РОКИРОВКА

      Полковник сделала вид, что не слышала последней фразы Николая Петровича, но все же, хотя и не спеша, заняла предложенное ей место.       — Разумно, — прокомментировал ее действия Круглов. Женщина опять промолчала. Она уже поняла, что попытка надавить авторитетом провалилась с треском. Ей не верили. И причину все знали, в том числе и она сама. Оставалось молчать в ожидании следующего хода майора. И тот не заставил себя ждать.       — Я начну рассказывать, а вы, надеюсь, дополните, — он нарочито называл ее на вы и избегал — по-имени.       — Вы никакая не Рогозина Галина Николаевна, а «клон», созданный Бюро для замены оригинала.       — Коль, ты перегрелся? Да вроде не лето. Тебе на Лубянке все объяснили ещё когда операцию по клонированному генералу проводили. У тебя что, паранойя? — насмешливо прервала его женщина, но никто в комнате не улыбнулся и она осеклась, лишь скользнув взглядом по суровым лицам Майского и Данилова.       — Я признаю, не сразу сообразил, обрадовался, что с тобой, то есть с Рогозиной, все в порядке, заглотил объяснения. А поостыл и задумался: Андрею на блюдечке преподнесли «клона» Рогозиной, он, конечно, поделился со мной, я обратился на Лубянку, меня успокоили и легко подключили к операции по разоблачению лже-генерала. Все были просто счастливы от того, что Галина Николаевна оказалась настоящей, а Степан не убийца. Насторожила простота и легкость, с которой с нами делились тайнами, как ты легко слила Степу, мелочи какие-то, помнишь наш разговор? И мелькнула мысль у меня о том, что все может быть иллюзией. Нам сказали то, что мы хотели услышать и во что поверить.       — Круглов, да ты философ, тебе бы книжки писать, — съязвила на это женщина.       — Хорошо, тогда доказательства, — резко прервал свой рассказ Круглов. Он потянулся к одной из папок и достал документы. Потом начал по одному раскладывать их перед собеседницей.       — Ну и что это? — протянула она скептически, взяв один двумя пальцами за угол. Потом начала бегло читать и помрачнела.       — Это сравнительный анализ ДНК. Ваш и судьи Рогозина. Ноль процентов совпадения. Вы не родственники.       — Это можно объяснить, — женщина смущённо опустила глаза. — Я… приемная.       — Сиротка, — язвительно процедил в ответ Круглов. — Могла ведь сказать, что отец не родной, но ведь и с матерью не будет совпадений, ведь так?       — Ладно, оставим отца в покое. Вот ещё интересный момент, — он протянул следующий лист. — Выписка из медицинской карты.       — Я не поленился достать карту Рогозиной с ежегодными медосмотрами. Не спрашивай как. Показал ее Борису. Ничего подозрительного. Даже того, что там должно быть. Она фальшивая, ведь так? Или пациент фальшивый? Я не поленился и съездил в ту провинциальную больницу, где Рогозина лечилась после взрыва в лесу, недолго, но документы сохранились, и описаны там все повреждения. Спорим, что если Селиванов тебя сейчас осмотрит, то следов и от половины не найдет? Забыли, не подчистили документики-то?       — Много лет прошло, зажило все уже, Коль.       — А пластинка титановая рассасалась и штифты вместе с ней, да? А знаешь что, докажи… Давай… Раздевайся… Пусть Борис тебя осмотрит.       — Да иди ты, Круглов, знаешь куда, — обиженно отвернулась женщина.       — А что, хорошая идея, — произнес молчавший до сих пор Майский. — Я не все понимаю, но очень интересно.       — Можем помочь. Раздется-то… — тихо и зло подтвердил Данилов.       — Только троньте, — отозвалась угрожающе полковник.       — А что делать, если вы не хотите сотрудничать, — ехидно обращаясь на «вы» отозвался Николай. Он подошёл почти вплотную и сел на край стола. Женщина почему-то почувствовала нарастающее напряжение в груди от такой близости, пульс ее непроизвольно участился, она на миг встретилась взглядом с ним, но тут же отвела глаза.       Она отвлеклась на подошедшего майора и утратила бдительность, потеряла на миг контроль за происходящим в комнате, заметила подошедшего со спины слишком поздно. Движение мужчины было молниеносным — одно нажатие пальцами на чувствительную точку шеи и сознание отключилось. Майскому, а это был он, осталось только придержать сползающее тело, чтобы женщина не травмировалась. Мгновение спустя полковник была поднята присутствующими на каталку.       — Нет, ну, а че? — Майский поймал укоризненный взгляд Селиванова. — Лучше химозой наколоть? Или Степе ее отдать, он так и рвётся сделать ей больно. Так это успеем ещё… У тебя несколько минут ее зафиксировать и то не факт. Действуй, короче.       — Ладно, — протянул Борис в ответ, — Петрович, помоги мне, остальным — перекур.       Они быстро откатили тело в другое помещение убежища, где располагался медицинский изолятор. Там уже было все готово к исследованиям, вплоть до портативного аппарата рентгена, а также ультразвука.       — Не стой, раздевай ее, — подтолкнул Круглова Борис, одновременно затягивая крепкие ремешки-фиксаторы на запястьях женщины.       — Совсем? — в нерешительности остановился майор.       — Ну не частями же, возьми простынь и плед, замёрзнет, да не забудь шпильки вынуть из волос, что не снимается — режь. А я пока все подготовлю. Кстати, о картах, что ты принес. Ну, из ведомственной поликлиники и той, что ты с Брянщины притащил. Не буду больше спрашивать, как достал, надеюсь только не наследил… Так вот, ты, скорее всего, прав: московскую явно правили, или не правили, а писали уже с другого человека. А в той, что из областной больницы, где Рогозина после взрыва лечилась, много интересного. Вот сейчас и проверим, какая версия верна.       — Не наследил, — ответил невпопад Круглов, все ещё стоящий над каталкой, но уже с ножницами в руках. Он вздохнул и приступил к делу, в глубине души надеясь, что все же ошибается. Да, придется долго извиняться, но он готов был стоять перед ней потом на коленях, только бы подозрения оказались ложными.       — И все-таки, уколю ее, половинной дозой. — произнес Селиванов, подойдя через некоторое время к каталке со шприцем в руках. Приходит в себя… Сильная.       Николай тоже заметил слабые признаки возвращения сознания и упреждающе положил ладонь на лоб пленнице, кожа оказалась прохладной и влажной, второй рукой он быстро натянул до подбородка простынь на уже обнаженное женское тело. Какое-то чувство шевельнулось внутри, он не разобрал, то ли нежность к беспомощной и от этого такой притягательной, то ли жалость, а может, любовь, вмещающая два предыдущих — некогда было размышлять…       — Тихо, — строго сказал Селиванов, наклонившись над каталкой и обращаясь к женщине, — это миорелаксант, больно не сделаю, неприятно — возможно.       — Уверен? — Переспросил Круглов. Про законность он уже давно ни у кого не спрашивал.       — Да мы и так уже нарушили все, что могли, — будто прочитав его мысли отозвался Борис. — Пятками назад поздно идти. Да и зуб даю, сейчас начнет дёргаться и орать, а я не садист, зачем нам лишние травмы.       — Сволочи… — будто в подтверждение его слов, выдавила из себя женщина и сжала кулаки, дернув одновременно фиксаторы. Но они оказались надёжными и выдержали. В это же время, тонкая игла уже проникла в плоть и препарат пошел циркулировать по ее крови. Секунды — она успокоилась и затихла.       — Я же предупреждал… — произнес Селиванов, отвернулся, замолчал и начал свои исследования. Ощущения у мужчин были гадкими, больше они не разговаривали, пока не закончили.       Наконец Борис повернулся, снял и выбросил перчатки, потом произнес мрачно: «Ты оказался прав. Эта женщина — не Галина Николаевна Рогозина. Это хорошая ее подделка, копия, клон… Все шрамы — муляж, под ними в глубине ничего нет, видимо, тому кто их делал и в голову не могло прийти, что станут проверять. Лицо правили, нос, грудь. Можно было бы объяснить, что Рогозина сама пластику сделала, к этому не придраться, так же как и то, что эта женщина рожала. Но не рассасываются штифты и пластины, не пропадают следы от переломов на костях. Это должно быть после взрыва в лесу, но нет, ничего. Даже огнестрела не было, только шрам, а под кожей ни следа. Вот так.»       Николай не смотрел ни на говорящего, ни на приходящую в сознание женщину, слушал молча, в тот момент его тайные надежды на ошибку россыпались в прах, медленно, но верно. Другое зрело внутри.       Он резко метнулся к пленнице и не слушая протесты Селиванова, резко расстегнул фиксаторы. Сдернул ее с каталки с усилием, простыня спала на пол, открывая белоснежную наготу тела. Женщина с трудом стояла на ногах и слабо владела мышцами. Он взял ее за плечи и встряхнул, процедил сквозь зубы зло: «Кто ты? Где Рогозина?». Занёс руку для удара, но ее перехватил Селиванов:       — Хватит, прекрати, так ничего не выяснить. Надо без эмоций, со зла только дров наломаешь…       Майор отстранился. Женщина нащупала края каталки и оперлась на нее, говорить связно она пока не могла. Селиванов, найдя в стопе расходников медицинскую рубаху и одноразовый халат, заботливо одел ее, как одевают кукол, потом нашел тапочки и обул.       — Так-то лучше, — успокаивающе для всех присутствующих, произнес он, — а сейчас мы пойдем обратно и закончим разговор, по крайней мере я на это надеюсь.       Он подошёл к Круглову и положил руку ему на плечо. Тихо, чтобы не слышала недавняя пациентка, сказал: «Я тебе ещё одно расскажу. Когда вас подставила подружка Рогозиной и вы дружно загремели под фанфары в ИВС… Короче, ты помнишь, какая Галя оттуда вернулась? Помнишь, что с ней там сделали? Так вот, я тогда первый ее в норму приводил, успокаивал, смотрел, пару швов наложил. Там… И на этой женщине, что сейчас с нами, мои швы… Я их не с чьими не перепутаю, это как почерк. Ты понял к чему я веду?»       Николай Петрович уже взял себя в руки, способность соображать вернулась, он удивлённо поднял на Селиванова глаза: «Я что, ошибаюсь с предполагаемой датой подмены? Мы же потом столько прошли. Где же Рогозина была настоящей, когда ее заменили «клоном»? Какая из них была в Добинске с ошейниками взрывающимися, а, ухаживая за судьей Рогозиным, довела себя до гипертонического криза и обморока? Да много чего было потом, и с ребятами было, она помогала… Все время клон рядом, что ли? Уже ничего не понимаю…»       — И она не причиняла ФЭС ущерба, а значит, либо цели иные, либо она не такое «абсолютное зло», — закончил мысль Круглова Селиванов и добавил многозначительно: «Уж тебе, как никому, виднее, разберись с собой, Петрович, не навороти дел сам и другим не дай».       — Хорошо, — произнес мужчина в ответ, — собираем все и идём, расскажем мужикам. Может, и наша спящая красавица, наконец снизойдёт до нас и все четко объяснит на этот раз.       Он приблизился к пленнице, та инстинктивно сжалась и попыталась отстраниться. «Не бойтесь, но будьте благоразумны, — уже мягче произнес Николай, — пойдёмте», — и взял ее за предплечье для поддержки. Надо отдать должное, галантным быть он тоже умел в нужные моменты.