Как заставить ревновать. Лань Цижэнь.

      Хуай Сан сидел на кухне и злобно хлюпал чаем. На кухне было темно, свет не был включён, а часы на кухонной стене показывали половину второго ночи. Однако, сна у подростка не было ни в одном глазу — он сосредоточенно думал. Кто-то направил к нему Лань Цижэня или по крайне мере подсказал мужчине к кому и куда обратиться. Наверняка это был кто-то из приближённых к Жоханю людей: посторонние просто не могли знать о том, что у Вэнь Жоханя появился «новый любовник», к тому же Цижэнь (Ци-гэ) не выглядел рассерженным или расстроенным именно из-за него, Не Хуай Сана. Стало быть тот, кто направил его сюда, был хорошо осведомлён о происходящем и также желал решить конфликт, как и сам Хуай Сан. На ум приходил только один человек, который мог подсказать Лань Цижэню выход из ситуации с Вэнь Жоханем, - это был тот самый управляющий, с которым постоянно связывался Жохань. К тому же охранник Хун и кухарка Ло были вызваны из дома его патрона и находились под непосредственным контролем этого самого управляющего. Судя по всему мужчина этот был немолод, но при этом имел определённый авторитет в глазах обоих мужчин: к нему обращались за помощью и его советов слушались, а стало быть он был приближённым обоих вот уже много лет... в противном случае Жохань не стал бы просить прислать проверенных помощников, а Цижэнь не приехал бы за помощью. Тем не менее, по всей видимости, авторитета этого наверняка почтенного господина не хватило на то, чтобы уговорить обоих мужчин просто поговорить.       На самом деле честный разговор мог бы сразу решить все проблемы, вот только и Вэнь Жохань, и Лань Цижэнь были личностями сильными, независимыми и от того крайне упрямыми. Каждый из них, словно стратег древних царств, продумывал множество ходов вперёд, совершенно забывая, что можно пройти проще и короче — пойти прямо. Но то ли прямой путь пугал своей прямотой, то ли каждый из них считал, что подобные действие может быть расценено как признак слабости, - этого Хуай Сан не знал, зато теперь имел полное представление о сложившейся непростой ситуации.       Каждый из них думал про другого одинаково. Каждый из них боялся, что между ними никогда не было не то что любви, даже обычной привязанности! Прожив друг с другом под одной крышей, каждый день деля постель и обеденный стол, каждый их них неожиданно осознал, что на самом деле никогда и не знал о мыслях и чувствах другого. Это пугало и пугало настолько, что появившееся отчаяние не смогло расцвети буйным цветом, зато ловко начинало маскироваться под занятость, под огромный объём работы. Подо что угодно, но не под взгляд глаза в глаза при разговоре, не под желание расставить все точки над «i». Но в этом не было ничего удивительно, сердито думал Хуай Сан с кружкой ароматного масала чая в руках, человек вообще существо по натуре пугливое. Жить так долго с кем-то под одной крышей, уже конкретно притеревшись друг к другу, и вдруг — бац! - и ты понимаешь, что все девятнадцать лет пробыл в одном жизненном пространстве с незнакомцем. Дело — дрянь, но если исхитриться, то и это дело можно будет решить.       Хуай Сан посмотрел на часы: пять минут третьего ночи. Цижэнь неожиданно спросил может ли он остаться на ночь в «его» квартире, от этого внезапного вопроса подросток оторопел и лишь молча кивнул. Мужчина был ему благодарен и, пообещав, что не займёт много места, после ужина отправился спать на кушетку в мастерскую. Такое положение дел Хуай Сана совершенно не устроило и он отпинал Цижэня спать на нормальной кровати в спальне. Подросток ожидал сопротивления, но мужчина лишь покорился и лёг спать куда ему было велено. Хуай Сан лишь покачал головой и отправился в мастерскую: после ужина пришло сообщение от Вэнь Нина, что на интернет-портале их города появились какие-то обновления в разделе «Образование». Возможно это было что-то, связанное с учёбой или практикой?..       «Не спишь?»       «Не сплю, но это нормально. А ты чего не спишь?»       «Прости. Я сегодня на тебя наорал...»       «Ничего страшного, ты не первый человек в этом мире и в моей жизни конкретно, кто на меня наорал. Но это не ответ на мой вопрос. Ты чего не спишь? Какие-то проблемы??»       «... Дурацкий месяц! Месяц разбитых сердец! Я-то думал чего это мой друган решил ко мне завалиться на выходные? Оказывается, его зазнобушка разбила ему сердце... Может быть мне стоило пойти учиться на кардиолога?»       «Скорее уж на психотерапевта! Кто бы мог подумать, что начало июля будет таким «продуктивным» месяцем в плане дел сердечных!»       «Угу! Теперь сижу и думаю как этому бедолаге помочь! Честно, он не заслужил такого с ним обращения...»       «Ммм, ты такой добрый, Хуай Сан! Твои друзья были благословлены дружбой с тобой!»       «Ой, а чего это мы так приуныли? Или ты не считаешь меня своим другом тоже?!»       После этого последовала пауза, и Хуай Сан было подумал, что не нажал на кнопку «Отправить», как вдруг экран вспыхнул входящим сообщением.       «Спасибо.»       И почти сразу же ещё одним.       «А теперь — марш спать!»       Хуай Сан закатил глаза и быстро отправил сообщение, после чего отправился в спальню. Цижэнь спал, как солдат, по стойке смирно. Подросток покачал головой: ну и ну! Он впервые видел кого-то, кто после стольких часов сна, до сих пор лежал валетом на кровати! Так наверное и Цзян Ваньинь не спал в одной комнате с сестрой и и братом Вэнь до того, как наконец-то смог объясниться с Вэнь Цин и попросить её стать его девушкой! Ох, уж эти Лани!.. Хуай Сан лёг в кровать прямо под бок к Цижэню, свернулся калачиком и закрыл глаза.              Утром Лань Цижэнь проснулся от ощущения чего-то на своей груди и на ногах. Мужчина вздохнул и открыл глаза, он хотел было высказать Жоханю, что тот опять закинул на него свои руки-ноги, но слова он проглотил едва увидел незнакомый потолок. Повернув голову, Цижэнь обнаружил, что это его новый знакомый Сан-ди во сне навалился на него всем телом. Мужчина внимательно посмотрел на юношу: во сне, когда его лицо было расслаблено, невозможно было увидеть тех до боли знакомых суровых черт. Нет, сейчас лицо Сан-ди было просто личиком милого мальчика — одного их тех, кого обычно называют «сладкой булочкой». И всё же первые мысли у Цижэня были именно о Жохане. Мужчина вздохнул и снова уставился в потолок; он лежал и лежал, просто глядя в крашенную потолочную стену, пока наконец не решил, что будет лучше как следует умыться и начать готовить завтрак. Вчерашний день прошёл, нет, пролетел почти незаметно: Сан-ди рисовал с перерывами на еду, сам же он не особо хотел есть и пить. Такое часто с ним случалось, когда он слишком сильно увлекался; загруженность тела и разума спасало от нелицеприятных мыслей, но именно вчера в его голове были одни только мысли. Юноша, который представился как Сан-ди, был похож на маленькую шуструю колибри, порхающую от одного цветка к другому. Вот только также быстро, как и у колибри, сердце сейчас билось именно у Цижэня в груди.       Мужчина быстро умылся, отметив про себя, что в ванной комнате были предметы туалета со знакомым ему ароматом, но он никак не мог вспомнить где ещё он мог его почувствовать. А ещё Цижэнь удивился, когда обнаружил в шкафчике ванной комнаты бритвенные принадлежности и бутылочку с одеколоном после бритья. Неужели Сан-ди жил не один? Или, быть может, кто-то жил с ним раньше?.. Мужчина решил пока не задавать неудобных вопросов и полностью сосредоточился на готовке.       - Доброе утро, - потирая глаза и зевая, на пороге кухни появился Хуай Сан.       - Доброе утро, - эхом отозвался Цижэнь. - Ты вчера долго сидел в мастерской.       - Ага, надо было проверить почту на компьютере, - несмотря на то, что он тщательно умылся и почистил зубы, юноша всё равно не чувствовал себя свежим. Возможно стоило наполнить ванную и понежиться в ней или же наоборот встать под сильный душ.       - Как у тебя сегодня с делами? - осторожно поинтересовался мужчина, всё ещё не поворачиваясь к подростку лицом и просто работая ножом на рабочей столе.       - Я вот что подумал, - Хуай Сан взял в руки чашку с кофе, - а может быть стоит сначала немного прогуляться? Я знаю, что тут недавно открыли небольшой развлекательный центр... или лучше в парке погулять? О! Я, кажется, придумал! Правда, не знаю придётся ли это по вкусу Ци-гэ~...       Тут явно что-то затевалось, но мужчине была нужно помощь этого юноши, поэтому он решил согласиться что бы это ни было.       - Ци-гэ, может быть ты попозируешь мне... ммм... раздетым?       Это не было неожиданностью, но то с каким смущением юноша это спросил отчего заставило мужчину замереть. Расценив это как отказ, Хуай Сан поспешил добавить:       - Но это совсем необязательно, Ци-гэ! Тем более, что вчера ты сказал, что тебе нужна моя помощь, но не сказал в чём именно! Давай тогда сконцентрируемся на твоей проблеме, хорошо?       - Согласен, - ответил Цижэнь и повернулся к замершему от неожиданности подростку. - Согласен тебе попозировать.       Глядя на то, как Сан-ди молча кивнул и уткнулся в свою чашку кофе, как наливаются румянцем его нежные щёки, Цижэнь про себя подумал, что подросток действительно похож на колибри: одновременно смелый и пугливый. Однако, у него было причин и дальше смущать Хуай Сана, поэтому мужчина просто поставил перед ним тарелку с фруктами. Это были кролики, вырезанные из яблок. Глядя на них, Хуай Сан едва не подавился своим кофе: похоже, что это была привычка всех Ланей. Лань Ванцзи тоже постоянно кормил Вэй Усяна такими яблочными кроликами, последний приходил от их вида в дикий восторг, который заканчивался тем, что «Молчаливого Кролика» с алеющими ушами быстро утаскивали в ближайшую подсобку или в туалет. В такие моменты Цзян Ваньинь не ругался, он МАТЕРИЛСЯ. Громко и виртуозно, так что все вокруг знали, что Вэй Усянь в очередной раз выкинул что-то совершенно невероятное. При этом, успокоившись и отправившись на урок, Цзян-сюн даже и не думал выгораживать обоих, если у преподавателей вдруг возникали вопросы о том, куда подевались Второй Нефрит и Герой Юньмэня. По крайней мере, в старшей школе было именно так, а как сейчас обстояли дела Хуай Сан толком не знал. Он знал, что младший Лань теперь в полицейской академии, Вэй-сюн пошёл в медицинский колледж (обещав при этом постоянно быть рядом с Ванцзи), Цзян-сюн ушёл, как того пожелала его мать, в какой-то финансово-юридический университет. Сестра и брат Вэнь, Вэнь Цин и Вэнь Нин, оба уже учились в медицинском и, кажется, в том же самом, что и Вэй-сюн.       Хуай Сан грустно посмотрел на кроликов из яблок. Как давно всё это было! Сейчас они могли встречаться или на просторах интернета, или же когда худо-бедно у всех оказывались свободные дни, но время шло и такого, одинаково у всех свободного времени становились всё меньше и меньше.       - Сан-ди, что-нибудь не так? - с заботой спросил Ци-гэ.       - Ванцзи-сюн, всегда делает таких кроликов из яблок... точнее сказать, в школе он всегда их делал, а делает ли он их сейчас или нет, я не знаю. Может быть да, а может быть и нет... Просто это было так давно, но это же так романтично! Сделать вкусную еду своими руками и поделиться ею со своей второй половинкой...       - Сан-ди, у тебя есть парень? Или, может быть, девушка? - аккуратно спросил Ци-гэ, но подросток только покачал головой. У него была заноза в сердце, но та ушла так глубоко, на такую недосягаемую глубину... к тому же, его чувство любви было неправильным.       - Почему неправильным? - вдруг спросил мужчина, и Хуай Сан готов был на месте откусить себе язык: он умудрился сказать это вслух!       - Ах, неважно, неважно... - попытался отмахнуться от него подросток, но увидев как по-настоящему серьёзен и обеспокоен Ци-гэ, просто сказал:       - Я люблю своего Дагэ. Вот и всё.       Мужчина молча кивнул, хотя по нему было видно, что это заявление его ни чуть не шокировало. Скорее всего он понятия не имел о каком именно «дагэ» идёт речь: в конце концов, это слово использовалось по отношению не только к близким родственникам, но и просто к тем кого уважаешь и за кем с радостью следуешь, как за по-настоящему старшим братом! Сейчас это было только на руку Хуай Сану, он всё ещё помнил как о своей задаче помочь Жоханю, так и о том, что Цижэню требуется точно такая же. Однако, если они оба продолжат упрямиться, то...       Никогда еще не бывало, чтобы война продолжалась долго и это было бы выгодно государству. Поэтому тот, кто не понимает до конца всего вреда от войны, не может понять до конца и всю выгоду от войны.       Вот тут Не Хуай Сан был более, чем просто согласен с учёными мыслями великого учителя Сунь-цзы, - он был абсолютно с ним согласен. Какой смысл в противостоянии, которое ни к чему хорошему не приведёт, а только всё усугубит или, хуже того, разрушит? Пока Ци-гэ убирался на кухне и мыл посуду, Хуай Сан быстренько залез на Кухню Старого Лотоса, а там уже собрался почти медицинский консилиум. Молчаливый Кролик скупо бился в молчаливой агонии, Госпожа Ежиха не без иронии предлагала проверить общую температуру по их палате номер шесть, Скромная Булка был очевидно пьян и также очевидно смел, раз осмелился зайти в ту же беседу, что и Госпожа Ежиха. И только сестра-лотос оставалась предельно спокойно и собранной, она-то и рассказала в чём проблема. А проблема оказалась проста: зазнобушка Кролика всю неделю отказывается встречаться, постоянно где-то пропадает и уходит от предложений вместе провести вечер.       «Ещё один обдолбанный Лань! Кто их проклял в прошлой жизни, что вся их нынешняя личная жизнь это полная ж...»       - Сан-ди, что-то не так? - заметив, как дёрнулся его правый глаз и уголок губ, спросил Цижэнь и почти тут же нахмурился. - Ты читаешь новости в интернете? Там нет ничего хорошего или полезного.       - Ци-гэ, это ужасно, просто ужасно! - простонал Хуай Сан. - Ты себе не представляешь! Июль месяц — это просто месяц разбитых сердец! У моего друга по старшей школе его любимый начал уходить от встреч, мой старший знакомый рассорился со своим любовником, даже у такого красавца, как ты, беда на личном фронте!       - Но ведь всё не так уж и плохо, да? - смутился Цижэнь. Мужчина вытер руки кухонным полотенцем и присел рядом с подростком, тот не стал ничего скрывать: все, кто сейчас был в беседке Кухни Старого Лотоса, были не под своими именами, а под прозвищами, так что наврядли кого-то из них мужчина мог узнать. Ци-гэ внимательно прочитал всю переписку в посте, не комментируя при этом то, как выражались некоторые личности, но отметив тот факт, что «лотосовая дева» очень мудра и рассудительна.       - Это вечная беда Молчаливого Кролика, - заметил Хуай Сан, когда ЦИ-гэ вернул ему телефон, - мы всегда ему помогаем и, кажется, уже испробовали все возможные варианты! Однако, я думаю, что в этот раз не стоит заново изобретать велосипед, а нужно обратиться к классике!       - Это верно, - медленно произнёс Цижэнь, хмурясь и складывая руки на груди. - Рано или поздно что-то очень изящное или умное начинает надоедать и тогда хочется чего-нибудь попроще...       - А как вы ходили на свидание в молодости? - с любопытством спросил Хуай Сан. Цижэнь замер, пытаясь вспомнить были ли у него в этой самой молодости эти самые свидания. Хуай Сан же прекрасно понимал, что никаких свиданий у старших Ланей и быть тогда не могло, но всё же он предпочёл притвориться, что понятия о них не имеет.       - Ну... тогда может быть у вас есть брат или сестра, которые тайком бегали на встречи со своими возлюбленными? - это было нечестно, но на войне как на войне — сантиментам там места не было. Лицо Цижэня, до этого неожиданно ставшее хмурым, вдруг просветлело. Мужчина повернулся к подростку и сказал с тёплой улыбкой:       - Мой младший брат обожал ходить со своей девушкой в парк с большим прудом. Они брали угощение для уток и лебедей, кормили их и просто гуляли, взявшись за руки.       - Ух, ты! - с искреннем восхищением ответил на это подросток. - Это было очень романтично!       - Это... - прочистил горло Цижэнь, - …было очень смело и неблагопристойно.       Сначала Хуай Сан не понял, что мужчина имел ввиду, но затем согласно кивнул: в то время это действительно было очень смело, особенно для выходца из такой интеллигентной и образованной семьи, как семья Лань из Гу Су! И, как бы эта история не была похожа на классические драмы, которые так любимы женщинами, всё же что-то очень трагичное в ней присутствовало. Немного подумав, Хуай Сан влез в диалог.       «Молчаливый Кролик, а почему бы тебе не пригласить свою зазнобушку погулять в парк? Недавно тут открылся один такой, облагороженный участок леса с несколькими прудами — там можно покормить уток!»       «Ради всего святого, Колибри! Кормить уток, гулять в парке?!» (Госпожа Ежиха)       «Мне кажется, что это как-то слишком просто! Может быть, тебе пригласить своего парня в парк аттракционов, вместе покатаетесь на горках??» (Скромная Булка)       «А мне кажется, что предложение Колибри не так уж и плохо. Правда, если у твоего возлюбленного нет желания никуда идти, то можно вдвоём дома посидеть, фильмы посмотреть...» (Старый Лотос)       «Вам не нравится «классика жанра»? Тогда почему бы вам не пойти и не спросить своих родителей как они бегали на свиданки, когда были молодыми? Кто знает, может быть, они тоже гуляли по парку и просто держались за руки. Безо всякой глупой или высокопарной болтовни, без какого-либо смысла или логики! Неужели вам самим не хочется иногда просто посидеть в обнимку на лавочке или на диване и помолчать?»       Хуай Сан не ожидал немедленной реакции, поэтому спокойно отложил телефон в сторону и с улыбкой взглянул на Ци-гэ.       - Ладно, раз уж солнце стоит высоко, а мы уже позавтракали, то как насчёт того, чтобы немного позаниматься? Если Ци-гэ действительно не против позирования без одежды, то я готов запечатлеть его прекрасное тело хоть прямо сейчас!       Глядя на разом повеселевшего Сан-ди, Цижэнь не смог сдержать улыбку: всё-таки что-то было в этом мальчике такое, что невольно напоминало ему его первую любовь. Возможно та же неисчерпаемая энергия или же то, как он до боли знакомо хмурил брови, но в сущности это было не так уж и важно. Его самая первая в жизни любовь навсегда останется в его сердце негасимым светом с горько-сладким привкусом. Сейчас же мужчину волновало то, как неожиданно быстро к нему охладел его партнёр. Цижэнь при этом прекрасно осознавал, что по большей части в этом был виноват только он. Однако, если чувства Жоханя к нему не изменились, тогда он постарается сделать всё, что в его силах, чтобы вернуть своего мужчину обратно.