюрным. Рей поставила сердечко. Крошечное окно в их миры ощущалось как глубокий вдох после кислородного голодания. Впервые за много месяцев Рей почувствовала пробуждение надежды. На следующий день ЯнкиФан опубликовал цитату чилийского поэта Пабло Неруды.

Знаешь, как бывает, когда смотрю на хрустальную луну, на краснеющую ветку в моем окне  неторопливой осенью, когда у огня касаюсь неосязаемого пепла или морщинистых поленьев, всё переносит меня к тебе. Как будто всё, что существует, запахи, свет, металлы - это лодочки, которые плывут к твоим островам, что ждут меня.*

Сердце беспокойной птицей забилось в груди. Рей представила, как он произносит эти слова своим глубоким тембром, представила взгляд его глаз — такой тёплый и умный. То, ощущение, как если бы он посмотрел на нее снова. Глаза заволокло слезами; Рей поставила под стихотворением сердечко. Осталось всего три месяца.
Примечания:
* перевод стихотворения взят вот отсюда: https://stihi.ru/2013/08/05/3265

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Звездные Войны"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты